Аянокоджи Киёне

Продолжение от прошлой главы, от лица Аянокоджи. — Итак, что же именно вы хотите мне предложить? Фу, как нагло. Ягами, который только на словах обращался к нам с уважением, явно чувствовал своё превосходство. — Однако, перед тем как мы с тобой будем торговаться, у меня есть условие. Мы хотим, чтобы ты объяснил, что же за «худшая позиция» у нашего класса может возникнуть? Я хочу быть уверена, что мы говорим об одной и той же ситуации. В данный момент я частично подставлялась. Поскольку Ягами записывает разговор, записав эти слова, он спокойно мог бы покинуть беседу и частично раскрыть меня как лидера благодаря тому, как самостоятельно я вела разговор. Естественно, мы бы все отрицали и бла-бла-бла. Но это в любом случае создало бы неудобства для такой «любительницы избегать неприятности», как я. Но тут была и другая сторона медали. Ладно, репутация Ягами среди обычных людей не сильно пострадает. Но пострадает его репутация в вопросе серьёзных переговоров между ключевыми фигурами. К примеру, с чего это Сакаянаги или Нагумо станут пробовать с ним договариваться, если Ягами покажет себя человеком, склонным к использованию переговоров для подобных мелочных гадостей? В особенности этот вопрос становится болезненным внутри класса, где Канзаки и без моей подачи постоянно капает на мозги Ичиносе, пытаясь настроить её против Ягами. Подобная мелочность конкретно в данной ситуации и в его позиции того не стоила. «На самом деле, поступи он так, то, учитывая мои дальнейшие планы, это бы просто сыграло мне на руку». Но очевидно, Ягами оказался достаточно осторожным, чтобы это понимать. — Хм? А почему я должен это делать? Почему бы именно тебе не рассказать ситуацию такой, какой ты её видишь? К тому же, кроме попытки перехватить инициативу и получить выгоду, его целью также было и вырваться из «тумана войны», в который он благополучно попал. Поэтому скорейшее прекращение разговора было бы для него ошибочным решением. — ...Может, лучше всё же ты? — ...А может, мне лучше уйти? Если цирк не уходит с переговоров, то с них уйду я. «Понятно. Он занял твёрдую позицию. Не думаю, что он блефует». После недолгой дуэли взглядами я сдалась. — Хорошо. По-видимому, судя по твоему поведению в последние дни и по поведению Хиёри, ты потерял над ней контроль и она попала под влияние Сакаянаги. Либо же... Я осторожно подбирала слова. — ...Ты хочешь заставить нас так думать. На самом же деле, ты всё ещё держишь её в своих руках. — Позволь мне кое-что уточнить. Я не терял контроля над Хиёри, поскольку никогда его и не имел. У нас было равное и вполне взаимовыгодное сотрудничество... Ягами отбросил лишнее притворство и не стал отрицать факт своей связи с Хиёри. Однако он также не желал на записи признавать того факта, что Хиёри была лишь его пешкой. Первое объяснялось тем, что ставка Ягами с его личной победой на выборах уже не сыграла. Более того, ему не было нужды отрицать факт сотрудничества с Хиёри. Ведь в конце концов, если таковое и раскроется, это в первую очередь станет ударом по Хиёри, которую он более не контролирует, а не по самому Ягами. Он также, вероятно, намеренно давал нам эту информацию под запись, чтобы посмотреть, стану ли я пытаться раскрыть это через Манабе или же нет. По сути, расчёт от этого действия с его стороны был следующим: «Если Аянокоджи задействует Манабе, используя эту информацию, то это осложнит контроль ситуации для Сакаянаги. Если же они ничего не сделают, то это станет косвенным доказательством того, что Хиёри на самом деле подконтрольна Аянокоджи». Второе же объяснялось куда проще. Признай Ягами на запись, что Хиёри была для него пешкой, — у многих девушек, влюблённых в него, сразу же возникли бы сомнения, раскрой мы нашу запись. — ...Которое, однако, к моему глубокому сожалению было внезапно прервано. Она без объяснений отказалась выходить со мной на контакт. Я сощурила глаза, внимательно уставившись в его глаза, выискивая признаки лжи. Его это никак не смутило, и он не стал отворачиваться. После очередной игры в гляделки сроком в несколько десятков секунд я наконец отвела взгляд, признавая поражение. — Это очень печально. Но, к сожалению, я тебе не верю. — А я не верю в то, что ты мне не веришь. И что теперь? Я не стала реагировать на его провокацию. «Интересно, как себя сейчас чувствует Хорикита?» Её бедную мы буквально игнорировали, как бы говоря ей: «Началась взрослая игра, не мешай». Я решила это исправить, заодно вкладывая нужные мысли в голову Ягами-куна. — А что ты думаешь, Хорикита-тян? Я полностью отвела взгляд от Ягами, переведя его на Хорикиту. Та, будто бы выйдя из транса, слегка подумав, ответила: — Если никто никому не доверяет, то переговоры бесполезны. Вам нужно либо попробовать довериться, либо найти способ договориться, чтобы обе стороны оказались в выигрыше вне зависимости от того, обманывают они друг друга или нет. Хорикита не до конца понимала сути того, что я делала. К тому же я не давала ей информации насчёт Хиёри. Поэтому Хорикита понятия не имела, лгала я или же нет. Она не знала, как мне помочь, поэтому сказала что-то максимально нейтральное. Повисла тишина, и вновь игра в гляделки, в которой я благополучно проиграла. «Хм? Неужели Ягами-кун что-то заметил?» — ...