Львица и ее маленький львенок

      Всю дорогу до веранды Натаниэль ни на шаг не отходил от матери, крепко ухватившись за руку. А когда они вышли на залитую солнцем террасу, и вовсе замер. Потому что дальше была не выжженная полянка до высокого забора с парой клумб, как в Балтиморе, а целый парк и сад, утопавшие в зелени. По не слишком коротко стриженной траве бегали двое детей, ловя летавших вокруг бабочек. Они звонко смеялись и выкрикивали какие-то слова, совершенно беспрепятственно убегая вглубь сада, а потом возвращаясь. Мальчик был так поражен увиденным, что даже не сразу заметил устроившегося в плетеном кресле Стюарта, который одной рукой покачивал что-то наподобие люльки, а второй перебирал бумаги. Мужчина лет 30-32 был одет в удобные бежевые брюки и легкую кремовую футболку в тон. Его густые, как у Мэри, пшеничные волосы были зачесаны назад, а серо-зеленые глаза чуть прищурены за стеклами очков в тонкой оправе. Всю картину портили уморительные розовые тапочки в виде кошачьих лап, которые ему на прошлое Рождество подарили дети. Теперь, даже несмотря на лето, Стюарт их не снимал. Наверное, это сможет изменить разве что обещанная на следующей неделе жара в тридцать три градуса, когда он будет, как и в прошлые года, попросту ходить босиком.       Лишь с легким запозданием мужчина увидел сестру, поприветствовал ее теплой улыбкой и приглашающе кивнул на кресло напротив. Молодая женщина выглядела выспавшейся и отдохнувшей, насколько это возможно. Длинные льняные волосы все еще были слегка влажными после утреннего душа; футболка, что раньше пришлась бы впору, сейчас развевалась на ее исхудавшем теле, а джинсы держались не на талии, а на бедрах. Маленький Натаниэль выглядел куда лучше матери, но одежда, что подходила Алексу в этом возрасте, тоже была великовата. Стюарт добавил строгий контроль их питания в список своих дел. Это уже должно было повлиять на организмы обоих, но он намерен был исправить это.       Мэри хотела было сразу сесть, но все же сперва она подошла к кроватке в которой… лежала очаровательная маленькая девочка, что спала, причмокивая соской. Хоуп. Ее маленькая племянница, о рождении которой Хэтфорд узнала из смс-ки, ведь Натан не разрешал ей покидать особняк без него, а лететь в Англию ради «такой мелочи» не собирался. Натаниэль, так же преисполненный любопытством, попытался заглянуть, но, из-за маленького роста, у него ничего не вышло, поэтому Мэри аккуратно взяла его на руки, чтобы показать малышку. — Она такая маленькая, — пораженно выдохнул он. — Потому что она появилась на свет совсем недавно, — объяснил Стюарт с улыбкой на губах, но она тут же исчезла, когда мальчик вздрогнул от его голоса и прижался поближе к матери. — Не бойся, все хорошо, — успокоила его Мэри, поцеловав в висок. — Это мой брат Стюарт. Он не причинит тебе вреда. Он хороший. — Точно?       Хэтфорд еле сдержал ярость, что так и хотела проявиться на его лице. Этот маленький мальчик, походивший на солнце с этими пушистыми волнистыми волосами, просто не должен был знать о том, что такое зло. Его должны были оберегать. Все, а не только Мэри! Как он хотел сесть в самолет и выпустить Натану пулю в висок… Хотя, нет. Это было бы слишком легко. Он бы пытал его. Часами, днями, месяцами напролет, не давая умереть. Он бы заставил его умолять о смерти. Он бы!.. — Я обещаю, — как можно тише и мягче заговорил Стюарт, — что никогда не причиню тебе боль, Натаниэль. Я не знаю, сказала ли тебе мама… Но теперь ты дома. И тут никто не посмеет тебя обидеть. А если кто-то попытается, то очень быстро и очень сильно об этом пожалеет. — Ты сможешь защитить нас с мамой? — мальчишка удивленно распахнул свои и без того огромные синющие глаза, обрамленные длинными темными ресницами, еще больше походя на олененка. — Да, — уверенно ответил Стюарт. — Я смогу, — несколько секунд между ними висела тишина, которая была слишком тяжелой, поэтому мужчина откашлялся. — Не хочешь пойти поиграть с кузенами? — Хэтфорд кивнул в сторону поляны, где бегали Алекс и Кейтлин. — Это мои дети. Уверен, вы с ними поладите.       Натаниэль проследил за взглядом мужчины, снова глядя на громких смеющихся и улыбающихся детей. Девочка примерно его возраста, одетая в белый сарафанчик, который уже был испачкан в траве, беззаботно бегала босиком по лужайке. Ее медные волосы, заплетенные в косички, отливали золотом и рыжиной на солнце, а в улыбке не хватало одного зуба спереди. Мальчишка же был заметно выше и старше. Его волосы были светлее, чем у сестры, прям как у старших Хэтфордов, а детская припухлость еще не успела сойти с лица, хотя он делал очень серьезное лицо, помогая девочке встать, когда она снова упала, и осматривал ее покрасневшие коленки.       Закончив наконец глазеть, Натаниэль активно закачал головой из стороны в сторону, а потом спрятал лицо в плече матери. Может быть, этот дядя и говорил, что защитит их и не причинит вреда, но… Лола тоже так говорила. А потом хватала за руку и тащила в подвал. С мамой безопаснее. Может, она и не всегда могла защитить его, но она старалась. Всегда. — Хорошо, — не без сожаления вздохнул Стюарт, глядя на то, как сестра с ребенком на руках садится рядом. — Вы успели позавтракать? — Мы решили сразу прийти сюда, — призналась Мэри. — Еда может подождать. — Не может, — возразил он. — Вы не ели со вчерашнего обеда в Штатах, — он взял колокольчик, что стоял на столе, и позвонил. Алисия появилась почти сразу, видимо, будучи неподалеку. — Что вы хотите на завтрак? — Что есть готовое? — Мэри…       Стюарт уже хотел было настойчиво заверить сестру, что она может попросить хоть рыбу фугу, и ее достанут и приготовят, но вовремя остановил себя. Нельзя было давить. Нельзя было поменять склад ума после произошедшего, просто перевезя сестру сюда. Ему нужно быть терпеливым. Он должен понимать и постепенно продвигаться вперед, как бы сильно ему не хотелось, чтобы Мэри оправилась за одну ночь. Натаниэль и вовсе никогда в жизни не видел хорошего обращения. Это все займет время. Много времени. Особенно с мальчиком. — Я могу принести на выбор, — предложила Алисия. — Всего понемногу. И вы сможете выбрать то, что захотите. — Спасибо, — Стюарт благодарно улыбнулся девушке. Как его покойная жена Анастáсия в свое время подбирала персонал в их дом, он просто не представлял. — Маленький мистер, вы любите сладости? — присев на корточки, спросила она у Натаниэля. — Сладости? — мальчик взглянул на Алисию, словно не понимал о чем она. — Шоколад, печенье, конфеты, фрукты? — Яблоки? — предположил Нат, и улыбка на губах служанки на секунду дрогнула, когда она поняла.       