Аянокоджи Киёне

Первое апреля. День дурака. А ещё день вступительной церемонии. Тёплый, приятный ветерок приподнимает подол моей юбки. Я чувствую сотни разных запахов, каждый из которых в новинку для меня. Ладно, не сотни, а куда меньше. Но это не суть важно. Главное — я наконец-то могу дышать полной грудью, вдыхая воздух свободы. «Пока, Сайо!» «Пока, Киёне...» Я завершила свои прощания с Сайо, пожелав ей нескорой встречи, а затем морально подготовилась и двинулась вперёд. Показав билет и войдя в автобус, я поспешила усесться у окна, став выглядывать в окно с раскрытыми глазами, как какой-то любознательный ребёнок. Пока я любовалась сменой пейзажа за стеклом и тщательно ощупывала вещи вокруг, число пассажиров продолжало увеличиваться. Большинство из них носило школьную форму. Ещё был одинокий, не особо успешный офисный работник. Где-то сзади плакал ребёнок, крича нечто вроде: «Ууу! Дай мне это! Ууу!» Прямо передо мной стояла пожилая женщина, покачивающаяся на неустойчивых ногах, словно вот-вот упадёт. «Бедняжка». Я испытывала смешанные чувства касательно поездки на автобусе. Ведь с одной стороны, пусть и получилось занять хорошее место, но холодный ветер дул прямо мне в лицо, а ещё автобус вконец переполнился. А прогулка пешком по дороге была бы явно более интересной в плане запахов и видов. Тем более, что у меня нескоро появится такая возможность… Но с другой же стороны, все эти неудобства кажутся мне крайне... Привлекательными. «Вау! Это самый настоящий автобус. Настоящий. Не на картинке. И он едет на колёсах. Это так круто!» Не считая обнаруженного на моём сидении какого-то засохшего белого пятна о природе которого я старалась не думать, всё остальное казалось мне просто невероятно интересным. «Как может обыкновенный солнечный свет быть таким прекрасным?» Если в месте, где я была ранее, всё было тщательно организованным вплоть до деталей, каждый аспект моей жизни и окружающей меня среды был тщательно подготовлен, то здесь... Здесь был хаос. И никакое количество подготовки в симуляциях виртуальной реальности, которые я прошла, были способны подготовить меня к подобному хаосу. Новая температура, куча новых на ощупь, на запах и на вид предметов, десятки самых разных людей, болтающих каждый о своём, случайное насекомое, которое село на моё юбку... Огромное количество желаний, стремительно возникающих в моём сердце. Мне захотелось петь, танцевать, оторвать бабочке крылья, попробовать её на вкус, раздавить, заговорить с кем-нибудь, понюхать то странное пятно, накрасить ногти, сменить причёску, выскочить из автобуса, а затем залезть на его крышу, забрать конфету у ребёнка, попробовать эту конфету, начать скакать по автобусу, как лошадь, послушать в наушниках музыку, которую я слышала из наушников где-то впереди, и многое, многое другое. «Это всё так сильно отличается от картинок и видео, которые я видела!» Я чувствовала себя прочным куском дерева в бурном потоке. Мир вокруг нёсся и менялся, как текучая вода. И пусть я сама и оставалась неизменной, но, как и кусок дерева в реке, меня постоянно бросало из одной стороны в другую. Пытаясь восстановить душевное равновесие, я использовала для этого методику, предназначенную для тренировки дисциплины разума. Однако со всех сторон на меня, подобно беспокойным волнам, накатывались всё новые непредсказуемые события. Вот мне на щёку села муха, а затем... Моё спокойствие и умиротворение нагло разрушили. — Не думаешь, что должен уступить своё место? Молодой, хорошо сложенный блондин сидел на месте для инвалидов. Судя по форме, это явно был ученик нашей школы. Пожилая женщина стояла как раз перед ним, а отчитывала его какая-то офисная работница. — Эй, ты! Разве не видишь, как ей тяжело стоять? Похоже, женщина хотела, чтобы он уступил место пожилой женщине. Её голос звучал довольно громко в автобусе, чем и привлёк внимание остальных пассажиров. — Какой странный вопрос вы задаёте, леди? Сказав это, парень просто улыбнулся и скрестил ноги. — Зачем мне уступать кому-либо своё место? Думаю, мне совершенно незачем вставать. В ходе спора Блондин равнодушно отказывался от требований женщины встать, а та только больше распалялась. Бедная старушка не хотела усложнять ситуацию, пытаясь успокоить её жестами, но та продолжала придираться к ученику и, судя по виду, вот-вот была готова сорваться. — Похоже, у бабушки слух острее вашего. Что ж, японское общество ещё не совсем прогнило. Желаю вам наслаждаться остатком жизни, как вашей душе угодно. С очередной бессмысленной улыбкой он надел наушники и включил громкую музыку. «Равнодушие — корень зла». Женщина буквально заскрипела зубами от бешенства. Его эгоцентричный настрой вывел её из себя настолько, что она попыталась наорать на него. Я не стала вмешиваться, ведь в конце концов, это не моя проблема. — Простите… Женщина пыталась сдержать слёзы, извиняясь перед старушкой. Какой однако неприятный инцидент в автобусе. — Эм… я думаю, что женщина права. Неожиданно из ниоткуда его противнику протянули руку помощи. Обладательница голоса стояла рядом с женщиной и храбро высказала парню своё мнение. На ней была такая же школьная форма, как и на мне. Вероятно, я, она и этот парень — все будем учиться в одной школе. — Теперь ещё и милашка. Мне сегодня везёт с женщинами. Несмотря на громкую музыку в наушниках, парень услышал слова девушки. — Ты поступаешь ужасно. Не мог бы уступить место? Возможно, для тебя это выглядит как лишняя морока, однако таким образом ты можешь внести свой вклад в развитие