Аянокоджи Киёне

День 1 специального экзамена, вечер, после того как Киёне закончил разговор с Сузуне в главе 83 (от лица Аянокоджи). Был вечер. Ученики, участвующие в клубной деятельности, уже покинули школу и давно вернулись в общежитие. Даже если сейчас кто-нибудь пройдёт мимо меня, то это, скорее всего, будет учитель. Нет, даже такой сценарий является маловероятным. Во всех окнах школы свет уже погас. Убедившись, что хвоста за мной нет, я могла чувствовать себя достаточно безопасно. Скорее всего, в ближайшем будущем Сакаянаги уже начнёт пристальное наблюдение за мной. Тот момент, когда она начнёт создавать для меня проблемы — лишь вопрос времени. Кажется даже немного странным, что я избежала её внимания сейчас. Возможно, она не хочет привлекать к себе внимание. Или быть может, считает, что я не желаю привлекать к себе внимание, и поэтому слишком быстрых ходов от меня можно не ждать. Прошло уже двадцать минут после назначенного времени. И я всё ещё не видела никаких признаков того, что кто-то находится поблизости. Я прошлась вокруг и осмотрелась по сторонам, дабы вновь убедиться в отсутствии слежки. Ведь эта встреча была действительно важной. Я не могла позволить себе лишних свидетелей. Я выбрала место в школьном парке, которое не просматривалось через видеокамеры. Так как я воспользовалась обходными тропами, которые позволяли обойти камеры в парке, моя встреча с одним человеком будет сокрыта даже от школы. Конечно, это не давало какой-либо гарантии на сто процентов. Ведь моё нахождение здесь можно было определить по косвенным признакам. К примеру, на камерах было видно, что я покинула общежитие. На камерах также было видно, что мой будущий собеседник также покинул общежитие. И пусть это лишь косвенные улики, но будь уже у кого-то подозрения касательно меня и моего будущего собеседника, то несомненно, их было бы более чем достаточно для подтверждения подозрений. Впрочем, подобный сбор информации требует не только наличия подозрений, но и наличия большого количества приватных баллов для того, чтобы просмотреть все записи с половины камер школы за несколько дней подряд. Это огромные расходы, которые может позволить себе, пожалуй, только Нагумо. Я положила руку на лавочку и взяла в руки стакан с водой с лимоном и льдом и отпила немного. Изо рта шёл пар. Было немного холодно. Уже шла вторая половина ноября и это было вполне естественным. В самом ожидании не было ничего плохого. Ведь в принципе, я была достаточно терпелива и не было проблем в том, чтобы подождать другого человека. Особенно, учитывая тот факт, что я с уверенностью предполагаю, что они всё же вступят со мной в контакт. Даже если они задумали спрятаться и позвонить мне, я отключила звук и вибрацию, и не намерена отвечать. Другими словами, если они хотят подтвердить мою личность, то должны выйти и лично заговорить со мной. Наконец, пока я одиноко сидела и пила свой прекрасный напиток, ко мне подошёл одинокий ученик. Я вспомнила его. Да, существовала возможность того, что он просто случайно оказался здесь, но, такой маловероятный вариант был мною немедленно отброшен. — Я заставил тебя ждать. Я огляделась по сторонам. Хвоста за этим человеком я также не обнаружила. — Не стоит, я и сама только что пришла сюда, вице-президент Кирияма. В тот момент, когда я произнесла это имя, собеседник казался удивлённым, но тут же вернул своему лицу серьёзное выражение. — Похоже, ты уже собрала определённую информацию о студенческом совете. Насколько я помню, тебя зовут... Аянокоджи, да? Вовсе неудивительно, что Кирияма помнит меня. Ведь сначала, несмотря на союз с Нагумо, я не стала соблюдать его на эстафете, в отличии от других учеников класса D, а затем, Нагумо проявил странное внимание к моей персоне, позвав на нечто