Брильянтовые серьги

Домой она вернулась спокойная. Отцу хватило слов о том, что свежий воздух проветрил мысли, и Санавбер полностью была собрана и готова к замужеству. Для нее это большая честь, и сердце ее радуется от мысли, что она сделает все для своего дома и повысит статус своих родителей. Рендилл Тарли, мужчина умный и догадливый, кивнул. Дочь не лгала — это все, что он слышал и видел, когда Санавбер стояла перед ним. А плакала она где-то в лесу или кричала от счастья ― пусть это останется ее маленькой девичьей тайной, которую она разделит с матерью и сестрой. ― Санавбер, ― вдруг произнес отец. Девушка посмотрела на Рендилла. Его большая, тяжелая рука легла ей на плечо и ободряюще сжала. ― Я горжусь тобой, дочь. Санавбер благодарно улыбнулась. ― Для меня это многое значит, отец. Предсвадебная суета захватила их всех безумно быстро. Двор Тарли перебрался в Хайгарден, чтобы эффективно вести подготовку ― по каким-то причинам Уиллас хотел поскорее жениться на леди Тарли. Их матерям, даже если смущенным такой поспешностью, пришлось ответить согласием. Лорд Тирелл и лорд Тарли, как и все мудрые мужчины, отошли в сторону, позволяя женщинам решать чисто женские забавы в подготовке к свадьбе. Постепенно хлопоты по организации захватили Санавбер. Пошивка свадебных нарядов, выбор музыкантов и актеров, составление перечня блюд. Радостная предпраздничная суета. Хайгарден в течение нескольких месяцев был заполнен людьми Тиреллов, Тарли и представителями других семей — они, дожидаясь свадьбы, поставили десятки шатров и павильонов во внешнем дворе и жили там; некоторые, кому не хватило места в замке, сняли комнаты в городе. Состязание певцов, акробаты, шутовской турнир, пляшущий ученый медведь, борские вина, семьдесят семь блюд, большой пирог с сотней голубей... Но был во всем и это без сомнений плюс. Теперь ей и Уилласу разрешалось много времени проводить вместе ― чтобы якобы ближе узнать друг друга перед свадьбой. Они подолгу прогуливались по садам Хайгардена, делая частые остановки из-за ноги лорда ― и, конечно, при них всегда были верные сопровождающие, которые понимающе отводили взор, рассматривая растущие лозы роз, когда их леди и лорд исчезали в ближайших зарослях, чтобы подарить друг другу несколько лишних поцелуев. Они сидели вдвоем в саду с щенятами на коленях, которых Уиллас собирался лично дрессировать, или плавали по Мандеру, слушая пение под звуки лютни. ― Знаешь, что сказала моя мать? ― в один из дней спросил Уиллас. ― Что мы с тобой поладим хотя бы из-за того, что у нас одинаковые вкусы в еде. Санавбер рассмеялась и покачала головой. ― Я просила как можно больше твоих любимых блюд, ― хитро сощурившись, проговорила она. Санавбер нравилось в Хайгардане, и ей нравились Тиреллы. Маргери с подругами приняла старшую Санавбер в компанию так, будто она была им родной сестрицей, как будто знали ее всю жизнь. Дни они проводили за шитьем, разговорами, черничными пирожными и медовым вином, вечером играли в плашки, вместе молились в замковой септе. Уиллас целовал её мягкие пальцы, один за другим. Пальцы сами сменяли друг друга на его губах, потом скользнули по скулам, по щекам, по шее… ― Из твоих рук я бы принял даже яд, ― интимно прошептал он. Санавбер качнула головой, не прекращая улыбаться. ― Лучше попробуй это, ― сказала она и потянулась к нему своими губами. Санавбер погладила его по щеке, по виску, где поблёскивали несколько седых волосков, и ее губы оказались прямо перед её лицом, и она закрыла глаза… Они замерли в долгом поцелуе, наклонившись, друг к другу. Свадьба их ― быстрая, тем не менее была прекрасна. Тиреллы не могли позволить себе меньшего, но все увидели за этим громким великолепием и простую любовь, то, как сияли глаза новоявленных мужа и жены, когда септон вознес над ними семигранный кристалл. Рендилл сам подвел ее к Уилласу Тиреллу и видел, как горели золотые глаза этого юноши, и как горели глаза Санавбер, когда они преклоняли колени на изысканной подушке. После церемонии жених и невеста выходили по ковру из лепестков роз, готовые к незамедлительному отъезду в замок жениха. На свадьбе предполагались перемена семидесяти семи блюд и выступления семи известнейших певцов. Невеста была прекрасна в своем темно-красном платье, украшенным дорогими янтарными камнями и золотистой вышивкой, длинноногая, ее густые прямые волосы спадали до самой талии, темные, как благодатная плодородная земля Тиреллов. Уиллас, пусть и был хромой, в этот день держался