Поминальная табличка, могильный камень

      Когда его начинают отпускать на задания, и у Ло появилось больше свободных денег, он так же стал складывать рядом с чайником блюдце со сладостями. Он не готовил их сам, на это и так нет времени, но качества те были хорошего.       Это был жест отчаяния.       Ло перебирал в уме все детища фанфикшена, где у Шень Цинцю нормально складывалась жизнь, и все они разбивались о жестокую реальностью.       Здесь у Шень Цинцю не появится брата-близнеца Юаня, или просто доброй поддержки-Юаня, до самого искажения, не факт вообще, что тот останется как-то существовать после этого, неизвестного искажения, а не бесславно умрёт, как и должен любой человек в его состоянии.       Здесь Шень Цинцю нельзя обогреть поддержкой и заботой.       Здесь у Шень Цинцю множество психологических травм из прошлого, заставляющих его буквально жить вопреки стараниям окружающих.       Но Ло Бинхэ здесь не инкуб с аттестатом о высшем везении и общих знаниях о проведении терапии. У него вообще таких знаний нет. Он не может вдруг начать разговаривать с ним о его проблемах. Шень Цинцю его и не подпустит.       Ло Бинхэ не воспылал вдруг чувствами к социофобу-социопату под давлением несуществующего сюжета… Просто смотреть на его ухудшающееся состояние спокойно и ничего не делая он просто не мог… Он вообще кроме этого блюдца со сладостями сделать ничего не мог.       Потому что всё медленно становилось хуже.       Спустя полтора года Шень Цинцю требует (на самом деле, это была просьба. Но по Шень Цинцю не всегда понятно) Ло Бинхэ на разговор после одного из спокойных собраний. Шан Цинхуа перепугано кивает ему и оставляет их с лордом Шенем наедине.       Ло так и не понимает, зачем он понадобился Шень Цинцю, потому что тот просто некоторое время рассматривал его перед собой, как жука на витрине, задаёт пару ничего не значащих вопросов о жизни на другом пике. Но после, сначала вежливого и сдержанного ответа, что «всё хорошо, спасибо Лорду Шеню за понимание». А после повторения вопроса в не особо завуалированной оскорбительной форме, был так же многозначительно но (Ло надеялся) более завуалированно «послан» ответом, что личные вещи которые никто не портит — это круто, а возможность поспать, поесть и помыться когда тебя никто не выгоняет со словами «черни здесь не место, жрать/мыться не заслужил» — ещё круче, они оба замолкают. Шан-лаоши в отдалении подслушивает и дрожит. Шень-бывший-шицзунь странно смотрит. Тишина.       Ло в вежливом поклоне. Никогда не бывает много вежливых поклонов.       В итоге Шень Цинцю тогда просто ушёл, Шан Цинхуа просто притворился что ничего не произошло, а сам Ло Бинхэ не понимал, как это сошло ему с рук. Он, можно сказать, специально кинул Лорду Шеню правду в лицо, а тот просто… утёрся? Не то чтобы ему хотелось получить какое-то наказание. Ло не знает, чего вообще хотел от него добиться своим честным ответом… Почти оскорблением. Но ведь и правда сказанная как оскорбление в десяток раз обиднее любой лжи…        Наверно это тот самый детский максимализм всё же лезет из него, в желании куснуть своего прошлого «главного обидчика», да побольнее. А из-за того что Ло изначально не ребёнок, то и покусывает более прицельно…       Он правда не хотел… Ло прикусывает губу, виновато смотря в спину Шень Цинцю. Можно было и не озвучивать эти дурацкие претензии ещё раз… …Нет, ладно! Претензии были не дурацкими. В каком-то другом мире от такой жизни у них в итоге ребёнок свихнулся и отправился уничтожать мир. А самому Ло хватило тех нескольких месяцев неадекватных издевательств и повального безразличия старших. Он бы в любом случае либо попросился на другой пик, либо свалил из секты пока не поздно. Но сейчас можно было и промолчать. Шень Цинцю всё же не проигнорировал его тогда. Он отправил его на Андин.       Конечно, скорее всего, потому что в отличие от Байджань на Андине у него было больше шансов упустить свой потенциал или что-нибудь в таком роде. А может и нет. Ло этого никогда не узнает, и не хочет уподобляться тем самым лордам, которое в каждое слово Шень Цинцю вкладывают десять слов грязи…       Пусть бы Шень Цинцю уже просто жил там своей далёкой жизнью. Спал почаще в борделях, злился меньше, благодаря отсутствию Ло на пике.       Но как он и говорил, лучше не становится. Наоборот. Отсутствие «зверёныша» на пике и рядом с дорогой Нин Иньин как оказалось, никак не повлияло на общую удручающую ситуацию.       Маленькая птичка, один из младших учеников на Цинцзин принёс ему очередные новости. Конкретно этот ребёнок рассказывал ему в основном о взаимоотношениях самих детей на пике. И лишь сухие новости о приказах Шень Цинцю.       Но на этот раз рассказ начался с новости, что Шень Цинцю «отругал» Нин Иньин за безделье и влезание под руку другим ученикам во время работы. Не то чтобы отругал… Мягенько отчитал, при этом не наказав никого из тех, к кому тогда лезла Иньин. А это показатель. На пике и это было событием.       Очевидно, за неимением Ло Бинхэ, она стала липнуть к другим ученикам, чтобы они развлекали её скуку. Возможно она стала делать это слишком навязчиво, если Шень Цинцю наконец заметил, что если кто-то «отвлекает от дел» Иньин, то виновата только сама Иньин. Ну, Ло на это надеется.