культуры нашего общества. Парень щёлкнул пальцами. — Вклад в общество? Интересная точка зрения. Уступать место старшим — как способ сделать вклад в общество. Но, к сожалению, я в этом не заинтересован. Мне важно только собственное удобство. И ещё: в этом забитом до отказа автобусе ты обращаешься именно ко мне — сидящему на зарезервированном месте — с просьбой уступить. Не могла бы ты попросить об этом кого-нибудь из молча наблюдающих и оставить меня в покое? Если для кого-то важно заботиться о старших, он сам уступит, и плевать, на каком месте он сидит. Слова девушки не достигли парня, и его наглость никуда не делась. Офисная работница и пожилая женщина молча стояли и печально улыбались. Но вот ученицу это ничуть не сломило. — Прошу прощения, выслушайте меня, пожалуйста! Кто-нибудь ещё может уступить женщине место? Прошу, кто-нибудь! «Хм?» Откуда в этих нескольких словах было столько сострадания, храбрости и решительности? Редко встретишь такую искренность. Её воспринимали как раздражитель, но тем не менее она всерьёз, без всякого страха, обратилась к пассажирам. Я не сидела на зарезервированном месте, но старушка стояла прямо рядом со мной. Подняв руку и сказав «прошу», я разрешила бы ситуацию. Старшие тоже наверняка успокоились бы. Однако в автобусе так никто и не пошевелился, включая меня. Никто не счёл себя должным подниматься. Слова и поведение парня зацепили пассажиров — они убедили себя, что он прав. Конечно, старшие поколения в своё время внесли значимый вклад в развитие Японии. Но теперь мы — молодёжь — представляем важный ресурс, которому в будущем придётся поддерживать страну. Наша ценность возрастает и с учётом того, что японское население в целом постепенно стареет. Да-да-да-да-да! Итак, если сравнить себя со старшими, очевидно, что сейчас наша ценность для общества выше. Справедливый аргумент, не так ли? На самом деле — нет. Это просто куча лицемерия и самообмана во имя оправдания своего эгоизма, только и всего. Я свободна от подобного. Поэтому мой аргумент гораздо короче, прозрачнее и проще: мне всё равно. — Пожалуйста, хоть кто-нибудь! Девушка говорила это всем, не обращаясь к кому-то конкретному. И это… показалось мне немного странноватым. «Она наивна или же просто желает выглядеть благородной?» Просто подойди она к любому из сидящих и обратись к нему с просьбой уступить место — и абсолютное большинство немедленно уступило бы старушке место, это же очевидно. Конечно, есть и люди, похожие на этого блондина. Но большинство жителей Японии из-за наших культурных особенностей не желают привлекать лишнее внимание к своей персоне и боятся общественного осуждения. Другими словами, любой человек, к которому лично обратилась бы эта девушка, немедленно выделился бы в негативном свете. И, желая избежать порицания, уступил бы место бабушке. Ситуация, где эта девушка обращается ко всем в автобусе, кардинально отличается. Поскольку она никого не выделяет, то и страха общественного порицания нет. В такой ситуации очень просто мыслить по принципу: «Никто не встаёт, и я не буду вставать», с примесью лицемерного самообмана. К тому же встать в ситуации, когда обращаются ко всем и все сидят, означает выделиться. А поскольку японцам этого не хочется, то… Шансы для бабули получить своё место стремительно несутся в пропасть. Хотя мне всё же кажется, что под воздействием чувства вины в итоге кто-нибудь рано или поздно уступит ей место. — Ей же очень тяжело стоять. Кто-нибудь... Естественно, далеко не факт, что эта девушка это понимает. В таком случае она наивна. Из-за того, что я из-за своей предвзятости склонна считать людей интеллектуально способными, особенно в контексте учеников «лучшей школы в Японии», тот факт, что она даже не пытается обратиться к кому-либо лично и ограничивается лишь привлечением всеобщего внимания, всё ещё очень подозрителен. Но я не стала делать поспешных выводов. Ведь вполне себе существует вероятность её неспособности понять эти социальные нормы, отрицать этот вариант было нельзя. Запомнив эту небольшую странность, я решила узнать, что же сделают остальные. Я огляделась и увидела, что все чуть смущённо сделали вид, будто ничего не замечают, или сидели в нерешительности. Никому и правда не хотелось выделяться из серой толпы. Но… девушка моего возраста с подозрительно знакомыми чертами лица, расположившаяся по соседству, показалась мне другой. Во всём этом замешательстве её лицо ничего не выражало. Это не было чем-то вроде защитной реакции по типу: «Я ничего не вижу, ничего не слышу и делать не буду! Тра-ла-ла!», а чем-то вполне искренним. Мне показалось, будто бы я уже где-то её видела, будто бы с её лицом было что-то не так. Я уставилась на неё с удивлением, и наши взгляды на мгновение пересеклись. — Ох, прошу! Вдруг поднялась одна женщина. Она сдалась, не сумев побороть чувство вины. — Спасибо! Девушка, до сих пор призывавшая всех уступить место, с улыбкой кивнула, пробилась сквозь толпу и провела пожилую женщину к месту. Та бесконечно её благодарила и села на освободившееся кресло. Насмотревшись на них, я скрестила руки и вернула взгляд к пейзажам. Я приняла важное решение — хорошенько их запомнить. Вскоре автобус прибыл к месту назначения и остановился перед школой. Передо мной возвышалась арка ворот, сложенная из натурального камня, который мне сразу же захотелось потрогать. Все парни и девушки в форме выходили из автобуса и проходили через эту арку. Старшая школа Кодо Икусей. Школа, созданная японским правительством, чтобы