Аянокоджи Киёне

Продолжение прошлой главы (день 8, вечер), лицо Аянокоджи. У меня не вышло при помощи психологического давления заставить его быстро подписать эту версию договора. А жаль, ведь кажется, я была близка к этому. Это сделало бы всё куда проще и надёжнее. Хотя с другой стороны, если он сейчас откажется подписать договор, то всё будет куда лучше... — Есть какие-то проблемы? — Естественно, у меня есть проблемы с этим договором. — И какие же? С его точки зрения проблемными могли быть пункты 3, 4, 5, 8 и 9, ведь именно в них я оставила все свои основные уловки и ловушки. — По правде говоря, мне кажется, что у практически тебя в каждом из пунктов установлена ловушка, не так ли? Сосредоточенно изучая контракт, он продолжил: — К примеру, пункт 8 гласит, что: «В каждой ситуации, когда существует риск исключения ученика Хорикита Манабу из школы, обе стороны обязуются собрать ему вместе сумму в 10 миллионов приватных баллов для помощи ему в спасении». — И что же с этим не так? — Предположим, ты и Хорикита Манабу будете намеренно ставить его в положение, где существует риск его исключения. Согласно договору, мы с тобой должны будем собрать ему по пять миллионов. Мы это сделаем, а затем Хорикита Манабу успешно выберется из ловушки и передаст тебе семь с половиной миллиона. Итого: я в минусе на пять миллионов, а ты и Хорикита-семпай в плюсе на два с половиной миллиона каждый. Затем вы сделаете это снова и снова, и так до тех пор, пока я более не смогу собирать приватные баллы. И тогда я буду исключён. — Нии-сан так бы не поступил... — Где доказательства? Смерив Хорикиту взглядом, он уставился на меня. — ...Ты совсем глупый? Специально во избежание подобного варианта я не стала устанавливать сумму, которую обязан выдать каждый из нас. Таким образом, предположим, что я решу разыграть этот трюк: тогда, в тот момент, когда ты не сможешь собрать, условно, больше миллиона приватных баллов, то я буду вынуждена собрать все девять, ибо в случае нашей неспособности собрать общую сумму в 10 миллионов — вылетим из школы мы оба. Подумав об этом, он кивнул. — В таком случае, если отсутствует минимальная сумма, которую должен выплатить каждый из нас, то что помешает тебе отказаться платить и свалить выплату всех десяти миллионов на меня. — То, что я не камикадзе? Даже глядя на мои «Стратегии Взаимного Самоуничтожения», эти стратегии всегда предполагали, что при их исполнении я сама смогу спастись... ...в отличие от моего оппонента. — Уточни. — Если ты не сможешь собрать десять миллионов один, то я буду вынуждена покинуть школу. Я не камикадзе, и меня это не устраивает. — ...Тебе не кажется, что подобное создаёт простор для мошенничества и обмана? Я развела руки и ответила как само собой разумеющееся. — Это элемент честной игры. — Честной? Ну, возможно, не совсем... — Да, честной. Мы оба имеем возможность попытаться обмануть другого и заставить другого выплатить большее количество приватных баллов. Это честно. Ну, за исключением той части, что Хорикита Манабу сотрудничает со мной... — Тебе куда легче сфабриковать ситуацию, где Хориките Манабу потребуются приватные баллы, ведь вы можете работать вместе. Это даёт тебе определённое преимущество, верно? — Издержки производства. Ягами слегка удивился. — Другими словами, да, у меня есть определённое преимущество в этом пункте. И что с того? — ... — Без этого пункта у меня не будет гарантий того, что ты не станешь пытаться исключать Хорикита-семпая. Ведь подписывать документ, обязывающий тебя покинуть школу в случае если её покинет Хорикита Манабу, ты точно не станешь, верно же? Это было бы излишне рискованным для Ягами-куна. — В таком случае наиболее простым и разумным, без всяких суперсложных формулировок, в которых может спрятаться ловушка или противоречие, является именно этот вариант. А то, что это даёт мне определённое превосходство — лишь приятный бонус. Я не вижу причин отказываться от этого в ситуации, когда преимущество в переговорах и в позиции у меня. — ... — Ты хочешь поспорить с этим? Он не отвечал. Наконец, немного подумав, он сказал: — Мне не нравится пункт 5. «5. Более того, если Нагумо Мияби не покинет школу любым способом до следующего 20-го Октября (то есть