Mrs. & Mrs. Smith: разбитые крики

Где однажды была любовь — осталась трещина.

И в неё сыпется всё, что мы так хотели сохранить.

      — Скажи, что не так? Почему между нами снова пропасть?       Напротив Киры стояла Лиза в серой куртке — явно не предназначенной для наступающей зимы. Она еле сдерживала слёзы, сжимая ладони в кулаки. Кусала губы, чтобы отчаяние не начало стекать по щекам. А Кира смотрела на неё и хотела высказать всё, но понимала: если даст себе волю, агрессия достигнет пика, и она может ударить свою девушку. И история снова повторится.       — Разве не знаешь? — сделала шаг вперёд Медведева, глядя прямо в глаза, в которых читалось непонимание. — Ответь мне, Лиза. Это я встречалась с другой девушкой за твоей спиной? Я втайне переписывалась? Я скрывала это?       Её голос был серьёзным, громким — Кира была на грани крика, но всё же сдержалась. Она хотела спокойно поговорить, узнать правду, но всякий раз, представляя свою любимую с другой, её передёргивало от отвращения. В конце концов она не смогла противостоять гневу.       Лиза замерла, словно собирая в голове обрывки воспоминаний. Но как теперь объяснить, что на самом деле было между ней и Кристиной?       — Она подруга из интернета, мы просто встретились на кофе, и всё! Между нами ничего не было, — быстро заговорила Елизавета, чувствуя, как учащается пульс и что Кира ей не поверит. — Я не воспринимаю её как девушку. Зачем она мне? У меня есть ты. Только ты.       Подобные слова Кира уже слышала. Она усмехнулась и резко ударила в стену рядом с Лизой.       — Ты знаешь, кто она? Знаешь, что связывало меня и Кристину? Да, Лиза. Она — моя бывшая. Та самая, о которой я тебе рассказывала. Сука… Какая же я дура, что поверила тебе, доверилась… А теперь ты оправдываешься точно так же, как она.       — Я не знала... — прошептала Лиза, опустив глаза. Потом подняла их, и по щеке всё же скатилась слеза. — Кажется, я начала любить тебя.       Эта фраза застала Киру врасплох. Агрессия сменилась на странное чувство. Она нахмурилась и приблизилась:       — Что ты сказала?       Лиза бросилась к ней и обняла, стискивая изо всех сил.       — Я люблю тебя.       Слёзы текли по её лицу. Даже сама Лиза не верила в то, что говорит, ведь любовь для неё была под запретом — окованная страхом. Но боязнь потерять Киру заставила сказать это вслух. А Кира стояла, глядя в кирпичную стену, не двигаясь и не осознавая, что происходит.       — Я правда не знала, что та девушка — это Кристина. Мы просто поговорили, потом разошлись и больше не общались, — Лиза медленно посмотрела в её карие глаза. — Прости меня. Я не хотела причинить тебе боль. Я и скрывать-то не собиралась… — она осторожно коснулась ладонями лица Киры. — Скажи что-нибудь… — в глазах скапливались слёзы, но Андрющенко держалась.       Кира тоже смотрела в глаза, но слов не находила. Всё, что она могла сейчас, — это молчать.       — Тебе нужно время? — тихо спросила Лиза, отстранившись. — Я уйду. Тебе, наверное, нужно побыть одной. Позвони, когда захочешь поговорить. А на работе... я постараюсь не попадаться на глаза.       Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но Кира резко схватила её за руку. Сжала запястье крепко, будто боясь снова отпустить. Сделала глубокий вдох и сказала:       — Останься.       Внутри бушевала буря — то хотелось упасть и разрыдаться, то обнять Лизу и забыть всё. То всё закончить. Она и представить не могла, какие испытания ждут их впереди.       — Я не понимаю, как с тобой быть. Какие слова говорить, что можно, а что нельзя, — прошептала Лиза, запястье всё ещё было в её руках. Кира же смотрела в сторону, не в силах подобрать слова. Молчание затянулось, но вскоре она заговорила:       — Будь собой, — холодно посмотрела в глаза. — Не ври. Будь честна.       Лиза замерла, потом кивнула и произнесла едва слышное:       — Хорошо.       Но Кира уже на интуитивном уровне понимала: лжи в её жизни будет ещё достаточно.

