Белый зверь на чëрной улице

Некоторым от рождения даётся сила, от которой избавиться — несбыточная мечта. Кому-то не повезло оказаться вместилищем для опасного дара и не справиться с могуществом самой сути дара — разрушением и хаосом. И по новостным каналам прогремела весть о взрыве в одном из жилых домов в Сяньчжоу. Первая мысль — взрыв газа, случившийся из-за неосторожности жильцов, но виной этому отнюдь не бытовая проблема. Цзин Юань щëлкнул ручкой, покрутив её возле уха, и положил на стол, после чего устало встал с кресла и подошëл к панорамному окну, за которым с высоты птичьего полёта были видны городские огни. Глаза закрывались на ходу, но работа… Цзин Юань немного прошëлся по офису, стряхивая усталость. На его совести было столько отчëтов, что осталось в них с головой закопаться, и чтоб до весны не трогали. Ну, тут справедливости ради, надо отметить, что он самую малость поленился заполнить документы пораньше, вот и сидел теперь в офисе, как в конуре. У некоторых подчинëнных на регулярной основе возникал вопрос: откуда вообще у Цзин Юаня свободное время на ученика. Вслух его никто, естественно, не задавал, однако степень удивления заметно возросла, когда у Цзин Юаня спустя какое-то время появился второй ученик. У Фу Сюань, что тоже входила в исполнительный комитет, возникло меньше всего вопросов. Она понимала, почему Цзин Юань это сделал. Ученик, которого мужчина взял под своë крыло, был очень опасен. И ценен для главы клана. И нельзя выпустить из рук такого игрока.

***

— Давай, Келус, ты что, не выспался? Цзин Юань нарочито вальяжно делает шаг вперëд и протягивает руку, будто пытаясь подразнить. Безмятежный взгляд сверкает золотом, и парень, что встал в боевую стойку, задорно делает выпад. Цзин Юань без труда отражает атаку и наносит ответный удар. Промахивается. Келус пытается играть на своей манëвренности и быстро меняет позицию, стараясь атаковать с разных сторон. Но Цзин Юань, хоть и выглядит сонным, резво отражает их все. От одного неожиданно уворачивается и бьëт в грудь. Келус выставляет руки вперëд, защищаясь, и отскакивает назад. Теперь очередь Цзин Юаня. Келус не пытается отражать его удары, зная, насколько же силëн этот мужчина. И представляя, что будет, если пропустит хотя бы одну его атаку. Цзин Юаня знают по прозвищу Дремлющий лев. Постоянно сонный, он с первого взгляда страха или жути нисколько не нагоняет, и ведь не поверишь, что он один из самых опасных исполнителей клана Охоты. У Цзин Юаня очень тяжëлая рука. И Келус в полной мере на себе это ощутил. То, с какой лëгкостью Цзин Юань способен умелым ударом сломать практически любую кость, заставляло Келуса опасливо коситься на наставника, тщательно избегать любого выпада. А тот сдерживается всë меньше и меньше, пытаясь заставить ученика выложиться на максимум. Но Келус впервые за долгое время пропускает удар. Неловко споткнувшись во время серии выпадов Цзин Юаня, он с беспомощностью понимает: этот кулак точно словит. Келус напрягает мышцы, надеясь, что удар в грудную клетку просто выбьет воздух, а не сломает пару ребëр. Цзин Юань в последний момент успевает ослабить атаку, чтобы сильно не покалечить ученика, но сила всë равно ощутима. Келуса отбрасывает к стене. Он судорожно вздыхает и на автомате уклоняется в сторону, когда Цзин Юань заносит руку и пытается вцепиться в шею. Келус выскальзывает и пытается собрать силу своего дара в руку, чтобы нанести удар в спину. Но его кулак ловят на ходу, а мощным ударом предплечья Цзин Юань с разворота прибивает к стене. Это конец поединка. Поставить что-то физической силе наставника очень сложно, особенно в такой позиции. Цзин Юань быстро отпускает Келуса и разминает плечи. — Слишком много лишних движений, — в который раз отчитывает он. — Ну и локоть как-то странно задрал, когда вот так бил. Цзин Юань быстро повторяет движения Келуса в недавнем поединке и указывает на очевидные ошибки. Парень старается внимательно следить за каждым движением. И, когда Цзин Юань прекращает демонстрацию, пробует повторить. Келус ошибается. Много ошибается. Куда чаще, чем первый ученик исполнителя, Яньцин. Келусу неловко оттого, что не может ловить знания на ходу. Ему требуется больше времени, чтобы запомнить всё то, чему его пытаются обучить. Он правда старается, однако его стиль боя несколько… Хаотичен. Келусу трудно управиться со своей силой. Но Цзин Юань терпелив. Он никогда не повышает голос и, кажется, даже злиться не умеет. Лицо спокойное, брови не дрогнули. А взгляд как бездонное озеро — безмятежное, но такое глубокое. Было бы глупо недооценивать Цзин Юаня. Сейчас он улыбается, а через секунду эта безмятежная улыбка сползëт и Дремлющий лев одним ударом жестоко проломит череп. Цзин Юань