вроде свидания. И пусть свидетелей практически не было, но ключевое слово "практически", и не было ничего необычного в том факте, что такая важная фигура, как Кирияма, знал об этом. Кроме того, вполне возможно, что из-за этого "свидания", он может мне не доверять. — Я никак не ожидала, что тем, кто оскалит клыки в сторону президента Нагумо, окажется его собственный вице-президент. Это была наглая ложь. Естественно, что подобное вполне ожидаемо. Кирияма был одним из важнейших действующих лиц во время создания всеобщей коалиции против классов 2-А и 3-А. Нет ничего необычного в том, что такой человек готов продолжить своё сопротивление. — Прекрати это. Иначе, я сочту, что Хорикита-семпай переоценил тебя.... ситуация, когда у меня нет другого выбора, кроме как довериться первогодкам, это итак – жалкое зрелище. Не делай эту ситуацию более жалкой, паясничая. Кирияма был недоволен происходящим. Я вела себя непринуждённо, расслаблено закинув ногу на ногу и облокотившись на скамейку, попивая воду со льдом и лимоном. При этом, произнеся эту очевидную ложь я либо показывала себя невежественной, либо же действительно откровенно паясничала. Моё поведение раздражало его. Но он всё ещё стоял здесь, не пытаясь скрыться или закончить разговор. Это доказательство того, что он настолько недоволен Нагумо и настолько не верит в свои собственные возможности в то, чтобы расправится с ним, что вынужден положиться на других в этом деле. — Тогда перейдём сразу к делу? У меня мало времени и я хотела бы закончить со всем побыстрее. — Аналогично. Я продолжала вести себя крайне нагло и бесстыдно. И очевидно, ему это не нравилось. — Во-первых, мы с Нагумо никогда не сходились во взглядах. Тот факт, что я присоединился к студенческому совету, объясняется тем, что я желал получить дополнительные бонусы для класса, а также боготворил Хорикиту-семпая. Как семпая из того же класса А. Конечно, теперь для меня это бывший класс А. Кирияма был побеждён Нагумо и упал до класса B. — Дабы не вызывать подозрений у Нагумо, на недавних выборах я был вынужден подчиниться ему. А посему, я и не смог помешать ему гарантировать свой успех на выборах. Это было вполне понятным. — История о том, что президент Нагумо превратил всех учеников второго года в своих сторонников – нужно больше конкретики. Весь его язык тела буквально кричал о том, что я ему не нравлюсь. Но он продолжал говорить. — ...Нагумо пообещал нам реформы. Он заявил, что ученики, чьи способности выходят за рамки их класса, будут переведены в класс A. — Но этого недостаточно, верно? Что насчёт неудачников? Я намеренно выбрала подобное слово, "неудачники". Кирияме это сильно не понравилось. — Лотерея в конце третьего года. Мы все платим дань Нагумо и в конце третьего года, у нас выйдет несколько дополнительных билетов в класс А. Будет организована лотерея, и несколько человек не блещущих своими способностями попадут в класс А. — Ясно. Это было вполне понятно и известно. Это была надежда. Хитрый ход со стороны Нагумо. — Существует ли какой-либо контракт, который бы заставил Нагумо сдержать своё слово касательно лотереи? — Нет. Всё держится исключительно на его "добром слове". — Разве это не подозрительно? — Даже если и подозрительно, нет другого выбора, кроме как просто поверить. После произошедшей на спортивном фестивале катастрофы, все классы охвачены кризисом. Однако, сам Кирияма, несмотря на всё это, был готов продолжать борьбу. — И сколько у вас классных баллов? Я спросила это, вальяжно отпив воды с лимоном и льдом. — ...