Ребенок и правда не знал значение слова «сладости». Он их никогда не ел. Сглотнув, Алисия заставила себя кивнуть и вновь улыбнуться, но не сдержалась от того, чтобы косо взглянуть на Стюарта, который был мрачнее тучи. На его лице пролегли тени, а серо-зеленые глаза стали пустыми, холодными и мрачными. — Все, что есть на кухне, — на грани слышимости прошипел мужчина, глядя в пустоту перед собой, хоть и догадывался, что это не нужно.       Боги, он убьет Натана собственными руками. Ему понадобилось несколько секунд и пара глубоких медленных вздохов, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить говорить. Иначе, была вероятность того, что его злость, направленная далеко на другого человека, могла испугать Мэри и его племянника. — Врач уже осмотрел Натаниэля? — Я позвала его первым делом, — кивнула женщина, этим уже хоть капельку успокоив брата. — Хорошо. Что он сказал? — Останутся шрамы, — хрипло ответила Мэри, и ее рука невольно чуть сильнее прижала сына к ее груди. — Но ничего серьезного. — Это не нормально. — Я знаю… — Я хочу, чтобы вы остались здесь. С нами. — Натан… — Я об этом позабочусь, — в который раз сказал Стюарт, перебив сестру. — Послушай, я… Я должен был сделать это раньше. Простите меня. — Тебе не за что извиняться, — качнула головой женщина, помогая сыну устроиться у себя на коленях. — Я сама виновата. — Нет… Нет, не говори так, Мэри, не говори. Не смей винить себя. — Но это так, — горько усмехнувшись, пожала плечами она.       И еще одна стена, которую Стюарту самому не пробить. Очередная могильная плита, которую создал Натан, и которая теперь давила его сестру, убивая изнутри. — Послушай, я знаю, что вам страшно. Я хочу помочь. И я понимаю, что вам обоим нужна поддержка, — как можно осторожнее говорил Хэтфорд, старательно подбирая слова. — Я хочу, чтобы вы оба поговорили с врачом. — Мы уже, — непонимающе пробормотала женщина. — Нет, не с таким. С… психологом. — Психологом… Ты считаешь… — она замолкла на полуслове, глядя на Натаниэля, что сидел на ее руках, разглядывая собственные ладошки, а потом перевела взгляд на смеющихся Алекса и Кейтлин. Хэтфорд с трудом сглотнула, а ее серые глаза заблестели от слез. — Да, ты прав. Нам это явно необходимо. — Это не значит, что вы какие-то не такие, — поспешил объяснить он, видя боль на лице сестры. — Просто людям, которые пережили что-то плохое, иногда нужна маленькая помощь, чтобы снова встать ровно, чтобы идти дальше. Это как вправление кости при переломе и гипс. Ты можешь сделать это и сам, но кость срастется не верно и будет всегда причинять боль, понимаешь? — Да, — Мэри шумно втянула носом воздух, а потом расправила плечи, стараясь показать свою силу, в чем совершенно не было необходимости. — Я просто ненавижу себя за то, что попросила тебя о помощи только сейчас. — Ты попросила меня о помощи — и это главное, — заверил ее Стюарт. — Ты позвонила мне, я забрал вас, и теперь вы в безопасности. Это все, что имеет значение. — По твоему мнению… — она нервно облизнула губы, собираясь с силами, — что еще было бы необходимо сделать? — Обеспечить вам сон, хорошее питание и покой. Ничего больше. Нату пока рано идти в школу, а когда придет время, он может пойти в ту же, где сейчас учится Алекс. Обустройте свои комнаты, как хотите. Купите, какую хотите одежду. Занимайтесь чем хотите. Вы свободны в своих действиях, Мэр, понимаешь? — Мне кажется, что я уже не помню, каково это… жить, — на грани слышимости прошептала она, а по впалой щеке скатилась одинокая холодная слеза.       Когда Алисия принесла еду, никто не проронил ни слова. Сейчас это было слишком тяжело. Прежде чем взять что либо со столика, Натаниэль смотрел на Стюарта, словно ожидая, что тот его вот-вот ударит, но мужчина старался быть терпеливым. Каждый раз он тихо и как можно более мягко заверял ребенка, что он может пробовать и есть все, что захочет. Ближе к концу их импровизированного завтрака прибежали изрядно запыхавшиеся Алекс и Кейт. Девочка тут же принялась рассматривать кузена своими огромными голубыми глазками, но старший брат одернул ее, когда она протянула руку, напомнив о том, что сначала нужно говорить о том, чего она хочет, как их утром учил папа. Кейтлин послушалась и… Натаниэль лишь сильнее сжался в объятьях матери, кажется обидев этим девочку, которая тут же шагнула назад, прижав ручки к груди. «Это будет куда сложнее, чем казалось» — подумал Стюарт, а потом с улыбкой позвал дочь к себе, чтобы обнять и на ушко объяснить, что Нат просто боится, а не настроен против нее. — Но я же хотела подр’ужить’я, — пробормотала девочка, глядя на все еще свернувшегося в клубок ребенка. Букву «с» она проглатывала, а «р» не выговаривала из-за отсутствия переднего верхнего молочного зуба. — Я знаю. Но… — Хэтфорд задумался, как бы лучше объяснить, — помнишь того ежика, которого мы нашли осенью? Он сначала свернулся, и ты уколола палец о его иголки, — Кэйт активно закивала. — А помнишь что было потом? — Мы пр’ине’ли его в тепло, по’адили в плед и дали молока, — с готовностью отозвалась она. — Именно, молодец. Натаниэлю тоже нужно немного времени, чтобы начать доверять нам, как и тому ежику, понимаешь? — Я поняла! — девчушка загорелась, схватила старшего брата и потянула внутрь. — Алек', пошли! Пошли! Нужно 'огр’еть ежика!       