особенно гордо, немного выше невесты, он был прекрасен в зеленом сюртуке с золотыми розами. Все соглашались, что они составляли прекрасную пару. Без малого шести футов роста, Санавбер возвышалась над большинством лордов Вестероса, но наследник Хайгардена был на три дюйма выше нее. Рендилл Тарли внимательно наблюдал за своей дочерью с почетного места отца невесты. Санавбер улыбалась и постоянно что-то говорила мужу, который с улыбкой склонялся к ней, и слушал все, до последнего слова. Уиллас Тирелл ел все, что жена подносила к его рту, и кормил ее сладостями. «Пусть будут счастливы, ― подумал Рендилл, краем уха услышав, как его леди-жена и другие знатные леди вздыхают по красивой паре и вспоминают свои собственные свадьбы. Звонкий голос Мелессы казался счастливым. ― Уиллас Тирелл может стать ей достойным мужем. Да сберегут его боги, если этого не случится». Рендилл не позволил бы обижать свою дочь ― никого из своих детей. Если бы Тирелл позволил себе неуважение в отношении жены, Рендилл быстро растолковал бы мальчишке, что к чему. Сам Рендилл был верен своей супруге с момента их брака, почитал и уважал Мелессу как образ Матери, возносил молитвы за ее здоровье и благодарность за их общих детей. Уиллас Тирелл должен был давать Санавбер не меньше. Но сейчас Санавбер выглядела очень и очень счастливой, а ее муж ― очень в нее влюбленным. В догадливый разум Рендилла Тарли уже заползли сомнения, что не все так просто было с этой свадьбой, и что спокойная реакция Санавбер имела в себе корни в ее осведомленности, но он ни словом, ни делом не показал этого. Если они любили друг друга и решили пожениться, то это не делало Санавбер хуже в его глазах. Даже если бы они с Уилласом заключили бы тайный брак и сказали об этом своим родителям ― Рендилл не был бы разочарован. Санавбер была верной, хорошей дочерью, и не могла опозорить свой дом. Это то, что Рендилл ждал от своих детей. Защита. Помощь. Поддержка. Санавбер не могла не понимать, какие дороги открывает своей семье ― не столько своим родителям, сколько брату и сестре. Дикон и Талла становились братом и сестрой будущей леди Хайгардена. Санавбер возвысила их всех. Рендилл никогда не стремился выдавать своих детей замуж за нелюбимых. Понимал, что рано или поздно принять решение придется, но подходил к этому делу со всей строгостью и ответственностью, надеясь, что будущий супруг будет не только достоин, но сможет сделать счастливым ребенка Рендилла. Сам Рендилл выбрал Мелессу, когда был ненамного старше Уилласа, он выбрал ее по любви и продолжал любить. Он хотел для своих детей того же. Стул рядом с ним скрипнул. Рендилл скосил глаза. Миниатюрная леди Оленна по-хозяйски присела рядом с ним на место своего сына, лорда Хайгардена. Она отставила в сторону свою трость, с которой постоянно ходила, а двое ее охранников-близнецов застыли чуть поодаль. Старушка утверждала, что почти глухая, но Рендилл этому не верил: намного более вероятно, что леди Оленна просто притворялась, чтобы казаться более хрупкой, чем есть на самом деле. Таких, как правило, не боялись. ― Хорошая невеста, ― сказала Оленна. У нее былао кислое старушечье дыхание, а во рту не было ни одного зуба. ― Жаль тощая больно. Или у вас мода такая, лорд Тарли? Голодом детей морить? ― Нет, ― Рендилл сжал губы, а потом глянул на Мейса Тирелла, который разговаривал со своей пышнотелой сестрой Янной Фоссовей. ― Но уж лучше так, не правда ли? Проследившая за его взглядом Оленна громко рассмеялась. ― Вы знаете, лорд Тарли, у Уилласа больная нога, но доброе сердце, и он все же милый мальчик. Не тупица, к тому же наследник Хайгардена, ― Оленна взяла пустой золотой бокал Мейса Тирелла и властно качнула им, чтобы ей налили вина. ― И я вижу, что Санавбер ему подходит. Ее острый ум и деловая хватка сделает из нее прекрасную леди высокого дома. И теперь я вижу, что в ней это все от вас. ― Ее мать — вот кого надо благодарить за воспитание Санавбер, ― сказал Рендилл, не покривив душой. Он занимался сыновьями, но видел, что то, какими растут его дочери ― полностью заслуга его леди-жены. Мелесса была лучшей матерью, которую он только мог желать для своих детей. Ему Санавбер могла быть благодарна только за то, что он позволил ей садиться на коня и брать в руки лук. Но Рендилл не считал это чем-то особенным. ― Мелесса очень много вложила в наших детей. ― Особенно, наверняка, в старшего, которого вы отправили на перевоспитание, ― хмыкнула леди Оленна, и лицо Рендилла похолодело. Вспоминать