воспитать юное поколение, которое потом станет работать на будущее страны и бла-бла-бла. Здесь отныне я и буду учиться! Остановка, глубокий вдох. Что ж, вперёд! — Погоди-ка! Я попыталась сделать свой первый решительный шаг в новую жизнь, но замерла, когда кто-то окликнул меня. Это оказалась та самая девушка, сидевшая рядом в автобусе и, как и я, не желавшая уступать места. — Ты странно посмотрела на меня. В чём же дело? — Прости, меня заинтересовало твоё поведение. Ты ведь не хотела уступить место, да? — Да, что-то не так? Какая она агрессивная. Несмотря на странность с её лицом, у меня не было никакого желания излишне удлинять наш диалог. — Нет-нет, всё в порядке. Я тоже не собиралась уступать. Я, эмм... Предпочитаю избегать неприятностей. Не люблю привлекать лишнее внимание. Я, по сути, являюсь обыкновенной японской школьницей и не более того. И как самый обычный представитель японской культуры, я не люблю излишнее внимание к моей скромной персоне. «Да-да, всё так и есть!» — Избегать неприятностей? Не смей сравнивать меня с собой! Я не уступила место, потому что не вижу в этом смысла. Кажется, моя попытка отшутиться в стиле:«Я не люблю неприятности» не оказала на неё должного эффекта. Или, возможно, она не поняла моего юмора? Проблема во мне или в ней? Чьи социальные навыки бракованны? «...Девушка-цундере, отстань от меня, пожалуйста...» Цундере было новым для меня словом, которое я случайно услышала в доме, где жила последний год. Насколько я смогла понять, это архетип персонажа, который изначально ведёт себя отстранённо, грубо или агрессивно, но со временем раскрывает свою мягкую и любящую сторону. Такие личности часто скрывают свои истинные чувства за маской холодности, и их поведение может резко меняться от одной крайности к другой. Я не уверена, что она подходит под этот архетип, но с другой стороны, подобные грубые люди которые начинают подобный разговор с людьми... Просто посмотревшими на них...? Часто бывает, что подобные люди в глубине души очень нежны и ранимы. Эй, а может она просто пытается так со мной подружиться? Она не особо социальна, да и... Серьезно, чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что мое определение попало в точку. Так, стоп, хватит! Прекрати анализировать людей вокруг себя, это по меньшей мере невежливо! В первую очередь, это шуточное определение показалось мне забавным, только и всего. К тому же мне очень хотелось как-то использовать новые для себя слова. — …Это как-то неэтично, тебе не кажется? Что-то в её лице казалось мне очень знакомым. Но я не могла понять, что именно. — Я следую своим собственным принципам. То, что ты не согласна с ними — это твоя проблема, а не моя. Я не такая, как ты, любительница сбегать от проблем, плыть по течению и быть серой массой. В любом случае, судя по всему, наш разговор — бессмысленная трата времени. Наконец эта высокомерная «девушка-цундере» решила оставить меня в покое. — ...Ты странная, ты в курсе? На первый взгляд она показалась мне достаточно неприятной личностью. Но вот что-то в её чертах лица, не давало мне покоя... «Она как будто бы, похожа на кого-то, кого я хорошо знаю...» — Мне неинтересно твоё мнение. По видимости, я всё же привлекла её внимание. Глядя на то, как она прищурилась глядя на меня, можно было сделать вывод, что я тоже ей кого-то напоминала. Не проронив более ни слова, мы обе вздохнули и двинулись следом за остальными. Перед тем как сделать решающий шаг за ворота арки, я на миг оглянулась назад. «Новая жизнь, да?»

***

Это была моя первая вступительная церемония в школе, но я уже могла с уверенностью сказать, что не люблю вступительные церемонии. И думаю, что многие первогодки согласятся со мной. Приходится стоять на ногах, пока директор и учащиеся раздражающе долго рассыпаются в любезностях. Это как будто какой-то фоновый шум, ей богу. Но сейчас не об этом. Вступительная церемония в младшей, средней и старшей школах ознаменует начало самого важного периода жизни новичка. В течение первых нескольких дней ученики должны завести друзей, чтобы затем вместе с ними в полной мере насладиться школьной юностью. Исходя из стратегии которую я выбрала, я считаю, что для достижения моих целей лучше всего будет создать свою небольшую группу девчонок. Оглядывая классное помещение, я неспешно прошла к месту, за которым была закреплена табличка с моим именем. Располагалось оно у самой дальней стены, рядом с окном. В общем-то хорошее место. Я даже представила себя протагонистом какой-то книги или что-то на вроде такого. Класс был заполнен только наполовину. Ученики либо смиренно просматривали школьные материалы, либо неустанно болтали в попытке познакомиться друг с другом и подружиться. Недалеко сидела девочка в очках; она казалась закрытой и чувствовала себя крайне зажато и неуютно. Однако если внезапно подойти к ней и начать разговор, она, скорее всего, почувствует себя ещё более неловко. В таком случае не следует ли сначала дождаться подходящего момента? Хотя нет — к тому времени её наверняка успеют окружить другие, и с высокой вероятностью подругу завести у меня не выйдет. К тому же, она, по видимости, представляет из себя очень необщительную девушку. А для ядра моей общительной компании мне нужен кто-то посоциальнее и смелее. Быть может, стоит попробовать влезть в разговор тех двух девушек?.. Необходимо ещё подумать. Попытка завести друзей напрягает и сильно утомляет. Для начала — должна ли я вообще пытаться с кем-нибудь подружиться? Я вновь обдумала свои