Аянокоджи Киёне

(Тот же вечер, от лица Аянокоджи Киёне) Мы прибыли в школьный бассейн. Благодаря моим превосходным способностям к дипломатии, Кушида оплатила не только аренду купальников, но и само посещение бассейна. Сумма, требующаяся для этого, была не то чтобы большой, но заставить Кушиду заплатить было приятно. Правда, уже в раздевалке нас ждал неприятный сюрприз – несколько шкафчиков были закрыты, что указывало на то, что там были чьи-то вещи. – Хмф? Кушида издала звук, выражающий недовольство. Это было вполне естественно, ведь лишние свидетели были ей ни к чему. – Твоих рук дело?! Я вновь была безжалостно атакована словами Кушиды. – Ммм, Кушида-сан, к сожалению, я не настолько социальна. Да и по правде говоря, я здесь лицо более заинтересованное в диалоге, чем ты. Не думаю, что я убедила Кушиду. Да даже Хорикита посматривала на меня с некоторыми сомнениями. – Интересно, кто же эти люди? Понять лишь по закрытым шкафчикам, кем были ученицы, было невозможно. Но если хотите знать моё мнение – это должно быть второгодки, из классов B и C. Самих закрытых шкафчиков было ровно 5, не так уж и много. Я подумала, что учениц из класса C будет больше. Вероятно, соотношение 4 к 1. Вероятно, ученицы класса C в группе, а ученица класса B отдельно от них. Но ученица из B, вероятно, спортсменка, которая тренируется. В то время как ученицы класса C просто любительницы. Хотя, наверняка этого всё же я не знала. Для одежды я выбрала шкафчик, находящийся в углу, это было самое дальнее место от решётки вентиляции. Хорикита немного подумав, выбрала место неподалеку от моего. Итак, мы начали переодеваться. Хорикита очевидно, никогда не испытывала ни чувства стыда, ни каких-либо других негативных эмоций при обнажении перед представительницами своего пола. Вероятно, она изначально была незаметной и ничем не выделялась ни в начальной, ни в средней школе. Также сказалось отсутствие друзей – на неё тогда попросту никто не обращал внимания. Несмотря на это, она прикрылась спереди полотенцем, чтобы соблюсти минимальные нормы приличия. Кушида поступила точно также что несомненно, вызвало у меня глубокое чувство печали. Я не стала выделяться, и поступила точно также. – Итак, отправляемся плавать? На самом деле, мы уже сейчас могли начать разговор. В раздевалке была хорошая звукоизоляция, и кроме того, в дверь между женской раздевалкой и коридором в бассейн было установлено специальное стекло, через которое мы могли видеть коридор, но при этом нас самих через него не было видно. Вероятно, это было сделано, чтобы парни не могли через стеклянную дверь подсматривать за девушками. Дверь для выхода из раздевалки в общий холл же была толстой и сделана из железа. По каким причинам тут была установлена такая крепкая дверь? Мне это неизвестно. Как бы то ни было, но ни с одной ни с другой двери подслушать происходящее в раздевалке было невозможно. Таким образом, это создавало некую безопасную зону. Однако, Кушида сочла разумным не вызывать лишних вопросов и решила сначала сходить в сам бассейн. Как и ожидалось, в бассейне было четыре девушки из класса C и одна ученица из класса B. Ученицы класса C были в группе, а ученица класса B была отдельно. Ученицы класса C были любительницами, а ученица класса B была спортсменкой. Все они были второгодками. «Как мило...» Ради приличия, мы все окунулись в воду. Кушида пообщалась о чём-то с присутствующим, пока мы с Хорикитой говорили ни о чём и плавали. Затем, Кушида пообщалась с нами о разных мелочах, после чего мы все вместе отправились в раздевалку. Ведь очевидно, что в бассейне поговорить не выйдет, а значит... Единственным местом, где Кушида могла поговорить с нами, чувствуя себя в безопасности – девчачья раздевалка. Ну, это не считая варианта с походом в комнату Кушиды и моим раздеванием там до гола. Но к сожалению, Кушида его очевидно не рассматривала. – Вероятно, мы можем поговорить лишь здесь. «Ах какие жестокие слова! Ты разбиваешь мне сердце!» Хотелось бы мне так сказать, но я сдержала сей невероятный порыв чувств. – Однако... Кушида продолжала проявлять наивысшую возможную степень осторожности. Оглядевшись по сторонам, она... Отошла в сторону как можно дальше от моего шкафчика с одеждой и шкафчика с одеждой Хорикиты. А поскольку мой шкафчик находился в самом далёком месте от решётки вентиляции, то наиболее дальним местом от моего шкафчика в раздевалке для девочек было... Прямо под решёткой вентиляции. – Откуда мне знать, что у тебя там спрятано в одежде? Я не буду ничего говорить на близком расстоянии к вашим шкафчикам. Я пожала плечами. – Дело твоё. Мне всё равно. С этими словами, я подошла к Кушиде. Хорикита, которой явно не нравилось происходящее, также подошла к нам. Кушида, в свою очередь, внимательно осмотрела осмотрела тело Хорикиты – так, что та кажется немного смутилась такому пристальному вниманию. Затем, она взглядом внимательно