Глава 27. Изнанка
9 мая 2026 г., 23:39
Примечания:
Здравствуйте, да, фанфик не заброшен. Надеюсь, вам понравится то, что я придумала и что будет 🤭
Если вы не помните сюжет, советую перечитать)
Приятного прочтения, дорогие! Ниже оставляйте свои впечатления 🤍
Человек умирает столько раз, сколько раз он теряет близких.
Она изменилась. Что-то сломалось внутри со дня похорон. Отрешённый взгляд, отстранённое поведение — это была не та Кира. Но почему смерть подруги так повлияла на неё? Потому что любая трагедия меняет внутренний мир человека, заставляет переосмыслить всю жизнь. Когда узнаёшь о том, что лишило человека будущего, неосознанно задаёшься вопросом: «Зачем живу я?». К тому же — вина. Вина за то, что не смогла помочь, не была рядом, не предотвратила. Да только поздно было искать ошибки, ведь Виолетты уже нет. Мысли об истинной причине смерти не давали Кире покоя. Ведь подруга наверняка не хотела умирать такой молодой. Или хотела? Впрочем, девушку не вернуть. Единственное, что оставалось Кире, — смириться и жить дальше. Но ощущение, что это не был «обычный» суицид в ванне, не покидало её. Хоть Медведева и ушла в себя, думать она не перестала. Ни отношения, ни работа, ни родные больше не имели значения. После морга, похорон и чужих соболезнований она будто перестала чувствовать тело. Только внутри, где-то под рёбрами, затаилась тупая тяжесть. Лиза просила не плакать, отпустить, идти дальше, но слушала ли её Кира? Ей было всё равно. С того дня, как гроб Виолетты опустили в сырую землю, её преследовала одна мысль: «А если бы там оказалась я?». Там, куда каждый бросал горсть земли. Ведь Кира действительно была на грани, но её зачем-то оставили на этом свете. Значит, она была нужна здесь и сейчас. Среди прохожих, спешащих домой, чьи голоса смешивались с гулом автомобилей в общий шум. Девушка стояла на остановке, застыв взглядом в одной точке. Москва кишила людьми: кто-то бежал к семье, кто-то к друзьям, а кто-то только шёл на смену. В этом городе общего времени не существовало. Каждый находился на своём месте. А где место Киры? Для чего она пришла в этот мир? Когда приехал автобус, она заняла первое свободное кресло и уставилась в окно. Транспорт тронулся, увозя её туда, откуда нет возврата. Мелькали здания, залитые огнями, машины разных моделей, уютные кофейни и стеклянные высотки. У Киры не было цели. Хотелось только шумного места, где можно затеряться и слиться с толпой таких же потерянных незнакомцев. Со вчерашнего дня она не появлялась дома. Сначала ночевала на работе, а к вечеру ушла, чтобы не встречаться с Лизой. Волновало ли её, что чувствует Елизавета? В последнее время — нет. Кира пыталась заглушить пустоту отношениями, но это не принесло плодов. На рассвете она поняла, что больше не может прятать в себе боль, которая разъедала её изнутри, пожирая остатки живого. Пока брюнетка тихо посапывала на правом боку, Кира беззвучно покинула квартиру. Только на улице, вдохнув морозный воздух, она осознала, что оставляет возлюбленную одну. Она подняла глаза на окна спальни, сжала губы в тонкую полоску и сделала шаг навстречу своему забвению. Увидев яркую вывеску, она вышла из автобуса. У входа в клуб Кира на секунду замерла, будто кто-то шептал: «Остановись». Но она отбросила мысли и вошла в дверь из чёрного стекла. Внутри пахло табаком, потом и чем-то, напоминающим жасмин. Девушка сразу прошла к бару. Сняв куртку и бросив её на спинку высокого стула, она заказала несколько напитков подряд. Музыка била по ушам, молодёжь толпилась повсюду: у VIP-столиков, на танцполе, на втором этаже. Слишком душно, слишком шумно. Но Кира не обращала внимания, опустошая бокал за бокалом.***
Не зная, куда себя деть, Лиза не смыкала глаз вторые сутки. Что происходило с Кирой? Почему она так внезапно охладела? Лиза сбилась со счёта, пытаясь дозвониться. Телефон был отключён. Ни «занято», ни гудков — ничего. Будто Кира просто растворилась среди серых многоэтажек и ночных огней столицы. В квартире стояла давящая тишина, от которой звенело в ушах. Лиза сидела на краю дивана, поджав ноги, и не выпускала смартфон из рук. Экран давно потух, но она продолжала смотреть в него, надеясь увидеть знакомое имя. За окном начинался рассвет. Небо становилось грязно-серым. Где-то вдалеке шумели машины, дворники скребли асфальт, а город жил так, будто ничего не случилось. Будто люди не умирали. Будто Кира не пропала. Лиза закрыла лицо ладонями. В памяти снова всплыли похороны. Мокрая земля. Запах цветов. И Кира, неподвижно стоящая у могилы. Она даже не плакала. Просто смотрела вниз так, словно вместе с гробом закопали и часть её