цели. В целом, тренировка социальных навыков, это дело хорошее. К тому же, мне интересно попробовать много разных вещей, и для этого тесные социальные связи крайне удобны и выгодны. Это также поможет мне достичь моей Главной Цели... В итоге, глядя на социальное взаимодействие, происходящее вокруг, а также проведя базовую оценку среднего интеллекта в моём классе, я решила, что мне стоит играть образ человека социального, наглого и общительного. Люди вокруг в большинстве своём не производили на меня впечатление интеллигенции, поэтому именно такой образ поведения казался мне эффективной стратегией. Приняв решение, я начала подниматься со своего места. Однако… — Эй, я тебя помню! Ошеломлённая, я застыла на месте. В моей голове невольно возникло несколько самых страшных ругательств. Ведь перспективы на приятную школьную жизнь разом помрачнели. Даже если мы с ней подружимся — она точно не самый социальный тип. — Какое печальное выражение лица, а ведь семестр ещё даже не начался. Я бы тоже не прочь повздыхать из-за того, что приходится снова тебя видеть. Рядом с соседней партой стояла девушка-цундере. Так значит, мы в одном классе. Впрочем, ничего удивительного — классов всего четыре в параллели. Вероятность попасть в один и тот же была один к четырём. Однако чтобы оказаться прямо рядом со мной... По моим прикидкам, общая вероятность такого происшествия меньше процента. Заподозрив неладное, я наконец обратила чуть более пристальное внимание на её лицо. «А? А? А?» Глубоко вздохнув, я позволила течению своих мыслей резко ускориться. Та, кем я была ещё мгновение назад, эта маска заместо человека, мгновенно перестала существовать — она разлетелась, как лепестки на ветру. Всё вокруг меня как будто замедлилось. Мой мозг сделался чистым листом для единственного рисунка: Её лица. У этой девушки были длинные чёрные волосы, заплетённые в одну косу с розовым бантом, и градиентные красные глаза. Пусть и меньше моего, но у неё было стройное, и в то же время атлетичное телосложение, что делает её, скорее всего, невероятно привлекательной для парней. Но главным было её лицо. Тем, что привлекло моё внимание, были именно черты её лица. Несмотря на то, что на первый взгляд в них не было ничего особенного, присмотревшись, я заметила небольшие схожести её черт с моими: лоб, щеки, нос... Пусть и с трудом, но общие характеристики угадывались. Ключевой разницей был цвет глаз. У меня это что-то среднее между янтарными и карими глазами, а у неё — оранжевый с голубым градиентом. А ещё, у неё были небольшие прыщики у уха. «...Занятно». Мгновение — и я вновь вернулась в норму. Примерно поняв, с кем я имею дело, моя маска изменилась — произошла немедленная смена планов. И сделав неловкое движение рукой, я представилась: — Я — Аянокоджи Киёне. Приятно познакомиться! — И к чему это? — Ну, я, конечно, на практике не знаю. Но, кажется, когда-то я читала в какой-то книжке, что людям, которые часто взаимодействуют, следует знать друг друга по именам. Но это так, непроверенные слухи. Как прекрасно начинать близкие отношения с чистейшей правды, разве нет? К тому же, юмор — тоже хороший приём. — Ничего, если я не представлюсь в ответ? Она очень злая, и это ранит мои чувства. А ещё, по-видимому, она считает себя лучше окружающих. Если я хочу установить с ней дружеские отношения, мне стоит поддерживать эту иллюзию превосходства, но при этом не быть слишком жалкой. Пусть людям, верящим в своё превосходство над другими, и нравится, когда эта иллюзия поддерживается, но общение с полными ничтожествами им обычно всё же не очень интересно. — Мне кажется, как-то неловко не знать имён друг друга, когда мы сидим по соседству. — Меня это вполне устраивает. Одарив меня полным безразличием взглядом, она положила раскрытую сумку на парту. Кажется, и вправду не собирается говорить, как её зовут. Хотя, к моей великой радости, девушка-цундере не проявляла ни капли интереса даже к остальным в классе. — Расскажи, а твоя подруга попала в другой класс? Или ты одна сюда поступала? Или... У тебя здесь кто-то из родственников? — А ты любопытна. Но мне подобные разговоры неинтересны. — ...Извини... Проявив свою великую милость и вздохнув, она посмотрела на меня. — Хорикита Сузуне. Я не ожидала получить ответ так рано, но она… точнее, Хорикита, решила представиться. У меня нет каких-либо особенных увлечений, кроме базового спорта и чтения, я люблю классическую литературу. Мне нравятся кролики, и я ненавижу белый цвет. У меня никогда не было много друзей, но я думаю, что было бы неплохо их завести. Вот... как-то так. Говоря эту речь, я сделала несколько хаотичных и резких движений руками, будто была каким-то оратором, толкающим свою речь. Ну, в моем случае это было не совсем похоже на речь оратора, а скорее на просто нервные движения. — Похоже на ответ той, кто старательно бегает от проблем. Сомневаюсь, что мне когда-нибудь может понравиться такой человек. Да чего она так прицепилась к этому "избеганию проблем"? Я упоминала это лишь раз, а она... К тому же, как вообще это подходит к контексту этого диалога? Стоп, она что, издевается надо мной? А это можно считать формой дружбы и симпатии? Да? Нет? Кто-нибудь, ответьте мне! — Ты разбиваешь мне сердце... — Бывает. Я указала на дверь класса. Там стоял… — А тут всё неплохо устроено! Класс точно такой, как и рассказывали! Это был тот самый парень, споривший с девушкой в автобусе. — Ну да… не повезло, так не повезло. Похоже, не одна ты проблемная в классе D. — ...