окинула моё тело – я постаралась принять наиболее соблазнительную позу, но судя по отсутствию реакции у Кушиды, я потерпела неудачу. «Ничего страшного. Как говорится: Семь раз упади, восемь раз поднимись. Рано или поздно, у меня обязательно получится. Обязательно...» Ни на мне, ни на Хориките не было никаких прослушивающих устройств. На мне вообще, кроме арендованного у школы на приватные баллы Кушиды купальника, не было никаких аксессуаров и одежды. У Хорикиты тоже. «Единственная причина почему я не полностью голая в том, что Кушида захотела увидеть меня в школьном купальнике и оплатила для меня нижнее белье... Мм! Ахх!» И наконец, убедившись что всё в порядке, Кушида наконец ослабила свою бдительность и открыла рот, начав говорить: — Аянокоджи-сан, скажи, есть ли что-то, в чём ты хороша, и в чём ты никому не проиграешь? — Я настолько же способна, как и все остальные; за всё берусь, но ничего толком не умею. Если бы мне пришлось выбирать что-то, в чём я преуспеваю, то я бы выбрала игру в покер — у меня хорошо получается держать покер фейс. Ни Кушида, ни даже Хорикита не оценили моего юмора и самоиронии. — Но если говорить серьёзно, то я затрудняюсь назвать что-то конкретное, в чём бы я точно никому не уступила. — Тогда не знаю, сможешь ли ты понять. Ты не считаешь, что самые лучшие моменты в жизни – это когда ты ощущаешь свою значимость, когда понимаешь, что лучше тебя никого нет? Это как набрать высший балл на тесте или получить первое место в забеге – ты становишься центром всеобщего внимания. Те моменты, когда кто-то смотрит на тебя взглядом, который говорит: «Такая сильная, такая классная, такая милая»? Конечно, я знаю это. Люди – это существа, которые желают, чтобы их превозносили. Никто не ненавидит, когда его хвалят или уважают друзья и родственники; усердно работать, чтобы тебя похвалили – это разумное стремление. Это известно как "стремление к одобрению", которое является основной и неотъемлемой частью человеческого общества. Кроме того, тот факт, что Кушида начала свою речь именно с этого, указывал на то, что составленный мною психопортрет касательно неё правилен. По меньшей мере, та его часть, которая касается её нарциссизма и желания признания. — Я считаю, что, наверное, куда более зависима от таких вещей, чем обычный человек. Я действительно хочу красоваться. Я ничего не могу поделать с тем, что хочу выделяться; я хочу, чтобы меня превозносили. И когда же это происходит в реальности, я и в самом деле чувствую, насколько я значима и как это прекрасно — быть мной. И в первых годах младших классов моих усилий хватало! Я успешно была номером один и в учёбе, и в спорте! Ох, как прекрасна была младшая школа! Всегда быть первой... Всегда быть самой талантливой во всём! Пример для остальных! На лице Кушиды отразилась мечтательная улыбка. Похоже, погрузилась в свои приятные воспоминания, касающиеся её детского возраста. — Но ближе к концу младшей школы мне пришлось узнать свои пределы. Тогда школьные требования увеличились, и я стала потихоньку отставать. Знаете ли, это очень неприятно, когда ещё недавно, учителя ставили тебя всем в пример, как лучшую ученицу, как молодое дарование! А потом... Как бы я ни старалась, я не могла быть номером один в учёбе или спорте. На самом деле, я склонна предполагать, что Кушида немного неверно оценивает свои эмоции и причины их появления. Она утверждает, что была всегда зависима от похвалы и одобрения окружающих сильнее других. Однако, я склонна предположить, что это не так. Скорее всего, всё дело в том, что Кушида просто чуть более талантлива, чем остальные. Это можно понять даже по тому, что её академические и физические достижения выше среднего, несмотря на всю её безумную социальную жизнь. Это чётко указывает на наличие у неё определённого таланта. И так уж получилось, что благодаря её талантам, в детстве она была самой лучшей. Лучшей и в академических способностях, и в спорте. Все учителя активно хвалили её и ставили в пример остальным. А одноклассники восхищались ею. В результате, это стало для неё чем-то обычным. Неотъемлемой частью её жизни. А когда она подросла и перестала быть лучшей во всём... Её потихоньку перестали ставить в пример, хвалить и восхищаться. Наверняка, сыграл роль и тот факт, что чем старше она становилась, тем более строгими были учителя, что абсолютно логично. Ведь обычно, учителя менее строги к маленьким детям. Как бы то ни было, в итоге, она потеряла эту "неотъемлемую" часть своей жизни. И именно это желание "вернуть" это, стало причиной её безумной жажды внимания и одобрения. Именно её таланты в детстве, излишне большое количество похвалы и внезапная потеря этой похвалы сделали её нарциссом. Таким образом, её личная оценка своего психологического состояния и развития в корне неверна. Впрочем, для нарцисса неспособность ясно и правильно оценить своё психическое состояние и