Немногим больше нуля. «О? Значит они не ушли в ноль?» — У класса Нагумо больше двух тысяч. — И при всём при этом, ты продолжаешь своё сопротивление? Несмотря на такой отрыв? — Позволять традициям этой школы кануть в небытие это непозволительно.... Стоять рядом с ним и не иметь возможности ничего сделать, кроме как скрипеть зубами – понимаешь, каким ничтожным я себя чувствую? К сожалению, я не понимаю. Точнее, я понимаю что он чувствует. Но сама примерить на себя эти чувства при всём желании не могу. Верность традициям? А каким именно? Быть может, любой опозоренный мужчина обязан делать сеппуку? Или это плохая традиция, потому что она слишком жестокая? Хранить верность ей не надо? Отбрасывать прочь те традиции предков, которые тебе не нравятся, и при этом аргументировать свои действия другими традициями, которые тебе нравятся, и навязывать их тем людям, которым они не нравятся... Разве это не лицемерие? Конечно же, я сама достаточно лицемерна. Но простить себе своё лицемерие я готова, а вот другим оно непростительно... Ха! Кирияма судя по всему, с самого начала, вероятно, и не думал, что я стану ему сочувствовать. — Ты ни за что не поймёшь, хах... среди учеников первого курса, наверное, нет ни единого человека, кто был бы похож на Нагумо. «Не считая, вероятно, Ягами..» Несмотря на то, что я ещё даже не услышала всю историю целиком, Кирияма продолжал и продолжал свой монолог. — Но дела обстоят так, что вас, ребята, это тоже касается. В данный момент осторожность и опасения Нагумо всё ещё направлены в сторону Хорикиты-семпая и учеников третьего года, потому что, если он ослабит бдительность, они могут угрожать его положению. Но, как только третьегодки выпустятся, эта угроза исчезнет. Когда это произойдёт, его следующими целями, несомненно, станете вы, первогодки. — Прошу, пожалуйста, не надо угрожать мне. Не надо этих попыток обрисовать мне моё очень нехорошее будущее, которое меня ожидает в случае победы Нагумо. Кирияма пытается надавить на меня, "раскрыв мне глаза" на возможные последствия воцарения Нагумо, дабы склонить меня к помощи. — В отношении учеников, которые не вписываются в его рамки, он будет применять беспощадные наказания. Так поступает Нагумо. — Что ты имеешь этим в виду? — Даже если ты первогодка, оскал клыков против Нагумо будет значить, что он станет преследовать тебя. Было интересно наблюдать за тем, как именно Кирияма воспринимал этого парня по имени Нагумо Мияби. С точки зрения Кириямы, Нагумо лишь желал навязать свои правила всей школе, установив меритократию. И соответственно, он будет расправляться лишь с теми, кто мешает ему в этом. Хорикита Манабу также считал так. Или же, лишь делал вид, что так считает. Но в разговоре со мной, Нагумо требовал абсолютного подчинения класса 1-D. Таким образом, имелось несколько "разных" Нагумо Мияби. Один — по сути идеалист, который стремится навязать те правила, которые он считает правильными. Второй — второсортный тиран, стремящийся подчинить всю школу не столько меритократическим правилам, сколько своей воле и злобно смеющийся перед победой. Третий — человек который никогда не терпел поражения, и бросая вызов Хориките Манабу, он лишь развлекается, отгоняя свою скуку. Четвёртый — некая комбинация трёх прошлых личностей. Кем же Нагумо Мияби является на самом деле? Первым? Вторым? Третьим? Четвёртым? Или же... Кем-то пятым? Пока я не выясню этого, я не решаюсь вступать в прямую конфронтацию с ним. — Оскалить клыки или нечто другое… Разве в обычной ситуации иметь какие-то дела с президентом студенческого совета – это не что-то редкое? — Так было до второго семестра. С этого момента ваши возможности для взаимодействия со старшеклассниками будут неуклонно расти. В третьем семестре будет проводиться специальный экзамен, в котором примут участие все ученики от первого до третьего года. Так было в прошлом году, и в этом всё повторится. Другими словами, битва между учениками первого и второго года, и, в зависимости от ситуации, возможно, даже