Мальчишка хотел было открыть рот, но потом сдался, фыркнув, и пошел с сестрой, повторяя, что ей не стоит так бегать, а то она опять упадет. — Он так заботится о ней, — заметила Мэри, поглаживая Ната по голове, успокаивая не то себя, не то сына. — Да… Когда Анастáсия была беременна Хоуп, она много говорила с Алексом. Он задавал столько вопросов… Я никогда не забуду, как застал их на этой терассе. Анастáсия была уже на восьмом месяце и прикладывала его ладошку к своему животу, чтобы Алекс почувствовал, как пинается сестренка. Тогда мы уже, конечно, знали, что будет девочка. Анастáсия говорила, как благодарна ему за то, что он так помогает ей, всегда принося что-то, чтобы мама лишний раз не вставала, — Стюарт тепло, но грустно улыбнулся. — Он вскакивал даже раньше меня. Алекс спрашивал, а хороший ли он старший брат и… Анастáсия все повторяла, какой он молодец, какой умный, взрослый, храбрый и сильный. А он гордился собой, гладил ее живот и шептал Хоуп, что всегда всегда будет ее защищать, как защищает Кейт, — мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Видимо, он воспринял обещание слишком серьезно. Он заботится о девочках, но себе не дает толком оплакать маму, хотя скучает по ней. — Он пытается помочь тебе, — не то утвердительно, не то вопросительно сказала Мэри. — Я знаю. Но я несу за них ответственность, а не они за меня. Я их отец. Я решил завести детей. Они этого не хотели. Я должен им все, а они мне ничего. Не хочу, чтобы Алекс подавлял свои чувства и переживания. — Он слишком похож на тебя, — со слабой улыбкой на губах, хмыкнула женщина. — Это был комплимент или оскорбление? — Стюарт весело глянул на младшую сестру, а зеленые крапинки озорно сверкнули в его глазах. — Это был факт. — Ежик! — Кейтлин снова выскочила на веранду, а за ней шел Алекс с… большим плюшевым пледом и стаканом явно теплого молока. Он шикнул на сестру, напоминая контролировать громкость, и та деловито кивнула. — Ежик, — она подошла к Мэри, но смотрела только на Натаниэля, который чуть-чуть повернул к ней голову, чтобы видеть краем глаза, — 'мотр’и, что мы тебе пр’ине’ли. Этот плед очень теплый и мягкий, — старшие Хэтфорды, затаив дыхание, смотрели на детей. — И теплое молоко с' медом. Оно очень-очень вку’ное. Хочешь? — Я уже поел, — пробормотал Нат, не отрывая головы от плеча матери. — И тут жарко для пледа. — Вот как, — Кейтлин тут же поникла, но ей на помощь пришел брат, который успел положить бесполезные вещи на пол: — А чего ты тогда хочешь? — Хочу? — рыжий мальчик непонимающе моргнул. — Да, — Алекс приветливо улыбнулся, но не слишком широко, расслабленно. — Ты сказал, что тебе жарко. Хочешь, пойдем к фонтану? Там не жарко. И вода летает. — Вода не летает, — возразил Нат со всей серьезностью пятилетнего ребенка. — А там летает, — вздернув носик, возразила Кейтлин. — Пошли, — она протянула ему свою руку в предложении.       Нат неуверенно закусил пухлую нижнюю губу, а потом поднял взгляд на мать, явно не находя в себе храбрости принять решение без ее одобрения. Что удивило Стюарта, Мэри не дала ежесекундного согласия. Неужели она правда думала, что его дети могут что-то сделать Натаниэлю?! Но он понял ее опасения спустя мгновение, когда та заговорила: — Фонтан не глубокий? — Это скорее лужа, — облегченно выдохнув, заверил он. — Небольшое углубление в земле, чтобы вода не стекала сразу и вся, а пара сантиметров оставались. Основная суть — струи воды, между которых они бегают в жаркие дни. — Хорошо, — Мэри кивнула и улыбнулась сыну. — Хочешь посмотреть на летающую воду со своими кузенами? — Наверное… — Тогда иди, — она осторожно опустила сына на пол. — Если что, ты всегда можешь меня позвать, — заверила Хэтфорд, когда мальчик неуверенно обернулся, глядя то на мать, то на двоюродных брата и сестру. — Пойдем, — повторил слова Кейт Алекс, так же протягивая ребенку руку. — Мы же будем вместе. Ничего страшного не произойдет, обещаю.       Очень неуверенно Натаниэль кивнул. На пробу Алекс взял его за ладошку и, когда мальчик не вздрогнул, легонько сжал. Кейтлин, засияв, повторила действие брата и, встав по другую сторону, потянула Ната за собой. Мальчик охнул, но поспешил за ней, сопровождаемый причитаниями Алекса о том, чтобы сестра не бежала так быстро, ведь они двое за ней не поспевают, что было не совсем правдой. Он просто заботился о вечно содранных коленках сестры и пока еще слишком растерянном кузене. — Они присмотрят за ним, — заверил сестру Стюарт, заметив, что она, как коршун, всматривалась в кусты, за которыми скрылись дети. — И тут им ничто не угрожает. Вся территория охраняется. Я бы не отпускал своих детей, если бы не был уверен в их безопасности на двести процентов. — Я знаю, — Мэри шумно выдохнула, а ее плечи опали, расслабляясь. — Я просто…       Договорить она не смогла из-за начавшей кряхтеть Хоуп. Материнский инстинкт сработал быстрее головы. Женщина тут же собралась и протянула было к девочке руки, но тут же одернула себя, на что ее брат лишь добродушно фыркнул. Осторожно взяв дочь на руки, он встал, а потом подошел к сестре, передавая ребенка, придерживая за голову. Мэри поднялась ему навстречу, беря девочку, бережно принимая в свои объятья, как самую ценную драгоценность, легонько покачивая, похлопывая по спинке и напевая. Хоуп успокоилась за считанные минуты и вцепилась своими крохотными пальчиками в распущенные и подсыхающие волосы тети, тогда как Стюарт стоял рядом и с наслаждением наблюдал за тем, как освещается лицо его сестры, а ее потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке. — Ты