свои истинные эмоции и их причины вполне обычны. — Я стала отставать. Я перестала быть примером для всех и юным талантом. Учителя были более строги. А второе или третье место не могли удовлетворить мои желания, поэтому я подумала: «Тогда я сделаю то, что никто другой не сможет повторить». Я поняла, что могу быть номером один, пока я добрее и ближе к человеку, чем кто-либо другой. Именно в этом заключалась причина доброты Кушиды. Всегда. Её целью была не сама доброта, а образ. Даже в нашу первую встречу, в автобусе, причиной, почему она помогла бабушке, было желание создать для себя образ доброй и чуткой девушки. И сыграла она идеально. Преследуй я те же цели, что и она — поступила бы точно также. — Благодаря этому я смогла стать популярной. Той, кто нравится и парням, и девушкам. На меня полагались, и я чувствовала удовольствие от этого доверия. В начальной и средней школе было здорово... — Разве это не мучительно продолжать делать то, что делать не хочешь? Если бы я была на твоём месте, думаю, моё сердце не вынесло бы этого и в конечном итоге сломалось. Было ожидаемо, что Хорикита задаст подобный вопрос. С её точки зрения, Кушида постоянно делает вещи, которые для Хорикиты были невозможными. — Это мучительно. Конечно же, я страдала. Каждый день я накапливаю столько стресса, что чувствую, что скоро облысею. "Ой Кушида, помоги мне пожалуйста.", "Ой Кушида, ты такая добрая, помоги мне пожалуйста.", "Ой Кушида, помоги мне пожалуйста, подай то.", "Ой Кушида, помоги мне пожалуйста, подай это! "Ой Кушида, помоги мне пожалуйста, замени меня на....", "Ой Кушида, помоги мне пожалуйста."! Кушида повторяла одну и ту же фразу с минимумом изменений в ней, с каждым разом всё злее и злее. Пока наконец, внезапно не успокоилась. Затем улыбнувшись, она продолжила более спокойно. — Я вырывала свои волосы, и меня рвало из-за этого. Но я не могу позволить кому-либо увидеть эту мою сторону, чтобы продолжать поддерживать свою «добрую сторону». Поэтому я терпела, терпела и все время терпела. Но моё сердце достигло своего предела. Было невозможно позволить этому продолжать накапливаться. ...И тогда, она решила сделать что-то, чтобы избавиться от напряжения. Выпустить пар. И это стало для неё катастрофой. На самом деле, что-то подобное было неизбежным. Кушида постоянно находилась под огромным давлением. Постоянно изображать кого-то, кем ты не являешься, достаточно трудно в плане стресса для психики. Это что-то, что я **действительно могу понять**. С той лишь разницей, что я гораздо более стрессоустойчива. — Мой блог был тем, что поддерживало моё сердце; только там я могла открыться и спустить это давление. Конечно, я писала анонимно, но все факты там были реальны. Я изливала весь свой стресс и, наконец, смогла чувствовать себя спокойно. Там, я писала то, что по-настоящему думала обо всех этих людях вокруг меня. Как я изображала из себя святую перед ними. Я писала обо всех их недостатках и глупостях. О том, насколько они меня бесили... Кушида выдохнула. — ...И как я радовалась их вниманию. Благодаря своему блогу я смогла вынести всё это. Я чувствовала себя по настоящему счастливой, получая слова поддержки от людей, которых я даже не знала... Но однажды одноклассник случайно обнаружил мой блог. Несмотря на то, что я изменяла имена, невозможно было не понять, что всё это основано на реальных событиях. Это было неизбежно, что в конечном итоге, меня стали ненавидеть за всю ту грязь, которой я поливала одноклассников. — Так и начался тот инцидент, верно? — На следующий день содержание блога распространилось среди всего класса, и я была подвергнута всеми жесткой травле. До этого момента я всем и во всём помогала, но в результате этого отношение ко мне внезапно изменилось. Как эгоистично, верно? Парень, который говорил, что я ему нравлюсь, ударил меня плечом. В этом был смысл – я писала в своём блоге, что устала от его постоянных признаний и хочу, чтобы он умер. Девушка, которую я утешала после того, как её бросил парень, пнула меня под столом, потому что я написала о том, почему её бросили, и высмеивала её. Ну что за подлые люди, а? Все те, кому я так долго помогала. Все те, о ком я так заботилась! Сколько времени я им уделяла! Стоило неудобной правде всплыть – и все они обернулись против меня! Абсолютно все! Никто из них не поддержал меня! Никто не встал на мою сторону! Как ни странно, я полагаю, что Кушида чувствовала себя преданной в тот момент. Все те люди, которым она уделяла столько времени в ущерб себе, внезапно обернулись против неё. Несмотря на то, что, вероятно, разумом она понимала, что вся вина на ней... Но на эмоциональном уровне, она чувствовала будто бы ей вонзили нож в спину. Кроме того, стоит учесть и ее эмоциональное состояние. Буквально за один день, без каких-либо предупреждений, всеобщая любовь которую она вероятно выстраивала годами обернулась всеобщей