через год после подписания договора), то X и Y обязуются покинуть школу.» Он серьёзно или издевается? — Ты же должен понимать, что таким образом я затыкаю дыру, созданную пунктом номер 4? Пункт номер 4 гласит: «4. Сторона X и Y обязуются не заключать в будущем каких-либо официальных контрактов с учеником по имени Нагумо Мияби.» — Но его можно обойти, если ты, к примеру, попросишь заключить какой-то контракт условную Ичиносе, а я попрошу заключить контракт условную Хорикиту. Без пункта, обязующего меня исключить Нагумо Мияби, у тебя никогда не будет гарантий, что я не продам ему два класса тем или иным способом, верно? А ставить лишь себя в подобные рамки я не намерена, посему желаю включить тебя в них тоже, чтобы ты нормально сотрудничал и не делал подлостей. Я уставилась в потолок. Кажется, отойдя от шока, он наконец начинал злиться. — Честно говоря, мне это начинает надоедать. Ты можешь уже сказать что-то дельное? Смена ПОВа на Ягами, тот же момент. — Честно говоря, мне это начинает надоедать. Она меня бесит. Жутко бесит. На самом деле, когда я отошёл от шока, то её постоянные комментарии и провокации внезапно стали действовать мне на нервы. «Я должен держать себя в руках. Это важно». «Проклятье! Как же путаются мысли от этого всего...» — Я. Это. Знаю. Я Не. Идиот. Несмотря на желание держать себя в руках, я буквально заскрежетал. В ответ на что, даже не считая нужным смотреть на меня, она насмешливо ответила. — Правда что ли? Естественно, я понял, для чего был создан пункт 5. — Пункт 5 создаёт проблему с пунктом 9. Я резко вдохнул и выдохнул воздух из лёгких. — Он гласит: «Если Сторона Х или Сторона Y каким-либо образом нарушит этот договор, сторона, нарушившая договор, будет исключена из школы, если только они не согласятся выплатить штраф в размере 50 миллионов приватных баллов школе.» — В сущности, это значит, что как только Нагумо наберёт 50 миллионов приватных баллов со своего года, то тебя буквально ничего не сможет остановить от того, чтобы через условную Каруизаву заключить договор с Нагумо, согласно которому лично ты получишь 50 миллионов, а оба класса подчинятся Нагумо. В итоге ты просто будешь ничего не делать на протяжении всего времени, и когда наступит 20-е октября следующего года, то ты спасёшь себя, выплатив штраф в 50 миллионов приватных баллов, переданных тебе Нагумо. В то же время я чисто физически не смогу собрать 50 миллионов и, соответственно, буду выброшен из школы. — Ой! Кажется, ты меня поймал! Я и правда создала это как свой план В на случай, если разобраться с Нагумо всё же не выйдет. Ха-ха. Она наконец бросила на меня взгляд, но сделала она это лишь ради того, чтобы вновь показать мне язык. «Хватит. Меня. Бесить!» Я постарался взять себя в руки. «...Может, она делает это намеренно, но для чего?» — Но, к сожалению для тебя, мы возвращаемся к старому доброму факту, который заключается в том, что все карты-то у меня! Это ты загнан в угол, не я. Разве не естественно для того, кто выставляет условия, делать эти условия максимально выгодными для себя? — ... Аянокоджи перевела взгляд на Хорикиту. — Слушай, Хорикита, а ты не можешь сделать ещё один небольшой заказик? Мне... — Я не буду это подписывать. Я просто возьму... и уйду. Я блефую. Но может, и правда так поступить? У меня же есть самоуважение, в конце концов. — ...Да вали. Никто тебя здесь не держит. Она ответила, даже не посмотрев на меня, вместо этого продолжая смотреть на Хорикиту. — Только учти, что у тебя есть лишь два шанса подписать этот договор. Либо сейчас, либо сегодня вечером. Но подписать его сегодня вечером ты сможешь лишь при помощи «особого метода». В данный момент я, кажется, впервые в жизни испытал желание ударить женщину. «И что за «особый метод»?» Она вновь свысока посмотрела на меня. — Ты же в курсе, для чего я установила пункт 3? «3. "Сложность" вопросов оценивается стороной X до конца 21-го Октября. В случае, если сторона X сочтёт вопросы недостаточно сложными, то она будет иметь право расторгнуть договор. В таком случае стороне Y должны быть возвращены ___ приватных баллов до конца 22-го Октября.» Если подумать об этом, то чисто технически это давало Аянокоджи возможность расторгнуть договор до конца 22-го