***

      — Мне нужно время. Я сама позвоню.       Вызов был сброшен. За окном стемнело, и шум города стих. В руках Кира всё ещё держала телефон, в чёрном экране которого отражалось её лицо. В соседней комнате спали Сёма и Глеб, а ей не спалось. Мысли поглощали её, утягивая в пучину тревоги.       С Лизой всё было решено — на ближайшее время. Кира не хотела с ней общаться. Завтра на работе она тоже не появится: один из официантов вполне может её подменить.       И что, что та сказала, что любит? Что это меняет? Можно ли вернуть доверие? Стереть обиду словами? Наивные глупцы верят в такое. Если человек однажды заставил тебя сомневаться, он сделает это снова.       Кира нашла в контактах номер Виолетты, нажала на вызов. Гудки были долгими. Без ответа. Она бросила телефон на кровать и, не выдержав, достала из тайника маленький пакетик с порошком.       Она покончила с наркотиками — по крайней мере, так себе обещала. Но сейчас ей так хотелось вновь ощутить лёгкость, эйфорию, уйти от мыслей, от себя. Она высыпала порошок на край стола, скрутила трубочку из бумаги и вдохнула героин. В носу защипало, а на глазах выступили слёзы. Но потом... отпустило.       Она убрала следы, насколько позволяли силы, и упала на кровать. Сознание поплыло, мысли стали громкими, а белый потолок — ослепительно ярким. Тело казалось ватным, будто Кира превращалась в лужу. И всё же... ей это нравилось. Она не думала ни о боли, ни о себе. Просто плыла.

      В руках — тест на беременность. На лице — осознание. Настя стояла у раковины и смотрела на две полоски. Шестой тест подряд. Все показывали одно и то же. Наташа ушла пару часов назад, сказав, что, может, вернётся утром. Значит, эту ночь она проведёт одна.       Настя подняла глаза на своё отражение. Молодая девчонка. Хотелось спрятаться. Реальность била под дых: незапланированная беременность, расставание, мать-алкоголичка. С последними двумя пунктами она уже почти смирилась. Но вот первый — как принять?       Слёзы катились по щекам — от страха, боли, растерянности. Ей почти семнадцать. Что дальше? У неё нет работы, нет родных. А если Наташа узнает — выгонит?       Глядя в зеркало на ту, кто была её отражением, сжав кулаки, Настя опустила руки на раковину, наклонилась и прошептала:       — Я не отдам его никому.

***

      Субботний вечер. За окнами темнело. В многоэтажке на четвёртом этаже горел свет. С улицы казалось, что в квартире — тепло. Но это была иллюзия. За теми стенами — только боль.       На полу, в луже крови, корчилась молодая девушка. Она сдерживала крик, прижимая руки к животу. Всё болело: низ живота, спина, плечи. В голове крутились одни и те же фразы:       «Нет, только не это…»       «Я не смогла…»       «Ненавижу тебя!»       «Это конец…»       Настя — избитая матерью — была сломлена. Совсем недавно она разговаривала с малышом, гладила живот и верила, что всё будет хорошо. Даже на работе, между заказами, находила минутку, чтобы подумать о ребёнке. Ради него она отказалась и от вредных привычек. Чувствовала: будет девочка.       Но у неё отняли всё. Кровь, боль, разбитый телефон. Настя доползла до кухни, дрожащими пальцами набрала номер скорой. Когда трубку сняли, она еле выговорила адрес.

***

      После выписки она вернулась в пустую квартиру. В больнице призналась: её избила мать. Полиция взяла показания, и Настя, как в тумане, дошла домой. Внутри — злость. На себя. На Наташу. На весь мир. За что ей всё это?       Проходя мимо кухни, она на секунду замерла — позже надо будет отмыть пол и отстирать вещи. Потом — в комнату. Упала спиной на кровать. Слёзы текли сами собой. В этот момент она прощалась. С мечтой стать мамой. С надеждой. С верой в добро.       Ей ещё нет восемнадцати, а уже — война внутри. Через пару дней надо выходить на работу, возвращаться к тренировкам. А пока — тишина. Наташа, скорее всего, не придёт. Она в розыске, и эта квартира — первое место, куда возвращаться не стоит.       Кира проснулась в холодном поту — словно током ударило. Вскочила, оглянулась. Москва. Всё хорошо. Сглотнула, попыталась встать, но резкая боль пронзила виски. Воспоминание вернулось. Наркотик. Он вызвал этот сон, или, может, просто напомнил, что боль всё ещё внутри.       На полу — пачка сигарет. Закурила. Мозг начал анализировать. Одно из её слабых мест — дети. Тот не рождённый ребёнок. Вдыхая дым, Кира чувствовала, как сердце разрывается. Ей казалось, что она справилась, что выжила. Но правда была в другом: она просто научилась закапывать боль глубже. Глушить. Прятать.       А что может быть страшнее, чем самому себе копать могилу?