Могло быть хуже. Пропустив очередное оскорбление мимо ушей, где-то поодаль я заметила девушку-помощницу, что уже получила от меня гордый титул «наивная-или-желающая-выглядеть-благородной». Для «лучшей старшей школы Японии» класс D действительно оказался каким-то проблемным. Не обратив на нас внимания, он устроился на место с табличкой «Коенджи». Коенджи, взгромоздив ноги на парту, достал маникюрные ножницы и занялся своими ногтями. Он вёл себя так, словно находился один в классе, и полностью игнорировал окружающих. Его слова в автобусе, судя по всему, были искренними. Меньше чем за десять секунд больше половины класса отодвинулась от Коенджи. Даже тут его эгоцентризм выделялся. Взглянув на соседнюю парту, я заметила, что Хорикита читает ту книгу которую я заметила в её полураскрытой сумки чуть ранее — «Преступление и наказание». Сюжет о том, можно ли оправдывать убийство теми или иными причинами, а также о моральных страданиях главного героя на этой почве. Если копать чуть глубже, то там также заходит речь и о самооценке человека и восприятии себя как личности. Несмотря на то, что я ей ответила, та не стала продолжать разговор. Грустно. Впрочем, я уверена, что у меня ещё будет возможность это исправить. К слову, я заметила, что Хорикита читала эту книгу достаточно быстро. «Она владеет скорочтением?» Немного понаблюдав за ней, я не заметила каких-либо признаков скорочтения. Иными словами, у меня сложилось впечатление, что она по какой-то причине будто бы очень спешит. «Интересно, почему она не читала её в автобусе, но так спешит сейчас?» — Хорошая книга, я её читала. …И лишь тишина вперемешку с недовольным взглядом была мне ответом. «Ну ничего, я не из тех, кто легко сдаётся!» Через несколько минут прозвенел звонок. Практически в то же мгновение в класс вошла женщина в строгом деловом костюме. На первый взгляд она казалась учителем, ратующим за дисциплину и строгость. Выглядела лет на тридцать. Длинные чёрные волосы затянуты в высокий хвост. — Кхм, доброе утро, новички! Меня зовут Чабашира Сае. Преподаю историю Японии. Также я куратор класса D на последующие три года обучения, потому рассчитываю в процессе лучше узнать каждого из вас. Желаю удачи! Что же касается вступительной церемонии, то она начнётся через час в спортивном зале. А сейчас я раздам список школьных правил и сборник инструкций для поступивших. «...Вторая вступительная церемония? Вы серьёзно? Одной было мало? Это что, какая-то шутка, для которой я слишком неопытна в плане хождения в школу?» Ученики начали проворно передавать материалы друг другу, начиная с первых парт и дальше. Получив школьные правила и инструкции, я сразу же приступила к чтению. «Учитель не имеет права принимать жалобы учеников касательно других учителей, за исключением экстренных ситуаций. С такими жалобами необходимо идти в...» «Насчёт всех жалоб, НЕ касающихся других учителей, стоит обращаться исключительно к учителям. Обращаться к директору, его заместителю или прочим воспрещается. Естественно, за исключением экстренных ситуаций...» Дав нам лишь несколько минут на ознакомление, за которые я, естественно, не успела прочитать всё, учитель продолжила объяснения: — В этой школе существуют особые правила, не такие, как во всех остальных старших школах. Все учащиеся будут проживать в общежитии, однако при этом вам запрещено связываться с кем-либо за пределами школы. Даже контакты с семьёй — только с разрешения школьного руководства. Покидать территорию школы, очевидно, тоже нельзя. Отсутствие контактов с людьми вне школы было скорее плюсом, чем минусом для меня. — Однако чтобы вы не страдали от ограничений, у нас тут собрано много развлечений. Есть караоке, кинозалы, кафе и даже модные бутики. Можно сказать, вся школа с прилегающими к ней постройками и площадками — это небольшой город. Его территория занимает площадь более шестисот тысяч квадратных метров центральной части города. «Хм?» — Имеется ещё одна особенность — и это S-система. Сейчас я раздам вам удостоверения учащихся. Этими картами вы можете оплачивать любые покупки и развлечения на территории кампуса. Работают как обычные банковские карты. Не забывайте следить, сколько вы тратите. Всё, что есть на территории школы, можно купить за баллы на карточке. По словам учителя Чабаширы, студенты-первогодки начинают с одинаковой стартовой суммы. При этом каждому придётся тщательно следить за своими потребительскими привычками. Схема действия выданных им карт точно такая же, как у проездных: удостоверения учеников необходимо прикладывать к терминалам оплаты. Терминалы очень просты в использовании, так что проблем возникнуть не должно. Баллы автоматически начисляются в первый день каждого нового месяца. — Каждому из учеников перевели по сто тысяч баллов. Один балл равен одной йене. Думаю, больше ничего объяснять не надо. В классе поднялся шум. Получается, просто за поступление сюда мы получили по сто тысяч йен стипендии. Как и ожидалось от школы, финансируемой правительством Японии. Хотя всё же сто тысяч йен — чересчур большая сумма для карманных денег. «Здесь определённо что-то нечисто...» Я заметила, что сенсей не уточняла, что эти тысячи баллов будут начисляться каждый месяц. Хотя этот вывод и казался очевидным, она не уточняла. Она лишь дала два утверждения: А: Что нам ежемесячно будут начислять баллы. Б: Также то, что в этом месяце мы получили сто тысяч баллов. Это было интересно. — Похоже, вас удивило количество выданных баллов? Эта школа судит студентов по их способностям. Каждый, кто