Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

— Сын? О чём вы говорили? Что она тебе сказала? — Не сейчас Валиде. — отрезал он и зашагал в свои покои. После и Шах-Хубан с Хатидже присоединились к матери. — Хюррем вообще рассудка лишилась. Получается и её зря защищала всё это время? — растерянно проговорила мать султана. — Валиде… Я думаю не стоит их трогать. Пусть они сами разберутся в своих отношениях. — вымолвила брюнетка. — Я думаю Шах права, а также я думаю дело в Фирузе Валиде. — согласилась Хатидже. — Причём здесь Фирузе? Сулейман давно не принимает её у себя! — Сегодня утром мы столкнулись в коридоре с Хюррем, она выглядела не лучшим образом, позже подойдя к покоям брата оттуда вышла наложница… — проговорила жена Великого визиря. — Вообще ничего не поняла, зачем он тогда Хюррем впустил? О, Аллах, почему с этими женщинами не бывает спокойствия… — задала она риторический вопрос и побрела в свои покои. — Ну Хюррем конечно дала… Не ожидала даже от неё такого, но что Фирузе и правда делала у повелителя? — Аллах посчитал, что меня для вас мало, поэтому послал вам ещё и Хюррем, — усмехнулась Шах. — Хоть кому-то нужно ставить вас на место… А то сильно вы уж расслабились. — Ты как всегда Шах, — закатила глаза Хатидже услышав слова сестры. — Её все раздражают, я понимаю состояние Хюррем, удивляюсь как она ещё гарем не сожгла. — с такой же улыбкой произнесла она. — Ты сейчас пойдёшь к ней? — Нет, пусть остынет, иначе не пожалеет как и Сюмбюля, — сдерживая смех, сказала брюнетка и ушла в свои покои.

***

Хюррем в свою очередь заперлась в своих покоях и думала о произошедшем. Почему она так вспылила? Да, мужа она любила и всё-таки решила поверить ему вновь, однако Фирузе жить ей спокойно не давала. Нужно было её поскорее убрать, думала Хасеки. Тогда всё встанет на круги своя. Девушка просидела с детьми остаток дня. Вечером в покои Хасеки пожаловал и падишах, к этому времени она уже открыла замки. Девушка сидела на постели, увидев мужа, она замерла. Хюррем медленно встала и поклонилась смотря в пол. Они оба не знали как начать разговор, им обоим было неудобно друг перед другом. Султан, как и Хюррем это понял. Однако Хюррем не хотела показать свою неправоту, хоть Фирузе и правда просто пришла и она поверила в слова мужа… Султан шёпотом произнёс имя своей жены и подошёл близко и почти в плотную. Он нежно провёл рукой по щеке любимой, хотел поцеловать, но Хасеки не позволила ему слегка отстранившись. — Сулейман… Нам нужно поговорить… — шёпотом сказала девушка. — Я не хотела так поступать, прости меня. Прости, что не поверила про Фирузе. Ты меня поцеловал у всех на глазах и… Я наверное не ожидала этого и оттолкнула тебя, а может и была немного зла из-за наложницы. Я не должна была так вспылить. Не знаю куда себя деть, контролировать себя тоже не могу… — сказала Хасеки и посмотрела в глаза мужу. — Я должна была подумать, что ты не принимаешь её, так ведь? — спросила она у себя. — Да Хюррем, — сказал султан вспоминая о наложнице, которая также ждёт ребенка от него и Хюррем не зря так себя ведёт по отношению к нему, если она узнает, она этого не выдержит. — И ты меня прости Хюррем. У меня было много девушек, Махидевран, Изабелла, Фирузе… Но лишь сейчас я понял, что они ничто по сравнению с тобой, ведь они не смогли дать мне то, что дала мне ты… Любовь. Чистую и искреннюю, ты дала мне вдохновение писать стихи… Они были ошибками, мимолетными влечениями. А ты Хюррем — смысл моей жизни… Мне больше никто не нужен кроме тебя… И твоё состояние я понимаю, ты беременна, у тебя гормоны. Всё нормально. — Я тоже тебя люблю, но… Мне нужно немного времени чтобы принять всё, что произошло. Я только начала снова забывать о ней, как она вновь появилась, да ещё и в твоих покоях. Я тебе правда верю, не хочу спрашивать зачем она там, так будет лучше для всех, однако мне нужно побыть одной, подумать и переосмыслить всё. И прости меня ещё раз… — девушке нужно было остаться одной на какое-то время, без мужа. Не ходить к нему, ведь обида всё ещё была у неё в сердце, хоть она вроде его снова простила… — Что это значит Хюррем? — падишах ждал следующих слов жены. — Мне нужно время Сулейман. Я устала. Почти от всего. Может быть я в Эдирне поеду ненадолго… Можно?.. — свежий воздух пошёл бы Хасеки на пользу, спокойствие и уединение с природой. Несколько дней не повредили бы ей. Хоть так, она обрела бы умиротворение ненадолго. Михримах была бы рядом.