живое воплощение того самого омута с чертями. И Келус упорно старается равняться на его силу и выдержку. — Для совершения мощной атаки ты тратишь очень много времени. Надо будет поработать и над этим, — Цзин Юань задумчиво сверлит взглядом пол. — На сегодня всё, — вдруг он скрещивает руки на груди и кивает. Келус выпрямляется и, отряхнув куртку от пыли, делает несколько шагов вперёд. Он опасливо касается груди, будто проверяя, не сломал ли Цзин Юань ему что-нибудь ненароком, но наставник только синяк ему оставил. — Сильно попал? — Всё нормально, это мелочи, — отмахнулся Келус. — На травмы не забивай, даже если тебе они кажутся не стоящими внимания, — в который раз напоминает Цзин Юань, прекрасно зная немного легкомысленное отношение своего воспитанника к собственному телу. — Ладно, тогда на этой ноте я с тобой прощаюсь. Иди. Келус кивает и уходит с тренировочного полигона. Цзин Юань опирается об кирпичную покоцанную стену и прикрывает глаза. — Хм, а Яньцин в этом отношении учился лучше. В полумрак полигона бесшумно ступает изящная девушка. Красавица, коих ни за что не сыскать в клане Изобилия. На глазах её — повязка, но, кажется, она видит куда больше, чем кто-либо другой. Цзин Юань не оборачивается, а лишь глубоко выдыхает. — Если бы ты уступил и отдал Келуса под моё руководство, он бы куда быстрее освоил программу, — мелодичный голос звучит легко, но холодным эхом отражается от стен. Мужчина щурится и стучит носком по полу. — Госпожа Цзинлю. Не сочтите за бестактность, но мафии нужны психически здоровые бойцы, — глаза блеснули. — Но с тобой же ничего не случилось, — Цзинлю нежно улыбается и склоняет голову набок. — Моё предложение поддержал глава клана, и пока я не получу прямого приказа отказаться от обучения Келуса, он останется под моим крылом, — напоминает Цзин Юань. Ответа от Цзинлю он не дожидается, и уходит прочь. Медленно шагает по коридору, немного погрузившись в свои мысли. Цзин Юань неоднократно получал намëки от Цзинлю. Она хотела стать наставницей Келуса, воспитать из него подобающего члена семьи, но благими намерениями вымощена дорога в ад. Цзин Юань на собственной шкуре испытал тренировки Цзинлю, и отдавать ей Келуса он не собирался. Да и к тому же… Цзин Юань первым отыскал парнишку и привëл в мафию, так почему он должен кому-то его уступать? — Ой, ещё раз доброго вечера, — Келус сразу чует присутствие постороннего. Цзин Юань подходит со спины, и они оба встают в длинном узком коридоре. — А чего ты ещë не ушёл? — Я хотел бы заглянуть к Яньцину. Я слышал, что он сейчас тоже тренируется. — По расписанию — да. Но сегодня он ушëл пораньше. Сказал, что у него есть незаконченные дела. Келус поджимает губы и разочарованно опускает взгляд. — Ну, тогда ладно… А ты… Кхм, вы? Куда собираетесь? — Прогуляться. А то во снах скоро буду видеть стены собственного офиса. Не хочешь со мной? — ненавязчиво предлагает Цзин Юань, и Келус заметно приободряется. Отказаться от такого редкого предложения — просто непростительно, и Келус активно кивает. Ему была в радость любая минута рядом с Цзин Юанем. Он цеплялся за каждое мгновение с ним. Ведь Цзин Юань был для Келуса не просто наставником. — Мафия это семья, — не в первый раз говорит тот. Келус верит в эти слова. И воспринимает каждого человека из клана как члена семьи. Он по колено в грязи тëмной стороны. Постоянно становится свидетелем того, как люди предают, обманывают и убивают друг друга ради денег, власти, мести. Незаконный оборот оружия, контрабанда, вымогательства, мошенничество, наëмные убийства. И это лишь единичные пункты, которыми промышляет мафия с Сяньчжоу. Напрягает ещë и война Охоты с другим кланом, с Изобилием. Келус не может выбраться из этой ямы по одной простой, но весьма веской причине. В его теле скрыта огромная сила. Та, что шесть лет назад прогремела в новостях и которую «перепутали» со взрывом бытового газа. Келусу тогда было всего одиннадцать, но даже лëгкого всплеска его дара оказалось достаточно, чтобы снести жилой дом. В воспоминаниях Келуса едва ли что-то осталось об этом дне. Он не помнит ни своих родителей, ни друзей. Он был чист, как лист, и единственное, что он смог тогда сказать, — было его собственное имя. Келус желанный подарок для любого клана. Оружие массового поражения. Дар внутри него является ядром разрушения. Цзин Юань опередил всех, добрался до него первым. Он не был удивлён, в каком состоянии Келус попал к нему. Измотанный, грязный, замëрзший. Но первое, что сделал Келус, когда Цзин Юань поймал его за шкирку и вытащил из мусорки, — вывернулся и с разворота ударил исполнителя мафии кулаком. Цзин Юань идёт вместе с Келусом и незаметно косится на него. Тот идёт уверенно, быстрой походкой, но вынужден немного