октября, если она пожелает. Другими словами, даже если я отправлю ей какие-то суперсложные вопросы — она всё равно сможет расторгнуть договор, лишь вернув мне приватные баллы. «В таком случае... она смогла бы выторговать у Нагумо более выгодные условия!» Если так подумать, то сейчас её позиция в переговорах со мной и с Нагумо слегка слаба. Ведь класс Аянокоджи всё же находится в подвешенном состоянии. Ведь ей нужны вопросы для нейтрализации угрозы Хиёри. Но если она получит вопросы от меня, а затем расторгнет договор... «То ей ничто не помешает начать новых переговоров с Нагумо или даже со мной, где она будет стоять на куда более сильной позиции!» Естественно, я понял это куда раньше и планировал указать на эту проблему после обсуждения проблемы с пунктами 5 и 9. «Но зачем ей обращать на этот вариант моё внимание?» — То, что ты сейчас думаешь в своей голове, это не совсем верно. То есть, это частично правда, но не на 100%. Основная цель заключалась в том, чтобы не позволить тебе уже ПОСЛЕ заключения договора выложить эту запись. Понимаешь? Она радостно улыбнулась, а я почувствовал в своём сердце давление. Мой запасной план был раскрыт! — Если бы ты смог убедить меня повысить сумму в пункте 9, скажем, до 500 миллионов, тем самым блокируя возможность моего перехода на сторону Нагумо, то я могла бы попасть в очень плохую ситуацию. Ведь заключив контракт, я бы уже была связана по рукам и ногам. Ведь я уже сказала, мягко говоря, слишком много, верно? Повернувшись ко мне, она улыбнулась. — Иными словами, ты бы немедленно раскрыл эту запись. Ведь в конце концов, в ходе этих переговоров при помощи записи этого разговора ты создал куда лучший компромат на меня, чем я на тебя. Твоя репутация пострадала бы, но лишь слегка. А вот сложности для меня были бы огромны! — ... — Таким образом, кроме созданных для меня проблем ты бы вынудил меня действовать открыто и более активным образом. Это же была твоя задумка, верно? — ...Я не понимаю, о чём ты говоришь. Вероятно, я звучал недостаточно убедительно для неё. — Если бы ты подписал контракт, то сразу же после подписи я бы НЕМЕДЛЕННО потребовала от тебя показать свой телефон и позволить себя обыскать на предмет других записывающих устройств. А также при необходимости потребовала бы от тебя возможности зайти к тебе внутрь в квартиру. Я бы избавилась ото всех следов записи у тебя на руках. А реши ты мне сейчас отказать — я бы просто-напросто разорвала договор и пошла к Нагумо. Она изобразила излишне преувеличенное расстройство. — Я-то думала, что ты умный и мне не придётся тебе этого объяснять. А ты... Тц-тц. — ... Как же она меня бесит. Кулаки аж сами собой сжимаются. «Спокойно. Успокойся!» — А... Это бы случилось, подпиши я договор прямо сейчас. Но если бы я отказался и действительно пришёл сегодня вечером, то про что за «особый метод», через который я был бы вынужден подписать договор, ты говоришь? И, к слову, почему именно сегодня вечером? — ...Потому что я готова с тобой сотрудничать лишь до конца сегодняшнего вечера. Время же тикает. Завтра утром я бы пошла заключать союз с Нагумо. Далее мне было бы необходимо назначить встречу, а затем и поговорить с Хиёри, затем, получив от неё вопросы, заставить учеников класса D выучить эти вопросы... А многие ученики класса D, прямо скажем, не слишком одарены интеллектуальными способностями... Это всё требует времени. Посему, сегодняшний вечер — красная линия, до которой я готова ждать твоего решения. Что же до «особого метода»... Внезапно она облизнула губы и хитровато улыбнулась. Почему-то мне это очень не понравилось... — Отказавшись сейчас и придя подписывать документ вечером, ты мог бы спрятать запись таким образом, что отследить её для меня стало бы невозможным. Затем, дождавшись конца 22-го октября, ты мог бы выложить запись, и я ничего не смогла бы с этим сделать. Следовательно... единственным способом для меня стало бы создание на тебя компромата. При этом мне было бы необходимо создать на тебя компромат таким образом, чтобы ты сам не смог при этом создать ещё компромата на меня. Внимание, вопрос: как это сделать? Ведь ты можешь принести в своей одежде мир микрофонов и всё такое. Её улыбка стала более уродливой, и она даже стала потирать руки, что мне понравилось ещё меньше. — Это значит, что перед созданием компромата, в такой исключительно теоретической ситуации, когда ты придёшь ко мне в квартиру, мне бы пришлось убедить тебя раздеться догола, а затем запереть всю твою одежду вместе с твоим телефоном где-нибудь в шкафу под замок. А там и способ создания компромата бы нашёлся... «...