ненавистью. Для такого нарцисса как Кушида, это было катастрофой. Это было концом света. — Проще говоря, я чувствовала, что я в опасности. Более тридцати учеников записали меня в свои враги. Если бы она ничего не предприняла, то всё могло бы кончится травлей. На самом деле, всё бы точно кончилось травлей, если бы... Если бы это был кто-то другой, а не девушка по имени Кушида Кикё. — Как ты справилась со всем этим? С помощью насилия или лжи? Я уже знала ответ, но я посчитала нужным задать этот вопрос. — Я не использовала ни "ложь", ни "насилие". Я просто распространила "правду" и раскрыла секреты всех моих одноклассников. Кто кого ненавидит, кто кого считает отвратительным. Я раскрыла даже то, чего не писала в своём блоге. "Правда" – это оружие, которое можно приобрести путём постепенного накопления доверия со стороны людей. Это вариант, который неосуществим ни Хорикитой, ни мною. Её сила кажется не такой большой, но это могущественный обоюдоострый меч, который можно использовать ценой потери доверия. — С этого момента их ненависть ко мне была перенаправлена на других. Парни начинали драться, девушки дёргали за волосы и сбивали друг друга с ног. Класс погрузился в хаос. Это было действительно поразительно. Кушида действовала при помощи подхода "если я буду страдать, то все остальные тоже будут страдать". Чем-то это даже напоминало стратегию "взаимного самоуничтожения", которую я разработала против Хиёри. «Если я не могу победить, то я сделаю всё, чтобы мои враги, из-за которых я проиграла, тоже потерпели поражение.» Это наглядно показывало характер Кушиды. Её волю и готовность к борьбе. — Так вот какова правда о том инциденте... — Класс не смог больше существовать после того потрясения, что я вызвала. Конечно, меня отругали в школе, но всё, что я делала – это анонимно писала в своем блоге. Кроме того, я просто говорила правду своим одноклассникам, поэтому школа не знала, за что можно меня наказать. Она говорила тихо, но каждое её слово говорило об очень многом. — Сейчас, в отличие от средней школы, я мало что знаю о других учениках класса D. Несмотря на это, у меня всё ещё есть "правда", которая может уничтожить нескольких людей. Сейчас это моё единственное оружие. Это была угроза. Она имеет в виду, что если мы кому-нибудь расскажем, то должны помнить о последствиях. Всё, что ей нужно сделать – это использовать правду, и она может вызвать раскол в классе D, который только начал объединяться. Если это произойдёт, то весь тот прогресс класса D, вероятно, исчезнет. "Взаимное самоуничтожение" как оно есть. — Было ошибкой использовать интернет как средство для избавления от стресса. Так много незнакомых людей видят то, что ты пишешь, и оно остаётся там навсегда. Поэтому я перестала вести блог. Сейчас я справляюсь со своим стрессом, выплескивая его, когда я одна. — Ты хочешь оставить всё так, как есть сейчас? — Это то, что делает мою жизнь осмысленной. Я люблю, когда все уважают и замечают меня. Когда мне рассказывают секреты, которые они открывают только мне, я чувствую нечто, что лежит за пределами моих самых смелых фантазий. Знать ту тревогу, страдание, стыд или надежду, которые другие держат в своих сердцах. Это был запретный плод Кушиды. — Какое скучное прошлое, верно? Но для меня это является всем. Улыбка на лице Кушиды исчезла. Теперь, после того как она раскрыла своё прошлое, мы стали её настоящими врагами. Отныне она будет добиваться своей победы без малейшего к нам сочувствия. — Не забывайте, что если я выиграю в математике, вы, Хорикита-сан и Аянокоджи-сан, добровольно уйдёте из школы. — Да. Я сдержу своё обещание. — Я тоже. Кушида, казалось, была удовлетворена этим, и стала быстро переодеваться, очевидно, не желая проводить с нами больше времени, чем необходимо. Потому она не стала тратить времени на приличия и начала переодеваться, не прикрываясь полотенцем. Хорикита посчитала нужным отвести взгляд в сторону, ну а я излишним стыдом не страдала и наслаждалась видами. «Мхмх.. Ах! Я обязательно должна сохранить это в моей идеальной памяти! Пожалуй, мне стоит сохранить это в папке "Любимое 18+ для ночных развлечений"! Пожалуй, где-нибудь между воспоминанием с голым торсом Нагумо, избитым и беспомощным Рьюеном и воспоминанием с моим собственным голым телом напротив зеркала...» — Хватит на меня смотреть, имей стыд. «Кьяяя! Меня поймали! Код красный!» — Не льсти себе, я не рассматриваю тебя, мои наклонности вполне естественны. Я... Думаю. Кажется, мне поверили. Вероятно, свою роль сыграло моё безэмоциональное лицо. Когда Кушида закончила переодеваться, то она быстро, даже не прощаясь, покинула раздевалку. Хорикита, которая также не была заинтересована в том, чтобы больше оставаться в бассейне, после ухода Кушиды также последовала к своему ящику. — Хорикита-тян, подожди пожалуйста минутку. — Что такое Аянокоджи... -тян? Хорикита использовала уменьшительно-ласкательный