Если ты передашь нам чуть изменённые вопросы класса В, с помощью которых мы поставим Хиёри в патовую ситуацию при помощи Стратегии Взаимного Самоуничтожения, то получишь наше глубочайшее доверие и союзные отношения. В ответ Ягами слегка улыбнулся и окончательно расслабился. — Я уже сложил с себя полномочия лидера. Какой мне прок от каких-либо союзных отношений с вами, если лидером моего класса является Ичиносе? Обвинял меня в том, что я разводила цирк, а сам?.... Я, конечно, всё понимаю, он хочет оказать психологическое давление, заставить нас просить о помощи и все дела. Но приличия-то надо же иметь... — Ягами-кун. Но ты же всё ещё заботишься о выгоде своего класса, разве нет? Я слышала, что ты прямо заявил Ичиносе, что пусть ты и оставляешь контроль над самим классом ей, но это не значит, что ты не станешь использовать своих собственных методов для успеха класса. Разве это неправда? Глотнув лимонной воды со льдом, я продолжила. — Кроме того, не мог бы ты, пожалуйста, прекратить своё лицемерие? Ты же только что прямо признал, что сотрудничал с Хиёри. Теперь же ты утверждаешь, что ваше равное сотрудничество было прекращено. Если оно так и есть, то почему бы тебе не пойти на такое же равное сотрудничество с нашим классом D? Сотрудничать на равных с классом D или C — какая в сущности разница? Отказываясь признавать тот факт, что его отношения с Хиёри не были равными, и параллельно утверждая, что он потерял над ней контроль, Ягами словесно сам себя загнал в ловушку. Но его это, кажется, не слишком смущало. Слегка подумав над выбором слов, он спокойно ответил. — Тогда ситуация отличалась. Кроме того, мои союзные отношения с Хиёри были основаны на дружбе и взаимопонимании. С вами же никаких дружеских отношений у меня нет. Более того, я менее склонен доверять лично вам. Таким образом, возвращаясь к прошлому вопросу о вашем «глубочайшем доверии и союзе» в обмен на то, что я вас спасу, и речи идти не может. «Что за софистика?..» Я вновь симулировала определённую эмоцию на долю секунды, и вновь... «Судя по его реакции, он точно это заметил. Хорошо. Так будет даже лучше...» — ...Сойдёмся на ста тысячах в виде залога? И если у тебя, Ягами-кун, возникнут какие-либо проблемы, с которыми мы сможем помочь, то в обмен на нашу помощь ты вернёшь эти сто тысяч. Как тебе? — Сто тысяч за спасение? Ты серьёзно? А как насчёт пяти миллионов? И если у меня действительно возникнут какие-либо проблемы, и я буду вынужден обратиться за помощью к вашему классу, то я спокойно верну все баллы. — Это несерьёзно. — А что такое? Ты использовала некий аналог якорной цены, я ответил тебе тем же. В чём проблема? Якорная цена — это очень старый трюк в торговле. Это была стратегия очень сильного завышения или занижения цены первого предложения, чтобы последующие предложения казались более разумными и, с психологической точки зрения, легче принимались. Очевидно, что Ягами знал об этом трюке и, соответственно, не позволил мне его разыграть. — ...Твоя цена? Только помни, что мы класс D, и твой ценник должен быть разумным. — Один миллион приватных баллов. Ни баллом больше, ни баллом меньше. Это было... в целом относительно разумной цифрой. Наш класс в отличие от Сакаянаги не попался на его уловку с вкладыванием приватных баллов на выборах. Таким образом, пусть с трудом, но мы смогли бы собрать эту сумму. Учитывая же нашу текущую ситуацию с его точки зрения, запрошенная сумма не является такой уж большой. Хотя, конечно же, если он не воспользуется нашей страховкой, то миллион приватных баллов останется просто-напросто у него. «К тому же мне кажется, что, несмотря на свои слова, он был бы готов снизить ценник на несколько сотен тысяч приватных баллов». — ...Ненавижу тебя. Он пожал плечами. — Праведных часто ненавидят. Праведных? Он это серьёзно? — Знаешь, ты очень бесстыдный человек, Ягами-кун. На самом деле, не думаю, что его так уж сильно волновали приватные баллы. Он лишь знал, что для класса D это большая проблема. Нам было бы очень сложно пойти на подобную жертву. И если Хиёри-сан действительно под моим контролем, то платить ему подобную дань ни за что было бы... крайне сомнительным решением. Таким образом, он тестировал свои теории на правильность. Относительно разумных теорий с его мозгами он мог составить от трёх до восьми, все из которых я держала в уме. И естественно, что, оказавшись в таком тумане войны и столкнувшись со стольким количеством вариантов, ему очень хотелось разобраться в ситуации и вычеркнуть некоторые из возможных вариантов. Если бы мы согласились выплатить ему подобную дань, то для него это стало бы доказательством того, что Хиёри не находилась под моим руководством. — Это я-то бесстыден? На себя лучше посмотри. Он сделал неопределённый жест рукой, указав на мои ноги. Наверное, он отсылал к моему давнему блефу при игре в сёги. В ответ на это я сначала вновь симулировала микроэкспрессию. Затем, через несколько мгновений, я изменила свою позу и изобразила определённую эмоцию на своём лице уже более ярко. — ...