***

      Он и раньше иногда пересекался с Нин Иньин вне пика, идя по каким-нибудь делам. В этот раз он выбрался из-за стола с документами в первый раз за две недели, и снова из-за дел… Где и встретил Иньин.       Она в принципе была очень липучая. Это немного раздражало, но лишь как неприятные черты в навязчивом ребёнке. И общаться не хочется, и ругать вроде не за что. Уже не за что.        В этот раз Иньин несла с собой неприятные новости. Точнее не так, нет… Мерзкие новости.       Шень Цинцю с главой Юэ опять из-за чего-то рассобачились, но на этот раз в порыве гнева Юэ Циньюань прямо запретил Шень Цинцю посещать бордели. Оказывается, это было месяц назад.       Ло побледнел, и начал было расспрашивать подробнее, но Нин Иньин и сама была рада накинуть грязи, сама того не понимая. Шень Цинцю честно пытался не ходить в бордель. Не спать, всмысле. Месяц. А потом этот «злобный развратник» и просто бесчестный злодей «сделал что-то странное» — попросил Нин Иньин остаться с ним на ночь. Конечно, она сказала не так, а после настоятельной просьбы Ло, даже процитировала просьбу своего шицзуня буквально — «— можешь, пожалуйста, посидеть со мной, пока я не усну?» У Ло от этой новости прихватило сердце.       Лучше бы он попал в тело Нин Иньин. Он бы и посидел, и на цине сыграл, и сказку бы прочитал на ночь, после такой просьбы.       Но, к сожалению, после этого и отказа Иньин, не понявшей чего на самом деле от неё хотел учитель, зато хорошо додумавшей это (а думать она никогда не умела, потому что не учили), репутация Шень Цинцю упала ещё ниже. Куда ещё ниже, казалось бы. Конечно, после того, как Иньин поняла, как её рассказ влияет на окружающих, она прекратила об этом говорить. А потом и вовсе пошла на попятную. Но окружающим уже «всё было понятно».       Да и не врала она, когда это рассказывала. Просто Шень Цинцю похоже от усталости, и излишне веря в нетренированный интеллект Иньин, совершил ошибку.       Эта ошибка ему дорого обошлась.       После этого тихонько и неофициально, ему от греха подальше снова разрешили посещать бордели.