суффикс по отношению ко мне вместо суффикса "сан". Это было приятно. — Присядь пожалуйста. Мне хотелось бы кое-что с тобой обсудить. Насчёт пари. — Да? Хорикита села на своё место, а я уселась рядом. — Во-первых, это достаточно очевидно, но мне хочется это уточнить: Даже в случае твоего проигрыша, я не стану держать слово и покидать школу. Твой брат не был свидетелем и гарантом моего договора с Кушидой, а значит, возможности заставить меня сдержать слово у Кушиды нет. Поэтому, не беспокойся за меня, пожалуйста. Хорикита чуть нахмурилась. Судя по всему, ей не очень нравился подобный обман и беспринципность с моей стороны. — Я... Ожидала подобного. Не думаю, что она была разочарована во мне. Она понимала, что я часто лгу и недоговариваю. Это шло против её принципов, и кажется, что она осуждала меня. — Ты осуждаешь меня? Моё поведение шло против её принципов. Поэтому, осуждение было вполне естественным. Но при этом, я была её другом. Её первой, и вероятно единственной подругой. Поэтому, она не могла осуждать меня в полную силу и испытывала смешанные эмоции по поводу моего поведения. — Вероятно... Немного. Я понимаю, что твои принципы отличаются от моих. Это естественно. Но... — Но что? — Я... Мне сложно объяснить... — Я понимаю, в этом нет ничего страшного. В том, чтобы осуждать кого-то, нет ничего плохого. В том, чтобы осуждать дорогих и близких тебе людей нет ничего плохого. К примеру... Я осуждаю своего отца за некоторые его поступки. Хотя, почему за некоторые? За абсолютно всё! Я в корне не согласна с ним и с тем, что он делает. Но значит ли это, что я не люблю его? Хорикита была шокирована моей фразой. — Возможно, аналогия не самая лучшая. Мы с тобой, всё же не настолько близкие родственники... — Ты никогда не упоминала своих родителей раньше. Никогда. Я заставила своё тело на мгновение вздрогнуть, так, чтобы Хорикита это заметила, а затем, пожала плечами, будто бы ничего не произошло. — Не важно. Это неважно. — ...Извини. Я.. Мне действительно жаль, что я заставила тебя затронуть эту тему. Хорикита успешно заметила моё вздрагивание. Для меня это было неестественной эмоциональной реакцией. Кроме того, я упомянула, что осуждаю своего отца. Также, в контексте того, что я никогда не рассказывала о своих родителях, и не расспрашивала её об её родителях... Это создало для Хорикиты картину, будто бы тема родителей была для меня болезненной. В сущности, это даже было правдой. Но главное... Что для Хорикиты всё выглядит так, будто бы я нечаянно упомянула болезненную для себя тему при попытке утешить её. Это заставляет Хорикиту испытывать чувство вины, а также... Укрепляет чувство доверия между нами. Люди — это такие существа, которые склонны укреплять свою эмоциональную привязанность к тем людям, которые оказывают им доверие. Друг, которому ты рассказал о человеке, который тебе нравится, или о своих переживаниях касательно проблем в семье, в результате либо предаст тебя, раскрыв твои секреты, либо станет гораздо более близким другом. Это естественно. Это психология. Когда человек открывается нам, он делает нас частью своего внутреннего мира. И мы инстинктивно начинаем беречь эту связь. В отношениях появляется некая интимность, общение между двумя людьми становится более глубоким и тайным. И второй человек начинает беречь и оберегать это. Конечно, это работает, лишь когда речь идёт о друге или ком-то подобном. Я не могла бы просто подойти к случайному человеку и начать рассказывать выдуманные истории о моём печальном детстве в надежде сделать его близким другом. Конечно, в теории это могло бы сработать, но... В теории на меня прямо сейчас может упасть метеорит. Это возможно? Да. Но вероятно ли это? Не очень. Таким образом, тот факт, что Кушида раскрыла свою страшную тайну Хориките, не сделало Хорикиту и Кушиду друзьями. Но раскрой Кушида эту тайну кому-то другому... Какому-то человеку, который уже испытывает к ней симпатию и считает близким другом... И даже несмотря на чудовищность поступка Кушиды, в результате подобное доверие могло бы создать невероятно крепкую связь между Кушидой и тем человеком, которому она бы раскрыла это. Ну и естественно, раскрытие своих тайн искусному манипулятору, как к примеру Кушида, который лишь изображает дружбу, никак не сделает вас с ним ближе. Во всём остальном же... Важен лишь правильный подбор друга. Раскрывать секрет кому-то легкомысленному по меньшей мере глупо, и нужен подходящий под критерии кандидат. И Хорикита подходила под критерии. Она была искренней по отношению ко мне, я была её первым другом и она испытывала ко мне симпатию. Легкомысленной её назвать было также сложно. Ещё пара подобных оговорок, и я расскажу ей немного исправленную версию моего детства и частично коснусь своих проблем. Я уверена, что Хорикита не предаст меня. И я достигну необходимого мне результата — следующего этапа укрепления