Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

— Хюррем… Я хотела кое-что сказать тебе… — Да? Госпожа я вас слушаю? — отдоляясь проговорила Хасеки. — Ну в общем. Как выяснилось, Фирузе — это дело рук Ибрагима… — Я знаю госпожа… — Как? Откуда? — Паша сам признался сегодня. Помимо всего прочего, он мне много чего рассказал… — проговорила жена султана и перевала взгляд на Шах. — Ты же не думаешь, что я тоже в этом замешана? — удивленно проговорила Хатидже. — Нет, ты что… Я даже не думала то, что вы бы пошли на такую подлость госпожа. Я не об этом… — Выходит не зря я с самого начала была против него. — Валиде… Всё равно, вы снова оказались правы. Всё снова вышло так, как вы и говорили матушка… — Дочка… Мне не хотелось, чтобы я оказалась права… Я хотела, чтобы хотя бы ты была счастлива, но видишь чем всё обернулось? Я боялась чего-то плохого, именно поэтому держала зло, когда узнала о вас с Ибрагимом. Я хотела надёжного и достойного человека рядом с тобой… — Я вам верю мама… Но всё теперь в прошлом. Больше такой ошибки я не совершу… Никогда… — Госпожа, не нужно так себя хоронить раньше времени… Вы ведь так красивы и молоды. Всё у вас ещё сложится, я уверена. Никто вас не будет к чему-то принуждать, все хотят вам лишь добра… Вы сами придёте к этому, вы полюбите по-настоящему и тогда прошлое и останется в прошлом… — с улыбкой произнесла Хасеки. — Это всё ложь… Любовь возможно и есть… Но одна на миллион. Этим Пашам лишь одно нужно — являться зятем султана, должность иметь хорошую и доход, также сестра султана для высшего статуса рядом. Так что нет… Я ни за что не поверю в чьи-либо красивые слова… Они пойдут на всё, лишь бы получить желаемое. Ибрагим же по-видимому боится лишиться своего статуса больше, чем жизни… Им сильно овладела гордыня. Он начал вести себя словно он султан и даже этот чёртов трон установил для встречи с послами! — девушка перевала взгляд на Хасеки, и уверенно продолжила, — Его-то он и боялся потерять, свой пост. Поэтому и просил ещё один шанс. Я больше не хочу говорить об этом. Как говорится обычно… Да простит Аллах его прегрешения… Хотя он столько нагрешил, что даже Аллах не простит. — проговорила Хатидже натягивая улыбку, словно маску на лицо. — Не слова больше. — Окинув взглядом всех женщин закончила шатенка. Все как-то странно посмотрели на девушку, ведь та перестала плакать и даже улыбается, видимо у неё какой-то шок, завтра возможно будет похуже. — Мне тоже нужно кое-что сказать… — начала вторая сестра султана. Хасеки перевела холодный взгляд на бывшую подругу и свела брови. — Я думаю всем пора вернуться в свои покои… Хатидже очень устала, не так ли Валиде? — начала Хасеки желая покинуть это место, чтобы не разговаривать с Шах. — Думаю Хюррем права дочки, все очень устали. Давайте по покоям, завтра продолжим этот разговор… Хюррем и Хатидже встали с подушек, но брюнетка не могла этого так оставить. — Ибрагим… — всё же начала Шах, как была перебита сестрой. — Не смей! Не смей даже имени его произносить больше сестра. И говорить мне завтра не о чем! Хюррем? Мы уходим. — сказала Хатидже и взяла девушку за руку, удалившись. Она с детьми этим вечером осталась во дворце, сказав о том, что никогда не вернётся в это проклятое место. Все разошлись по своим покоям. Хасеки лишь проводила Хатидже до её нововыделенных покоев. Хюррем ещё просидела немного с подругой. Детей уже давно уложили. Сестра султана так и уснула в объятьях рыжеволосой госпожи, та аккуратно высвободилась из её объятий и поспешила к выходу. — Чичек-хатун нужно переодеть вашу госпожу, приступайте. — Как прикажите, а госпожа ведь проснётся… — Я не думаю. Она ещё не скоро проснётся. Давайте начинайте. Хасеки же отправилась наконец-то в хаммам. Пожалуй этой части своего дня, она ждала будто целую