На самом деле, ты прав. Ягами-кун, я куда бесстыднее тебя. Поэтому, почему бы нам прямо сейчас не развернуть доску? — А? — Почему бы тебе не передать нам изменённые вопросы класса В и заплатить из своих средств один миллион приватных баллов? И в таком случае ты, так уж и быть, получишь от нас союзные отношения. — ...Чего? Одновременно и Хорикита, и Ягами уставились на меня с выражением шока, изображённого на их лицах. — Ягами-кун, я думала, что ты всё же умный. Я что, была неправа? Я вновь слегка изменила свою позу и изобразила новую эмоцию. — Вся эта софистика — это, конечно, очень мило. Но она больше подходит для детских игр, а не для взрослых разговоров. Если же рассуждать о ситуации серьёзно, то именно ты, Ягами-кун, находишься в бедственном положении. Именно ты играешь роль беспомощного просителя. Ягами-кун смерил меня слегка непонимающим взглядом. — Значит, Хиёри под твоей властью? — О? Нет, об этом и речи не идёт, милый мой Ягами-кун. — ...Тогда что это за идиотский блеф и идиотское предложение? Я развела руками. — Ну, ты же умный. Подумай. Подумай тщательно, что я могу сделать, чтобы выйти из этой неудобной ситуации. После чего мне будет очень хорошо, а тебе — очень плохо.

***

Смена ПОВа. Теперь мы возвращаемся к началу главы, но от лица Ягами. Что же, она наконец решила перейти к делу и начать торговаться? Неплохо. — Итак, что же именно вы хотите мне предложить? Аянокоджи задумчиво потёрла подбородок, а затем дала слегка странноватый ответ. — Однако, перед тем как мы с тобой будем торговаться, у меня есть условие. Мы хотим, чтобы ты объяснил, что же за «худшая позиция» у нашего класса может возникнуть? Я хочу быть уверена, что мы говорим об одной и той же ситуации. ...И как мне это понимать? «Не дождавшись, пока я скажу что-то меня компрометирующее, она раскрыла свою позицию лидера. Если бы я сейчас ушёл...» Оценив возможные последствия в дальнейших переговорах, я немедленно понял её ловушку и отказался от возникшей в моём уме идеи. — Хм? А почему я должен это делать? Почему бы именно тебе не рассказать ситуацию такой, какой ты её видишь? — ...Может, лучше всё же ты? «Что это за цирк?» — ...А может, мне лучше уйти? Если цирк не уходит с переговоров, то с них уйду я. «Может, и правда уйти? В конце концов, судя по её поведению, она чувствует себя в безопасности. Это может указывать на то, что она либо контролирует Хиёри, либо же сотрудничает с Сакаянаги». Аянокоджи уставилась на меня, но быстро уступила мне в этой небольшой игре в гляделки. После этого она дала более вразумительный ответ. — Хорошо. По-видимому, судя по твоему поведению в последние дни и по поведению Хиёри, ты потерял над ней контроль и она попала под влияние Сакаянаги. Либо же... Она на мгновение замолчала, вероятно, подбирая слова. — ...Ты хочешь заставить нас так думать. На самом же деле, ты всё ещё держишь её в своих руках. Если Хиёри действительно попала под влиянием Сакаянаги, то подобное подозрение со стороны Аянокоджи, что я всё ещё влияю на Хиёри, было вполне естественным. С другой стороны, если Хиёри под влиянием Аянокоджи, то подобным шагом она пыталась отвести от себя подозрения. «Но в любом случае... Я ясно вижу здесь и другую словесную ловушку!» — Позволь мне кое-что уточнить. Я не терял контроля над Хиёри, поскольку никогда его и не имел. У нас было равное и вполне взаимовыгодное сотрудничество. Которое, однако, к моему глубокому сожалению было внезапно прервано. Она без объяснений отказалась выходить со мной на контакт. Я избежал словесной ловушки Аянокоджи с признанием Хиёри как пешки с одной стороны и установил свою ловушку с другой. В ответ она сощурила глаза и внимательно уставилась на моё лицо. Осмотрев моё лицо и внимательно уставившись мне в глаза, она явно искала признаки лжи. После нескольких секунд она проиграла нашу игру в гляделки и, отведя свой сосредоточенный взгляд, поправила волосы и слегка сгорбилась. — Это очень печально. Но, к сожалению, я тебе не верю. Не найдя признаков лжи на моём лице и не выдержав схватки с игрой в гляделки, она, сгорбившись, стала рассматривать движения моего тела. — А я не верю в то, что ты мне не веришь. И что теперь? Повисла пауза. Когда неудобная тишина стала затягиваться, Аянокоджи перевела взгляд на Хорикиту и произнесла: — А что ты думаешь, Хорикита-тян? «Она что, тянет время, чтобы подумать о ситуации?» Хорикита, будто бы выйдя из транса, слегка подумав, ответила: — Если никто никому не доверяет, то переговоры бесполезны. Вам нужно либо попробовать довериться, либо найти способ договориться, чтобы обе стороны оказались в выигрыше вне зависимости от того, обманывают они друг друга или нет. Судя по языку тела и микроэкспрессиям Хорикиты, та не до конца понимала, что Аянокоджи от неё хотела. Следовательно, скорее всего, Хорикита ничего не знает. «Верно. Подробно заниматься расспросами Хорикиты не имеет смысла. Она лишь пешка и ничего не знает». В таком случае, зачем Аянокоджи вообще обратилась к ней? «Чтобы выиграть время на размышления!» То есть, Аянокоджи очевидно паниковала, а я потихоньку загонял её в угол. Пусть я обычно и испытывал некоторые сложности с чтением микроэкспрессий Аянокоджи, поскольку она большинство из них сознательно подавляла. Но иногда небольшие её реакции всё же проскакивали. «Мне показалось, или я увидел... Радость?» Вероятно, мне лишь показалось. Поскольку, проиграв очередную игру в гляделки, Аянокоджи вновь отвела взгляд и наконец сдалась: — ...