Сэма он не хотел, но Королева Шипов и не стала этого делать, обратив внимание на другое. ― А вот и ваша жена с моей невесткой и внучкой к нам спешат. И наши молодые новобрачные! Рендилл увидел, что Уиллас и Санавбер, переговорив с отцом молодого мужа, шли к нему. Вероятно, все гости уже добрались из септы в чертог Тиреллов, и надо было открывать более веселую часть свадьбы. Санавбер переодела тяжелое, официальное платье на более легкое. Оно было из мягкого, насыщенного кремово-белого атласа, отделанное изысканным золотым кружевом, на ее голове подрагивал венок из цветов апельсина и роз. Это платье было с открытой талией, глубоким вырезом, с короткими рукавами, и было такое же роскошным и из дорогостоящих материалов, как и первое, поскольку в дальнейшем женщине предоставлялась привилегия носить его в течение шести месяцев после свадьбы на торжественных мероприятиях в качестве парадного одеяния. ― Милорд, миледи, ― оказавшись рядом, Уиллас Тирелл сделал неглубокий уважительный поклон для Рендилла и его жены. ― Я должен вас отблагодарить, вы оказали мне большую честь, отдав одно из своих сокровищ. ― Бесценных сокровищ, милорд, ― сказал Рендилл. ― Храните его изо всех сил. Уиллас кивнул. Маргери расцеловала Санавбер в обе щеки, не прекращая улыбаться. ― Моя дорогая дочь настоящая красавица, ― ласково произнесла Алерия и посмотрела на Мелессу. ― Ваша дочь потрясающая, леди Тарли. Добрая и умная, с благородным сердцем и веселым нравом. Я знаю, что мой сын питает к ней нежные чувства. Надеюсь, этот брак будет счастливым. ― Матушка, ― сказал Уиллас, стараясь не показать своего смущения, но его увидели все, кто хорошо его знал. Санавбер тихо рассмеялась и преданно заглянула Уилласу в глаза. «Нежность, — подумала Санавбер. ― Какое хорошее слово». Леди Алерия Тирелл в этот момент, кажется, была готова забыть все свои сомнения по поводу этого брака. Как преданно, влюбленно и ласково смотрела Санавбер на ее сына! А как он смотрел на нее… ― Не надо называть ее дочерью, Алерия, уверена, наша молодая леди Тирелл помнила бы, если бы ты ее родила, однако первое лицо, которое она увидела ― лицо леди Мелессы, ― заявила Оленна. ― У тебя еще будет время продемонстрировать свое материнское отношение к невестке, а пока, дети, лучше скажите мне: ждать ли от вас первый танец, что откроет бал? Вопрос показался неуместным. В честь свадьбы Уиллас сменил деревянную опору на кожаную, но, тем не менее, его колено крепко поддерживал деревянный наколенник. Он умел танцевать ― но совсем недолго и мало, и вряд ли стал бы танцевать на своей свадьбе. Санавбер хитро усмехнулась. В ее ушах поблескивала семейная реликвия Тиреллов ― совершенно особенные серьги с бриллиантовыми вставками, украшение из тончайшей сетки, в точности повторяющей контуры тела, с бахромой из стерлингового серебра с пресноводным культивированным жемчугом. ― Я сказала своему мужу, что если он не будет со мной танцевать, я открою этот бал с Маргери. Уиллас наигранно тяжело вздохнул. Санавбер дразнила его каждым словом, улыбаясь и вызывая на поединок, и Уиллас с честью бросался на каждый ее зов. ― Моя сестра самая красивая из нашей семьи, так что я обещал супруге танец. Заиграла музыка. Уиллас двигался не слишком уверенно и быстро, но Санавбер этого не замечала. Она улыбалась ему, широко и открыто, и сама двигалась так задорно, что приковала к себе взоры всех мужчин. После них быстро в танец стали становиться и другие пары: игриво улыбающаяся Маргери с Диконом Тарли, Лорас со смущенной Таллой Тарли, Гарлан с юной и пунцовой Леонеттой Фоссовей. Величественно встали в пару Рендилл и Мелесса Тарли, степенно приступили к танцу лорд и леди Тирелл. Санавбер, не стесняясь, обвила руку Уилласа и прижалась к его плечу щекой. Зажмурилась от удовольствия. ― Хорошо? ― мягко спросил Уиллас, поцеловав жену в макушку. Листья цветов апельсина пощекотали ему нос. ― Просто замечательно, ― выдохнула Санавбер. ― Ты когда-нибудь думал, что будешь сидеть здесь, со мной, и есть клубнику из моих рук? ― Конечно, ― серьезно кивнул Тирелл. ― С того момента, как увидел тебя. ― Обманщик, ― беззлобно прищурилась Санавбер, и Уиллас, снова улыбнувшись жене, с силой прижал её к себе. От его рук и широкой груди в Санавбер словно вливалась какая-то сила, и она тоже сжала его в объятии. Её руки обвили его шею, и Санавбер улыбнулась ему в губы, но не поцеловала, когда вокруг них было столь много людей. После первого танца Уиллас выпил бокал вина и