придется сражаться с третьегодками. Это могло стать проблемой. Ведь три из четырех классов третьего года были подконтрольны Нагумо. Пусть далеко и не на таком уровне, как второгодки. — Вполне вероятно, что к этому моменту Нагумо начнёт лично угрожать ученикам первого года. Это было бы вполне естественным. — У меня определённо проблемный семпай. Пауза. — В любом случае, количество способов сбросить Нагумо с поста президента студенческого совета ограничено. Мне даже не нужно говорить, что выгнать его из школы – самый верный способ, но в реальности дела обстоят куда сложнее. Следующий вариант – сделать так, чтобы он не обладал достаточной компетентностью для того, чтобы занимать пост президента, и силой лишить его должности. Если вынудить Нагумо по своей воле покинуть пост президента студенческого совета, то это будет лучшим вариантом, но даже говорить не стоит, насколько это будет сложно. В ответ на мою реплику, Кирияма нервно пожал плечами. — В любом случае, смогу ли я увидеть, как ты устраиваешь лобовую атаку? Теперь была моя очередь пожимать плечами. — Кирияма-семпай, позвольте вопрос. В чём истинная причина вашего желания победить Нагумо? Верность традициям, или желание класса А? — Я уже отвечал на этот вопрос. Кирияма был непреклонен. Однако, как мне кажется, причина его поведения всё же была не в консерватизме, а немного в другом. — В таком случае, вас устроит, если я лишь направлю все свои усилия, чтобы заставить Нагумо покинуть пост президента студсовета? Это проще, чем исключать его. И тогда он не сможет сломать школьные устои. Кирияма сделал равнодушное лицо и развёл руками. — Такой вариант меня полностью устраивает. — Понятно... Несмотря на попытки Кириямы скрыть это, я спокойно могла наблюдать его разочарование моим ответом. — Как ты это воспримешь, зависит от тебя, но запомни одну вещь – учеников, которые стали врагами Нагумо, всех до единого исключили из этой школы. — В таком случае, мне кажется, что было бы лучше, если бы я не становилась врагом президента студенческого совета. Разговор зашёл в тупик. Я не намеревалась поддаваться на манипуляции Кириямы, а у того не осталось ходов. Кирияма, очевидно, и сам это понял, потому, потеряв надежду, развернулся на пятках и уже сделал шаг прочь, как... — Этот экзамен в третьем семестре, где первогодки и второгодки будут вместе. Кирияма остановился на полушаге, и обернулся. — Да? Вместо ответа, я спокойно допила лимонную воду со льдом, и отложила пустой стаканчик на лавочку. Кирияма стал терять терпение, и уже когда он был готов уйти, я ответила. — Нагумо Мияби будет исключен на этом экзамене. Крайний срок — в течении следующего месяца после этого специального экзамена. Это моё слово. Кирияма выглядел озадаченным, а затем, рассмеялся. — Если быть предельно откровенным, то ты производишь практически нулевое впечатление. Много слов, ещё больше самомнения и слишком мало дела. Ты очень сильно напоминаешь мне Кирюин-сан. Если бы не настойчивые рекомендации от Хорикиты-сенпая, я бы, наверное, не стал бы даже разговаривать с тобой, не то что официально просить тебя о сотрудничестве. Имя Кирюин было мне незнакомо. Но учитывая моё наглое поведение и обещания. И то, что он сравнил нас с ней. Кирюин — это скорее всего нечто вроде женской версии Коенджи. «Меня что, сравнили с Коенджи?..» — Значит, не так-то просто начать мне доверять, да? — Благодаря Хориките-семпаю, у тебя есть определённый кредит доверия. Но он не бесконечен. Если лично я когда-либо сочту тебя недостойной информации и моего сотрудничества, то я немедленно всё прекращу. Это было справедливо. — Я понимаю суть нашей проблемы. Ты не знаешь о моих способностях, и поэтому, не можешь обладать безоговорочной верой в мой успех. И дабы закрыть этот вопрос