Если ты передашь нам чуть изменённые вопросы класса В, с помощью которых мы поставим Хиёри в патовую ситуацию при помощи Стратегии Взаимного Самоуничтожения, то получишь наше глубочайшее доверие и союзные отношения. Услышав эти слова, которые ознаменовали её сдачу, я позволил себе расслабиться и устроиться поудобнее на этом диване. — Я уже сложил с себя полномочия лидера. Какой мне прок от каких-либо союзных отношений с вами, если лидером моего класса является Ичиносе? Для того чтобы продавить мою позицию на переговорах, мне было необходимо оказать также и психологическое давление. Для этого было оптимальным довести переговоры до той точки, где это уже не будут переговоры между равными. Необходимо было создать ситуацию, где они станут просить о помощи. Таким образом, я смогу продавить практически любые условия. — Ягами-кун. Но ты же всё ещё заботишься о выгоде своего класса, разве нет? Я слышала, что ты прямо заявил Ичиносе, что пусть ты и оставляешь контроль над самим классом ей, но это не значит, что ты не станешь использовать своих собственных методов для успеха класса. Разве это неправда? Глотнув лимонной воды со льдом, она продолжила. — Кроме того, не мог бы ты, пожалуйста, прекратить своё лицемерие? Ты же только что прямо признал, что сотрудничал с Хиёри. Теперь же ты утверждаешь, что ваше равное сотрудничество было прекращено. Если оно так и есть, то почему бы тебе не пойти на такое же равное сотрудничество с нашим классом D? Сотрудничать на равных с классом D или C — какая в сущности разница? Должно быть, она подумала, что я своими словами сам себя загнал в ловушку. «Если она и правда так думает, то просто дура». — Тогда ситуация отличалась. Кроме того, мои союзные отношения с Хиёри были основаны на дружбе и взаимопонимании. С вами же никаких дружеских отношений у меня нет. Более того, я менее склонен доверять лично вам. Таким образом, возвращаясь к прошлому вопросу о вашем «глубочайшем доверии и союзе» в обмен на то, что я вас спасу, и речи идти не может. Я дал вполне простой ответ. В ответ на это Аянокоджи нахмурилась и, задумавшись, сгорбилась ещё сильнее. Несмотря на её язык тела, почему-то в микроэкспрессиях мне почудилось какое-то веселье. Учитывая нынешнюю ситуацию, веселье было явно неуместным. Поэтому я благополучно проигнорировал эту странность. И правильно сделал, ведь через короткое время Аянокоджи наконец сдалась. — ...Сойдёмся на ста тысячах в виде залога? И если у тебя, Ягами-кун, возникнут какие-либо проблемы, с которыми мы сможем помочь, то в обмен на нашу помощь ты вернёшь эти сто тысяч. Как тебе? «Трюк с якорной ценой? Она это серьёзно?» — Сто тысяч за спасение? Ты серьёзно? А как насчёт пяти миллионов? И если у меня действительно возникнут какие-либо проблемы, и я буду вынужден обратиться за помощью к вашему классу, то я спокойно верну все баллы. — Это несерьёзно. — А что такое? Ты использовала некий аналог якорной цены, я ответил тебе тем же. В чём проблема? Наконец наступил момент подписания её капитуляции. — ...Твоя цена? Только помни, что мы класс D, и твой ценник должен быть разумным. — Один миллион приватных баллов. Ни баллом больше, ни баллом меньше. Вообще, я думаю, что уменьшить ценник на пару сотен тысяч приватных баллов было бы вполне разумным. И я даже готов был на это пойти. Важным было, заплатит ли класс D или нет. Хотя у меня уже и сложилось впечатление, что она поняла, что вынуждена сдаваться после того, как потерпела неудачу со всеми своими психологическими трюками с песней про то, что «победитель забирает всё», её постоянные смены темы, софистику, трюки с торговлей и игры в гляделки. Что, в свою очередь, также доказывало, что Хиёри не стала её подчинённым. «Но до тех пор, пока она не подпишет контракт, у меня не будет абсолютной уверенности». — ...Ненавижу тебя. Я пожал плечами. — Праведных часто ненавидят. В конечном итоге я же их по сути спасаю, разве нет? Конечно, изначально я планировал нанести удар. Но конкретно в данной ситуации я всё же выступаю в роли спасителя. И учитывая тот факт, что мы официально всё же враги... Разве не естественно, что я хочу получить за это какую-то личную выгоду? — Знаешь, ты очень бесстыдный человек, Ягами-кун. «...И это я-то бесстыден? И она говорит это после того, как она блефовала про... при игре в сёги?» — Это я-то бесстыден? На себя лучше посмотри. Внезапно я снова заметил эту странную микроэкспрессию радости. Та быстро исчезла с её лица. Но затем, будто бы подумав о чём-то, Аянокоджи внезапно изменилась в лице и в позе. Лишь недавно горбящийся человек исчез, а вместо него появился кто-то новый. Она выпрямила спину и облокотилась на спинку дивана. В её глазах будто бы стали играть весёлые огоньки, а губы слегка выгнулись. — ...