вечность. Госпоже хотелось максимально расслабиться от этого жутко насыщенного дня. Да и не только сегодняшнего. Вообще за последнее время произошло достаточно много всего, что очень сказывалось на её состоянии. Другая же сестра султана тоже решила отправиться в баню. — Госпожа, вы ещё чего-нибудь желаете? — спросила её служанка Эсма. — Пока нет. Однако почему ты здесь? Кто с шехзаде? — С ними Назлы-хатун госпожа и ещё одна новая служанка. — Что? — в недоумении проговорила Хюррем, — Какая рабыня? Я ведь сказала ни за что не оставлять с непроверенными девушками! Откуда она? Кто её туда впустил? — с полными глазами ярости Хасеки ждала ответа. — Я забыла вам сказать, точнее не было подходящего времени. Ну в общем это Валиде Султан. Она приказала девушке вам служить, её зовут Клара. Просто госпожа посчитала, что вам нужна помощь. Девушка добрая, Валиде сама её выбирала, долго. — Валиде? Ладно… Тогда всё, можешь идти наверно. — уже спокойно проговорила Хасеки, выпив после немного воды. — Простите меня, вы ведь не держите зла? Я забыла сообщить Вам… — Всё хорошо. Зла я не держу, а вообще Эсма… Я постоянно срываюсь на вас всех, вы лишь хотите добра… Просто… — шёпотом начала Хасеки. — Что вы госпожа, мы всё понимаем. Вам сейчас не легко… Порой и мы сами нарываемся, за что и получаем… Но про Махидевран Султан и Манису вы ведь несерьёзно?.. — Я сказала это на эмоциях. Я никогда не поступлю как Махидевран. Своих приближенных я буду защищать. Главное, чтобы они были мне преданы. А не как Махидевран бросила Гульшах в трудный момент. Гюльшах хоть и не думала порой что делала, однако всё это было для её хозяйки, которая этого не ценила. — Что вы хотите этим сказать госпожа?.. — Там очень длинная история… Гюль-ага тебе после всё расскажет. Гюльшах скоро я верну во дворец, я обещала ей за верную службу… — Гюльшах? Верная служба? Тоесть как? Что… Госпожа но как? — в недоумении спросила девушка. — Я удивлена не больше тебя Эсма, но всё завтра… Сейчас я хочу отдохнуть, устало себя чувствую. — Может быть Вам массаж сделать? Я конечно плохо в этом понимаю, но могу позвать банщиц, они лучше знают. Что думаете? — Нет, не нужно. Я тут подумала, лучше пусть принесут попить шербет и ещё немного фруктов… Воду пока можешь оставить. — Как прикажите госпожа, — проговорила Хатун и побрела к выходу. Девушка передала указания другим служанкам и вернулась к своей госпоже. — Госпожа? — подойдя к своей хозяйке ближе проговорила девушка. — Всё нормально? — Что со мной не так? Эсма скажи мне пожалуйста… Почему что-то вечно происходит? Меня постоянно делают крайней и обвиняют во всех смертных грехах… Я устала от всего… Будто бы на меня наложили какое-то проклятие… — Что-то случилось госпожа? — проговорила Эсма садясь рядом. Хасеки доверяла этой девушке, Хюррем также ей открылась как и Гюль-аге. — Нет, всё нормально… Оставь меня пожалуйста. Только когда вернёшься постучись, хорошо? — проговорила Хюррем и улыбнулась. Хасеки хотела поделиться своими переживаниями, но в последний момент передумала. Видимо не хотела вновь показаться слабой, хоть и доверяла Эсме. Шах же тоже пришла в баню и ушла в дальнее отделённое место, услышав голос подруги решила подойти, но не сразу. — Госпожа. А. — начала рабыня, как была перебита Хасеки. Просто Эсма очень боялась оставлять Хюррем одну, по крайней мере если вспомнить хотя бы то, что было не так давно учитывая вновь странное поведение жены султана, которая была явно не в духе, при этом нервная. — Ты снова? Мы кажется вроде договорились? Ступай. — Нет, что вы. Я хотела сказать, что сама принесу фрукты, — сорвала рабыня. — Хорошо, я рада, что мы поняли друг друга, — также с улыбкой проговорила султанша. — Госпожа, но мне кажется вы что-то срываете… — всё же не удержалась рабыня. — Что