замедлить шаг: Цзин Юань идëт медленно, не торопясь, чуть улыбается, вспоминая, как пару лет назад Келус споткнулся на этом тротуаре и чуть не улетел в столб. За шесть лет он сильно подрос, из взъерошенного и неуклюжего зверька вырос гордый бесстрашный… Енот. Келус зацепил взглядом случайный мусорный бак. Сейчас его дохода хватает с головой, чтобы обеспечить себе достойную жизнь, но его привычка, тянущаяся хвостом из прошлого, никуда не делась. Келус иногда обыскивает мусорные баки, попадающиеся ему на пути. Только если раньше он это делал не от хорошей жизни, то теперь он там лазает просто потому что… Цзин Юань и сам до конца не понимает причины. Келус может заглянуть, посмотреть, а потом невозмутимо достать оттуда какую-нибудь бумажку, развернуть и начать читать. Любопытство, не хуже кошки из пословицы. Не иначе. Прогулка привела дуэт в парк. Цзин Юань мерит шаги, неспешно оглядываясь по сторонам. Приглашает Келуса сесть рядом на лавку и лениво откидывается на спинку. — Я тебе, кстати, литературу художественную подыскал, — вдруг начинает Цзин Юань и улыбается, предвещая реакцию ученика. И не прогадал. Келус в лице не изменился, но было видно, что он не особо хочет затрагивать эту тему. — Рай Нива «Листопад». Советую тебе её прочесть. Келус не особо любит читать. Предпочитает скорее практику и боевую подготовку, но Цзин Юань, весьма озабоченный и культурным воспитанием, непреклонен. Сбежать от учебника не выйдет, это стало понятно ещё пять лет назад. — Пытался я её читать, — на удивление Цзин Юаня возражает Келус: странно, обычно парень не берет в руки книги без напоминания. — И? — Я немного не понял… Главного героя? Так и не смог понять, он там один или можно считать, что его сыновья тоже… Ладно, неважно. В общем. Ли Шань убил собственного сына, Хуан Сао. Я так и не понял за что. За то, что его сын полюбил девушку из клана, с которым смертельно враждовали? — Не совсем. Ли Шань пошëл на это убийство, потому что его сын предал родину. — Предал ради любви? — Можно и так сказать. — Такое чувство, будто Ли Шань на самом деле не так сильно любил Хуан Сао. — На самом деле он его любил. Очень сильно. Просто родина и долг для него оказались важнее… Дискуссия получается очень короткой, но её становится достаточно, чтобы Цзин Юань поверил в то, что Келус хотя бы реально пытался читать. Вдруг он замечает неподалëку одинокого зяблика. Провожает его взглядом и поворачивается к Келусу, который уже сунул руку в барсетку и вытащил оттуда горсть зернышек. — Ого, ты теперь тоже носишь с собой еду птичкам? — хмыкает Цзин Юань. — С кем поведëшься — от того и наберëшься, — парирует Келус и аккуратно бросает зяблику зернышки, но тот всë равно испуганно отлетает в сторону. — Цыпа-цыпа… — зяблик осторожно обошëл парня и со стороны Цзин Юаня начал быстро клевать зёрна. — Ээээх. Животные меня не особо любят. Не знаю почему. Келус подпëр щëку рукой и опëрся локтем об колено. — Вчера кошку нашëл недалеко от Облачной переправы. Хотел просто подойти и попробовать наладить контакт, а она зашипела, чуть не цапнула и дала дëру, да прямо мне под ноги, я чуть не споткнулся. — Может тебе не повезло? — Цзин Юань качает головой. — Ага. С двадцать восьмой кошкой подряд? — Терпение, мой дорогой друг, — тянет исполнитель мафии и берëт Келуса за запястье. — Может с одной тебе всë-таки повезло, а ты не в курсе, — уголки губ Цзин Юаня дрогнули в лукавой улыбке. Было непонятно, это он так смеëтся или реально кое-что имел ввиду. Он не говорит вслух — с одним котом Келусу реально повезло. Цзин Юань смотрит на него, понимает, что он не ограничился бы отношениями наставник-ученик. Даëт себе отчëт, что происходит с его чувствами, и не отрицает. За шесть лет Цзин Юань привязался к задорному парнишке. И с учëтом того, кто он и на какой стороне живëт, это плохо. Очень плохо. Просто ужас. Келус не понимает намëк и улыбается Цзин Юаню в ответ. Ему нравятся тяжëлые прикосновения рук наставника. Келус этого и не скрывает. Цзин Юань заботился о нëм и учил его, так что этим рукам Келус доверяет больше, чем чьим-либо. Хоть в голове порой проявляют себя его жестокие уроки… Полумрак. Одинокая, единственная рабочая лампочка в потолке. Остальные выбиты. Под ногами хрустит стекло, нос щекочет запах пороха, дыма и крови. А в затылок, кажется, дышит смерть. Мерзотно пахнет чем-то кислым и металлом. Делаешь неосторожный шаг — спотыкаешься об кого-то. Ответом становится лишь тишина. И внезапный тихий всхлип. Келус слышит биение сердца в ушах, медленно поднимает дуло пистолета, а его подрагивающие руки заботливо поддерживают и направляют. — Но он же всего лишь ребëнок… — едва слышно шепчет он, когда отказывается жать на спусковой крючок. — А ещë он сын