На самом деле, ты прав. Ягами-кун, я куда бесстыднее тебя. Поэтому, почему бы нам прямо сейчас не развернуть доску? — А? «Что происходит? Почему...?» — Почему бы тебе не передать нам изменённые вопросы класса В и заплатить из своих средств один миллион приватных баллов? И в таком случае ты, так уж и быть, получишь от нас союзные отношения. «Чего?» — ...Чего? Я озвучил свои мысли против своей воли. «...Что вообще она несёт? Что за бред?» — Ягами-кун, я думала, что ты всё же умный. Я что, была неправа? Уже открыто насмехаясь, она окончательно развалилась на диване и даже закинула ногу на ногу. На её лице виднелось откровенное веселье и чувство собственного превосходства. — Вся эта софистика — это, конечно, очень мило. Но она больше подходит для детских игр, а не для взрослых разговоров. Если же рассуждать о ситуации серьёзно, то именно ты, Ягами-кун, находишься в бедственном положении. Именно ты играешь роль беспомощного просителя. «Что это вообще за бред такой?» Отойдя от шока, я нашёл единственное возможное объяснение происходящего. — Значит, Хиёри под твоей властью? — О? Нет, об этом и речи не идёт, милый мой Ягами-кун. «Как она может отрицать это и одновременно говорить подобное?» Я почувствовал внезапный приступ раздражения. — ...Тогда что это за идиотский блеф и идиотское предложение? Она весело развела руками. — Ну, ты же умный. Подумай. Подумай тщательно, что я могу сделать, чтобы выйти из этой неудобной ситуации. После чего мне будет очень хорошо, а тебе — очень плохо. Произнеся это, она лениво потянулась к столу и двумя пальцами схватила свой напиток. «Может, мне стоит вытащить информацию из Хорикиты?» Переведя на неё взгляд, я обнаружил, что та находилась в не меньшем шоке, но также смогла быстро успокоиться. «Хорикита ничего не понимает. В чём же тогда дело? Это импровизация?.. Нет! Я же видел эмоции веселья, которые она скрывала!» Изучая выражение лица Аянокоджи, судя по её микроэкспрессиям, мне казалось, что в этот раз она была вполне искренняя. «В чём же дело!?» Наконец, после нескольких секунд размышлений, я нашёл ответ. — ...Ты хочешь купить вопросы у Нагумо? Вне зависимости от того, контролирует ли Хиёри я или Сакаянаги, Аянокоджи нужно лишь получить достаточно сложные вопросы от Нагумо. В таком случае для неё нет разницы, чья пешка Хиёри. Она в любом случае сможет при помощи «Стратегии Взаимного Самоуничтожения» поставить Хиёри в пат и заставить её сотрудничать. Аянокоджи не стала отвечать, вместо этого отпив ещё своего напитка. — Однако, с чего это я должен платить тебе приватные баллы? На самом деле, скорее всего, Нагумо выставит куда больший счёт, чем я. Конечно, скорее всего, он не станет требовать приватных баллов прямо сейчас, вместо этого загнав вас в долговую кабалу... В конечном итоге вы просто будете вынуждены ему подчиниться. — Ха-ха. Ты очень круто ошибаешься, Ягами-кун. Мне не придётся платить на самом деле, если я обращусь к нему, — то именно Нагумо-кун вместе со сложными заданиями доплатит мне несколько миллионов приватных баллов. Думаю, быть может, вплоть до 20 миллионов. «Она что, сошла с ума?» Как человек с такой абсолютной уверенностью может нести такой конченый бред? — Я просто продамся Нагумо-куну с потрохами, понимаешь? Я ведь догадалась, что он уже и так имеет огромное влияние на Ичиносе. В данный момент его зоной влияния на нашем году обучения является лишь класс 1-Б. Если же мы с тобой не договоримся, то я пойду к нему. И я продам ему не только наш класс D, но и задействую Ишизаки с его хулиганами и Манабе, таким образом продав ему и класс C. Нагумо получит абсолютное влияние на первом году обучения, и класс Сакаянаги останется один-одинёшенек. А тебя — просто сожрут. — ...Что? Теперь пришла очередь удивляться и Хорикиты. Очевидно, что подобное было полным шоком для неё. — Не печалься, Хорикита. Нагумо-кун как раз строит меритократию. Когда он изменит школьные правила, для кого-то вроде тебя попасть в класс А не станет проблемой. Разве ты не мечтала об этом в самом начале нашего обучения? К тому же, твою безопасность я поставлю одним из условий своего соглашения с Нагумо-куном. — Но... — Да и насчёт твоего брата тебе печалиться не стоит. Он находится в куда большей безопасности, чем кажется на первый взгляд. Опомнившись от шока, я понял, куда вела Аянокоджи. Я также понял, что Хорикита понятия не имела о том, что Аянокоджи рассматривала такой ход. Я почувствовал, что я могу сыграть на этом. Но... — Как ты можешь видеть, Хорикита не согласна с твоим планом. А поскольку лидером является именно она, то... — Не имеет значения, согласна она или нет. У Хорикиты недостаточно популярности среди своих одноклассников, а Каруизава и Хирата сделают то, что я скажу. Кушида же терпеть не может Хорикиту. Хорикита пребывала в состоянии шока от подобной холодности. Да и я от неё в этом плане не сильно отличался. Думать стало заметно сложнее. — ...