самой. Тогда Лиза впервые испугалась. Не смерти. А Киры. Потому что в её глазах не осталось ничего живого. Тело ломило от усталости, но сон не шёл. В квартире было настолько тихо, что стал слышен стук капель из плохо закрытого крана на кухне. Кап. Кап. Кап. Каждый звук бил по нервам. Она подошла к окну. Во дворе начиналось утро — серое и промозглое. Мир продолжал жить. Только Лизу не покидало предчувствие чего-то ужасного. Она нервно прикусила губу и открыла контакты. Палец завис над именем «Настя». Гудки длились мучительно долго. — Да?.. — сонный голос прозвучал почти сразу. — Её всё ещё нет. На том конце повисло тяжёлое молчание. Словно Сёмина тоже боялась произнести вслух то, о чём они обе думали. — Лиз… — тихо начала она. — А дома её точно нет? — Я бы не звонила в семь утра, если бы она была дома. Настя шумно выдохнула. Послышались торопливые шаги. — Я сейчас узнаю у знакомых, может, видел кто. — Она никогда так не исчезала. — После похорон она сама не своя. — Я видела. Лиза сжала телефон. Перед глазами снова стояло лицо Киры на кладбище. Холодное. Пустое. Будто она смотрела не на могилу Виолетты, а куда-то в бездну. Лиза испугалась, что однажды потеряет и её. — Лиз, не накручивай себя раньше времени, ладно? Но Лиза уже знала: люди вроде Киры не исчезают просто так.***
Сколько прошло времени — час или вся ночь — Кира не понимала. Лица вокруг сливались в размытое пятно. Тяжёлый бас выбивал из головы мысли, и это было хорошо. Не думать. Не вспоминать. Не видеть закрытый гроб. Кира провела пальцами по холодному стеклу и сделала глоток. Алкоголь обжигал, но внутри оставалось пусто. Словно вместе с Виолеттой умерло что-то внутри самой Киры. На танцполе мелькали чужие тела. Люди смеялись так искренне, будто смерти не существовало. Это раздражало. Хотелось спросить: «Вы хоть понимаете, что однажды вас не станет?». Но всем было плевать. Кира усмехнулась и допила стакан. В голове шумело. Реальность отдалялась, а память, как старая плёнка, начала прокручивать кадры прошлого. Больничная палата. Запах медикаментов. Юная Настя сидела на постели, уставившись в серый пол. Белые стены давили на грудь. Она не могла поверить в случившееся. Вошёл врач, тяжело вздохнул и произнёс: — Мне очень жаль. Травмы оказались слишком серьёзными. Нам пришлось провести экстренную операцию, иначе была угроза и вашей жизни. Внутри всё похолодело. — Ребёнка спасти не удалось. Мир замер. За дверью слышался смех медсестёр, пищал аппарат, но всё это было из другой вселенной. — После таких повреждений могут возникнуть осложнения... Вероятность того, что вы сможете выносить ребёнка, значительно снизилась. — То есть я бесплодна? — спросила она неожиданно спокойно. — Нет, я этого не говорил. Шансы есть, но... — Небольшие, да? Врач промолчал. Это и было ответом. Кира резко зажмурилась, пытаясь вытолкнуть голос врача из головы. Почему мозг подкинул это сейчас? Потому что Виолетта умерла. Потому что она снова никого не спасла. Она потянулась к стакану. Пальцы дрожали. Память тащила её дальше — в маленькую кухню. Запах дешёвых сигарет, разбитая кружка. Мать, пьяная и злая, хватает её за подбородок: — Ты думаешь, мне легко? В отличие от тебя, Настя, я хотя бы не строю из себя жертву! Кира помнила тот запах перегара. И то, как впервые почувствовала не страх, а отвращение. К матери, к этой квартире, к самой себе. Она открыла глаза. Музыка гремела, люди танцевали, но она перестала слышать клуб. Всплыло другое воспоминание. Тёплое. Нижний Новгород. Август. Запах скошенной травы и бабушкиных пирогов. Настя сидела на лавке с разбитыми коленками, злая на весь мир. Дедушка сел ядом: — И кто на этот раз? — Они первые начали! Он улыбнулся и вложил ей в ладонь две конфеты: — Только бабушке не говори. Пошли домой, боец. Кира вынырнула из воспоминаний. В груди жгло. Голос врача, крик матери, смех дедушки и могила Виолетты — всё смешалось. Стало невыносимо. Она поднялась, пол качнулся. Расталкивая людей, Кира добралась до туалета и вцепилась в край раковины. Из зеркала смотрел чужой человек: бледная кожа, пустые глаза. — Посмотри на себя... — прохрипела она. Умыла лицо ледяной водой, но легче не стало. Перед глазами — живая Виолетта с сигаретой: «Да всё нормально, Кир». Ложь. Кира ударила ладонью по раковине. Почему все уходят? Мать, ребёнок, Кристина... теперь Виолетта. И когда-нибудь уйдёт Лиза. От этой мысли стало по-настоящему страшно. Она уже заранее готовилась к потере, зная, что счастливый финал — не для неё. Она вернулась к бару. Кто-то подсел рядом, пристально разглядывая её. Кира повернула голову и узнала человека из прошлого. — А ты всё