окончательно, я докажу свои способности до начала полноценного столкновения с Нагумо. Это не проблема. Теперь Кирияма казался более заинтересованным. — Скажем, ты знаешь, что сейчас у первогодок идёт специальный экзамен? — Лишь в общих чертах. Кирияма передумал уходить, и подошёл ближе. Очевидно, предложение демонстрации моих способностей его заинтересовало. — Я полагаю, ты обладаешь достаточным влиянием, чтобы получать информацию о крупных событиях у первогодок и о результатах экзаменов? Это было скорее моим утверждением, чем вопросом. В ответ на которое, Кирияма лишь кивнул. — В таком случае, никаких проблем с демонстрацией моих способностей быть не должно. Прошу, посмотри на это. Я открыла экран своего телефона, и продемонстрировала его сенпаю, что стоял около меня. — Это... — Это лишь в общих чертах. Я также не считаю нужным сообщать тебе детали или тем более позволять тебе сохранить это на каком-либо носителе, кроме твоей памяти. Но я думаю, что этой общей информации будет более чем достаточно, чтобы закрыть наш вопрос. — ...Я полагаю... Если это действительно... То да... Я зевнула. Но кажется, Кирияма даже не заметил этого неприкрытого жеста неуважения. Настолько он был поглощён чтением того, что было написано в моём телефоне. И настолько он был удивлён. — Достаточно. Я убрала телефон, и наконец встала со скамейки на ноги. Но несмотря на это, разговор я всё ещё была вынуждена вести смотря на собеседника снизу вверх — Кирияма был выше меня ростом. — Однако, при сотрудничестве, доверие с обоих сторон должно быть взаимным. Не так ли? Глаза Кириямы забегали. Мой ход смог на время выбить его из строя. Но теперь, он вновь смог взять себя с руки и стал активно думать. Казалось, что я могла бы услышать, как винтики крутятся в его голове. Наконец, Кирияма кивнул. — В таком случае, в обмен на радикальное решение вопроса с Нагумо с моей стороны, ты должен оказать мне одну услугу. Сейчас. Иначе же, как бы я смогла доверять тебе? А если нет доверия — то как же мы сможем сотрудничать против Нагумо? Так ничего не получится. Это было вымогательством чистой воды. Несмотря на то, что прямо этого не говорилось, смысл был таков: «Сделай это. Иначе я не стану решать твои проблемы с Нагумо». И Кирияма оказался достаточно умён для того, чтобы понять это. — Что за услуга? Я достала камеру, что раньше принадлежала трио идиотов и передала её Кирияме. А затем, пересказала, что именно от него требуется. А требовалось от него следующее: На пятый день специального экзамена, любыми способами отправить нескольких учениц в бассейн. Среди них, должна быть одна доверенная ученица. Эта доверенная ученица должна была открутить винты в решётке вентиляции, и положить туда включённую камеру так, чтобы её не было видно извне. При этом, сама камера была заклеена мною. Таким образом, записать какое-либо видео с картинкой было невозможно. Единственное, что записала бы камера, — это звук. А именно — разговоры в раздевалке и, в первую очередь, около решётки вентиляции. Эта доверенная девушка затем должна будет оставаться в бассейне до самого вечера, пока все остальные не покинут его. Все, включая других девушек, которых Кирияма отправит, или случайных посетителей бассейна. И лишь потом она должна вернуться в раздевалку, снять решётку и, если камера на месте, забрать её. Однако в этот момент камеры там быть уже не должно. — Мне всё равно кого и под каким предлогом ты отправишь. Я оставляю это на твоё воображение. Главное, это подобрать действительно надёжную ученицу для помещения камеры и не привлечь внимания Нагумо. Это единственное, что имеет значение. Если можешь, то лучше, чтобы часть из учениц не была твоими одноклассницами, дабы было меньше подозрений. Но это полностью на твоё усмотрение. — ...