Тебе не стоит считать обычных учеников за каких-то игровых NPC. У всех учеников есть своя воля. Если я раскрою им эту запись, то, когда Каруизава и Хирата выскажутся, то они поймут, что ты их продаёшь ради своей выгоды, и... — Да показывай им эту запись спокойно. Я только за. «Что?» — Ученики — не NPC и не станут просто... — Класс D — сборище лентяев, которые жили бы сейчас с количеством приватных баллов чуть больше нуля, если бы не я. Класс D — ученики, которые в своей лени и тратах умудрились потерять все классовые баллы лишь за один месяц. Ты что, правда считал, что ученики класса D это кто-то вроде учеников класса В, но хуже академически и лучше в спортивном плане? Небрежно она вернула свой напиток на столик. — По большому счёту, какой-нибудь Ике и Ямаучи плевать хотел на достижение класса А. Многим, конечно же, было обидно, что они попали в худший класс. Но когда разница между ними и классом А — 600–700 классных баллов, особой надежды на достижение класса А нет. Таким образом, их ключевыми приоритетами становятся: А: Их желание избежать собственного исключения из школы. Б: Хорошая и богатая жизнь с относительно большим количеством приватных баллов. «...И обе эти вещи им может дать Нагумо...» — И обе эти вещи им может дать Нагумо, да. Ведь поскольку Нагумо заинтересован в том, чтобы собирать с них «дань», то ему максимально выгодно минимизировать количество исключённых в первом году обучения и, пользуясь своим контролем над большей частью классов, набирать им максимально возможное количество классных баллов. Краем глаза я видел, что Хорикита хотела что-то сказать, но, видимо, из-за шока не была способна собрать слова в предложения. — На самом деле, раскрыв им свою запись, ты просто подтолкнёшь половину из них к этому решению. А вторая половина — это люди вроде Юкимуры, верящие в свои силы. Им система с меритократией, которую официально хочет создать Нагумо, выгодна для более гарантированного достижения класса А. Понимаешь? Из-за возможности за что-то зацепиться я выпалил первое, что пришло на ум. — ...Сейчас ты просто выставляешь всё в лучшем для тебя свете. Это просто блеф, и не более того. Ты всё же не учитываешь до конца влияние Хорикиты и стараешься обойти все опасные для тебя углы... — Пффф. Аянокоджи демонстративно шумно вздохнула. — Если не раскроешь свою запись — то влияние Хираты, Каруизавы и Кушиды будет сильнее влияния Хорикиты. Если раскроешь запись — то всё так долго выстраиваемое влияние Хорикиты просто-напросто улетит в ноль. Ведь благодаря полной записи людям станет более чем очевидно, что слухи о «тайном лидере класса D, использующем Хорикиту как прикрытие» — чистая правда. Другими словами, при раскрытии записи ученики класса D поймут, что Хорикита — это фальшивый лидер, и что ключевой фигурой была Аянокоджи. Таким образом, они сделают очевидный вывод — без активной поддержки Аянокоджи у их класса нет шансов добраться до класса А. «Если раскрыть обрезанную запись, то это тоже не сработает! Ведь Аянокоджи просто раскроет полную запись. К тому же она могла создать доказательства о своём лидерстве заранее... Проклятье!» — Короче говоря, хватит нести бред. Если я захочу — то продам Нагумо два класса, взяв с него сложные вопросы, миллионы приватных баллов и письменные гарантии о безопасности меня и Хорикиты-младшей. Мнение самой Хорикиты по этому вопросу не имеет значения. Говорить подобное абсолютно спокойно и даже радостно, сидя прямо рядом с Хорикитой... «Что за... Что за абсолютное бесстыдство? Как человек может быть настолько холодным и бесстыдным?» «...Может, они всё же с Хорикитой договорились обо всём заранее?» Да нет, глядя на Хорикиту, я видел вполне искренние эмоции шока, удивления, непонимания, недоверия, обиды, бессильной злости... «Проклятье! Проклятье! Проклятье!» — Послушай, ты же понимаешь, что подобным действием ты просто-напросто прогнёшься под Нагумо? — Да не то чтобы я против такого варианта. Он вполне себе красивый и мускулистый парень... Опять этот её юмор! — ...Если ты так поступишь, то все твои прошлые действия будут зазря, разве нет? Ты не сможешь достигнуть победы. Ты проиграешь Нагумо. Тому человеку, который просто-напросто тебя использовал. Использовал, как пешку. При этом ты бросишь на произвол судьбы тех, кто доверился тебе. Своих... друзей? — И что? «В смысле "и что"?!» — Победа и поражение не имеют значения. Важны лишь выгоды и потери, которые ты несёшь после своих действий. В этом мире также нет никаких вечных друзей или вечных врагов, есть только вечная выгода и желания. Внезапно она стала очень серьёзной. — Я создам гарантии безопасности и прохода в класс А для Хорикиты не исходя из какой-то там абстрактной дружбы, а просто потому что мне хочется этого. Это одно из моих желаний, а достижение моих желаний важнее всего в мире. А Хорикита, ну... Наверное, ты обидишься, да. Аянокоджи обернулась в сторону Хорикиты и равнодушно пожала плечами. А затем внезапно рассмеялась. — Ха! Пусть сидит сначала в любом университете на свой выбор, а затем на любой высокооплачиваемой работе в Японии, которую она выберет по своему вкусу, и там дуется на меня. Я это переживу. Она вновь развалилась на своём диванчике, закинув по-мужски ногу к себе на колено. — Но всё, естественно, ещё не решено, мы всё ещё можем вернуться к нашему прошлому разговору. А если быть точнее, то, эм... к моему «бессовестному вымогательству». Она взяла паузу и снова потянулась правой рукой к своему напитку. — Изменённые задания класса В и два миллиона приватных баллов на мой счёт. И тогда, так уж и быть, ты получишь дружбу и великое доверие от нашего класса. — ...