Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

Сестра султана зависла в том же положении, что и стояла посреди бани, так и осталась незамеченной для Хасеки. Почувствовав новые шевеления девушка во всю начала хохотать, малыш активно, будто щекотал её изнутри, ведь он чувствовал прикосновения матери и отвечал взаимными пиночками. Наконец вернулась и служанка Хасеки, постучав в дверь рабыня вошла и увидела Шах стоящую посреди хаммама. Госпожа показала жестом, чтобы девушка её не выдала. Хатун промолчала и с подносом подошла к своей госпоже, окидывая множественными взглядами сестру султана по дороге, которая также следила за ней. — Госпожа?.. — в недоумении проговорила девушка. — Эсма, я случайно разбила стакан, тут жарко, сама понимаешь, — соврала султанша. — Выскользнул, нужно убрать. Но позже, а пока позови банщиц. Правда я бы сама справилась, однако немного ломит всё тело… Хатун побрела к выходу, окинув взглядом снова сестру султана, но та уже удалялась в дальний угол бани. Шах не могла до сих пор понять свою ошибку. У брюнетки были смешанные чувства, непонимание, удивление наверно и какой-то страх? Или всё же обида в беспочвенном обвинении. Да, султанша могла спросить у Хасеки, однако она не хотела как-то смущать девушку, ведь Хюррем думала, что одна и дала волю эмоциям. Также сестра султана и вправду задумалась, может она и вправду как-то впала в немилость у Хасеки? После сестра султана начала вспоминать эти холодные взгляды со стороны подруги, которым она сначала не придала значения, после тон в её общении и также холод в голосе, разочарованность. Но те намёки о Ибрагиме так и не вспомнились и не дошли до нужного человека. Пока госпожей мыли банщицы, каждая из них думала о друг друге, одна пыталась понять причину поведения одной подруги, а другая в свою очередь хотела как-то отдалить брюнетку. Шах окончив процедуры немедленного исчезла. Хюррем также ещё немного побыв в бане, также удалилась. Время было позднее, дворец был в ожидании следующего дня. Утром следующего дня Шах всё же решила довести дело до конца, ведь вчера вечером Хюррем ей и слова не дала вымолвить. Не смотря на их ссору, сестра султана решила сообщить брату о поступке Ибрагима, который пытался поднять руку на женщину падишаха и в этот момент лишь Шах успела остановить его. Госпожа посчитала, что об этом необходимо знать султану и сообщила ему. Повелитель изначально пытался как-то смягчить наказание паши и дать ему возможность спастись. А если быть точнее, дать ему неделю на раздумье. Падишах сказал, что у паши есть несколько дней покинуть столицу навсегда и возможность остаться живым, а если тот останется, то будет казнен, как и предписывают правила. Паша же столицу решил не покидать, вечером того же дня он вернулся во дворец. Ибрагим был уверен в том, что повелитель его не казнит и решил никуда не уезжать, ведь они были с падишахом как друзья. Этими словами султан хотел проверить верность ему. Если бы визирь покинул столицу, то он был бы незамедлительно казнён, ведь Ибрагим испугался бы, в чём был уверен повелитель. Соответственно если-бы бывший муж сестры султана остался, этим показать преданность — остался бы жив. Но после всё же был бы освобождён и выслан к своей семье в Паргу. Однако всё это могло бы быть, если бы падишах не узнал одно но. И этим «но» как раз оказалась весть от тёмноволосой сестры султана. Но у брюнетки было одно условие — чтобы об этом не знала Хюррем. Сначала повелитель хотел услышать это и от жены, однако это не понадобилось, ведь паша сам признался под давлением сестры султана стоящей рядом. Казнь должна была осуществиться этой ночью. Паша незамедлительно был брошен в темницу, на его место сразу был назначен Айяс-паша. Он стал новым Великим визирем. Повелитель был настолько разгневан, что всё-таки был намерен разобраться разом со всем, в том числе и с Фирузе, той же Хюмейрой. Несколько дней назад падишах всё же отправил письмо в Персию. Прочитав ответ, падишах понял, что эта принцесса никому не сдалась и всё же решил казнить её, но не сейчас… Так, как отряд янычар был готов к очередному походу, в свой первый же день Айяс-паша был отправлен в Персию. С визирем была и сама принцесса, которую должны были лишить головы на глазах её родственников. Падишах, как и обещал сестре не говорил с Хюррем об этом. Ведь Шах не хотела вновь как-то снова насолить Хасеки. Если бы Хюррем было надо, то она сама рассказала повелителю. Следующие два дня Шах пыталась не попадаться на глаза Хасеки. После всё-таки поговорив со слугой жены султана, Шах поняла причину их разрыва в общении. Госпожа поняла как оступилась, рассказав обо всем паше. Однако её радовал то факт, что она успела ему отомстить даже раньше, чем поняла его вину перед собой. Получается бывший визирь был казнён не зря, думала сестра султана. Однако это её радовало не долго, ведь она не понимала, как снова попытаться завязать общение с подругой. Последующие дни Хюррем также начала её избегать, под предлогом «позвал повелитель», «я с шехзаде в саду». Хотя они могли и вместе пройтись. Верно? Но Шах понимала почему всё именно так. «Мне нужно немного отдохнуть» также твердила Хасеки, нехотя говорить с сестрой мужа. Прошла неделя с начала похода янычар. Фирузе казнили почти сразу на глазах кровных врагов Османов, у которых армия была в три раза меньше. Из-за уничтоженной больше половины воинов — Персия решила сдаться и подчиниться. Однако не смотря на это и новый великий визирь был убит одним из воинов в этой битве. Персия находилась под влиянием Османов, янычары добившись своего вернулись обратно. Это конечно очень порадовало султана, однако потерю ещё одного столь сильного паши не могла не расстроить. Султан хотел как-то отойти от всего, что произошло за эту неделю и решил всё-таки отравиться в Эдирне с семьёй, да и Хюррем раннее хотела. Всем им нужно это.