они, принимая новые поздравления и здравицы в свою честь, пропустили несколько танцев. Санавбер видела, как судорожно сжимается рука Уилласа на его колене под столом, но, когда музыка сменилась на более плавную и спокойную, он обратил к молодой жене сияющие золотые глаза и ласково улыбнулся. ― Мы можем потанцевать, ― отважно выдохнул он. Первый танец вселил в него уверенность. Уиллас не собирался становиться посмешищем, но с Санавбер чувствовал себя увереннее и спокойнее. ― Думаю, на один неспешный танец с женой у меня хватит сил. ― А на то, что будет после танца? ― игриво мурлыкнула его молодая жена. Уиллас прищурился, и этот прищур стал ей ответом. ― Если ты хочешь, я буду рада, ― пожала плечами Санавбер. Она старалась выглядеть незаинтересованной, но Уиллас знал ― как-то услышал, как они с Таллой и еще некоторыми юными дамами обсуждали свадебные танцы ― что Санавбер часто мечтала, как будет танцевать на своей свадьбе, а все гости и ее пригожий лорд будут смотреть на нее и улыбаться. Что же, с пригожим лордом Уиллас и мог поспросить, но пару раз мог ее обрадовать. Уилласа хватило на то, чтобы пройти с супругой один танцевальный круг. Его нога не гнулась ― Уиллас винил прохладную к вечеру погоду ― и он танцевал, неловко опираясь на супругу, но никто из гостей не обратил на это особого внимания. А если и обращали ― то исключительно с добрыми улыбками и ободряющими хлопками. После Уиллас попал в руки Маргери, а Гарлан перехватил невестку. ― Я прощу прощения, милорд, но я должна сопроводить мужа к нашему столу и остаться с ним, ― произнесла Санавбер, глядя на то, как виновато Уиллас улыбается сестре. Обижать братьев мужа не хотелось, но еще больше не хотелось ставить в неудобное положение и расстраивать самого Уилласа. Танцы ― не самое главное на пиру, не правда ли? ― Глупости, моя леди, ― отмахнулся Уиллас. ― Прошу тебя, танцуй. Один вид этого сделает меня счастливым. ― Уиллас прав, сестричка, ― Маргери обезоруживающе улыбнулась. ― Я прослежу, чтобы твой супруг вернулся на свое место, а ты закончи танцевать. Уиллас вернулся за их стол, о чем-то переговариваясь с сестрой, оставшейся подле него. Санавбер выдохнула, но посмотрела на Гарлана и улыбнулась. ― Не печалься о моем брате, он в полном порядке, ― залихватски улыбнулся Гарлан. ― Пусть полюбуется своей красавицей-женой в танце. ― В такой важный день не хочется оставлять его одного, ― заметила Санавбер, сделав изящный поворот. ― Но должна заметить, танцевать с Тиреллами одно удовольствие. ― Вы бессовестно нам льстите, ― Гарлан рассмеялся. Его шея уже покраснела, видимо, юноша был пьян. ― Когда вы потанцуете с Маргери ― тогда и скажете, что танцевать с Тиреллами вам нравится. ― Я запомню, ― хитро усмехнулась Санавбер. После Гарлана, Санавбер прошлась сперва с лордом Мейсом, потом со своим братом Диканом и, наконец, со своим отцом, который держался неулыбчиво, но танцевать умел хорошо. Уиллас сидел, держа в руке кубок с вином, и с улыбкой смотрел, как жена в паре с Диконом смеется и встряхивает своими тяжелыми каштановыми локонами. Его улыбка стала шире, когда, раскланявшись с Рендиллом Тарли, Санавбер поспешила вернуться к мужу. Когда пришло время провожания, Гарлан внезапно первый поднялся со своего места. ― Братья и сестры! ― громко сказал он, обращаясь к своим родным и двоюродным родичам. Маргери возбужденно захлопала в ладони. ― Пора уложить наших новобрачных на их ложе! Гости взорвались ободряющем смехом, криками, улюлюканьем, хлопками, но почти никто не двинулся с места. Все было обговорено заранее. Уиллас вообще был против обряда провожания, но братья настояли, обещав сделать все аккуратно. В итоге сторговались на том, что до конца их раздевать никто не будет и в провожании будут участвовать только близкие ― братья и сестры. Больше двадцати гостей снова застучали чашами, крича в такт: — В постель! В постель! Пора в постель! Гарлан и Лорас подскочили к невесте, и Гарлан, с очаровательной усмешкой, первый подхватил ее к себе на плечо, звонко чмокнув в щеку, а Лорас снял с нее туфли. Смущенного Дикона Тарли подтолкнули в общую толпу, и он ― красный до ужаса ― стянул с сестры ее венок. ― Большего вам не увидеть! ― крикнул Уиллас, которого Маргери и Леонетта Фоссовей подхватили под обе руки. Кузины Тиреллов снимали с него плащ и верхнюю одежду, уволакивая в сторону коридора, где Лорас и Гарлан, держа Санавбер как можно аккуратнее, не позволяя Дикону забрать сестру. Смущенную и взбудораженную Таллу Рендилл