ей нравишься. — Нат никогда не успокаивался так быстро, — вздохнула она, продолжая баюкать кроху. — Кейт у нас тоже была капризной. Хоуп просто ангел по сравнению с ней. — Я так и не принесла свои соболезнования, — улыбка Мэри погасла. — Мне очень жаль, Стю. Анастáсия была замечательной. — Я знаю. Спасибо, — Стюарт подошел ближе и прикоснулся к головке дочки, легонько поглаживая кончиками пальцев. — Но она не ушла. Я вижу ее в наших детях. Знаешь, иногда мне кажется, что Анастáсия все еще рядом и приглядывает за всеми нами. — Натаниэль так похож на него, — с болью прошептала Мэри. — Я так стараюсь не видеть в нем Натана, но… Он его вылитая копия, Стю. — Вовсе нет. У него просто красивые синие глаза и воздушные рыжие волосы, которые светятся на солнце, — Хэтфорд положил руку на плечо сестры, так, чтобы она видела, но не сжал, лишь оставил там, даря поддержку и стараясь не давить. — Он просто маленький любопытный мальчик. Уверен, он замечательный.       Прошло добрых минут тридцать, как дети убежали, и Мэри начала волноваться, но потом они услышали приближающийся звонкий смех. И тогда они увидели, как, все мокрые, ребята возвращаются к взрослым. Алекс вел смущающегося Натаниэля за руку, улыбаясь, тогда как Кейтлин, как настоящий кролик, прыгала вокруг них, маша руками и заливисто смеясь. Изредка ее звонкий хохот подхватывал и брат, а Нат… он просто зажато улыбался. Но он улыбался, а на его пухлых щеках выступал румянец.       Подбежав к отцу, Кейт начала сбивчиво рассказывать о том, как весело им было, когда они бегали между струй воды, как они угадывали, какая ударит в воздух следующей, как игрались с брызгами… Но Натаниэль стоял чуть в сторонке, спрятав ручки за спиной и потупив взгляд, виновато опустив голову. — Нат, милый, что случилось? — озабоченно спросила Мэри. — Я промок, — пробормотал он. — Простите, сэр, я испачкал одежду, которую вы мне дали… — на грани слышимости выдавил из себя ребенок и весь сжался, словно готовясь к удару. — Тебе было весело? — спросил Стюарт. — Простите. Простите, пожалуйста, простите, я… — Натаниэль, — Хэтфорд подошел к ребенку и присел на корточки в метре от него, не желая пугать, — посмотри на меня, малыш, — мальчик подчинился и поднял взгляд, пусть и поглядывал из-под бровей. — Тебе было весело? — Да, сэр… — испуганно пискнул он. — Это все, что имеет значение, — уверенно кивнул Стюарт. — Не думай об одежде. Возьмешь другую, а скоро купим тебе новую. Все, что важно — как ты себя чувствуешь. Если тебе было весело, я счастлив. И зови меня по имени. Я не такой старый. — Я же говорил, — улыбнулся Алекс, подходя к все еще зажатому Нату. — Папа никогда не ругается из-за такого. — Он вообще не р’угает’я, — солнечно улыбнулась Кейт. — Если мы ошибаем’я, он пр’о’то говорит, в чем. — Извините…

***

      Мэри нервно мерила небольшое пространство голубой гостиной шагами, изредка останавливаясь у окна, чтобы посмотреть, как внизу на лужайке играют дети. Постепенно Натаниэль начинал открываться кузенам, все охотнее принимая их предложение поиграть, все реже обращался к Стюарту «сэр», но он все еще спрашивал разрешения, чтобы сделать каждый шаг, взять, что угодно, и постоянно извинялся. Вчера он впервые познакомился со своим детским психологом, которого нашел Стюарт и… к удивлению Мэри, ее сын не замолк и не испугался. Та женщина просто была с мальчиком в одной комнате и шла на контакт, когда Натаниэль обращался к ней. Она не давила, и мальчик шел навстречу, уже чуть привыкнув к тому, что в этом доме никто его не хватает и не дергает. Только вот Мэри не была ребенком и знала, что это будет не «тетя, которая пришла подружиться и помочь». — Добрый день, — Хэтфорд вздрогнула и резко обернулась на голос.       В дверях стояла женщина, может быть, чуть старше ее самой. Черные волосы были собраны в хвост, а хрустальные светлые голубые глаза казались на удивление теплыми и лучистыми. Белый летящий летний сарафан с вышивкой по подолу также не придавал незнакомке враждебный вид, но Мэри не могла сопротивляться желанию собраться и внимательно наблюдать за возможной угрозой. Как же низко она пала… — Добрый, — она постаралась выдохнуть вместе с воздухом напряжение. — Вы Николь Уайт? — Все верно. Как я могу к вам обращаться? — Мэри. Я к вам? — Как вам будет удобнее. Не хотите присесть? — Николь опустилась в одно из глубоких и мягких кресел, которые старшие Хэтфорды так любили, когда сами были детьми. — Да, конечно, — опомнилась Мэри, садясь напротив. — С чего начнем? — Вижу, вы настроены по-боевому, — одобрительно кивнула Николь. — Но вы должны понимать, что мы не бросимся с головой в омут. Психология так не работает. — Знаю, — вздохнула женщина, отведя взгляд. — Я просто хочу поскорее с этим разобраться и… — И? — подтолкнула Уайт. — Какого результата вы хотите? — Мисс Уайт, я здесь, потому что мой брат буквально выкрал меня и моего сына у мужа тирана, который шесть лет ломал меня и пять лет моего сына, — процедила Хэтфорд. — Как вы думаете, чего я хочу?! — Не знаю, — пожала плечами Николь, даже не дернувшись от далеко не самой приятной интонации. — Все хотят разного. Чего хотите конкретно вы, Мэри? — Я хочу…       Она запнулась на полуслове, не уверенная в ответе. Чего она хочет? Она хочет защитить Натаниэля. Она хочет, чтобы ее мальчик улыбался и смеялся. Чтобы он бегал по лужайке, как дети Стюарта, и не вздрагивал, когда к нему подходили со спины. Она хочет, чтобы он был счастлив и в безопасности. А это невозможно, пока Натан жив. Пока живы Мориямы, которые, несомненно, заявят свои права на сына своего Мясника. Она хотела… свободы от ошибки, которую совершила, когда в двадцать лет переоценила свои силы, выходя замуж за Натана. — Я хочу снова стать собой, — наконец ответила она, глядя Николь прямо в глаза. — А какая вы, Мэри?