наших отношений. — Хорикита, хватит. Я же сказала, это неважно. Я не уследила за своим языком. На тебе вины нет. И если чувствуешь вину, то просто подумай: продолжая говорить, ты продолжаешь эту, как тебе кажется, неудобную для меня тему. Поэтому, если считаешь, что это имеет для меня какое-либо значение — просто помолчи. Я позволила тени эмоций прозвучать в своём обычном безэмоциональном голосе. Это, вкупе с моей печалью заставило Хорикиту смутится ещё сильнее и почувствовать ещё больше чувства вины. — Хорошо... Тихо, лишь одними губами произнесла она. — Вернёмся к теме. Что я имею в виду: Так это то, что осуждать других людей не плохо. Твой старший брат может осуждать тебя, и требовать, чтобы ты покинула эту школу, как он делал в самом начале обучения. Но значит ли это, что ты ему безразлична? Неужели ты Хорикита, всерьёз веришь что ты ему абсолютно безразлична? — Мне не нравится, что ты упоминаешь Нии-сана в... Конечно ей это не нравилось. Я знала это, но не намеревалась её щадить. — И ты тоже можешь осуждать его, если ты с чем-то не согласна. Чтобы любить, или в нашем случае, дружить, ты не должна во всём соглашаться с человеком. Разногласия — это нормально. Осуждение — это нормально. Высказывание этих осуждений в комплекте с критикой, это тоже нормально. Пауза. — Не надо обманывать себя и небрежно относиться к своим чувствам и принципам из-за чужого мнения, даже если это мнение дорогих тебе людей. Если ты будешь часто небрежно относиться к себе, то в конце концов, ты будешь сожалеть, ты будешь постоянно носить маску, чтобы играть роль совершенно другого человека ради других, ты больше не будешь сама собой! Я ткнула пальцем в грудь Хорикиты, прямо туда, где было её сердце. — Осуждай меня! Будь прямолинейна, как когда мы только познакомились! Ты не должна вести себя пассивно, лишь ради других. Я давно заметила это. Если при обычном общении с другими, Хорикита всё ещё проявляла твёрдость характера, то при общении с близкими людьми... При личном общении с Хорикитой-старшим, она превращалась в размазню, которую можно гнуть в любую сторону. Со мной же, можно было провести красную линию после окончания экзамена на необитаемом острове. Если до него она вела себя со мной твёрдо, то вот после... Пусть это и несравнимо с её поведением, когда речь заходит об её брате, но всё равно... Впрочем, к её чести, она всё же способна иногда стоять на своём при общении со мной. К примеру, её нежелание шантажировать Кушиду. Для неё это было очень важным, и я не смогла продавить другое решение. То есть, в каких-то важных для себя вопросах, она была способна сохранять независимость при общении со мной. А во всём остальном... Я могла продавить практически любое решение. И если её готовность уступать мне по стратегически важным решениям была вполне объяснима, ведь она была вынуждена признать моё превосходство в этом плане. Но дело ведь не ограничивалось лишь готовностью уступать по стратегическим вопросам. Хорикита уступала мне даже в мелочах. Взять хотя бы тот факт, что она согласилась пойти в бассейн со мной и Кушидой. Она изначально хотела этого? Нет. Но уступила ли она мне в итоге? Да. Причём, не то чтобы она была обязана это сделать. Мои аргументы не являлись железобетонными и обязывающими её к чему-то. Разве такое годится для лидера класса? — Но что, если... Я не хочу осуждать тебя? Что, если таково моё искреннее желание? Ты говоришь, что я не должна носить маску ради других, но требуешь от меня, чтобы я осуждала тебя, и если я сделаю это, несмотря на своё нежелание делать это, то разве я не надену маску ради тебя? Хорикита иронизировала. Она утрировала мои слова. Она пыталась пошутить. Закончив свою фразу, она улыбнулась. Это подтвердило мой вывод. Я же, обдумала, какая реакция в данной ситуации будет наиболее подходящей и принесёт наилучший результат, и... — ... Я позволила себе сначала небольшую улыбку, а затем, захихикала. Едва-едва, но засмеялась. Хорикита получив подобную реакцию, тоже рассмеялась в ответ. Гораздо громче,чем я, к слову. И делала она это гораздо дольше чем я. — Ты утрируешь мои слова. Она пожала плечами. — Возможно да, а возможно нет. — Скорее да, чем нет. В ответ на мою реплику, она развела руками. — Ладно, мы можем обсудить это позже. Теперь же, перейдём к моему "во-вторых"... Хорикита-тян, я хочу предложить тебе пари тоже! — ...