одного из членов нашей семьи, который нарушил устав и подвергнул нас всех опасности, когда решил, что никто не поймает его за продажей наркотиков. Да, наркотики это прибыль, но они сопряжены с такой огромной опасностью раскрытия, что ставить под угрозу благополучие семьи ради сомнительной авантюры неразумно. Если оно запрещено в нашем уставе, значит, не просто так, — Цзин Юань говорит тихо, вкрадчиво. Его белые пряди опасно щекочут ухо. — Наказание у нас не такое суровое. Быстрая смерть — это милость, а не кара. Вспомни обычаи клана Изобилия. Вот они-то действительно зверские. — Но ведь он ни в чëм не виноват, — Келус стискивает зубы, не понимает, за что в этот раз он должен убить. Он неотрывно смотрит на маленький комочек, что прячется под рабочим столом. Мальчик залез туда в надежде, что во время перестрелки ему удастся избежать шальной пули или его не заметят. Но зоркий глаз мафиози не упустит ни единой детали, ни единой жертвы. Келус знает: он вынужден будет застрелить его, однако всë равно медлит. Цзин Юань не торопит, говорит медленно и спокойно, и это, вопреки всем ожиданиям, напрягает ещё больше. Келусу порой кажется, что вот-вот, и наставник потеряет терпение. — Келус. Что бы ты сделал, если бы кто-то ранил или убил меня? Парень растерянно хлопает глазами. Он хмурится и отводит взгляд. — Я бы заставил этого человека заплатить. — После того, как ты сам ответил на свой вопрос, — Цзин Юань ведëт ладонью от запястья, по предплечью. Касается локтя и отпускает. — Какое же решение ты примешь? Келус стреляет не сразу. Пролившаяся молодая кровь надолго остаëтся в его памяти. Совесть впивается когтями в сердце, но когда часто мараешь руки в красном, это перестаëт иметь значение. Сострадание в тëмном мире — тяжкая ноша. Один раз пропустишь, и вот, оно уже лежит на груди неподъëмным камнем. Келус старается расправляться с врагами быстро, стреляет нещадно, режет резво. Когда в руках бита, — наносит такие страшные удары, что дробит кости в мелкие стеклянные осколки. Смерть повсюду. Келус несëт еë как дар — быструю и милосердную. Кровь на руках кружит голову, но азарт битвы после убийства оставляет после себя лишь пустоту. Голова болит, руки дрожат, иногда ему кажется: пролей больше крови, причини больше боли — и уже станет плевать на всë. Что исчезнет неприятно тянущее чувство в груди. Жажда крови в какой-то момент принимает пиковую точку. Это пугает. Но моральные устои, выстроенные не без помощи наставника, оказываются прочнее и сильнее мимолëтного желания, что разжигается даром разрушения. — Не забывай, Келус, — как-то говорит Цзин Юань. — Жизнь надо уважать. Мы не убиваем и не калечим просто так, не причиняем бессмысленную боль, просто потому что можем. Келус постоянно держит в голове эти слова. Не упускает ни на миг. Повторяет, как мантру. Не использует силу без надобности. Но бунтарский дух всë равно иногда тянет в драку. Своей тяжëлой рукой Келус хватает встречного подростка, своего ровесника, за шкирку и оттаскивает в сторону, за что встречает попытку удара в спину. Он разворачивается и бьëт в грудь противника, после чего в пируэте пяткой в скулу огребает третий. Бой кажется неравным — Келус один против троих, но тот шутить не намерен. Он прокручивает биту в руках и угрожающе взмахивает ей. Келус злится. От этого бита начинает искриться, но бой не продолжается: парни отступают, оставляя Келуса одного в переулке. Вернее, не одного. Один парень остаëтся. Он прижимается к стене, будто не веря, что всë обошлось, и с благодарностью смотрит на Келуса. Улыбается ему, но ничего не говорит. — Тебя не ранили? — по привычке спрашивает Келус, подходя чуть ближе. Ответ ему — размахивание руками. Сначала Келус не понимает, почему ему ничего не говорят. Думает, что его так сильно испугались, и удручающе чешет ладонью затылок. Но чужая улыбка ведь этому противоречит. И тут Келуса прошибает. Незнакомец, которого он защитил от невежественного хулиганья, не умеет разговаривать. Келус теряется. Он привык, что все, кого он видит, — таят опасность или как минимум способны укусить. А этот… Этот не может даже нарычать. Буквально. Келус понимает, что он один раз пришëл на помощь, но эта передышка для немого парня, как пыль в глаза. Того, кто не умеет защищаться, рано или поздно забьют. Не сейчас, так потом. Не завтра, так послезавтра. Было ошибкой тратить на него время и давать ложную надежду. Но улыбка на чужих губах не позволяет ему просто взять и уйти. Келус молча провожает незнакомца до дома, и тот наконец-то делится с ним своим именем. Мао. Это имя парень написал на бумажке и отдал Келусу, который совсем не знал языка жестов. Келус в свободные вечера роется в интернете и пытается выучить хотя бы что-то из языка