случилось? — Ничего. Однако дело в Шах султан… Выяснилось, что и ей я не могу доверять… Ну ничего, мне не привыкать. Всё нормально. — Госпожа, а. — Не важно Эсма, иди. Или… — Я поняла, уже ухожу госпожа… Шах услышав эти слова остановилась, ей стали непонятны слова Хасеки. Почему жена султана так о ней сказала? Рабыня в свою очередь удалилась и Хюррем наконец сняла фальшивую улыбку и облокотилась о стену прикрыв глаза. Хасеки снова отпила несколько глоточков воды, в хаммаме было очень жарко. Девушка сжала стакан сильнее, громко заплакав. Хюррем взяла зеркало и посмотрела на своё отражение. Что с тобой стало Хюррем? Посмотри на себя. Ты стала тряпкой! Сколько можно? Где та сильная змея, о которой все так долго твердили? Это же смешно… От настоящей тебя не осталось и следа… — прокручивала в голове Хасеки и отвела взгляд от своего отражения. Девушка думала, что не может за себя постоять, да, хоть ответить она и может, однако чувства она сдерживать не могла и при любом случае начинает пускать слёзы и убегать от проблем в прямом смысле. Хюррем стала ненавидеть в себе эту половину. Она очень себя карает за эту чёртову беременность. Прежде такого не было, что вдруг изменилось? Сначала Гюльфем, потом Сулейман разочаровал её, после Шах, которая не сдержала обещание, ведь госпожи договорились, что их разговор не выйдет дальше покоев Хасеки султана и наконец Хатидже, которая обвинила её в предательстве. Но ситуацию с шатенкой она разрешила, ведь в ней она толком и не была виновата, у Хюррем не было выбора. Однако с предательством второй сестры султана, Хюррем мириться не хотела. Эмоции за всё это время которые копились в ней, вылились наружу. Хюррем сама не хотела останавливаться, она хотела выплакать всё, что осталось и наконец перестать устраивать истерики. Хотя так их тоже нельзя было охарактеризовать, ведь это не совсем было так. Хюррем лишь уходила, чтобы не показаться слабой и другие, чтобы также не видели её слёз. Она наоборот хотела избегать эти истерики и не походить ими на мать старшего наследника, что плохо удавалось ей. Открывшись очередной сестре султана, Хюррем вновь обожглась. Ведь она снова доверилась, а как оказалось напрасно… Хоть общались они крайне мало, не было и двух недель, но Хюррем очень привязалась к этой девушке, и госпоже было очень сложно оттолкнуть от себя этого человека. Ведь именно ей, Хюррем открылась больше всего, с ней Хасеки было комфортнее и легче общаться и найти общий язык. С Шах у них было много общего, чем госпожи очень притянулись… Но Хюррем всё равно решила, что она не вернётся к этому общению. По крайней мере пока что. Но как показал опыт с Валиде они тоже не дружили, однако мир наконец восторжествовал и над их головами. Но на это, ушло далеко не мало времени. После Хюррем вновь посмотрела на себя, также продолжая сжимать стакан одной рукой. — Я не стану как Махидевран… — судорожно проговорила девушка отложив зеркало, сомкнув руки между собой. Стакан вновь не выдержал и треснул на множество частей в руках Хасеки. Хюррем отбросила их и промыв руки протёрла лицо. — Ни за что больше я не унижусь перед кем-либо. Никогда, — прислоняя к животу руку проговорила султанша, — твоя тётя ещё пожалеет, что солгала мне, зря я вот так быстро ей доверилась, но что поделать? Ведь мне нужно было кому-то признаться, я не могла держать в себе всё это… Никому нельзя верить… — вытирая последние слёзы проговорила Хюррем. Почувствовав новые шевеления девушка улыбнулась. — Я знаю ты всё чувствуешь, я переживаю совсем немного, но это почти прошло, — усмехнувшись продолжила поглаживать свой живот Хасеки. — Я ещё не знаю кого я жду, прелестного шехзаде или нежную султаншу, однако знаю одно, я никогда не буду лгать вам, потому что мама вас всех любит, по-настоящему.