к общему веселью не допустил ― мала еще, и на провожание не смотрел, но не мог не оценить тонкость, с которой отнеслись к этому делу Тиреллы. Ни одной развратной шутки не было произнесено, только веселые восхваления молодых супругов, юноши кричали комплименты красоте Санавбер, девушки ― уму и ловкости Уилласа, гости кричали вдогонку много здоровых детишек и долгих лет радости. Когда один из пьяных Редвинов захотел пойти и поучаствовать в провожании, один из рослых охранников леди Оленны остановил его. Леди Оленна и леди Алерия не прекращали улыбаться. И обряд состоялся, и молодые не опозорились. *** Хохоча, Гарлан поставил Санавбер на пол в покоях Уилласа. ― Надо же, не уронил! ― крикнула она, рассмеявшись. ― Еще бы я уронил тебя, сестра! ― рассмеялся пьяный Гарлан. ― Мы бы поймали! ― крикнул Лорас, смеясь. Уиллас вошел в комнату в компании своих кузин, и первым делом убедился, что его невеста в порядке ― и одета. Конечно, краска залила ее светлую кожу, но по-другому и быть не могло. Одна из младших кузин бросила груду его снятой одежды в уголок. Каким-то непостижимым образом с Уилласа на ходу стянули сапоги, верхний сюртук, расстегнули наполовину рубашку. ― На тебе больше одежды, чем на твоей жене! ― заявила кузина. Гарлан снова рассмеялся ― сейчас он находил смешным все. ― Может нам уравнять снятую одежду, Лорас? ― Только если хочешь, чтобы наш брат исправил наши носы, ― хмыкнул Лорас. Он снял все украшения с Санавбер, но ее платье не тронул, лишь надорвал внизу. ― Думаю, их пора оставить. Маргери, с осоловелым взглядом пьяных золотистых глаз, подошла к Санавбер и коротко поцеловала ее в губы, обдав ее лицо запахом сладкого вина. ― Заберись на него и прокатись как следует, ― заявила она и игриво щелкнула Санавбер по груди. ― Уверена, тебе понравится кататься верхом. Братья и кузины Тиреллов подхватили ее смех, и вышли, плотно закрыв за собой дверь и утащив за собой в край смущенного Дикона. Через какое-то время их голоса стихли в коридоре. Раскрасневшаяся Санавбер качнула головой. ― Твои братья и сестра такие ловкие, как легко они заставили толпу делать так, как нам надо. Уиллас кивнул. ― Они такие, ― с теплотой в голосе ответил он. ― Но Маргери, думаю, была правее их всех, ― Уиллас подошел к ней и коснулся ее шеи пальцами. ― Пусть эти бриллиантовые серьги будут единственным, что останется на тебе сегодня. Санавбер подняла на него взгляд карих глаза, и те блеснули. Она обняла Уилласа за торс. Где-то глубоко внутри появилось приятное тепло, с каждым ударом сердца распространяющееся по телу, заставляя его трепетать, словно пойманную птичку. ― Абсолютно права. Уиллас обогнул скуловую косточку и плавно опустил палец на ее манящие уста. Мягко надавив на нижнюю губу, Тирелл огладил ее, предвкушая. Зарывшись в густую копну волос, Уиллас подался вперед, накрывая девичьи губы в поцелуе. Леди подалась Уилласу навстречу, и издав тихий стон, ответила на поцелуй. Рука Уилласа крепче сжала волосы на затылке, он придвинул Санавбер ближе к себе, чтобы более детально изучить языком полость рта. Поймал зубами, прикусив, и чуть потянул на себя, оттягивая. Встретился с её горячим языком, мгновенно сплетаясь и углубляя поцелуй. Санавбер вцепилась в его плечи, отвечая так же нетерпеливо. Прикусывала губы, на которые так часто засматривалась, и старалась стать ещё ближе. В нос ненавязчиво проник запах парфюма Тирелла, отдавая древесными нотками. Упустила момент, когда Уиллас легко проник в вырез ее платья, заставив Санавбер вздрогнуть от его горячих, сухих пальцев под грудью. Уиллас медленно поглаживал кожу, но не позволял себе подняться выше, ожидая согласия от девушки. Санавбер чуть повернулась, заставив Уилласа оказаться спиной к кровати. Не прекращая целовать его, она сделала пару мягких шажков, заставляя супруга опуститься на кровать. Уиллас потянул было ее за собой, но Санавбер выпрямилась. Откинула назад две толстые косы и, заведя руки, самым изящным способом расстегнула свое платье, которое с тихим шорохом упало на пол. Весь мир Санавбер словно сузился до него. Его близость, его запах, его дыхание, ощущение его силы, гудящее и подавляющее. Как загипнотизированное животное, трепеща в ожидании, он смотрел, как она склоняется к нему… Уиллас оглядел ее, порывисто выдохнув. У него никогда не было возможности увидеть Санавбер обнаженной, чтобы ни происходило между ними. Вероятно, они оба волновались, что не смогут удержаться на и так тонкой грани. Теперь он видел. Длинные