Нет. Кирияма уверенно покачал головой. — Подобные действия — против школьных правил. — На камере нет ничьих отпечатков. Твоя надёжная ученица может тщательно осмотреть все шкафчики и всё помещение на предмет камер. Если камеру найдут, то обвинить твою надёжную ученицу в чем-либо будет невозможно. Доказательств нет. Никаких исключений. Кирияма вновь покачал головой. — Дело не в этом. Это против школьных правил. А я — борюсь за старые школьные правила. Кем бы я был, если бы пошёл против своих собственных принципов? — ...Кирияма-сенпай.. Он выглядел непреклонным. — ...Если мы хотим сотрудничать для победы над Нагумо, то пожалуйста, не надо вешать мне лапшу на уши. — Я не понимаю... — Я знаю, что ты за человек, Кирияма-сан. Мой собеседник отвёл свой взгляд в сторону. — Может раньше тобою и двигало желание сражаться за старые правила. Я не спорю с этим. Иначе, Хорикита-сенпай не считал бы тебя доверенным лицом. Поэтому, я верю в это. Но сейчас — для тебя это уже не актуально. — Почему же ты так считаешь? — Я специально задала вопрос насчёт того, устроит ли тебя обычное смещение Нагумо с поста президента ученического совета. Конечно же, ты заявил, что да. Ты старался вести себя равнодушно, будто бы такой исход тебя полностью устраивает. Но я заметила твоё неодобрение. Твоё нежелание этого варианта. Кроме того, на протяжении всей беседы ты пытался сделать из Нагумо монстра. Ты пытался создать для меня в моём восприятии ситуацию, согласно которой нанеси я поражение Нагумо, сместив его с поста президента студсовета, при этом не исключив из школы — и он немедленно станет мне мстить, создавая для меня огромные проблемы... Я перевела дух. — ...Таким образом, ты хотел заставить меня верить, что единственный способ для меня решить проблему с ним — это исключить его. Кроме того, будь твоей целью сохранение устоев школы, то ты бы не стремился так отчаянно выглядеть покорно перед Нагумо. Ты мог бы выставить на выборах другую кандидатуру. Заручиться поддержкой Хорикиты-сенпая, его класса и первогодок. Но ты этого не сделал. Ты даже не попытался. А значит... На момент выборов нового президента студсовета твои приоритеты уже сменились. Ты больше не был борцом за "старые-добрые" порядки, нет. В этот момент ты уже преследовал совершенно другую цель. Тебе есть что возразить на это? — ...Нет. — Если же тобою двигает не желание сохранить устои школы, то что же именно? Желание добраться до класса А? Или что-то ещё? Я обдумала оба этих варианта. Если твоя цель — выпуститься из класса А, то самый надёжный способ — это не сражаться с Нагумо, а подчиниться ему и его правилам. Ты упомянул, что раньше ты был в классе А. Если ты смог стать лидером в бывшем классе А и тебя все признали, то значит, лично ты всё же обладаешь определёнными талантами. Мрачно хмыкнув, Кирияма продолжил слушать мои размышления. — Учитывая это, система меритократии Нагумо наиболее выгодна для тебя, ведь лично твои шансы попасть в класс А достаточно неплохи. Кроме того, для Нагумо нет никакой проблемы в том, чтобы организовать для тех, кто занимает лидерские позиции в подчинённых ему классах, какие-нибудь специальные билеты. Гарантировав их попадание в класс А и, соответственно, их лояльность. Кирияма кивнул на это. — Если ты хочешь в А, выступать против Нагумо — бессмыслица. Я также специально уточнила у тебя вопрос касательно классных баллов на вашем году обучения. Разрыв огромен, и даже без Нагумо, преодолеть его менее чем за два года едва ли возможно. Таким образом, поддержка Нагумо равняется двум неплохим шансам попадания в класс А. Выступление против Нагумо равняется одному, очень и очень сомнительному шансу на попадание в класс А. — Ты ведёшь к тому, что я двойной агент? Шпион Нагумо, который здесь по его приказу? — Нет. Нас