та же, — улыбнулся парень. Эта фраза отрезвила. Значит, она не победила, а просто сбежала в другой город. — Волосы отрастила, набрала массу. Молодец. — Чего хотел? Иди отсюда. — Грубости стало ещё больше. Так ты общаешься со старыми друзьями? — Мы не друзья. — Вижу, тебе совсем хуево, — парень оглядел её. — Наши на вписку едут. Поехали? Скучняк же тут. Он посмотрел на своих друзей, которые уже оплачивали счёт и собирали вещи. Кира через плечо глянула на старых знакомых, узнав всех. Девушка лет двадцати, еще одна старше на года три и младший брат Игоря. Кира вернула взор на Игоря, который уже вскочил со стула и ждал ответа. Встреча неожиданная и девушка не планировала уезжать куда-либо раньше утра, но предложение знакомого звучало вполне нормально, учитывая желание забыться. — Пять минут, — бросила она и допила стакан. Поехать в чужую квартиру казалось спасением. Хуже уже не будет.***
Квартира была пропитана сигаретным дымом, алкоголем и запахом чужих духов. На кухне кто-то громко смеялся, в комнате орала музыка, басами отдаваясь в висках. Людей было слишком много. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то курил у окна, кто-то уже полусонный лежал на диване в обнимку с бутылкой. Кира находилась где-то среди всего этого хаоса, но будто отдельно от него. Она сидела на широком подоконнике с пластиковым стаканом в руке и смотрела вниз, на мокрую после дождя улицу. Машины медленно скользили по дороге, свет фар расплывался перед глазами. — Скучаешь? Мужской голос заставил её нехотя повернуть голову. Рядом остановился какой-то парень. Высокий, растрёпанные волосы, слегка пьяная улыбка. Кира видела его впервые. Он опёрся плечом о стену, разглядывая девушку слишком уверенно. — Не похоже, что тебе весело. — А должно? — равнодушно спросила Кира, делая глоток. Парень усмехнулся. — Обычно сюда не приезжают страдать у окна. Она ничего не ответила. Тот подошёл чуть ближе. — Я Артём, кстати. — Поздравляю, — отрезала она. Он тихо рассмеялся. — Колючая. — Слушай, может, пойдём... — Я по девушкам, — перебила Кира. Слова слетели с языка так легко, что Кира сама замерла на секунду. Когда-то одна только мысль о подобном заставляла её задыхаться от страха. Она помнила себя подростком — растерянную, злую, сломанную собственными чувствами. Помнила, как пыталась убедить себя, что это пройдёт. Что Аня — ошибка. Что всё можно исправить. Помнила чужие взгляды. Шёпот за спиной. Собственное отвращение к себе. Тогда ей казалось, что любить девушек — значит автоматически быть неправильной. Будто внутри неё что-то испорчено. И сколько ночей Кира провела, ненавидя себя за то, что не могла смотреть на парней так же, как её подруги. Не могла чувствовать «нормально». Она спрыгнула с подоконника, чтобы налить ещё. У стола к ней подошла брюнетка в штанах цвета бургунди, положив ладонь ей на плечо. — Ты красивая, когда грустная. Кира только усмехнулась уголком губ. Пусто. Без флирта. — Сомнительный комплимент. Девушка положила руку ей на талию, но Кира мягко её убрала. — У тебя кто-то есть? Внутри болезненно кольнуло. Образ Лизы, ждущей дома, заставил почувствовать себя мерзко. — Да. Есть. Кира ушла на кухню. Там за столом сидели парни и одна девушка. Один из них протянул ей пакетик: — Будешь? Кира замерла. Всплыли образы Виолетты, больницы. Она когда-то справилась с этим, зачем возвращаться в бездну? — Не сегодня, — качнула она головой. — Да брось. Даже Вилка после Дана не отказывалась. Кира медленно подняла взгляд. — После кого? Шум кухни вдруг стал второстепенным. Словно кто-то резко убавил громкость всего вокруг. Парень напротив пожал плечами, будто не сказал ничего особенного. — После Дана. Вилка у него часто зависала в последнее время. Сердце пропустило удар. Дан. Мерзкий тип, ошивавшийся у клубов. Виолетта была у него перед смертью? Почему она промолчала? Кухня снова наполнилась голосами. Кто-то включил музыку громче, девушка с зелёными волосами засмеялась слишком резко, открылась входная дверь — в квартиру ввалился ещё кто-то пьяный и шумный. Жизнь продолжалась. Только Кира будто перестала быть её частью вовсе. Она сидела неподвижно, смотря в одну точку перед собой. Имя Дана неприятно крутилось в голове снова и снова, не давая сосредоточиться ни на чём другом. В последнее время. Перед смертью. Пальцы сильнее сжали пластиковый стакан. Пальцы смяли пластиковый стакан. — Эй, ты чего зависла? — Игорь взял её под руку. — Пошли, ты уже хорошая. Поспишь в комнате. Он помог ей дойти до кровати и укрыл одеялом. Кира отключилась, как только коснулась подушки. Игорь вышел, закрыв дверь, чтобы музыка не тревожила её сон.