прошёл вступительный экзамен, показал определённую ценность. Деньги — отражение ваших навыков. Используйте их, ни в чём себе не отказывая. После выпуска остаток на вашем счёте будет обнулён. Так как баллы нельзя обменять на деньги, копить их нет смысла. Ваше дело, на что их тратить. Тратьте на то, что хочется или нужно. Ещё их можно перевести кому-то другому, однако запугивать учеников и отбирать у них баллы запрещено. На этот счёт школьные правила очень строги. «Хм?» «Используйте их, ни в чём себе не отказывая. После выпуска остаток на вашем счёте будет обнулён. Так как баллы нельзя обменять на деньги, копить их нет смысла.» Эти слова показались мне странными. Будто бы сенсей хотела, чтобы мы начали их активно тратить. Кроме того, если мы и правда будем получать по сто тысяч баллов каждый месяц и если баллы действительно обнуляются при выпуске, то кому в здравом уме пришла бы мысль забирать баллы насильно? К чему уточнение о том, что это плохо кончится? «Возможно ли, что сто тысяч — это лишь первый платёж? А дальше — меньше?» К тому же ещё и эти слова про то, что школа судит своих учеников по способностям, и что наши деньги — отражение наших навыков... Чабашира-сенсей обвела класс внимательным взглядом. — Вопросов ни у кого нет? В таком случае постарайтесь быть прилежными учениками. Большинство моих одноклассников не могли скрыть удивления по поводу размера стипендии. — Я думала, тут всё будет строже. Мне казалось, что я говорю сама с собой, но Хорикита оглянулась на меня, словно эти слова были адресованы ей. И хотя нас заставили жить в общежитиях, запретили покидать территорию и контактировать с кем-либо за пределами школы, зато перечислили довольно большую сумму, которую мы могли потратить на что угодно. Будто попали в рай с особым отношением. Главное преимущество старшей школы Кодо Икусей — стопроцентное трудоустройство выпускников. Под надёжным руководством правительства, используя все доступные ресурсы, школа обеспечивает страну кадрами, способными повести её в лучшее будущее. По крайней мере, так утверждал Мацуо. Поэтому я думала, что атмосфера в классе будет более напряжённой и конкурентной, но большинство одноклассников казались самыми обычными ребятами, какие могут учиться где угодно. Конечно, мы все сдали вступительный экзамен, но сумеем ли спокойно и без происшествий выпуститься?.. Сомнительно. Очень сомнительно. — Такая привилегированность немного пугает. Услышав это заявление из уст Хорикиты, я не могла не согласиться. Мне лучше не строить иллюзий касательно этой школы. Раз уж они могут исполнить любое желание, должны быть и соответствующие риски. — Эй-эй! Не хотите заглянуть в местные магазины? Бежим за покупками! — Ага, с такой суммой денег мы можем купить всё, что душе угодно. Как же всё-таки здорово, что нам удалось попасть сюда… Когда учитель ушёл, в классе воцарилось всеобщее радостное возбуждение. — Ребята, можно вас всех на минутку? Очень красивый парень с аурой взрослого мужчины поднял руку и заговорил. Его волосы были натурального для японца цвета. Тихоней он не выглядел, а учитывая его физические характеристики, мне на мгновение показалось, что он хулиган. — С сегодняшнего дня нам вместе с вами придётся провести целых три года в одном классе. Так что было бы неплохо представиться друг другу и подружиться. У нас ещё есть время до начала церемонии, ну как? «Хотя какой-то он слишком добрый и дружелюбный для хулигана...» Большинство учеников не знали, что ответить. — Согласен! Мы даже имён друг друга не знаем, не говоря уже об остальном. Стоило одному поддержать озвученную идею — остальные тоже стали по очереди соглашаться. — Меня зовут Хирата Йоске. В средней школе все звали меня просто Йоске, так что вы тоже можете. Мне нравятся все виды спорта, но больше всего — футбол, потому мне хотелось бы играть в футбол и в старшей школе. Очень приятно! Он явно силён духом и даже об интересах не забыл. После такого вдохновенного рассказа о футболе его популярность возросла в два — нет, в четыре раза. Видимо, футбол пользуется популярностью у девушек. Смотрите: все девушки крутятся вокруг Хираты с сердечками в глазах. Может, и мне стоит? «Ууу! Красавец-Хирата-кун играет в футбол! Авввв! Это так круто-о-о! А ещё он такой краси-и-и-ивый! Уауауауауауа!!!!» Ведя подобный мысленный монолог, я внезапно почувствовала себя немного глупо. — Ну, если никто не против… можете начать представляться по очереди? И хотя первая девушка перепугалась и сильно нервничала, она решилась и быстро вскочила с места. Видимо, её на это вдохновили слова Хираты. — Меня зовут Иногашира К… ко… Она пыталась представиться, но слова застряли в горле. То ли от волнения, то ли из-за того, что ей не удавалось собраться с мыслями, говорить членораздельно девушка не могла. Остановившись, она побледнела от стыда. Редко увидишь кого-то настолько сильно нервничающего. «Давай, постарайся!» или «Можешь не торопиться!» — выкрикивали одноклассники. Но слова возымели, скорее, обратный эффект, и застрявшая в горле фраза оборвалась окончательно. Тишина тянулась пять секунд, потом десять. Повисшая в воздухе напряжённость стала практически осязаемой. Одноклассники захихикали, а Иногаширу парализовал страх. Но вдруг та самая «наивная-или-желающая-выглядеть-благородной» девочка внезапно подала голос: — Не торопись, всё хорошо. И хотя её слова были похожи на «Давай, постарайся!» и «Можешь не торопиться!», заложенный в них смысл резко отличался. Дело в том, что громкие выкрики парней и