***

      Натаниэль не мог уснуть. Несмотря на светящиеся звезды, которые ему на потолок и стены наклеил Алекс не без помощи Стюарта, когда мальчик признался старшему кузену, что боится темноты, потому что видит в них силуэты, ребенку казалось, что в коридоре раздаются тяжелые шаги отца. Он просто не мог больше находиться в этой комнате, где бы его стали искать в первую очередь. Поэтому Натаниэль взял с тумбочки небольшой фонарик — подарок от Кейт, которая сказала, что пользуется таким же, когда ходит ночью взять себе молока — и побрел по коридору, шлепая босыми ногами по паркету. Когда дерево неприятно скрипело под ногами, мальчик замирал, вслушивался в ночную тишину, и только потом продолжал движение.       Добравшись наконец до большой гостиной с кожаными диванами и огромным телевизором, Нат нажал кнопку включить и, стоило появиться картинке, как он тут же выкрутил звук на минимум, лишь бы не разбудить никого в доме. Дядя Стюарт еще ни разу не то что не поднял на него руку, но даже не отругал, но… мальчик не хотел рисковать. Он до сих пор помнил, как отец ругался и бил его, когда маленькому Натаниэлю приснился кошмар и он пришел с этой проблемой к Натану. Никогда он больше не повторит такой ошибки.       Ему пришлось постараться, чтобы найти канал с экси, но, наконец, он справился. Стянув с дивана плед и укутавшись в него, как в кокон, мальчик сполз на пол, притянул колени к груди и обхватил себя руками. Он помнил, как первый раз отец взял его с собой. Нату было тогда так страшно… но Натан привез его не в место, которое было хуже даже подвала дома. Нет. Он привез его на корт экси. Огромное блестящее здание, внутри которого было огромное поле с отпалированным паркетом. Он познакомился там с Рико и Кевином. И они играли в экси. Самый невероятный вид спорта, который Натаниэль когда-либо видел. И мальчику было совсем не важно, что он никогда не пробовал другие. Он был уверен — лучше экси нет ничего. Раз в пару месяцев отец брал его с собой, привозил туда — в настоящий рай — и оставлял сына с Рико и Кевином на поле играть. Иногда, когда Натана не было дома, Мэри включала телевизор, и они смотрели игры вместе. Правда, без звука.       Вот и сейчас, сидя на полу и укутавшись в плед, хоть и было лето, Нат смотрел игру каких-то незнакомых команд, завороженно следя за мячом и игроками, думая, как там сейчас дела у Рико и Кевина. Помнят ли они его? Было так здорово, когда мяч, пущенный одним из них попадал в ворота, и те вспыхивали красным… — Алекс?..       Нат вздрогнул от неожиданности и резко обернулся на голос. Как он не услышал шагов?! Это был Стюарт. Со следами усталости на лице и слипающимися глазами. «Я разбудил его» — с ужасом осознал мальчик и тут же подорвался на ноги. Он хотел было извиниться, но мужчина не дал ему такой возможности: — О, Нат, это ты. А я еще удивился, с чего бы Алексу смотреть этот стикбол… — Экси, — совсем тихо поправил мальчик, но тут же зажмурился. Кто его за язык тянул?! — Точно-точно, экси… — протянул Стюарт. — Тебе нравится? — Что? — Экси, — пояснил Хэтфорд. — Тебе нравится экси? — Я вас… — ребенок напрягся, вспоминая, что дядя постоянно просил обращаться к нему на «ты», — тебя разбудил… — Нет, я работал, — легко отмахнулся мужчина, подошел поближе, а потом совсем непрезентабельно плюхнулся неподалеку от мальчика, опираясь спиной на диван. — Не против, если я посмотрю с тобой? — Нет… — Нат опустился обратно на пол и поплотнее закутался в плед. — Не мог уснуть? — ребенок еле заметно качнул головой. — Слишком темно в комнате? — Нет, просто… — мальчик запнулся. Натан ненавидел, когда он жаловался или говорил, что что-то для него слишком. — Нет ничего плохого в страхах или слабостях, — словно прочитав его мысли, сказал Стюарт. — О них нужно говорить. И просить помощи. Это не плохо. Расскажи мне. — Я… мне кажутся шаги, — признался Нат, зажмурив глаза. — В комнате не темно, но мне кажется, что я слышу шаги папы за дверью. Мне кажется, что он сейчас войдет. Поэтому я спустился посмотреть экси. Это… хорошо. Он никогда не смотрел, когда я играл с Рико и Кевином. — Рико и Кевин — это твои друзья? — поинтересовался Стюарт, еле заметно придвигаясь к ребенку, внимательно следя, нет ли дискомфорта в чужой позе. — Не знаю, — пожал плечами он. — У меня никогда не было друзей. Мы несколько раз играли вместе. — Вот как, — протянул мужчина, задумчиво глядя на экран.       Экси — первое, к чему проявил интерес его племянник, что он мог лицезреть собственными глазами. Казалось, все остальное он делал потому, что от него этого ждали или потому, что это делали Алекс и Кейт. Стюарт же хотел, чтобы мальчик занимался тем, что по-настоящему нравится ему самому. Возможно, стоило начать именно с этого экси. Он ничего не знал об этом спорте, но был готов узнать. В конце концов, для кого придумали интернет? Если это сделает его племянника счастливым, то он хоть мини корт построит неподалеку.       Но сейчас куда более насущной проблемой было то, что ребенок не мог уснуть из-за чудившихся ему звуков. Решать эту проблему с помощью просмотра матчей — не лучшая идея, особенно когда мальчик не засыпал под них, а именно смотрел. Сон был слишком важной вещью даже для взрослых, не то что детей, чтобы им пренебрегать, хоть сам Стюарт именно так и поступал. Несколько лицемерно с его стороны… Что ж, это отражалось на его прекрасном лице в виде ужасных мешков под глазами и бледной от недосыпа кожи.       Матч почти подошел к концу, когда мужчине в голову пришла наконец гениальная идея. Такой штуки у них дома не было, но это не значит, что на следующий день за обедом Хэтфорд не протянул племяннику коробку с маленьким радио, на котором можно было включать такие успокаивающие звуки, как шум прибоя, пение птиц или шуршание листвы в дождь. Натаниэль несколько минут неотрывно смотрел на подарок, а потом стеснительно улыбнулся и буквально прошептал благодарность, прижимая коробку к груди.