Пари? — Я полагаю, что тебе не нравится тот факт, что я не стремлюсь попасть в класс А и сокращаю свою помощь до необходимого минимума, так? — Очевидно, что да. — В качестве ставки, я готова... Выиграть ещё один специальный экзамен для тебя. К примеру, следующий. Привести наш класс к полной победе на нём. Но если же выиграю я, ты должна будешь вступить в студсовет. — Хм? Ты ставишь лишь помощь на одном экзамене. В то же время, в студсовет я вступлю до середины третьего года обучения. Тебе не кажутся такие условия, ну... Немного несправедливыми? — Нет. Хорикита попыталась давить на жалость и чувство справедливости, но это было бесполезно. — Было бы вполне справедливым, если бы ты поставила условие, согласно которому ты выиграешь не просто один специальный экзамен, а скажем... Будешь выигрывать каждый специальный экзамен до тех пор, пока я буду в студсовете? — Нет. — Быть может, ты подумаешь об этом и... — Нет. Я безжалостно отвечала на любую её попытку торговаться безжалостным "нет". Она надулась, и сменила тему. — В чём будет заключаться спор? — Письменный экзамен. Ты выбираешь любой предмет, на который можно написать эссе. Выбрав предмет, дабы не было времени на подготовку, мы случайным образом выбираем тему для эссе и сразу после этого, находясь в одной комнате без телефонов, обе пишем эссе. Сдаём эти два эссе учителю, платим учителю приватные баллы для того, чтобы он оценил оба эссе по крайне строгим критериям. Я посмотрела на Хорикиту. Она спокойно слушала условия пари. — ...И та из нас, кто наберёт более высокий балл — победит в пари. Благодаря строгим критериям оценки, ничья практически невозможна. А даже если она и случится... То будем считать, что ничего не было. Дабы быть уверенными, что учитель не совершил ошибки при оценке наших эссе, мы после этого сможем сами поменяться эссе и оценить качество написанного у противницы. Всё по честному. — ... — Ну что, ты согласна с такими условиями пари и ставками? — Вообще, меня не то чтобы интересовал студсовет, но… Хорикита колебалась. — Давай изменим твою ставку. Пусть будет так, ты выиграешь не следующий специальный экзамен, а... любой, который я выберу. Может это и будет следующий, а может, и экзамен через год... Хорикита хотела создать для себя козырь, который мог бы гарантировать ей победу в важном экзамене. К примеру, на последнем экзамене на третьем году обучения... — Нет. Но я была непоколебимой. — Гм. Хорикита нахмурилась. — Ты даёшь очень выгодные для меня условия и огромные преимущества в этом споре. Кроме того, мои оценки лучше твоих. И ты не хочешь, чтобы я могла выбрать конкретный специальный экзамен, где ты должна победить. Из этого следует вывод... Пауза. — Ты не планируешь побеждать в споре. Ты намерена проиграть. Тебе зачем-то нужен повод вмешаться в происходящее на следующем специальном экзамене и победить. А весь спор — лишь прикрытие для этого. Пока Хорикита думает, что может победить меня, для неё подобные выводы абсолютно логичны. — Ты можешь думать всё что угодно, если это позволяет тебе чувствовать себя лучше и давать надежду. На секунду, лишь на мгновение, но Хорикита скорчила мне рожицу. — Однако ведь нет никакой гарантии, что я смогу попасть в студсовет, не так ли? Даже несмотря на то, что Хорикита была уверена в своей победе, она хотела, чтобы спор был честным. — Не нужно беспокоиться насчёт этого, Нагумо – человек, приветствующий любого со способностями. Он совершенно не похож на Манабу, который отвергал многих людей. Тем более, Нагумо абсолютно точно не откажет его младшей сестре. — Что же, я не вижу причин для отказа. Если тебе нужен повод для участия в следующем специальном экзамене — ты его получишь. Хорикита, убеждённая в своих выводах не стала тратить время зря и расспрашивать меня о том, зачем она нужна мне в студсовете. — Однако... У меня есть небольшой вопрос. Только что ты заявила, что не намерена держать своё обещание, данное Кушиде. Так с чего же я должна верить тебе? — Хорикита-тян, сейчас ты меня очень сильно обижаешь. Я прибавила немного холода в свой голос. — А? Хорикита удивилась моей реакции. — Кушида для меня — никто и ничто. А ты — моя близкая подруга. Сравнивать обещания данные ей и тебе нельзя. На самом деле, мне действительно обидно, что ты сравниваешь такие вещи и считаешь, что я стану нарушать своё обещание. Я вновь добавила немного холода в свой голос. — Я... Хорикита задумалась об этом. Наконец, осмыслив мои слова и сделав свои выводы о моём эмоциональном состоянии и обиде, она поспешила извиниться. — Я прошу прощения. Я не хотела тебя сегодня обидеть, но сделала это сегодня несколько раз. Я понимаю, что это может звучать как пустой звук, но мне правда жаль. С этими словами, Хорикита опустила голову в небольшом извиняющемся поклоне. Эти действия, её слова и её реакция чётко продемонстрировали, каким человеком Хорикита являлась на самом деле. Она действительно умела сочувствовать и сострадать, пусть инцидент в автобусе на первый взгляд и говорил об обратном. Однако, это было её приобретённым качеством. Она развила его лишь после того, как начала активно брать ответственность за других. Мне кажется, что нынешняя Хорикита поспешила бы уступить место той бабушке. Однако, что было мне более интересным, так это другая её черта. Хорикита искренне заботилась о чувствах близких ей людей. Вероятно, потому что их у неё было очень мало, поэтому для неё это было