глухонемых. Сначала он оправдывается перед самим собой тем, что ему просто интересен язык жестов. И ничего более. Позже Келус специально ищет встречи с Мао, но обставляет это как случайность. А когда они пересекаются в магазине, Келус неловко улыбается и медленно пытается поздороваться жестами. И назвать Мао по имени. Парень удивлëн, неуклюжие попытки Келуса пообщаться немного смешат его, но в глазах просыпается надежда. Та самая, которую Келус увидел, когда протянул ему руку помощи. Мао рад, что смог найти себе друга. Вот только он никогда не узнает, что Келус принадлежит мафии. Не узнает, что Келус проливает чью-то кровь ради денег. Не узнает, что Келус судорожно бьëтся в постели из-за кошмаров, вызванных даром разрушения. Келус не может ему рассказать ничего. А сам забирает боль у немого парнишки. И в этот момент понимает, насколько нелëгким может быть общение с теми, кто и ведать-то не ведает о грязи, что творится на тëмной стороне. С подростками, которые не знают, какова там истинная цена крови. Келус всë равно ходит к Мао и проводит с ним свободное время. Цзин Юань быстро узнаëт о новом друге. Он не против, что Келус пытается общаться с ровесниками, но у него плохое предчувствие. А оно белого льва обманывает редко. Лучше бы обмануло… Удача и расчëт. Оба фактора имеют значение. Неудачное стечение обстоятельств случается. Ничего с этим уже не поделать. Келус проклинает удачу Мао, когда узнаëт, что парня на днях не стало. Смерть иногда приходит внезапно. Без стука. Келус давно научился принимать смерть. Она проскальзывает мимо, быстро, хоть и не бесследно. Келус живëт с мыслью, что его в один день может убить шальная пуля. Но когда внезапно умирает тот, кто ещё пару дней назад стоял рядом с ним и рассказывал о своих увлечениях… В первое время Келус не находит в себе сил злиться. Он лишь беспомощно кивает в ответ на новость. Мао был знаком с ним недолго. Недостаточно, чтобы оставить серьёзный отпечаток на душе. Жизнь Мао унесла автокатастрофа. Келус грустно усмехается: как же банально. В памяти всплывает образ Мао. Немой и… безликий. Келус часто видит смерть врагов. Порой смерть своих товарищей. И оттого едва ли запоминает их лица. Кто знает, может быть, не помоги он в тот день, Мао был бы жив? Почему же нельзя было предотвратить эту смерть? Потому что это случайность. Размышлять об этом бессмысленно. В жилах закипает кровь. Его начинает злить не сам факт смерти, а то, что он не смог этому помешать. Цзин Юань одним вечером случайно замечает у Келуса багровые следы от ударов на костяшках и ссадины. Он знает, что случилось. Но за эмоциональность не винит. Келус позже приходит к нему сам и просит дополнительные тренировки, чтобы выместить накопившиеся эмоции. Как бы ни был Келус равнодушен к смерти, как бы ни принимал еë, как естественный ход вещей… Есть то, до чего Келус не желал опускаться. Как те, кто когда-то издевался над Мао. До бессмысленной и оттого омерзительной жестокости. — Ударь его. Он с подозрением косится на пленника, привязанного к стулу. Тот с завязанными глазами, без сознания, но Келуса это никак не трогает за душу. В мыслях лишь один вопрос: — Зачем, госпожа Цзинлю? — Он всë равно потом умрëт. Получил травмы, несовместимые с жизнью. — А мне что с того, что я буду над ним издеваться? — Заметь, как член исполнительного комитета, я не спрашивала тебя, хочешь ты того или нет, — Цзинлю проходит мимо. — Ты задаëшь слишком много лишних вопросов. Сейчас я от тебя требую другое. Келус бессильно сжал кулаки, понимая, что ничего в своëм положении не может поставить против. — Жестокость должна иметь границу. Мы её чётко видим, и это одна из черт, что отличает нас от маньяков-садистов. — Ты должен быть готов к любому приказу, который тебе отдадут сверху, — сурово замечает Цзинлю. — Цзин Юань никогда не говорил о твоей роли в этой системе? И что ты не имеешь права даже мысленно оспорить решение того, кто выше тебя по званию? Келус скрещивает руки и отводит взгляд в раздумьях. Цзинлю… Говорит правду. Но на душе мерзкое послевкусие. Такое чувство, будто он попытался только что оспорить аксиому. Цзинлю права. В его положении им могут крутить, как они того захотят. Не подчиниться — значит пойти против семьи. А она не держит зла, не держит обид. Она просто молча сворачивает шею. — Чему ты его тут научить пытаешься, пока я отвернулся? В комнате глухим эхом слышится голос Цзин Юаня. — Тому, чему ты его явно научить забыл, — пожимает плечами Цзинлю. Келус облегчëнно выдыхает, заметив своего наставника. — Слишком много вопросов задаëт. Это вредно для здоровья. Моего тоже, кстати. Ты слишком много ему позволяешь. — И пусть. Перед тем, как что-то сделать, надо подумать своей головой, — Цзин Юань