***

— Как надолго вы решили уехать сын мой? — поинтересовалась Хафса. — Я пока не знаю Валиде, однако Хюррем тоже хотела и уже давно. Думаю эта поездка всем пойдёт на пользу. Свежий воздух, дети будут рады, Хюррем может в себя немного придёт. А вы сами надолго уедите мама? — Да, ты прав это сейчас вам нужно, отдохнёте. Лютфи-паша справится я думаю. А мы может на месяц отправимся, но точно не знаю. Бейхан давно нас ждала, всё пишет… Я давно не видела её, хочу провести время с ней и внуками. Хатидже с детьми и Шах с Эсмахан тоже поедут. — Отлично, Иншалла я надеюсь Паша справится с государством пока нас нет. А гарем? — На гарем я оставлю Дайе-хатун. Сюмбюль и новая главная калфа справятся. Я даже не переживаю сынок. Можно ехать со спойной душой. Однако я не знаю как, так долго смогу без вас всех… — Отдохнёте, вернётесь и увидимся. — улыбнулся султан, — ладно я пойду, мы уже скоро уедем, хочу к Хюррем зайти. Мать и сын перекинулись парой слов и султан ушёл. Шах всё-таки решила навестить подругу снова. Хюррем же читала на своём балконе, служанки уже с самого утра давно собрали вещи и покинули покои Хасеки. Погода была хорошая, даже слишком жаркая, приятный ветерок колыхал волосы султанши, щебетание птиц лишь улучшило её настроение. Она была в предвкушении этой поездки.