действительно важным. Не только из страха, что они разочаруются в ней, но в целом. Хорикита не лицемерила, я ясно могла наблюдать это в её интонации, взгляде и поведении. Она была искренней. И её эмоции и чувство вины даже за небольшую обиду были искренними. Мне казалось, что это не было приобретённым и развитым ею чувством. Такой, она была всегда. — По большому счёту, это было лишь шуткой. Просто неудачная шутка, вот и всё. На самом деле, я знала это. — Я понимаю что это звучит как оправдание, но... Повисло неловкое молчание. — Гм, если уж Кушида заплатила за посещение бассейна и за купальники для нас, то почему бы нам этим не воспользоваться? Я сменила тему, и смогла склонить Хорикиту к повторному визиту бассейна. Там, мы стали достаточно мило общаться о других случайных вещах, даже особо не затрагивая тему нынешнего специального экзамена. Стоит отметить, что Хорикита задержалась в бассейне на достаточно долгий срок. И как мне показалось, она уже делала это не "из под палки" и не из чувства вины, но действительно наслаждалась этим времяпровождением. В определённый момент, четыре ученицы из класса 2-C покинули бассейн. Через некоторое время Хориките надоело плавать и она также покинула бассейн. В итоге, здесь осталась лишь я, и ученица класса 2-B, что занималась плаванием на профессиональном уровне. Ну, и учитель, который сидел на стуле и читал какую-то газету, иногда поглядывая, что бы мы не утонули. Поплавав и насладившись водой, я заметила, что ученица класса 2-B уже порядком устала. Обдумав это, я решила избежать лишних рисков и покинула бассейн. Я была вся мокрой и капли воды стекали по моей коже. Когда я покидала бассейн, краем глаза я заметила, что ученица класса 2-B вздохнула с небольшим облегчением. Пройдя в раздевалку, я действовала быстро. Я подошла к решётке вентиляции и дотронулась до винтов. Они были закручены, но не полностью. Оценив необходимые для меня усилия чтобы раскрутить их, я поняла, что их всё же недавно откручивали, а затем закручивали не до конца. Быстрыми движениями, я открутила винты, сняла решётку, протянула руку и... Достала то самое устройство, которое трио идиотов пыталось использовать чтобы подглядывать за мной, Хорикитой, Кушидой и Сакурой в раздевалке ещё летом. [1] Камера была заклеена, да и само устройство было расположено таким образом, что разглядеть его через решетку было абсолютно невозможно. Даже для меня. Настолько глубоко его убрали в вентиляцию. Поэтому, даже не будь камера заклеена, то снимать что-либо было бы невозможно. Однако, что было более важным, так это то, что это устройство записывало звук. А учитывая тот факт, что Кушида из-за своей осторожности отошла от наших с Хорикитой шкафчиков и стояла прямо под решёткой вентиляции... — Попалась бедная Кушида-сан. Ня! Я быстро сохранила запись на устройстве, а затем убрала его к своим вещам, а затем поставила решётку обратно. Затем, я своими пальцами закрутила винты, не слишком сильно, примерно на том же уровне, на котором они были до этого. После, я потянулась к шкафчику что находился также рядом с местом где стояла Кушида. Пошарив в нем, я слегка отодвинула стенку и вытащила второй диктофон, оставленный тут несколько дней назад Каруизавой. «Это так, на всякий случай...» Затем, я быстро сняла купальник, вытерла арендованным у школы полотенцем своё тело почти насухо, оделась, и покинула это место. Сдав арендованный купальник и полотенце работнику, я отправилась в свою квартиру. Из-за долгого времени проведённого в бассейне, я вернулась уже вечером. Там, я проверила запись и убедилась в том, что я получила именно то, что нужно. Результаты сегодняшнего дня меня вполне устраивали. Разговор с Кушидой прошел практически в точности, как и ожидалось. Она рассказала историю, которую я примерно и ожидала от неё услышать, за исключением некоторой конкретики по большому счёту не важной. И в итоге, сегодня, я смогла успешно достичь каждой из поставленных мною целей. Я смогла окончательно убедиться в своих выводах насчёт Кушиды и Хорикиты. «Несомненно, они обе — очень интересны с психологической точки зрения, кроме того...» Они обе являлись просто незаменимым для меня ресурсом. Кушида являлась незаменимым тактическим инструментом для этого специального экзамена, и важнейшей пешкой для достижения долгосрочных, стратегических целей. Хорикита же, была даже важнее. Кроме тактической и стратегической ценности, она несла в себе также и **наивысшую ценность**, ведь она могла сделать то, что не мог сделать никто другой присутствующий в школе. Она могла помочь мне, в достижении моих личных целей. Сейчас, она являлась наиболее важным человеком во всей этой школе для меня. И поэтому, я была намерена углублять и укреплять свои отношения с ней. Если понадобится — то до предела. Но это были лишь мысли о будущем. Не более того. Сегодняшним же результатом, я была полностью удовлетворена.