***

      Стюарт шел по коридору в сторону спальни, стараясь не думать ни о чем. Его голова и так кипела от переизбытка информации. Все, чего он хотел — упасть лицом в подушку и отключиться. Мужчина прекрасно понимал, что долго в таком режиме не продержится, но… Днем он старался как можно больше времени проводить с детьми, заменяя Анастáсию. Конечно, можно было оставить их на прислугу, те обожали всех отпрысков Стюарта и появившегося совсем недавно племянника мужчины, но… Он не хотел. Они и так лишились матери всего три месяца назад, а Мэри, приехавшая с Натаниэлем, пока что все еще большую часть времени посвящала сыну и себе, что так же было хорошо. Она не нянька. Она дома, и у нее есть свой ребенок, о котором нужно заботится. Как и о самой себе. Алексу же с Кейт нужен был родитель. И крошке Хоуп тоже. Чего Стюарт категорически не хотел, так это «прятаться» от своих детей в работе. Даже если он им объяснит… Была велика вероятность того, что они все равно будут чувствовать себя брошенными. Поэтому он садился за работу только ближе к ночи и… конечно же, ложился последним из домочадцев.       Мужчина как раз проходил мимо комнаты Хоуп, когда замер с поднятой ногой. Дверь была открыта. Что было совершенно несвойственно, ведь ее всегда закрывали, чтобы, если малышка заплачет ночью, не разбудила остальных людей в доме, тогда как няня спала прямо в комнате на большой кровати. Стюарт сделал шаг назад. Дверь и правда была приоткрыта, а если прислушаться, то можно было разобрать какое-то тихое мычание.       Первой реакцией Хэтфорда был ужас. В его сознании пронеслись сотни и тысячи самых ужасных из возможных сценариев с похищениями, пытками, убийствами… И только через несколько секунд усталый мозг сообразил, что мычание походило на песенку и было слишком высоким для взрослого человека. Выдохнув часть напряжения, Стюарт подошел ближе, а потом легонько толкнул дверь, чтобы увидеть, что происходит внутри. Каково же было его удивление, когда рядом с кроваткой Хоуп он увидел не Алекса, не Кейт и даже не Вивиан, а… Натаниэля. Мальчик стоял, держась ручками за вертикальные перекладины кроватки и слегка покачивал, напевая себе под нос, видимо, убаюкивая. Вероятно, девочка проснулась, а Нат снова бродил ночью. То радио со звуками помогало, но иногда все еще бывали плохие ночи, когда мальчик предпочитал поблуждать по дому или посмотреть экси. Он уже много раз видел, как Хоуп укачивают старшие и, наверное, решил повторить это, как мог и умел. Где сейчас Вивиан, Хэтфорд не знал, но обязательно у нее спросит. — Привет, малыш, — как можно тише поздоровался мужчина, наконец входя в комнату.       Натаниэль подпрыгнул на месте, тут же разворачиваясь и… закрыл собой кроватку расставив руки в стороны в защитном жесте, заставив Стюарта замереть. Маленький мальчик, босой, в пижаме… Стоял там и, кажется, ценой собственной жизни был готов защищать кроху, что лежала под одеялком в своей кроватке. — Это всего лишь я, Стюарт, твой дядя, — слегка свистящим голосом прошептал мужчина, понимая, что в темноте, которую разрывал лишь свет луны, ребенок мог его не признать, а, что его хуже, спутать с кем-то из своих старых обидчиков. — Что ты…       Хэтфорд оборвал себя на полуслове, вспоминая свой последний разговор с психологом Натаниэля, которая давала ему советы, как создать вокруг ребенка наиболее благоприятную среду для восстановления. Из-за того, что Натан мог сорваться из-за любой мелочи, мальчик боялся многих вопросов. Он «должен был делать, как говорит отец», «не задавать глупых вопросов», «отвечать четко и внятно» и «никогда не скулить». Особенно опасливым Нат был, когда его спрашивали о его занятиях в данный момент. Он боялся, что если ответит что-то не то, то это будет считаться за неповиновение и ошибку, за которыми тут же последует наказание. Конечно, им еще нужно будет преодолеть этот рубеж, но не сейчас, месяц спустя, когда мальчик только начинал верить, что тут его и правда не обидят. — Спасибо, что успокоил Хоуп, когда она заплакала, — вместо этого сказал Стюарт, легко улыбнувшись и подходя ближе. — Она не плакала, — признался Нат, наконец опуская руки, но, вместо этого, виновато опуская глаза. — Я просто ходил и… — Не бойся, ты не сделал ничего плохого, — подбодрил мужчина. — Дверь была открыта. Я тут никогда не был. Я… просто хотел посмотреть. Хоуп… — мальчик задумался, явно подбирая верное слово, но не мог его вспомнить. — Кряхтела? — подсказал Стюарт, даже не стараясь сдержать нежной улыбки. Нат тут же кивнул. — И ты решил ее успокоить. — Я не хочу, чтобы она плакала, как я, — признался мальчик, пожав плечами. — Люди ведь плачут, когда им больно. А я не хочу, чтобы ей было больно. — Нат… — ох, он ненавидел Натана всей душой. — Люди правда плачут, когда им больно, но они плачут и по другим причинам, — ребенок непонимающе склонил голову на бок, но вопрос, конечно, так и не задал. И все же он получил на него ответ. — Видишь ли, люди сложные существа. Мы плачем, когда нам грустно, а, иногда, и когда мы счастливы. Некоторые плачут даже когда очень долго и сильно смеются. — А как?.. — Нат поджал губы. — Задавай вопрос, — подбодрил его Стюарт. — А как тогда понять? Почему человек плачет? — мальчику явно пришлось сделать над собой усилие, чтобы выдавить эти слова, но Хэтфорд был им страшно горд. — Это и правда не так просто. Можно я возьму тебя на руки? — вместо ответа Нат кивнул и поднял руки. От такого доверия в груди Стюарта разлилось тепло, и он с особым трепетом подхватил того и посадил себе на бедро, стараясь не особо сильно давить или сжимать, как делал это с Кейт, позволяя Нату самому цепляться за рубашку взрослого. — Как я уже сказал, люди сложные существа. Мы не всегда понимаем сами себя, не то что друг друга. Поэтому