крепкие ноги, худые бедра, плоский живот, совсем небольшая грудь, выступающие ключицы и изящный изгиб плеч. Уилласу захотелось покрыть это все поцелуями. Но самым главным было абсолютное, неподдельное счастье на красивом лице молодой леди Тирелл. ― Только серьги, ― мурлыкнула она, потянувшись к нему. Сняла с него рубашку и плавно опустилась на колени. ― Твои кузины упростили мою задачу, раздеть тебя очень просто, ― хитро заявила Санавбер, потянув шнурок на поясе его штанов, медленно распустив завязки. В пару ловких движений Санавбер расстегнула кожаные ремни на его покалеченной ноге и прикоснулась к колену легким, едва ощутимым поцелуем, из-за чего Уиллас крупно вздрогнул. Его рука привычно легла на ее волосы, безжалостно расплетая тугие косы и бережно играясь с ними. Тирелл осторожно, нежно взял её за подбородок. Их глаза встретились… Он не спеша обвёл пальцем контур её пухлых розовых губ. ― Может, я не могу твердо стоять на ногах, ― сказал он негромко. ― Но я могу взять тебя как мужчина, моя леди-жена, пользуйся мной, как хочешь. Санавбер довольно улыбнулась ему. ― Сколько дивных открытий несет нам эта ночь, мой лорд-муж. Санавбер стянула с него штаны, и взяла его набухшее естество в руку, отодвинула кожу, из-под которой показалась влажная головка, и поднесла её к своим мягким девичьим губам. Уиллас порывисто выдохнул. Другой лорд, вероятно, мог бы усомниться ― откуда его невинная жена столько знала, но Санавбер не раз рассказывала ему, хихикая, какие рассказы ведут между собой юные девицы. Санавбер приоткрыла рот и осторожно прикоснулась губами к оказавшемуся на удивление приятным кончику его плоти. Когда язык заскользил, лаская его самые чувствительные точки, Уиллас, будучи не в силах больше сдерживаться, ухватился за плечо Санавбер и хрипло застонал. Она плотно сомкнула губы вокруг головки и принялась посасывать её. Уиллас осторожно надавил ей на затылок, показывая, как двигать головой. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не податься бёдрами вперёд и не войти ей прямо в горло. Он увидел, как подрагивают ее тонкие пальцы, выдавая волнение, но Санавбер, не выпуская головку изо рта, обхватила ствол и легонько сжала, словно желала проверить его твёрдость и толщину. Одной рукой придерживая её за затылок, другой он провёл по мягким темно-каштановым волосам, пропустил одну прядь между пальцами и обвил вокруг своего естества. А сам старался запечатлеть этот момент в памяти: карие глаза, смотревшие на него, щёки, покрытые нежным румянцем, мягкие розовые губы, ласкающие головку, и венчавшие это возбуждающее действо любимые им локоны… ― Ты погубишь меня, Санавбер. Санавбер мягко отстранилась и рассмеялась. ― Только если в постели, мой лорд. Уиллас неловко отполз на середину кровати, и леди Тирелл взобралась на него сверху. На секунду Уиллас испытал сожаление ― хотелось бы взять ее, как настоящему мужчине, на спине, смотреть в ее потрясающее глаза, держать ее в своих руках… Санавбер помогла ему сесть, опираясь на резную спинку кровати. Пальцы убрали волосы с его лица, очерчивая скулы, притягивая к себе еще ближе. Она всем телом опёрлась на него, а через секунду ощутила, как мужчина обнял ещё крепче. Она растворялась в нём, словно сладкий сироп в стакане с чистой водой. Таяла от того, как его зубы прикусывали её губы, оставляя поцелуи на грани пошлости и разврата. Уиллас, опустив руку, раздвинул мокрые складки, бережно вошел пальцами в горячую тесноту девственного лона и принялся аккуратно давить двумя пальцами. Санавбер вскрикнула от острого удовольствия, с охотой принимая долгожданное вторжение. Она инстинктивно поймала его ритм и, постанывая, принялась насаживаться на его пальцы, нетерпеливо двигая напряженными бедрами и стараясь заставить его проникать глубже. Комната наполнилась непристойными влажными звуками, ее стонами и тяжелым дыханием. — Мы с тобой прекрасно научились, моя леди, ― прохрипел Уиллас, любуясь тем, как его страстная леди-жена, бьющаяся в экстазе на его коленях, трущаяся об его руку, бесстыдно насаживалась на его пальцы. Она исступленно торопилась насытиться, неумело и рвано двигаясь в поисках облегчения от ревущего в ее венах желания. — Как ты намокла, миледи… Плавно отстранившись, положив руки на округлые бедра Санавбер, Уиллас погладил их, чувствуя нежную кожу под пальцами, и резко вжался в неё. Девушка охнула, шире разводя ноги, и прижалась промежностью к паху, чувствуя, как в неё упирается член. Заёрзала на