скрещивает руки и выпрямляется. На правах наставника он выгораживает ученика за то, что тот следовал его советам. — А какая разница, задаст он себе эти вопросы или нет? Толку-то. Подчиниться он обязан, — голос Цзинлю равнодушный, неприятно сквозит холодком. — А своими лишними вопросами только голову себе же морочит. А это всё копится. И может рвануть. Сам знаешь. Иногда есть моменты, когда надо уметь становиться глухим и слепым, — она особенно выделяет последние слова и оборачивается к Келусу. Тот воспринимает это как красноречивый намёк и оставляет исполнителей мафии, уходя в тьму. И до его чуткого уха уже не успевает донестись тихий голос Цзин Юаня: — Я не хочу превращать его в марионетку без воли, не способную мыслить. — Был у нас такой. Позабыть уже Блэйда успел, да? — голос Цзинлю звенит, становится чересчур резким, как лëд. Но Цзин Юань всë равно слышит болезненный отголосок… тоски. Он хмурится, но ничего не говорит. Мысли о напарнике были пустыми, не имеющими более смысла. — Много думал. А теперь он считается предателем. Весь клан хочет его смерти. Он желанная цель многих наëмных убийц. И я тоже должна убить его. Ты хочешь такого же исхода для своего ученика, если он «додумается» до чего-то? Келусу же будет лучше, если он закрепит в своих мыслях, что он обязан, а что не имеет права ни под каким предлогом и какие мысли вообще надо запретить. Цзин Юань не спорит с Цзинлю, не желая будить старые воспоминания и тревожить раны. Он не соглашается с ней. Он твëрдо для себя решил всë: если Блэйд выбрал такой путь, значит, так надо. И Келус тоже должен будет самостоятельно суметь сделать выбор, если лягут карты. Но Цзин Юань не уходит, не оставляет Цзинлю наедине со своей болью, понимая её эмоции. Как ни крути, Блэйд был еë любимым учеником… Келус же, когда уходил с полигона, пытался взять себя в руки и успокоиться. Его нередко посещали мысли, что он всего лишь оружие, которым можно вертеть, как вздумается, и после разговора с Цзинлю эти мысли кололи изнутри. Это злило. Чертовски злило. Но стоит ли обижаться на правду? Однажды Келус усомнился и в том, что мафия это семья. Ощущалась какая-то приторность в этом высказывании. Но семью порой не выбирают. А то, что было, давно позабылось. — Не неси глупостей. Мафия это не семья. Келус вытирает кровь с пореза на щеке и выставляет нож. Его враг, член клана Изобилия, нервно улыбается и почти смеëтся, и это нагоняет жуть. — Это сбившаяся в стаю кучка людей, жаждущие наживы. Любого члена семьи продадут, как вещь, если за него назначат достойную цену. Или сделают всë, чтобы удержать в своей колоде. Перестань витать в облаках. У тебя никогда не было семьи. Лишь приют. Ты лишь фигура. Как и я. Келус ожидал услышать что-то похожее, и оттого не удивился. А разве у него есть выбор? Пускай он и фигура… Он ничего не умеет, кроме как разрушать и убивать. Цзин Юань ведь только из-за этого подобрал его. Так пусть этот навык послужит верой и правдой. Бой выдаётся сложным. Мужчина из клана Изобилия не так прост, как кажется на первый взгляд. Пытающийся познать тайны мироздания и попрать закон жизни и смерти, он переступил черту, которую не следовало переступать… Келус не успевает увернуться и получает ранение в плечо. Но это мелочи. Всё это мелочи. Перед лицом истинной силы разрушения. Келус даёт волю своим эмоциям. На несколько секунд. А что дальше — привычная картина. Перед глазами пролетают искры. Бетон крошится в пыль, гнётся и ломается металл. В треске стен тонут звуки рвущейся плоти и льющейся крови. Боль в плече теряет всякий смысл. Келус не чувствует её. И не слышит собственных мыслей. Вдруг он натыкается на препятствие. Оно не даёт урагану разрушения пройти дальше, как бы Келус ни пытался. Мало кто способен противостоять силе этого дара. И белый лев мафии — один из них… Келус сквозь пелену тумана мимолётно различает знакомый силуэт и ауру. Золотой страж Цзин Юаня крепко удерживает рвущую и мечущую силу разрушения, не дрогнет его рука. Келус знает, что он не сможет противостоять мощи наставника. И не успокаивается. Ярость прожигает грудь изнутри, растекается по всему телу вместе с кровью. Но запала хватает ненадолго. Сила стража, как цепь, окутывает тело, сжимает грудную клетку до боли, и Келус судорожно выдыхает. Он чувствует, что быстро слабеет. Ищет взглядом, обо что опереться, лишь бы не упасть. Но он не падает. Держится на ногах, пускай и подкашивающихся, опирается об потрескавшуюся стену. Вдруг давление исчезает. Накатывает усталость, слабость. Искры перед глазами гаснут, исчезает пелена тумана. Келус слушает биение своего сердца, пытаясь прийти в себя. А перед глазами кровь. Влажная, липкая. На его руках. Одежде. Кажется, даже некоторые пряди слиплись