мы разговариваем. Чтобы понимать. Чего хотим. Чего боимся. Что любим, а что нет. Так мы понимаем друг друга, образуем связь. Чем больше ты разговариваешь с человеком, рассказываешь ему о своих эмоциях, объясняешь причины поступков, тем лучше тебя понимают и понимаешь ты. — Но Хоуп не говорит. — Не говорит, — согласился Стюарт. — Поэтому бывает сложно. Давай вместе подумаем. Как ты думаешь, почему она кряхтела? — Ей что-то не нравилось? — осторожно предположил Нат, переводя взгляд с дяди на девочку, которая сладко спала в своей кроватке. — Вероятно. Как думаешь, что ей могло не понравиться? — Сон? Мне часто снятся плохие сны. — Ты подошел к ней, начал раскачивать и петь. Она узнала твой голос, успокоилась и снова уснула, — решил подтвердить теорию мальчика Хэтфорд. Он был обязан доказать ребенку, что говорить о своих эмоциях и переживаниях — это правильно. Что делиться с семьей — это хорошо. — Видишь, она не умеет говорить, а ты ее понял. Ты большой молодец. — Правда? — Конечно. Спасибо тебе. Как насчет того, чтобы пойти в постель? Тебе нужно хорошо спать, чтобы вырасти большим и здоровым, — словно в подтверждение слов дяди, мальчик зевнул. — Спать? — тот только угукнул и… уронил голову Стюарту на плечо, прикрыв глаза, разбив и собрав его сердце заново одновременно. — Я отнесу тебя в кровать…       Позволив Натаниэлю устроиться у себя на плече, Хэтфорд побрел в сторону выхода. В коридоре тактично «не подслушивала» Вивиан, на вопросительный взгляд мужчины ответив одними губами: «Кейт» — что тут же его удовлетворило. Девочке все еще нередко снились сны, после которых она обнимала подушку и плакала, скучая по маме.       Обходя скрипучие половицы, Стюарт дошел до спальни своего племянника и, не включая свет, попытался опустить ребенка в кровать. Каково было удивление мужчины, когда тот вцепился в рубашку старшего своими крохотными пальчиками и промычал что-то в знак протеста. Будь это Алекс, он бы без промедлений отнес сына к себе и уснул бы с ним на руках, но… это был Натаниэль. Хэтфорд попросту не знал, как тот отреагирует, если проснется рядом с мужчиной, который может спросонья напоминать отца. «Я рискну» — решил Стюарт и, поправив одеяло, сел сверху, спиной прислоняясь к изголовью. «Если что, я смогу успокоить его утром» — пообещал себе он, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза. Он прекрасно осознавал, что это может стать как рывком вперед, если племянник не испугается утром, так и огромным шагом назад, если произойдет обратное. И все же мужчине хотелось верить в лучшее. Хотелось верить, что ребенок начал доверять ему. Что все его маленькие поступки смогли что-то изменить, как и их разговоры.       Сам того не заметив, Стюарт уснул. Усталость давала о себе знать. Тьма просто проглотила его, захватывая, чему мужчина был только рад. Последнее, что он чувствовал легкое шевеление Натаниэля у себя на руках.       Оставаться спать с племянником на руках стало ошибкой. Потому что в детской, разумеется, не было будильника. Мужчина проснулся, когда жестокое солнце било ему прямо в лицо. Не до конца понимая, где он, Стюарт потер глаза и только потом вспомнил, что было прошлой ночью, а тяжесть на его груди стала напоминанием. Невольно резко он повернул голову и замер, потому что на него уже смотрели два огромных сапфировых глаза. Натаниэль походил на котенка, что замер в ожидании и почти не моргал. С взлохмаченными волосами, все еще в пижаме, он лежал на груди дяди, подперев голову кулачком, рассматривая. Ребенок даже не вздрогнул, когда старший посмотрел прямо на него, что явно можно было объявить победой. — Привет, — голос Стюарта слегка хрипел с утра, но сейчас это было не важно, ведь Нат не отозвался, продолжая смотреть. — Давно проснулся? — мальчик моргнул. — Ты в порядке? — Тебе нужно побриться, — наконец изрек ребенок, даже не сдвинувшись с места. — Я… Я как-то забыл об этом за последние дни. Ты выспался? — Нат снова моргнул, видимо, в знак согласия. — Давно проснулся? — мальчик опять моргнул. Что с ним? Стюарт начал искренне переживать и думать, а не совершил ли он ошибку. — Почему не разбудил меня? — Ты устал, — пожал плечами Натаниэль. — Не знаешь, который сейчас час? — Поздно. Мама уже звала на обед. — Ты все еще не ел? — ужаснулся Хэтфорд и тут же сел, от чего Нат сполз на пятую точку ему на колени, хлопнув ресницами не то в удивлении, не то в подтверждении, как в предыдущие разы. Стюарт скосил глаза на часы на стене и чуть не ругнулся при ребенке, увидев, что короткая стрелка приближается к цифре три. — Так дело не пойдет. Мы же уже обсуждали, что тебе нужно хорошо питаться, Нат. Пойдем, поедим и… — Почему? — вопрос заставил мужчину замереть и непонимающе нахмуриться. — Что почему? — Ты остался тут. И не причиняешь мне боль. Ты не закричал, даже когда я разбил стакан с молоком, когда мы с Алексом смотрели мультики в гостиной. И я еще ни разу не тренировался. Мама сказала, что это не нужно. Почему? Почему ты не злишься на меня? Почему не кричишь, когда я хожу ночью по дому? Почему у тебя нет ножей дома? Почему все в доме хорошие? Они врут? Почему мы с мамой одни ездили в магазин? Почему…       Стюарт почти не мог дышать. Теперь он понял тот загипнотизированный взгляд племянника. Он старательно думал, рассматривая предмет, а точнее человека, который не вписывался в его привычную картину мира, размышляя над всеми этими вопросами. Наверное, проснувшись, он замер, ожидая боли, но, когда ее не последовало… у ребенка попросту был кризис. Он не понимал, как такое возможно, после того, как всю жизнь прожил с Натаном и его подчиненными. И сегодня утром плотину вопросов наконец прорвало. Конечно, Стюарт отметил то, что мальчик не разбудил его, заметив усталость, но так же он и не ушел, упрямо