Два миллиона? Она насмешливо пожала плечами. — Я подумала, что могу себе позволить повысить ценник. Хотя, конечно же, если ученики класса В настолько бедны — то я не против взять и натурой. Она полностью выпрямила ноги, а затем скрестила свои ступни. — Если ты, конечно, понимаешь, о чём я. Похлопав левой рукой по внутренней стороне бедра, она эту же руку поднесла ко рту, раздвинула указательный и средний пальцы у рта и показала язык. «Она сейчас несомненно издевается. Зная её, это вполне в её стиле. Но если я восприму это всерьёз, то смогу ли я...» — Если ты подумал обвинить меня в нарушении школьных правил, то я тебе напомню, что школьные правила запрещают именно сам факт вполне естественной на мой взгляд связи. Если бы школа осуждала и словесные обещания заняться подобным, то можно было бы исключить половину парней из класса D, которые говорят что-то вроде: «Эээ, я бы вот этой вставил!» в присутствии других учеников и учителя по плаванию. С одной стороны, мне было сложновато поверить, что парни из класса D и правда так себя ведут. Хотя с другой же стороны, я вспомнил некоторые упоминания подобного от Сакуры... В любом случае, исключить кого-то за обещание или намёк было невозможным. В конце же концов, мы школьники, и если исключать всех людей со странноватым и пошлым юмором, то... Подумав, я пришёл к выводу, что доказать условные сексуальные домогательства также было бы проблематичным. В конце концов, «оплата натурой» лишь в жаргоне и сленге является пошлостью. На деле же оплатой натурой можно считать любое получение компенсации за услугу не деньгами. Доказать, что она имела в виду что-то пошлое, становилось невозможным, ведь она стала бы утверждать, что она имела в виду «помощь с учёбой» или что-то подобное. — ...Два миллиона — это действительно слишком много. Возвращаясь к твоему первому предложению, цифра, равная одному миллиону, кажется более разумной. — Я же уже сказала, я занимаюсь здесь «бессовестным вымогательством». Если ты будешь ныть насчёт цены, то я увеличу требования до четырёх миллионов. Мне не хотелось признавать поражения. Мои варианты ещё не закончились. — Вымогательство запрещено согласно школьным правилам, разве нет? Я пытался продать тебе услугу в виде помощи с заданиями. Ты же занимаешься вымогательством. — Ложь. Я лишь также продаю свои услуги в обмен на приватные баллы и помощь с заданиями. Моя услуга просто заключается в том, что я не стану подписывать каких-либо договоров с Нагумо в течение нескольких месяцев. — ...А ты уверена, что Нагумо согласится? «Естественно, он согласится». Он дал мне обещание не вмешиваться в следующий специальный экзамен, в обмен на что я не стал создавать ему проблемы на выборах. Но на самом деле это было лишь словесное обещание. Письменные гарантии отсутствовали. Но Аянокоджи-то этого не знала... — Естественно, он согласится. Увидев же такую возможность... Нагумо согласится без колебаний. Это верно. Однако я всё ещё могу блефовать... — В ходе выборов я не стал мешать плану Нагумо и создавать ему проблемы. В обмен на это он написал письменную расписку не заключать каких-либо договоров с другими учениками первого года на протяжении следующего специального экзамена. Она лениво посмотрела на меня. — Ложь. Причём ложь неумелая. Тебе стоило бы блефовать об этом до того, как ты предложил понизить цену до одного миллиона. Кроме этого, ты бы наверняка сфотографировал подобный договор и сделал копии, верно? У тебя не должно быть проблем прямо сейчас показать фото договора или сходить домой и сделать эти фото, верно? — ... Ситуация становилась какой-то безвыходной. Аянокоджи выглядела абсолютно серьёзной в своём обещании, и у меня не было возможности ответить ей, кроме как поддаться на её шантаж. Я бросил взгляд на Хорикиту, чьё мнение очевидно больше никого не интересовало. «Возможно ли будет использовать это её поведение, чтобы настроить Хорикиту-младшую против Аянокоджи?» Я задумался, но здесь была очевидная проблема. Ведь Нагумо и правда не имеет цели исключить её брата и скорее даже является гарантом его безопасности. В то же время моей целью как раз-таки является исключение Хорикиты Манабу. Это была моя сложная игра с Нагумо, где каждый из нас делал вид, будто бы верит другому. При этом мы оба стремились косвенно надавить друг на друга. Аянокоджи очевидно это поняла, и затем просто-напросто объяснит всё Хориките. «Как