Я покину тебя!.. Даже ценой собственной жизни..

— Простите госпожа, но Хюррем Султан действительно странная. — Я конечно всё понимаю Мерджан, но ты не имеешь права, так о ней говорить. Чтобы я больше не слышала подобного. Ясно? — Я не хотел, само вырвалось… Больше такого не повторится. — Надеюсь. — ответила та и зашагала дальше в сторону бани.

***

— Госпожа? — вставая с тахты и кланяясь произнес Гюль-ага. — Я пришёл как вы и приказывали. — Завтра прибудет Гульшах, нужно предупредить Валиде и прочее, сам думаю знаешь. К тому же, если она тут останется — смотри в оба. Она должна показать верность. Дальше посмотрим. Также хочу поехать завтра в обед к Шах Султан. Пусть будут готовы кареты примерно в час. Думаю к этому времени она уже будет у себя с Эсмахан. Хочу взять с собой Михримах. — Как прикажите госпожа. — удивленно поговорил тот и на миг взглянул на Эсму. — Мне не послышалось? — И ещё что-то хотела… И да, тебе не послышалось. Действительно хочу поехать к ней, давно мы не общались по душам так сказать. — Госпожа, простите что перебиваю, однако сейчас должен зайти лекарь, а также Сюмбюль принёс отвар и новую настойку с приказа Валиде. Нужно будет выпить пару капель. — Настойку? Что за новая настойка? А лекарь сейчас зачем? Уже осматривалась сегодня. — Приказ Валиде Султан. Сюмбюль был очень убедителен и настойчив. — Не сейчас, для начала вы мне расскажите о том, что произошло в гареме и как падишах узнал о поисках, пожалуйста тоже поведайте Гюль-ага. — пристально осматривая евнуха проговорила султанша. — И… Эсма оставь нас. — Я не знаю как так вышло госпожа, мы ничего не заметили, всё было нормально. — смотря в след уходящей рабыне проговорил Ага. — Я же просила, чтобы всё было тихо! Теперь так исполняются мои приказы? — громко спросила Хасеки. — Вы говорили, чтобы Валиде не занала. Про падишаха и речи не было. — Ты ещё смеешь что-то говорить? Я говорила, чтобы всё было тихо. Как минимум этот приказ не был исполнен. — Повелитель вам что-то сказал? — Уходи Гюль-ага. Не желаю и дальше об этом говорить. — Госпожа, простите, но что я могу сделать, чтобы всё исправить? — Ничего уже не нужно делать. Лучше расскажи, что там всё-таки в гареме произошло? — Драка рабынь, что-то не подедили. Вам наверняка известно, что одна погибла, верно? — Да, я слышала, ну и? — Погибла и второя девушка, Санджи Хатун… — Вторая, как? Санджи? Не может быть. Почему? Она не могла. — К сожалению это так госпожа… — опуская голову прошептал тот. — Иншалла она обретет покой в ином мире… — Её же должны были выдать замуж, нет разве? Она умерла не своей смертью, Санджи не могла учавствовать во всём случившемся. Она была лучшей и очень образованной. Не могу поверить! — И я тоже госпожа. Бедняжка скончалась от внутренних кровотечений… Она вообще была не причём в драке в гареме. Валиде она тоже очень нравилась, думаю та как раз прикажет сделать всё подобающе и достойно похоронит девушку. — Санджи этого заслуживает Гюль-ага. Хочу увидеть её, сейчас. — Госпожа, уже поздно, можно это сделать завтра, после её похоронят. Сейчас лекарь должен прийти. — Скажи ему, что я не хочу сейчас, пусть приходит завтра. Тогда я ложусь. — Госпожа, Валиде не просто так его призвала в ваши покои. Наверняка она хочет знать отсчёт о вашем состоянии. — У меня всё хорошо, но раз Валиде всё это затеяла, то хорошо, пусть ей станет легче, но завтра. Сейчас я не в том состоянии. Если спросит, то скажи что я очень устала. Она поймет меня. А теперь пожалуйста оставь меня одну. — Госпожа, ну хотя-бы настойку… — не договорил тот, как его перебили. — Я попросила оставить меня Гюль-ага. И помни всегда обо всём, о чем мы говорим, не забывай ни об одной мысли. А теперь ступай и ни слова больше. Аге пришлось поклониться и покинуть покои жены падишаха. Хасеки подошла к столику, на котором уже стоял бутылёк с новой настойкой. — Что на этот раз Валиде Султан мне приготовила? А ну-ка, — пытаясь унюхать запах содержимого за стеклом прошептала султанша усаживаясь на постели. — Что за мерзость? Она будто нарочно всё хуже и хуже мне настойку подбирает. И как это пить? А? — спрашивая уже будто у своего ребёнка проговорила Хюррем. — Ладно. — госпожа сделала несколько капель на ложку и приняла. — а на вкус не так уж и плохо… Хасеки отложила содержимое в руках и аккуратно улеглась под одеялом. Ей хотелось поскорее уснуть, дабы разогнать навязчивые мысли о любимом человеке, что просто убивал её морально, разрушая её невинную и нежную к нему часть ежедневно. Да, Хюррем ангелом назвать сложно, ведь она также не могла остановиться перед местью. Считала, что всё должно быть око за око, но к сожалению самосуд не решение проблемы, ты получается становишься такой же плохой, как и твои враги, котрым ты пытался злом на зло отплатить. Нужно сохранять самообладание и не потерять свою невинность и доброту, отвечая окружающим себя людям злом. Совершив зло лишь раз, даже самое маленькое вы обрекаете себя на зло побольше в следующий раз и так на протяжении жизни, ведь всё начинается маленьких шажков как у ребёнка, что учится ходить, а после бегать. Нужно уметь устоять во время, иначе после можно будет не остановиться и самому же утонуть в этом котле зла и мести. Что бы вам не сделали вы должны выстоять, не отвечать, перетерпеть эту боль, ведь жизнь и так расставит всех по своим местам и заплатит вашим обидчикам за ваши страдания. Но если зло в ваш адрес не прекращается, то иногда следует переступить эту грань и показать свою силу, и что с вами так обращаться нельзя. Показать, что нельзя ходить по вашей голове, но и вам по головам других тоже нельзя. Но Хюррем и не исчадие ада. Не бесс. Не демон. Она лишь мать, которая хочет счастливого будущего для своих детей, впрочем как и любая нормальная мать. Я не хочу тебя прощать, не хочу. Но не могу… — пролетело в её голове. — Как мне дальше быть? Сулейман? Действительно отказаться о тебя и нашей любви? А была ли она вообще или то, что ею называется? Было вообще хоть что-то святое в этом Союзе до этого дня кроме наших детей? Я не знаю как быть дальше… Не сразу, но девушка уснула с не менее навязчивыми мыслями. Она долго ворочилась поворачиваясь с бока на бок пытаясь уснуть, но по-началу это казалось тщетным. Моментами ей становилось жарко, иногда холодно, до этого также вставала и расхаживала по покоям, просто сидела и несколько раз выходила на балкон в надежде, что свежий воздух ей поможет уснуть, но нет, уснула она лишь глубокой ночью и то от усталости.