месте, сильнее цепляясь пальцами за плечи Уилласа. Они не впервые ласкали друг друга, далеко не впервые. Но в первый раз сегодня собирались быть как мужчина и женщина, по-настоящему, как супруги. Уиллас почувствовал какое-то странное удовлетворение от того, что до этого в столь интимной обстановке он был только с самой Санавбер, и что она, при всей ее раскрепощенности и дерзости, никогда не принадлежала другому мужчину. Какой это было романтичной, но приятной идеей ― они берегли невинность для своих избранников, не размениваясь на случайные связи и мимолетные чувства. Только для друг друга. Теряясь в ощущениях от его горячих поцелуев, Санавбер пропустила момент, когда Тирелл переместил свои ладони вперед и теперь неторопливо гладил пальцами внутреннюю часть её бедра. Наклонила голову, дав лучший доступ к шее для исследования. И именно такая ― раскованная, страстная, жадная до ласк и настойчивая в своих желаниях ― она возбуждала ещё больше. Уиллас не мог представить рядом с собой другую женщину. Только Санавбер. Свою леди-жену. Он смотрел на нее с нескрываемым интересом и страстью. Он видел все, что хотел видеть в своей постели: Санавбер как свою жену, обнаженную рядом с ним, волосы, разбросанные по ее плечам, которые мягким ореолом окружили голову, и взгляд — такой откровенный, вызывающий, живой… Золотые глаза с нескрываем голодом глядели на неё, и Санавбер ощутила, как воздух покинул лёгкие, когда Уиллас, продолжая смотреть ей в глаза, губами прикоснулся к ключице, опустил руку к её лону и осторожно погладил пальцами влажные складки. Санавбер часто задышала, не спуская с него глаз, и поёрзала, поудобней усаживаясь у него на бёдрах. Лёгкий стон вырвался из горла, когда его зубы впились в мягкую плоть ключицы, оставляя на том месте засос. Санавбер чуть откинула голову, прикрывая глаза. Едва приподнявшись, Санавбер позволила супругу направить свое мужское естество к влажному манящему лону, и девушка плавно, аккуратно опустилась на него. Они выдохнули в унисон. Санавбер замерла, почти перестав дышать, всеми силами пытаясь остаться расслабленной. Уиллас замер на пару секунд, поглаживая ее по животу и груди, стараясь не шевелиться. Санавбер громко вздохнула. Между ног немного тянуло, но терпимо, не так, как рассказывали замужние леди. Чувство в животе было иным и незнакомым. Не имело ничего общего с болью, но и приятным тоже не было. Санавбер застонала, полностью приняв его в себя, судорожно сжимая пальцами волосы на его груди. В уголках её глаз собрались слезы, но это было прекрасно. Её голова запрокинулась, открыв жадному горящему взгляду шею и полную налитую грудь, а каштановый занавес ее волос рассыпался по плечам и спине… — Смотри на меня, — его хриплый шёпот был усладой для её ушей, открыв глаза, Санавбер видела, как его самого разрывало от этих ощущений и в этот самый миг, когда золотые и карие омуты встретились вновь — она поняла, что полностью пропала. — Ты так красива, — прохрипел Уиллас, крепко держа Санавбер за талию, пальцами задевая ее грудь. ― Будешь только моей… ― Да, ― Санавбер улыбнулась. ― А как иначе? Её руки притронулись к его лицу, придвигая мужчину ближе к своим губам, оставляя между ними жалкие миллиметры. Его вес чувствовался, как что-то очень нужное и важное, и когда её руки скользили по его телу в надежде зацепиться за что-то она поняла, что слишком сильно впивалась пальцами в его кожу, оставляя за собой следы. Болезненный, головокружительный и глубокий стон вырвался из его горла, разгоняя по ней новую волну возбуждения. Уиллас поцеловал ее под горло, заглянул в карие глаза своими золотистыми. Санавбер плавно двигалась вперед-назад на его бедрах, выбирая идеальный угол трения. Санавбер схватила ладонь Уилласа и прижала к своей груди, всеми движениями умоляя сжать её. Разорвав поцелуй, лорд Тирелл посмотрел ей в глаза. Её бёдра снова подались вперед, на этот раз сильнее, чем в прошлый и она заметила, как в немом стоне открылись его губы, а рука с силой сжала левую грудь. ― Моя Санавбер, ― его шепот утонул в её крике, когда он губами впился в сосок правой груди, прикусывая и зализывая. Его поцелуи поднялись по шее выше, вызывая мурашки на коже, продвигаясь ближе к уху, заставляя замереть. Вторая ладонь Уилласа по спине спустилась ниже, притягивая к себе за бёдра, управляя её движениями. Санавбер откинула голову назад и громко простонала, притягивая мужчину за волосы к своей груди. Он понял её без слов, когда его поцелуи обрушились на девичье