Что?» Она снова сделала этот жест, раздвинув указательный и средний пальцы у рта и показав язык. Смена ПОВа на Киёне, тот же момент. — Ч-что?.. Кажется, он покраснел. — О! Я знала, что у меня с моим бесстыдством снова получится заставить тебя покраснеть. Правда, к сожалению или к счастью, я сейчас не шучу и не блефую... — Эээ?.. Чего это он блеет? Что, не может поверить свалившемуся на него счастью? — Just so we're clear, I want to warn you about something. (Чтобы ты знал заранее, я хочу тебя кое о чём предупредить.) Окончательно сбивая его с толку, я резко перешла на английский, а затем с английского обратно на японский. Я произнесла лишь одними губами следующую фразу: — Чтобы ты знал, на что идёшь. Дело в том, что у меня есть небольшие сексуальные фантазии с садистским подтекстом, связанные с женским доминированием... Стоимость одного стаканчика лимонной воды со льдом — от 700 до 1500 приватных баллов. Перевестись в другой класс — 20 миллионов приватных баллов. Видеть выражение лица Ягами сейчас — бесценно. — И чтобы до конца быть честной... хотя я думаю, что ты уже знаешь, что я куда быстрее и сильнее тебя... — ...Измени сумму в девятом пункте до 500 миллионов, и я подпишу. — ...Ты, если что, за шум не переживай. Я ещё в первые дни проверила — здесь отличная шумоизоляция... Хотя, может, нечто вроде кляпа и может понадобиться... Эта идея в целом выглядит достаточно интересной... — ....Пожалуйста, измени сумму в девятом пункте до 500 миллионов, и я подпишу. Это слишком большая слабость и риск для меня. Мне даже как-то грустно... «Хорикита сейчас, должно быть, в полном шоке, да?» — Ты уверен? Ягами-кун, быть может, тебе не стоит спешить? Вдруг в договоре есть ещё какие-то ловушки, которые мы ещё не обсудили? Ты сейчас слишком эмоционален. А на эмоциях люди часто допускают серьёзные промахи. Я думаю, нам, возможно, стоит закончить эту встречу, чтобы у тебя была пара часов на спокойные размышления с изучением контракта... — ...Я готов увеличить сумму приватных баллов, которые я тебе выплачу, до 4 миллионов, если ты изменишь пункт 9. — ... Наверное, хватит над ним пока что издеваться. По-видимому, вариант с вечерним визитом ему уж слишком не нравится... — На самом деле, несмотря на моё бесстыдство, я японка. И японцы — люди цивилизованные. Мы цивилизованно берём взятки... Закончив диалог этой репликой, я внесла небольшие изменения в обе версии контракта. Таким образом, итоговый вариант выглядел так: Настоящий договор содержит соглашение только между Х и Y. Настоящий договор вступает в силу 19 Октября в году, когда подписавшие договор находятся на первом году обучения. Настоящий договор призван обозначать следующие условия: 1. Сторона Y обязуется 19-го октября подписать другой контракт, который любым способом обязует сторону Y передать стороне X сумму в 4 миллиона приватных баллов строго в течение трёх дней и не более. X в свою очередь не должна препятствовать этому каким-либо способом; если X будет это делать — то нарушит сей договор. 2. Сторона Y также обязуется до конца 20-го Октября передать стороне X по 40 «сложных» вопросов по каждому предмету, по которому будут экзамены в этом году. 3. «Сложность» вопросов оценивается стороной X до конца 21-го Октября. В случае, если сторона X сочтёт вопросы недостаточно сложными, то она будет иметь право расторгнуть договор. В таком случае стороне Y должно быть передано 4 миллиона приватных баллов в течение трёх дней после того, как сторона X получит свои приватные баллы согласно пункту 1. 4. Сторона X и Y обязуются не заключать в будущем каких-либо официальных контрактов с учеником по имени Нагумо Мияби. 5. Более того, если Нагумо Мияби не покинет школу любым способом до следующего 20-го Октября (то есть через год после подписания договора), то X и Y обязуются покинуть школу. 