девушек давили на выступавшую, тогда как спокойный голос той, что предложила не торопиться, подействовал успокаивающе. Собравшись с силами, она сделала глубокий вдох и выдох. И совсем скоро… — Меня зовут Иногашира… Кокоро. Мне нравится шить, а ещё я неплохо умею вязать. П-приятно познакомиться! Она выпалила всё буквально на одном дыхании. А затем, с выражением облегчения и смущения на лице, Иногашира уселась на место. Не без помощи, но приветствие девушки прошло спокойно. За ней подтянулись остальные. — Я — Ямаучи Харуки. В младшей школе... Бла-бла-бла, куча не самых умных попыток бахвальства и тому подобное. Дальше была очередь Коенджи, а затем... — Я следующая, да? Поднялась бойкая девушка — та самая, что помогла Иногашире, та самая «наивная-или-желающая-выглядеть-благородной». Но после того как она ловко помогла Иногашире, я стала скорее склоняться ко второму варианту. «Ты всё же обладаешь пониманием социальной психологии». Вероятно, конечно, она не изучала это специально. Скорее, она обладала этим пониманием на интуитивном уровне. Вероятно, благодаря очень большому опыту социального общения для неё подобные вещи были естественными... Но из этого следовал вопрос: почему тогда в автобусе она вместо того, чтобы обратиться к любому случайному человеку и, используя социальное давление, заставить его уступить место, обратилась ко всем сразу, тем самым уменьшая шансы бабули получить место? Почему сейчас она подобрала нужный подход и с лёгкостью успокоила Иногаширу, а тогда сделала глупость? Конечно, это нельзя было считать достаточным доказательством её лицемерия. Ведь всё ещё существовал человеческий фактор — она могла совершить глупость тогда, но принять правильное решение сейчас. Это вполне возможно. Но... Сомнительно. Я всё ещё держу этот вариант в уме, но считаю его куда более маловероятным. «Если сосредоточиться на предположении, что она лицемерила в ходе сценки в автобусе и не испытывала искреннего желания помочь бабуле, а лишь изображала таковое, то в чём же мотив?» Если самой целью не являлась помощь бабуле, очевидным выводом становилось её желание выделиться, привлечь к себе внимание и выглядеть кем-то вроде героя в глазах других людей. Какой человек станет хладнокровно использовать других людей ради привлечения к себе внимания и создания образа героя? Тут вариантов было два: Первый — она просто нарцисс, одержимый желанием получать чужое внимание. Второй — она сделала это для того, чтобы иметь возможность манипулировать своими будущими одногодками. То есть она обладает какой-то информацией о системе работы этой школы. Я не стала отдельно упоминать третий вариант, согласно которому она сделала это специально, чтобы произвести какое-то конкретное впечатление на меня. Поскольку по сути, если это так, то и второй пункт автоматически верен. «Хотя на самом деле, называть её нарциссом было бы неправильным. Выражаясь более верным языком — у неё могут быть ярко выражены нарциссические наклонности, что ещё не является доказательством наличием у неё нарциссического расстройства личности...» В любом случае без дальнейшего расследования убедиться наверняка в правильности какого-либо из вариантов было невозможно. Поэтому я запомнила эту информацию и отложила вопрос на потом. — Меня зовут Кушида Кикё. Никого из моих друзей из средней школы здесь нет, поэтому мне очень хочется со всеми познакомиться и завести новых друзей! Остальные говорили о себе быстро и коротко, однако Кушида решила продолжить: — Для начала я бы хотела подружиться со всеми вами. Когда закончите рассказывать о себе, пожалуйста, давайте обменяемся контактами! Подружиться со всеми? Это, конечно, лишь общее выражение, но гм... — …Во время каникул и после занятий я хотела бы... Она определённо хочет подружиться и с парнями, и с девушками. На самом деле не было ничего странного в таких словах. Но в контексте моих прошлых наблюдений это наталкивало на очень интересные подозрения... Хотя, если честно, меня сейчас беспокоит кое-что другое: что сказать, когда подойдёт моя очередь? Может, попробовать пошутить? Или насмешить чересчур серьёзным тоном? Пожалуй, нет. Подчёркнутая серьёзность при знакомстве испортит всем настроение. Да и вообще — я не такая! Пока мои мысли метались в сомнениях, люди продолжали вставать. — Следующий… можешь рассказать нам о себе? Следя краем уха за происходящим, я с головой погрузилась в самый настоящий мозговой штурм: «Ууу!» Мне было лень заранее изучать информацию об этом месте, но... Эта школа определённо казалась чем-то странным. Согласно заявлению Мацуо и рассказам на первой вступительной церемонии, эта финансируемая правительством школа использует все доступные ресурсы для обеспечения страны кадрами, а также организует своим прекрасным выпускникам стопроцентное трудоустройство. В таком случае было бы ожидаемо встретить здесь блестящих студентов, элиту Японии. Но из всей компании класса D, откровенно говоря, мои ожидания частично оправдываются лишь Хиратой и Хорикитой. Все остальные — сброд и/или кучка нарциссов. Кроме того, создание разного рода увеселительных предприятий на территории школы и, в придачу к этому, начисление каждому ученику ста тысяч приватных баллов каждый месяц выглядит странным. Если Чабашира-сан сказала правду и один приватный балл равен примерно одной йене, то... Несомненно, большинство учеников станут активно тратить свои приватные баллы. Если тратить каждый месяц по сто тысяч йен на развлечения, то что станет с учёбой? Как подобные выпускники