Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

Хюррем поджала губы и перевала взгляд на госпожу, пытаясь понять зачем пришла эта наложница. — Гюльфем? Что ты тут делаешь, у меня нет желания разговаривать.. — проговорила Хюррем смотря в книгу. — Я хочу попросить у вас прощения за испорченное платье, простите меня.. Госпожа.. Хюррем перевела взгляд на Хатун и спокойно проговорила, — мне плевать Гюльфем, всё равно уже ничего не исправить. Это всё, что ты хотела мне сказать? Раз так, то ты можешь идти. Считай, что я простила тебя. — выпроваживая её протараторила Хасеки. — Спасибо, однако это не всё.. — проговорила Хатун и в покои внесли подушку на которой лежало лиловое платье. Оно было не таким как у Хюррем, различия были, но чем-то они всё же были похожи. Хасеки посмотрела на Шах с недоумением. — Мне от неё ничего не нужно, — сказала Хюррем шёпотом сестре султана. — Как мне известно Гюльфем потратила все свои отложенные деньги на это, поэтому было бы правильно принять это платье Хюррем, а так думай сама. — проговорила Шах также шёпотом пожав плечами. — Его шили всю ночь и сегодня тоже, она видимо очень сильно хочет искупить свою вину. — Хатидже вам сказала это? — Да, так что решай, — ответила сестра султана на вопрос Хасеки. — Я конечно очень тронута Гюльфем, однако я не смогу принять эту вещь.. — сказала Хасеки и перевела взгляд в глаза Хатун. — Почему? Вам не нравится? — поинтересовалась наложница, — ткань подобрана самая похожая на ту, которая была у вас. Ведь вашей нигде нет. Мы долго искали... — Дело не в этом Гюльфем-хатун, просто мне не нужно, у меня есть другие наряды. Да и вообще оставь себе, оно тебе очень пойдёт.. Цвет хороший. Тебе будет в нём отлично, — улыбнулась Хюррем, да она отпустила и простила наложницу. — Наконец всё нормально, — проговорила шёпотом сестра султана в ухо Хюррем, — ты её простила. Хюррем улыбнулась, но Гюльфем всё также стояла. Она была конечно рада, что ссора рассосалась, однако платье вернуть наложница должна была. — Спасибо госпожа, я очень благодарна, но прошу, возьмите его. Ведь платье мне будет велико, — не подумав ляпнула Хатун. Хюррем перевела взгляд на неё снова и сначала подумала, что ей послышалось, однако до неё всё же дошло. Шах тоже поняла и посмотрела на недоумевающую подругу. — Что? — единственное, что вырвалось из уст Хасеки. Гюльфем побледнела понимая то, что случайно задела госпожу. — Госпожа, я не то имела ввиду, я.. — Я прекрасно поняла, что ты имеешь ввиду Гюльфем.. Убирайся, выход там. — кивнув головой в сторону сказала Хюррем. — Я не хотела вас обидеть.. Я.. Хюррем лишь кусала губу усмехнувшись и пыталась не взорваться, она хотела смеяться из-за глупости этой Хатун. Серьёзно обидеть не хотела? Но у неё это видимо получилось. Шах смотрела ожидая чего-то шумного, понимая что Гюльфем вновь довела Хасеки, хоть и не специально. — Хотя стой Гюльфем, подожди. Я хочу задать тебе вопрос.. — Д-да? Я вас слушаю.. — Меня давно мучает этот вопрос.. — ухмыльнулась Хасеки, — есть две вещи которые я не могу понять, это за что меня называют ведьмой и почему ты всё ещё в гареме? А? — девушка свела губы вместе и подняла взгляд, создавая этим образом уверенность. — Я.. Я.. Ну повелитель так пожелал.. — проговорила Хатун. — Пожелал или пожалел? Задумайся дорогая..