дожидаясь, когда взрослый проснется и… сделает что-то. А, когда этого не произошло, когда Хэтфорд прошел еще одно испытание, решился таки задать все эти вопросы, которые не давали ему покоя, наверное, весь этот месяц. — Я могу ответить на все вопросы по порядку? — спросил Стюарт, когда «почему» наконец закончились. Натаниэль кивнул. — Хорошо. Я знаю, что ты привык, что тебе причиняют боль. Но когда я только забрал вас с мамой, я пообещал, что не обижу вас. И для меня это не пустые слова. Если я что-то обещаю, я это делаю. Меня так воспитали. Это значит быть джентельменом, человеком чести. Я не кричу и не ругаюсь ни на тебя, ни на своих детей, потому что испорченные вещи того попросту не стоят. Ты разбил что-то? Я куплю новое. Что меня правда будет волновать — ранен ли ты. Причинило ли это тебе вред, — Стюарт осторожно взял маленькие ладошки в свои и заглянул в огромные распахнутые глаза племянника. — Вы — те, кого заменить нельзя. Я хочу, чтобы вы были в безопасности и счастливы. Я не буду ругаться, если ты ходишь ночью по дому. Меня лишь будет беспокоить то, что ты не можешь уснуть. Из-за чего. И я буду искать способы помочь тебе. Потому что это то, что должны делать взрослые — помогать вам, когда вы маленькие. Это то, что семья делает друг для друга. Поддерживает и приходит на помощь. Понимаешь? — Натаниэль медленно кивнул, нахмурившись, явно переваривая информацию. Стюарт дал ему минутку-другую и, когда взгляд ребенка прояснился, продолжил: — Что касается ножей и тех, кто здесь работает… Вся прислуга — люди, которые заботятся о нашей семье и помогают в быту. Они как дальние родственники. Они преданы. Они знают правила нашего дома. Тут мы не причиняем боль друг другу. Только защищаем. Те, кто придет сюда с плохими намерениями, очень об этом пожалеют. В доме есть оружие. Это правда. Я никогда не буду тебе врать. Но оно находится в специальных местах и предназначено для использования в крайних случаях, если придут плохие люди и решат причинить нам боль. Еще ни разу за всю жизнь мне не приходилось к нему прикасаться. — Но… — Натаниэль нахмурился и непроизвольно сжал ладони Стюарта крепче, словно цепляясь за собственные мысли. — Разве плохие люди не приходят сюда постоянно? К папе они всегда приходили. — Нет, не приходят. У меня есть правило, не подвергать свою семью даже малейшей опасности. Для работы у меня есть офис в центре Лондона. Это туда я пару раз уезжал днем. Ко мне домой могут прийти только мои друзья, в которых я уверен. И они никогда не причинят никому из моей семьи боль. — А тренировки? — Нат непроизвольно подвинулся чуть ближе, словно искал защиты. — Тут дети не тренируются, пока им не исполняется десять. Совсем, — ох, Стюарт наслушался от Мэри о тренировках своего племянника. — А после? — сдавленно прошептал мальчик. — А после приходит учитель. Он показывает сначала, как защищать себя. Но самые большие травмы, которые ты сможешь получить — синяки на коленях, если упадешь, как когда играешь с Алексом и Кейт на улице. Не больше того. И ты всегда сможешь уйти. Никакого принуждения. Только скажи, и никаких тренировок не будет. Вот как это работает. Ты, — Стюарт осторожно коснулся лица Ната, приподнимая, чтобы тот смотрел ему в лицо, — говоришь мне, чего хочешь, и мы организуем все так, чтобы ты это получил. — Дядя Стюарт… — мужчина вздрогнул. Впервые мальчик обращался к нему так, и это вызывало необъяснимый трепет в груди. — А ты плохой человек? — Не знаю, — честно ответил Хэтфорд. — Я никогда не прощу себе, что не забрал тебя и твою маму раньше. Я все еще виню себя в том, что мама Алекса, Кейт и Хоуп умерла, хотя ничто тогда от меня не зависело. Я ничем не мог ей помочь. Знаешь… не думаю, что есть хорошие и плохие люди. Во всех есть что-то злое и что-то доброе. Я бываю жестоким с теми, кто угрожает моей семье, это правда. Но я очень люблю вас всех. И я стараюсь сделать вашу жизнь самой замечательной. Плохой ли я человек?.. Думаю, на этот вопрос ответ ты должен найти сам, Нат. — Думаю… ты не похож на папу. Совсем. Ты не обижаешь маму. Ты не обижаешь меня или Кейт, Алекса и Хоуп. Ты ни кричишь и не кидаешься в нас вещами. Ты всегда спрашиваешь меня, что я хочу, думаю или чувствую. А еще у тебя хорошие глаза, — Нат задумался, а потом уверенно кивнул. — Думаю, ты хороший, — он улыбнулся дяде, как и должен улыбаться ребенок, но через секунду нахмурился. — Только тебе нужно побриться.       И только теперь Стюарт понял, к чему был комментарий о его щетине. Натан всегда ходил с щетиной, хоть и следил за ней. Вот почему это была первая вещь, которую мальчик сказал ему сегодня вслух. — Я обещаю тебе всегда гладко бриться, — поклялся им обоим Хэтфорд. — Пойдем позавтракаем и успокоим твою маму, а то она, наверное, успела заволноваться. — Я могу остаться в пижаме? — Нат удивленно моргнул. — Если хочешь, устроим сегодня ленивый день. Я возьму тебя на руки? — мальчик кивнул и тут же оказался в объятьях мужчины, который легко встал с ребенком на руках. — Так вот. Устроим сегодня ленивый день. Будем валяться на диване, есть всякие сладости и гадости и смотреть… — Экси, — тут же предложил ребенок, заметно оживившись. — Экси, — со вздохом смирился Стюарт. Он еще успеет приучить ребенка к хорошему кинематографу. — Уверен, Алекс и Кейт присоединятся к нам. — А мама? — Я попытаюсь ее уговорить, но твоя мама всегда была заумной аккуратисткой. — Заумной аккура… Кем?       Стюарт не смог не рассмеяться, глядя на чистое замешательство, отразившееся на лице ребенка. Слегка прижав племянника к себе, он поцеловал его в растрепанные волосы, подхватил поудобнее и гордо направился в сторону лестницы, старательно объясняя, что значит «заумная аккуратистка», а когда Натаниэль не понял слово «педантичность», объяснил и его.