от неë. Келус отстранëнно смотрит на ладони и сжимает пальцы. — Я, конечно, понимаю, что нам надо было вырезать этот штаб Изобилия. Но не сносить же его под фундамент. Нам теперь работы из-за этого погрома столько прибавится, — подоспевший на помощь Цзин Юань отчитывает строго и раздражëнно. Ну что тут сказать… Келусу нечего ответить. Он понимает, что виноват, что не следовало срываться. Цзин Юань замечает изменения в движениях Келуса. Тот дышит глубоко, одно плечо немного опущено. Мужчина решает оставить причитания на потом, присматриваясь к куртке. Она местами дранная и испачкана в крови. Неясно, где чья кровь. Келус дрожащими от перенапряжения руками снимает с себя куртку, чувствуя на себе довольно требовательный взгляд. Как и думал Цзин Юань — ранили пулей в плечо. Но артерию не задели. Всплеск дара разрушения исчерпал приличный запас сил. Он волной прошëлся по телу, заставив организм работать на пределе своих возможностей. Отдельные мышечные волокна не выдержали нагрузки, а их повреждение отозвалось изнутри болезненным звоном. Келус старается не подавать виду, будто ничего особенного и не произошло, но ему… Чертовски больно. Зубы крепко стиснуты, пальцы предательски подрагивают, усталость и боль в ногах пытаются свалить. Но Цзин Юань вовремя подставляет плечо, когда Келус делает неосторожный шаг и чуть не падает. Разговор, который Цзин Юань хотел тогда поднять, пришлось отложить. Он давно заметил, что парень сам не свой. Цзин Юань ждёт, когда Келуса немного подлатает врач и тот оклемается, а после зовëт к себе. Келус сначала думает, что на тренировку, — учиться контролировать дар и эмоции. Потому что то, что он учудил, повториться не должно. Но Цзин Юань приглашает его не на полигон, а в свой кабинет, более уединëнное место, где их бы не могли подслушать. И где им бы никто не докучал. — Тебя в последнее время что-то тревожит? Почему ты сорвался тогда? — уже немного помягче спрашивает Цзин Юань. Келус поджимает губы и закрывает ладонью пол-лица, на мгновение отводя взгляд в сторону. Привычная реакция. Цзин Юань не удивлëн попыткам скрыть от него что-то. — Я помогу тебе, если что-то случилось… Келус раскалывается куда быстрее, чем ожидает Цзин Юань. — Я давно как-то задумался над кое-чем. — Хм? Келус сначала молчит. Нервно треплет пальцами макушку. — Меня порой пугает собственная неспособность противостоять эмоциям. Мой дар снова чуть не вышел из-под контроля, а я… Мог покалечить кого-то из наших. Или, что ещё хуже, тебя. Как оружие, я не состоялся совсем. Порой я не понимаю, какова моя ценность для семьи. — Оружие? — переспрашивает Цзин Юань, заподозрив неладный поток мыслей у Келуса. — Ну… А ради чего ещë меня в мафию забрали? — тот пусто задаëт риторический вопрос. Брови у Цзин Юаня дрогнули. Он узнаëт этот голос. Эту интонацию. Тон. И теперь до него доходит, что не так. — В юности я был не лучше, — Цзин Юань скрещивает руки и усмехается. — Опыт управления эмоциями приходит со временем, когда проходишь сквозь множество препятствий. Келуса это не убеждает, хоть вслух этого не говорит. Он начинает сверлить взглядом пол. Цзин Юань вздыхает и отстранённо продолжает: — Знаешь… я когда маленький был, мечтал зоологом стать, — он едва заметно улыбается. — Но… мечты на то и мечты. Я рано лишился родителей, а мои способности приглянулись мафии. Так же вышло и с тобой. Цзинлю суровая наставница, хороший боец. Но увы, заменить потерянных близких мне никто не мог. Потом переходный возраст, все дела. Поступал я нередко на эмоциях, мне очень сложно было их сдерживать. Меня исправили время и опыт. Тебе всего семнадцать. Всë ещë впереди. Но я тебе хочу кое-что сказать. Он подходит к Келусу. Очень близко. Кладëт ладонь на здоровое плечо и чуть наклоняется. Келус чувствует, как у него подскакивает пульс. — Запомни. Ты в первую очередь человек, со своими эмоциями, переживаниями и мечтами. Да, у каждого есть цена, но не приравнивай себя же к вещи, которую можно так просто сломать, выбросить или продать. У тебя есть голос, сила, желания. Не упускай это из мыслей. Хорошо? — Цзин Юань… — Келус произносит имя медленно, будто пытаясь на ходу подобрать слова. Несмотря на то, что Цзин Юань был явно не в восторге от того, что его ученик недавно сорвался на эмоции и посеял хаос, тот не пытается морально нагнуть, а наоборот — протягивает руку. Келусу есть с кем сравнить. Он-то знает. Никто другой не проводил с ним столько времени вместе, сколько проводил Цзин Юань. — Вы всегда даëте мне совет добрым словом, даже когда я косячу. Поддерживаете в трудные моменты. И… Воспринимаете меня, как личность. Вы просто не представляете, насколько это для меня важно. — Это норма, Келус, — Цзин Юань ведëт ладонь к виску, — Норма, без