тело, буквально оставляя за собой россыпь ярких следов. Её пальцы зарылись в его пряди, массируя кожу, создавая какой-то нереальный контраст эмоций. Санавбер слышала, как тяжело он выдыхал в её кожу. Если бы он мог, он бы опрокинул ее на спину и взял так. Её пальцы прошлись по желанным губам, продвигаясь все дальше и дальше. У неё не было какой-либо цели, она просто хотела изучить его всего. Все шрамы, все закоулки души, рассмотреть каждую мысль, лишь бы просто понять и узнать — каков ее муж на самом деле. Насколько глубоко она могла еще проникнуть, что могла увидеть, о чем еще не знала? ― Я весь твой, ― выдохнул Уиллас. ― Весь твой. ― Я тоже, ― пробормотала Санавбер. Ее спина и шея вспотели из-за тяжести ее волос. ― Тоже вся… вся твоя. Пальцы Уилласа сжали на ее бедре и груди. Он первым прикоснулся к ней, познал её сладость, почувствовал её упругость, влажность, жадность… От этих мыслей застучала кровь в висках еще громче. Уиллас, чувствуя, что скоро кончит, сильнее сжал пальцами кожу девушки, оставляя красные следы, и начал входить в неё более грубыми движениями. Освободив вторую руку, облизнул пальцы, обогнув живот жены, и прошелся по гладкому лобку вниз. Раздвинул сочащиеся соками половые губы и закружил по клитору, заставляя застонать девушку более протяжно. От движений пальцев Уилласа Санавбер совсем потерялась в ощущениях, непроизвольно сжимая мышцы внутри. Услышала, как мужчина зашипел и сбился, стоило Санавбер стать еще уже. Еще несколько мгновений и движений пальцев на ее клиторе — и Санавбер замерла, втянув в себя воздух. Уиллас также приостановился, когда мышцы её влагалища начали резко сокращаться, а она сама задрожала следом, всхлипнув. ― Моя леди? ― прошептал Уиллас ей в шею, и в это мгновение, ощутив его горячее, сбитое дыхание на кожу, Санавбер рассыпалась на сотни осколков, пока импульсы прошивали все её тело, даря наслаждение, ее тугой ком внизу живота распался. Расслабилась, задышав чаще, а Уиллас продолжил и, сделав несколько глубоких фрикций в ней, остановился. Уиллас уткнулся губами в её губы, пока тела их были сплетены. Санавбер сжимала его шею, царапала плечи, кусала, но не просила остановиться. ― Я люблю тебя, люблю тебя, ― сыпалось с его губ, пока его плоть аккуратно входила в её лоно, узкое и нежное, а она впилась в его плечи ноготками и приглушённо стонала. Санавбер теряла то напряжение, что скопилось в ней, прикусывая губы. Уиллас же был неумолим, срываясь на размашистые движения бедер, шептать ласковые слова, речи о любви. Санавбер чувствовала, как он пульсирует в ней, изливаясь, а хватка на её талии усилилась. Тяжело сглотнув и облизнув губы, Уиллас вытащил из нее член, огладив девушку еще раз по ее ягодицам. Когда Уиллас кончил в нее, Санавбер ещё долго лежала на нем с закрытыми глазами, подергивая бёдрами от разрядки и слушая, как дыхание Уилласа, прерывистое и шумное, постепенно становится ровным. Она щекой прислонилась к его плечу, чувствуя, как мужские губы скользили по коже плеча и шеи. ― Санавбер, ― ласково позвал Уиллас. Жена ответила ему что-то сбитое и непонятное. ― Я хочу, чтобы ты стала той, ради кого я могу пойти на всё. Я желаю, чтобы ты стала моей путеводной звездой для свершения своих целей. Ты амбициозна, ты мотивируешь становиться лучше, ты — это все, что я надеялся найти в жизни, и даже больше. ― Да, ― выдохнула девушка, прикрывая глаза. ― Я тоже люблю тебя, Уиллас. Муж мой. Ее голос снова сорвался на игривое мурлыканье. Уиллас потянулся к ней, аккуратно опустившись всем телом на кровать, увлекая за собой жену, обхватывая руками ее талию и прижимая ее к своей груди. Санавбер почувствовала, как его нога дернулась, и подавила смешок. Пройдет пару минут, прежде чем Уиллас почувствует свои ноги. Хотя Тирелл не услышал этого, он почувствовал вибрацию ее хихиканий на своей груди, и рассеяно погладил жену по волосам. Уиллас коснулся мочки ее уха, чуть качнув бриллиантовую сережку, и Санавбер тихо хрипло рассмеялась, прижавшись к нему ближе. ― Ничего кроме них, ― пробормотала она. Уиллас видел их, слышал плескание озера, шум и шипение воды, видел себя, сидящим на самом краю небольшого обрыва, с которого они в детстве прыгали в озеро, под голубым небом чудных дней, мечтающим осуществить миллионы замыслов, видел Санавбер с её красивой улыбкой и ласково поглаживающей его по спине. Ему показалось, что дорога на небеса была устлана такими же бриллиантами, как и в ушах его жены. Они оба были безгранично счастливы.