6. Любая из сторон имеет право передать свою копию контракта школе. 7. Контракт действует, даже если одна из сторон покинет школу. 8. В каждой ситуации, когда существует риск исключения ученика Хорикита Манабу из школы, обе стороны обязуются собрать ему вместе сумму в 10 миллионов приватных баллов для помощи ему в спасении. 9. Если Сторона Х или Сторона Y каким-либо образом нарушит этот договор, сторона, нарушившая договор, будет исключена из школы, если только они не согласятся выплатить штраф в размере 500 миллионов приватных баллов школе. Х указан: _________ Y указан: _________ — Как ты можешь видеть, я слегка изменила пункт 1. Я планирую раскрыть факт наличия у меня приватных баллов, и в таком случае мне придётся объяснять — как я их получила. Я не хочу пока что раскрывать этот контракт, поэтому нам необходимо подписать какой-то другой контракт. — Хорошо, без разницы. Он явно сейчас действовал на эмоциях. Быстрыми движениями я написала второй контракт, текст которого я уже держала в уме ещё до этой встречи: Настоящий договор содержит соглашение только между Х и Y. Настоящий договор вступает в силу 19 Октября в году, когда подписавшие договор находятся на первом году обучения. Настоящий договор призван обозначать следующие условия: 1. Стороны X и Y играют в камень, ножницы, бумагу; сторона X может выиграть 4 миллиона приватных баллов при помощи победы, а сторона Y может выиграть 5 тысяч приватных баллов. 2. Сторона X может победить согласно стандартным правилам, но её победа зачтётся лишь если она выбросит камень, в то время как сторона Y может победить согласно стандартным правилам. Этим объясняется разница в выигрыше. 3. В случае ничьей согласно стандартным правилам никто никому ничего не должен. 4. Выплаты должны быть произведены в течение трёх дней. 5. В случае отсутствия выплаты в срок сторона, не выполнившая свои обязательства, будет исключена из школы. Х указан: _________ Y указан: _________ — Теперь, к подписям? Он насупился, но не стал отвечать. Мы оба включили камеры и продемонстрировали на наши камеры основной договор. Затем, чтобы всё было хорошо видно, мы оба поставили подписи: Х указан: Аянокоджи Киёне Y указан: Ягами Лайт Затем мы подписали и второй договор, я попросила Хорикиту заснять это на мой телефон. Х указан: Аянокоджи Киёне Y указан: Ягами Лайт Сыграв в «камень, ножницы, бумага» на видео, которое снимала Хорикита, я выбросила камень, а он выбросил ножницы. Тем самым исполняя первый пункт основного договора. Затем он поспешил продемонстрировать то, как удаляет запись разговора, которую он делал на своём телефоне, а также передал диктофон, который у него был с собой. Убедившись, что я знала, что это был за тип диктофона, и убедившись, что он не был модифицирован, а запись была действительно удалена, — я вздохнула с облегчением. После того как я надела кожаные перчатки, которые я взяла с собой, Ягами, пусть и с явным неудовольствием, но даже позволил прощупать его одежду. После тщательных поисков и отсутствия находок он также передал мне свой телефон. Я тщательно проверила его на предмет самых свежих чатов, истории звонков и сохранений записи. Ничего не было. После ещё некоторых проверок и пары вопросов к Ягами, во время ответа на которые я внимательно наблюдала за его микроэкспрессиями, я убедилась на сто процентов в отсутствии у него каких-либо копий записи этого разговора. Всё было кончено. У него не осталось ничего, кроме его копии документа и видеозаписи, где он ставил подпись. Пум. И пока я держала его телефон в руках, «проверяя, есть ли где-либо сохранённые аудиозаписи нашего разговора», я совершенно спокойно отправила видеозапись, где он снимал на камеру наш контракт и мы ставили подписи, в корзину. Пум. И запись из корзины была удалена окончательно, без возможности восстановления. Я закрыла галерею, которую я уже проверила на предмет других фото и видеозаписей документа. А затем вернула ему телефон. Не глядя, он сложил телефон и контракт к себе в карман. «Вот теперь всё кончено». Я проводила его до двери и, поклонившись, произнесла: — Я просто хочу, чтобы ты знал, Ягами-кун, мне очень жаль, что ты не выбрал второй вариант. Я поклонилась. — Мне было приятно вести переговоры с тобой, Ягами-кун. Он не ответил.