связал Хорикита Манабу, и он не дурак. Он должен был очень хорошо понимать всё, что я сказала ранее. Но при этом, он всё равно принял решение связать нас. То есть, он искренне верил в то, что ты не являешься шпионом Нагумо. Будь у него хотя бы тень сомнения в тебе, и он не стал бы раскрывать меня. Ведь раскрыв меня потенциальному шпиону Нагумо, он бы раскрыл меня и самому Нагумо. Это значит, что у Хорикиты-сенпая были причины быть уверенным в том, что ты нас не предашь. Или если быть точнее, у него были причины верить в то, что ты не встанешь на сторону Нагумо. Пауза. — Я наблюдала за тем, как ты говоришь о нём. Пусть ты и стремишься подавлять свои чувства, не желая показывать их, но то, что он тебе искренне не нравится я заметила. Конечно же, возможно что ты симулировал эти эмоции. Но зачем же тебе симулировать эмоции ненависти по отношению к Нагумо, если ты не являешься его шпионом?А то, что ты не являешься его шпионом, мы уже выяснили, ведь у Хорикиты-сенпая сомнений в тебе не было. Значит, ты не симулировал эти эмоции. Это действительно то, что ты чувствуешь. Тебе есть что возразить на это? — ...Нет, нету. — Итак, в чём же заключается причина твоей искренней ненависти к Нагумо? Я нашла два варианта, первый: Возможно, что дело в твоём самолюбии. Сокрушив тебя, Нагумо сокрушил также и твоё самолюбие, твою гордость, твою гордыню. И ты не можешь простить ему этого, и поэтому выступаешь против него. Второй вариант: Причина в потерях твоего класса. Нагумо не разбирался в средствах, и некоторые из учеников твоего класса были исключены. Жажда мести не из-за уязвленной гордости, но из-за потерянных одноклассников. Это вполне себе подходит как причина для ненависти. Возражения? — Нету. — Славно. Как ты мог заметить, на протяжении всей этой встречи я вела себя вызывающе. Внимание вопрос: Стал бы по-настоящему гордый человек терпеть подобное? Ведь если предположить, что ты действуешь из уязвлённого самолюбия, то ты бы был **действительно** гордым человеком. А **действительно** гордый человек, не стал бы терпеть подобное поведение с моей стороны. Ты же, не просто продолжал терпеть это, но и продолжал слушать меня, ведя себя вежливо и прося о моём сотрудничестве. Кроме того, стал бы действительно **гордый** человек, склонять голову перед Нагумо даже понарошку? Для вида? Очень сомнительно. Значит, действительно **гордым** человеком ты не являешься. Пауза. — Но постойте-ка. Быть может, речь у нас идёт не про гордость, а про гордыню? Это немного разные вещи. Человек с большой гордыней, но отсутствующей гордостью был бы готов унижаться перед всеми подряд, слёзно моля о помощи, лишь ради того, чтобы потом жестоко отомстить. Естественно, подобное вполне возможно. Однако... Это нарциссизм. Причём, в запущенной форме. Внимание вопрос: Стала бы эта школа принимать подобного ученика в класс А? Очень сомнительно. Кроме того, подобному нарциссу невозможно было бы доверять, и соответственно, вряд-ли Хорикита Манабу связал бы нас. Значит, у нас остаётся лишь... — Ты права. Кирияма подтвердил мои рассуждения, но я не намеревалась останавливаться. — Подумать только. Начать в классе А. Подружиться с людьми. Они поверили в тебя. Сделали своим лидером. Но ты потерпел поражение. Ты терпел поражение снова и снова. А ученики из твоего класса, те кто поверили а тебя, твои друзья... Некоторым из них пришлось покинуть школу. А дальше, всё стало ещё хуже! В последней, отчаянной попытке победить Нагумо, ты убедил некоторых из них пожертвовать собой, дабы на спортивном фестивале забрать Нагумо с собой. И что же случилось? — Прекрати. — Это обернулось катастрофой. Полным провалом. По сути, ты своими собственными руками исключил своих одноклассников, что доверились тебе. И все ради того, чтобы твой