смогут стать будущим для этой страны? Напрашивался очевидный вывод: Выпустятся явно не все. Вероятно, правила этой школы достаточно жёстки, и многие люди по типу той девочки, Иногаширы не смогут успешно закончить эту школу. Но в таком случае напрашивается следующий вопрос: Зачем было изначально принимать их в эту школу? Серьёзно, какой смысл принимать в школу подобных людей, если их судьба уже изначально решена? Это просто трата ресурсов, ведь своим нахождением здесь они не только тратят сотни тысяч йен, но и занимают места, на которые могли бы поступить более успешные и адекватные студенты. Есть два варианта. Либо они находятся здесь в качестве примера для более способных учеников — примера того, что можно потерять, если оставить всё на произвол судьбы. Я знакома с таким способом мотивации не понаслышке. Но в таком случае возникает закономерный вопрос: зачем принимать в эту школу так много подобных «жертвенных овец»? Пары человек на каждый класс было бы более чем достаточно. Из этого напрашивается второй вариант: Эта школа каким-то образом намерена перевоспитать своих учеников — даже таких, как Иногашира и прочий сброд. Но как? Каким образом выдача ста тысяч йен ежемесячно сможет кого-то перевоспитать? Мне вспомнилось моё предположение о том, что первые сто тысяч станут чем-то вроде первого платежа за поступление. Прибавить к этому фразу Чабаширы-сенсея: «Каждый, кто прошёл вступительный экзамен, показал определённую ценность. Деньги — отражение ваших навыков» — и... Возникает очевидный вывод: сто тысяч приватных баллов в первом месяце — не более чем первая выплата за то, что мы смогли попасть в эту школу и тем самым «доказали свою ценность». Подначивания Чабаширы-сенсея на активные траты средств являются методом манипуляции этой школы. Как следствие, ученики по типу Ике, да и большинство обычных учеников класса D, станут активно тратить свои средства. Последствием этого, как я догадалась ранее, станет падение качества обучения этих учеников. Далее, в начале мая нас ждёт «весёлый» сюрприз — значительно меньшая сумма на счёте, чем ожидалось. Подобное буквально вынудит большинство учеников взять себя в руки, а те немногие, кто не смогут... станут «жертвенными овцами» для мотивации других. Большинство возьмёт себя в руки и начнёт учиться нормально. Но до ста тысяч в месяц, вероятно, мы ещё не скоро вернёмся. В итоге ученики этой школы учатся ответственности и финансовой грамоте. Всё казалось правильным, но была ещё одна небольшая деталь, которая меня слегка смущала. Я обнаружила небольшое противоречие в своей теории. — Так, следующий у нас… Хирата посмотрел на ученика, а тот, в свою очередь, ответил ему недовольным взглядом. Парень с рыжими волосами смахивал на преступника и говорил в полном соответствии с образом. — Вы что, придурки? Я не собираюсь представляться, отвалите от меня! Не по-доброму зыркнул он на Хирату. Напряжение буквально повисло в воздухе. — Заставлять никого мы, конечно же, не будем. Но, по-моему, нет ничего плохого в том, чтобы подружиться с одноклассниками. Если тебе это неприятно, приношу свои извинения. Хирата склонил голову, искренне извиняясь. Некоторые девчонки начали пялиться на хулигана, перешёптываясь между собой: — Разве сложно просто рассказать о себе? — Верно! Как и ожидалось от красавчика-футболиста-доброго-парня. — Нет, у меня нет желания притворяться чьим-то другом! Красноволосый поднялся и вышел. Ещё несколько учеников последовали его примеру. Видимо, им тоже не нравилась идея знакомиться с одноклассниками. Хорикита тоже встала со своего места. Она бросила короткий взгляд в мою сторону. Мне несомненно хотелось бы сблизиться с ней побыстрее. Поэтому... — И правда, представляться — это фигня какая-то. Прошу прощения, Хирата-красавчик-футболист-крутой-кун, я представлюсь тебе в другой раз. Хирата выглядел расстроенным. Кажется, его искренне беспокоило, что часть учеников не поддержала идею. Кушида также выглядела обеспокоенной. Однако я заметила, что из всех уходящих её внимание было более сосредоточено на Хориките. «М?» Сразу две разные теории возникли в моём мозгу, но я отложила их «на потом». На самом деле, похоже, что в этом классе собрались сплошь неординарные личности. Коенджи, Кушида, Хорикита, Хирата... За столь короткое время я столько всего успела повидать. Казалось, будто бы всех таких людей специально собрали в D... Должно быть, я была единственным обычным человеком в этом классе. Пусть и не с самыми обычными целями. Я просто возжелала свободы и любви. Две противоположности. Две невозможные одновременно вещи. Желать двух невозможных вещей что противоречат друг другу — так по-женски... Ой, что-то я стала мыслить стереотипами. «А что насчёт...» Размышляя о противоречии, обнаруженном мною, я особо не думая, двинулась вслед за Хорикитой. Когда же она остановилась, я решилась задать вопрос: — Хорикита-сан, а можно вопрос? — Чего тебе? — А зачем мы вышли из класса и просто встали около школьного оконца, когда меньше чем через час нам придётся собраться для новой церемонии вступления? Я подозреваю, что Хориките просто хотелось избежать той части касающейся знакомства с одноклассниками. Но мне всё же было интересно, что она сама про это скажет. — Если ты хочешь, то можешь не стоять здесь. «Что за непостоянная женщина? Сама позвала с собой, а теперь грубит...» — ...Извини. Что ж, наверное, первый этап знакомств можно было считать завершённым? Решив, что так оно и есть, я внезапно поняла, в чём был смысл второй церемонии.