проблемно. А если...» — Мне надоело ждать. Время этого специального экзамена уже поджимает, у меня для получения заданий осталось лишь 5–6 дней. Если ты отказываешься, то мне пора уже идти к Нагумо. «Возможно, она всё же блефует?» Однако... — Если ты действительно готова пойти к Нагумо и прогнуться под него, то зачем пытаться шантажировать меня? Почему сразу не пойти к нему? Зачем весь этот цирк вначале? Она сделала последний глоток, допив свой напиток, и затем ответила. — Мне нравятся наши небольшие схватки, вот и всё. Мне нравится сидеть в тени и скрытно ото всех вести двойную жизнь. Сражаться с тобой и Сакаянаги, играться, а затем сокрушить Рьюена. При этом всём одновременно жить жизнь вполне себе обычной школьницы. Она пожала плечами. — Днём я обычная школьница, а ночью — кукловод класса D. Разве не круто? Она вновь полноценно закинула ногу на своё колено. — Если продамся Нагумо, то смогу наслаждаться буквально царской роскошью до конца своих школьных дней и плюсом к этому обеспечу себе и Хориките гарантированное будущее после этой школы. Это тоже соответствует моим желаниям. Но тут эти желания входят в конфликт с моим желанием вести эту крутую двойную жизнь, как какой-нибудь супергерой из манги или что-то в таком духе. Она почесала своё ухо. — Ища золотую середину, мне показалось, что договориться с тобой на условиях, где ты заплатишь мне несколько миллионов приватных баллов, будет тупо лучше. Ибо в таком случае я сохраняю свою двойную жизнь с риском, а также могу наслаждаться роскошью. При этом, заключив контракт, мы с тобой, Ягами-кун, также оформим и полноценный союз против Нагумо-куна, что даёт нам уже неплохие шансы побороться с ним. Это, конечно, не даёт гарантии победы над ним, но делает мою ситуацию менее безнадёжной. Закончив свою речь, она поднесла стакан, где оставался лишь лёд, и стала наклонять стакан, пытаясь ловить его зубами. Наблюдая за этими попытками, я обдумывал сказанное. — Гм. А если ты откажешься, то, ну, мне придётся делать выбор между своими желаниями. И этот выбор тебе не понравится. Она наконец поймала маленький кусочек льда зубами и быстро, по-детски, его разжевала. — ...Ты можешь, пожалуйста, объяснить мне насчёт Нии-сана? Внезапно голос подала Хорикита. — А, это. Я объясню тебе всё потом, но можешь не переживать. Если Ягами-кун откажется, то Нагумо будет гарантом его безопасности. Я объясню позже, почему. А если согласится — то я заранее прописала соответствующий пункт в нашем контракте. Внезапно она отложила стакан с оставшимся внутри льдом в сторону и стала рыться в своей сумочке, после недолгих поисков достав два комплекта договора, телефон и ручку. Один она протянула Хориките, а второй передала мне. Настоящий договор содержит соглашение только между Х и Y. Настоящий договор вступает в силу 19 Октября в году, когда подписавшие договор находятся на первом году обучения. Настоящий договор призван обозначать следующие условия: 1. Сторона Y обязуется передать стороне X сумму в ___ приватных баллов строго в течение трёх дней и не более. 2. Сторона Y также обязуется до конца 20-го Октября передать стороне X по 40 «сложных» вопросов по каждому предмету, по которому будут экзамены в этом году. 3. «Сложность» вопросов оценивается стороной X до конца 21-го Октября. В случае, если сторона X сочтёт вопросы недостаточно сложными, то она будет иметь право расторгнуть договор. В таком случае стороне Y должны быть возвращены ___ приватных баллов до конца 22-го Октября. 4. Сторона X и Y обязуются не заключать в будущем каких-либо официальных контрактов с учеником по имени Нагумо Мияби. 5. Более того, если Нагумо Мияби не покинет школу любым способом до следующего 20-го Октября (то есть через год после подписания договора), то X и Y обязуются покинуть школу. 6. Любая из сторон имеет право передать свою копию контракта школе. 7. Контракт действует, даже если одна из сторон покинет школу. 8. В каждой ситуации, когда существует риск исключения ученика Хорикита Манабу из школы, обе стороны обязуются собрать ему вместе сумму в 10 миллионов приватных баллов для помощи ему в спасении. 9. Если Сторона Х или Сторона Y каким-либо образом нарушит этот договор, сторона, нарушившая договор, будет исключена из школы, если только они не согласятся выплатить штраф в размере 50 миллионов приватных баллов школе. Х указан: _______________ Y указан: _______________ «...Она и договор подготовила?..» — Соответственно, я являюсь стороной X, а ты являешься стороной Y. Сумму мы впишем в два миллиона приватных баллов, одна копия будет у тебя, а вторая у меня. И... Давай, пожалуй, включим камеры? Оба запишем на видео текст контракта и его подпись, хорошо? Аянокоджи сунула свою руку, чтобы вписать сумму в контракте, однако я её плавно остановил. — Постойка мгновение. Я в целом согласен с твоей основной идеей и в твоих условиях в общих чертах, однако... У меня есть вопросы к деталям. «Она смогла задавить меня в одном, я это признаю. Но ничего ещё не кончено». «Кем бы я был, если бы позволил так легко себя обмануть с контрактом?»