которой не построить здоровых отношений, — он касается губами щеки. — Ты ведь мне не чужой. Ты мой ученик. И мне хотелось бы, чтобы ты знал, что можешь на меня рассчитывать. Иначе какой же я после этого наставляющий? Келус замирает от такого мягкого жеста. Встречается с глазами, похожими на мëд. И видит в них столько доброты, что еë, кажется, хватило бы почти на всю огромную мафиозную семью. Но Цзин Юаню нет дела до других. Он отдаëт свою доброту единицам, в особенности своим ученикам. Яньцин, первый, более талантливый ученик, предпочитающий одиночество и давно вылетевший из-под крыла. И Келус... Своенравный, чересчур любопытный и менее способный, но куда более душевный. Цзин Юань любит его. Он этого и не скрывает. Нежно улыбается, прикрывая глаза. Поддавшись мимолëтному порыву, Келус обнимает наставника и жмурится, почти до слëз. Потревоженная рана на плече заставляет вздрогнуть, однако это не останавливает. Он утыкается носом в белые лохматые волосы. Цзин Юань шумно выдыхает, загребает Келуса в мощные объятия и перебирает пальцами короткие серые прядки, ловя каждый миг близости. — И да. Можешь обращаться ко мне на «ты». А то постоянно путаешься, — глубоко смеётся Цзин Юань и гладит ученика за ухом. Цзин Юань как никто другой мог понять того, кого же сам и воспитал, и научил уважать жизнь. Того, кого лично научил и убивать. Келус не может рассказать о своих тревогах никому за пределами мафии. Это опасно и безрассудно. Но может поделиться ими с тем, кто был с ним рядом все эти шесть лет. Келус тоже любит Цзин Юаня. Как понимающего мужчину, как заботливого наставника, которому можно доверить душу. Ему трудно понять масштабы своих эмоций, как и характер любви. Но он и не пытается. Ему хватает лишь осознания. — Келус, ты… Не хочешь стать мне больше, чем учеником? Цзин Юань спрашивает осторожно и касается пальцем уголка губ, подтверждая серьëзность вопроса. Келус удивлëнно хлопает глазами. Совсем не ожидавший такого предложения, он молчит, и секунды растягиваются. Келус привязался к Цзин Юаню уже давно. Мужчина сразу зацепил его своей манерой поведения: спокойной и размеренной. Упрямому юноше подстать был такой собеседник, что не ведëтся ни на одну провокацию. И после Цзин Юань раз за разом доказывал, что стоит доверия. Келус не решался нарушить границы из-за статуса и возраста. Цзин Юань понимает это. И поэтому подходит первым, давая понять о своих намерениях. — Больше? Но… У меня совсем нет опыта. — Мне это неважно, — Цзин Юань треплет его по затылку. — Всë бывает в первый раз. Но если ты считаешь, что не готов, я не буду торопить тебя. И с пониманием отнесусь к твоему отказу. — Я не хочу отказываться, — признаëтся Келус. — Но можно немного подождать? Мне всë-таки всего семнадцать. Да и надо подумать. — Разумеется, — Цзин Юань выгибается и лениво расправляет плечи. Келус непозволительно надолго задержал взгляд на его губах. Цзин Юань знает, чего сейчас хочет парень, но молчит с хитрой улыбкой, ожидая, когда тот скажет вслух. — А ты не против, если я попробую тебя поцеловать? — Авансом? — он улыбается чуть шире и чуть поддаëтся в знак согласия. — Да, конечно. — Келус сглатывает, тянется вперëд и касается губ. Неловко. Неумело. Едва ли поцелуй. Цзин Юань усмехается, чуть приоскалившись, подстрекающе хватает Келуса за затылок, но видит, что парень либо совсем не въезжает, либо стесняется. Цзин Юань сжимает пряди, чуть подталкивает его и целует, убеждая на время забыть о границе между ними. Его натура властного зверя требует взять больше, углубиться, поцеловать более откровенно. Оставить след на шее, прикусить за ухо. Но Цзин Юань не позволяет себе, ограничивается лишь мягким поцелуем. Когда он отстраняется, Келус шумно выдыхает. От волнения у него дрогнули кончики пальцев. — Я буду ждать от тебя точного ответа, — Цзин Юань ведëт ладонью от затылка, по спине, касается талии, после чего отпускает и улыбается. Келус засматривается на его глаза. Умиротворëнный взгляд цепляет. Это та атака, от которой Келус не собирается защищаться. Кому можно доверить мысли и эмоции больше, если не Цзин Юаню? Келус знает, что согласится. От своих чувств не убежишь. Цзин Юань много сделал для него. В мафии собрались те, кого объединяет желание получить выгоду. Но так на самом деле везде. Просто мафия чёрная, опасная и кровавая. Здесь сложно найти человека, которому можно доверять. Но члены мафии тоже просто… Люди. Они преступники, повязли в грехах, но они тоже могут испытывать боль, сострадать, любить, ненавидеть. Келус понял суть не сразу. Но признание Цзин Юаня сделало эту картину чуть яснее. Его взгляд высечен в памяти, как в камне. И он тот, кто смог накрепко залечь в сердце среди вихря стольких пустых лиц.