класс склонился перед Нагумо. Как же ужасно ты чувствуешь себя! Какое чувство вины разъедает тебя изо дня в день. И как же тебе смотреть в глаза своим одноклассникам? Изо дня в день, видеть в них разочарование, печаль, осуждение и... — Я сказал прекрати! Кирияма стал выходить из себя. — А что же начнётся на тех специальных экзаменах, где исключения обязательны? Некоторым из них, придётся отправиться как овцам на забой. Даже без права на сражение. И тем пастухом, что поведёт их на забой, суждено стать тебе... И ты это знаешь. И они это знают. А ещё, абсолютно все знают, что во всём виноват именно и только ТЫ. Кирияма был в ярости. Ранее спокойное, его лицо исказилось от гнева, а кулаки сжались. Однако, к его чести, он так и не поднял руку на даму, что методично, намеренно, выводила его из себя. — Ты даже не представляешь, как я себя чувствую. И ты не имеешь права говорить об этих вещах... Вот так. Я пожала плечами. — Я знаю кто ты, и понимаю, что ты чувствуешь. Поэтому, я точно знаю, что ты не предашь. Также, я знаю, что несмотря на твои апелляции к правилам школы, приоритеты у тебя всё же отличаются. Мы оба это знаем. Хватит отпираться, и хватайся за свой последний шанс. Даже если ты не веришь в мой успех, Хорикита Манабу верит и что-то это для тебя всё же значит. У тебя есть лишь один шанс. Один шанс, чтобы отомстить, и чтобы наконец обрести покой и удовлетворение. И этот шанс — я. Как только Кирияма отошёл от гнева, то сразу же стал грустным. Хотя правильнее было бы сказать, что он лишь раскрыл себя. Показал свои истинные эмоции, которые до этого он стремился спрятать от окружающих. Наконец, он невнятно произнёс лишь одно слово: — Ладно.. Я была удовлетворена этим результатом. — Я рада, что мы пришли к взаимопониманию. В следующие двадцать дней, пока идёт этот специальный экзамен, мне не нужна какая-либо дополнительная помощь или информация от тебя. Лишь трюк с камерой. Главное, действуй осторожно, и скрой себя от внимания Нагумо. Кирияма кивнул, и надев перчатки, взял камеру в руки. Вероятно, он всё ещё сохранил некоторое влияние на класс 2-C. Но при этом вряд ли он может доверять ученицам оттуда на все сто процентов. Кроме того, ему нужно скрыть себя от внимания Нагумо. В таком случае... Скорее всего, единственной "надёжной" ученицей с камерой будет его одноклассница — ученица из класса B. Отдельно от неё, вероятно, будет группа девушек из класса 2-C. Не настолько доверенные. Две, три, четыре или, быть может, пять учениц из класса C. Они будут одной группой, а ученица класса B будет отдельно, дабы скрыться от излишнего внимания Нагумо. Ведь, когда он начнёт расследовать "инцидент в женской раздевалке", то будь все девушки там из класса 2-B, то это натолкнёт его на нехорошие мысли. Я полагаю, что Кирияма понял мои инструкции — скрыть трюк с камерой от внимания Нагумо. И он должен понимать, что большинству присутствующих девушек лучше быть из класса 2-C. Во избежание лишнего внимания. — Хорошо. Это было мне ответом. Кирияма уже собрался уходить, как внезапно, будто бы вспомнил о чём-то: — И ещё кое-что: С этого момента я больше никогда не буду встречаться с тобой лично. Я создам новый, анонимный аккаунт электронной почты и буду поддерживать связь таким образом. Я благодарна ему за это. Общение посредством электронной почты будет лучшим и более простым решением. Мне, откровенно говоря, не хотелось в будущем слишком часто разбираться со слежкой для анонимных встреч. — Без проблем. Закончив разговор, Кирияма быстро покинул это место. Мне же, оставалось лишь одно: Взять стаканчик, где ещё недавно плескалась лимонная вода со льдом, а сейчас остались лишь кусочки льда. И коснувшись губами края стакана, поймать языком кусочки льда и поскрипывая, разжевать их зубами.