***

Хюррем медленно поднялась с тахты откладывая книгу и поклонилась отводя взгляд. — Госпожа… — сухо произнесла Хасеки. — Хюррем, я хотела поговорить с тобой и… — Я тоже. Поздравляю, ваш муж назначен новым Великим визирем, очень рада за вас. Иншалла на него не повлияет судьба его предшественников. Вы ведь знаете… Визири однако не живучие пошли, — с ухмылкой пролепетала Хасеки. — Ты что мне угрожаешь? — удивленно проговорила султанша. — Нет госпожа, просто хочу чтобы хотя-бы ваш муж живым остался. Я на самом деле желаю Вам успехов госпожа, а сейчас мне уже пора, — проговорила Хасеки и взяв руки книгу сделала пару шагов на встречу к сестре султана. — Подожди… Хюррем нам нужно поговорить, я всё знаю. — начала брюнетка. — Мне очень нравится ваш острый ум и эта догадливость и раз уж вы всё-таки догадались госпожа, то нам не о чем разговаривать. Знаете вы или нет — это уже не имеет значения. Хорошо вам отдохнуть, — кланяясь проговорила Хасеки, — госпожа. — договорила Хюррем удалившись в свои покои. Хюррем и в правду не угражала её мужу, а госпоже и тем более, Хасеки лишь поздравила, от чистого сердца так сказать. Шах по-прежнему стояла на балконе Хюррем в неведении, хотя госпожа на самом деле карает себя за ту несдержанность. Ей хотелось вернуть контакт с женой падишаха, ведь брюнетка также привязалась к рыжеволосой султанше. Решив больше не навязываться Шах решила уйти, но не через покои, а через балкон, как и пришла. Хасеки ждала мужа, ведь султан обещал зайти. Наконец и он объявился, Хасеки встала с кровати и поклонилась. — Сулейман… — радостно проговорила султанша. — Хюррем моя… Я рад тебя видеть. Ну что вы готовы? — целуя в лоб свою Хасеки проговорил падишах. — Да, детей уже собрали, я тоже готова. Давно мы не покидали стены этого дворца с семьёй… Я очень рада повелитель… — прислонясь к мужу прошептала девушка. — Я тоже рад… — проговорил султан вспоминая бывших визирей. Не смотря на их ошибки, султан всё же чувствовал утрату. Однако она казалось больше государственной, нежели его личной, ведь то, что задумал Ибрагим не давало ему покоя, он по-прежнему был очень зол, что его друг мог не то, что совершить, а подумать о том, чтобы поднять руку. — Хюррем? Всё нормально? — проговорил султан, когда Хасеки медленно отстранилась. — Да, что-то не так? — улыбнувшись вымолвила Хасеки. — Просто ты с самого утра какая-то уставшая, ну или грустная что-ли. Что-то произошло? — вымолвил султан проводя рукой по щеке Хасеки. — Всё нормально Сулейман, я чувствую себя отлично, не знаю почему тебе так кажется… — шёпотом проговорила Хасеки. Она по-прежнему думала о подруге. Поэтому Хюррем возможно и чувствовала себя не в своей тарелке. — А вообще я несколько дней уже наблюдаю за тобой подобное поведение, не только сегодня ты мне такой кажешься. — Не понимаю о чём ты, ничего не произошло, правда. — Если захочешь поговорить, то я всегда готов тебя выслушать. Скоро уже уезжаем Хюррем. — проговорил султан усаживаясь на кровати, сажая жену на колени. — Отлично. Сулейман? — проговорила Хюррем и посмотрела в глаза мужа. — Да Хюррем моя, слушаю тебя дорогая, — улыбнувшись вымолвил повелитель. — В общем… Ты только не злись, но я спрошу… А если Фирузе и вправду была беременна? Ты обрадовался её беременности тогда, когда узнал? — не с того, не с сего Хасеки резко вспомнила бывшую ненавистницу. — Только скажи честно. Ты был счастлив? — продолжила султанша ища ответ в глазах мужа. Но после поняла, конечно был счастлив, это ведь мог бы быть его ребёнок, если б не ложь. Жене падишаха стало не по себе. Эти мысли просто съедали её изнутри. Этот ребёнок, который мог бы быть в будущем, смог бы изменить жизни многих. Хюррем думала, что повелитель мог даже отречься от них всех, в частности от Хюррем, ради своей Фирузе и малыша. Правда так могло бы быть если она всё-таки смогла забеременеть, однако этого не произошло. Но чтобы бы было, если карта легла иначе? Что тогда? Эти мысли не давали Хюррем покоя. Она ждала ответ падишаха и Хасеки надеялась услышать о том, что «нет». Не рад был этой новости от рабыни, однако это невозможно. Как султан мог не радоваться новому ребёнку? Особенно если этот ребёнок от «любимой», как думала Хасеки, наложницы.