***

      Шень Цинцю перестаёт делать странное лицо при его появлении в поле зрения, но становится более нервным и раздражительным в целом. Он всё чаще остаётся застывшим и прикрывающимся веером после собраний, Ло с одобрения и помощью Шан Цинхуа меняет обычный успокаивающий сбор на травы покрепче, с благотворным для Ци эффектом, и седативными посильнее. Всё ещё безвредны для заклинателей с уровнем Шень Цинцю. Ло пытался поговорить с Шан-лаоши об обращении к Му Цифану, но тот просто покачал головой « — Бесполезно…» « — Не объясним…» « — Не поверят…»       Сладости теперь постоянно стоят перед Шень Цинцю (и перед Шан-лаоши для прикрытия) после каждого собрания.       Лучше не становится.

***

      В год, когда Ло Бинхэ исполняется четырнадцать, он узнаёт, что Шень Цинцю пострадал от сильного искажения Ци и потерял память. В этот момент его взгляд застыл на одном месте и Ло боясь сдвинуться, думал что это похоже произошло.       В этот момент он почти уверен, что тот Шень Цинцю, которого они с Шан Цинхуа знали — умер.       Заменён ещё одним попаданцем. …Но он должен проверить. К счастью, похоже Шан-лаоши тоже не наплевать, а может он просто видит, что сам Ло беспокоится, но тот отправляет его с визитом (и презентом) на Цинцзин. От лорда Андин. Побеспокоиться о здоровье.       Мин Фань ему не препятствует, Ло ведь не праздно пошататься пришёл, его прислал другой лорд. Но морду по привычке кривит, за что получает холодный предостерегающий взгляд. Мол, давно тебе морду не били, что ли? А то Ло после перехода на Андин старался. Приятно было иметь возможность действовать без угрозы наказания, в этом на лорда Шана можно было рассчитывать. Вот уж трепетную и обиженную, но всё терпящую деву из себя строить он не собирался. Как будто он не знает, что чтобы заткнуть строящих из себя важных да родовитых, надо не терпеть, а отвечать так, чтоб у них ещё с месяц не было никаких лишних мыслей из-за боли в сломанных костях... При условии что обидчика "бедных дитачек" потом не накажут сильнее. Ло усмехнулся, на чужого главного ученика они не жаловались. В конце концов, даже собаки понимают с третьего раза. А у Ло Бинхэ с тех пор появился нормальный учитель за спиной и было время на тренировки. Он не усердствовал, в конце концов, он не садист… Пока что.       Единственное, что ему было надо — чтобы к нему не лезли. Адепты Цинцзин понимали всё лучше собак. Байджань… Ну, в семье не без урода. Не зря же все при прочтении замечали, что эта тупая вражда скатана с фандома Гарри Поттера и его противостояния Слизерина и Гриффиндора… Правда, добрый и честный на Байджане был только Лю Цингэ… Ну, как раз за Поттера сойдёт.       А вот ум не завезли ни на тот, ни на другой пик…       Хотя, конечно, Мин Фань здесь так и не успел стать тем маленьким садистом, годы подряд избивающем ребёнка на пять лет младше. Ло ушёл отсюда раньше, а Мин Фань просто следовал за толпой, подражая поведению остальных. Хотя, конечно, больше всего подражая поведению Учителя. Мин Фань буквально всё делал, чтобы угодить ему и получить его признание…       Был бы Шень Цинцю более справедлив к своим ученикам мужского пола, цены бы ему не было… — Этот ученик приветствует Лорда Шеня. — кланяется он в приветствии, заходя в кабинет в Бамбуковой Хижине. И внимательно разглядывает Шень Цинцю перед собой. — ох, да, здравствуй… — пытается улыбнуться ему «Шень Цинцю», а затем дёргается, прикрывается веером, и продолжает уже другим тоном. — То есть, кто ты, как зовут. Мой ученик сказал, что ты с Андин, зачем ты пришёл к этому Лорду? — Этого зовут Ло Бинхе. Этот является старшим учеником пика Андин. Лорд Шан беспокоился о здоровье уважаемого лорда Шень Цинцю, и просил меня передать вам это, — протягивает Ло коробочки со сладостями. — С пожеланием скорейшего выздоровления. И Ло Бинхэ внимательно смотрит на реакцию «Шень Цинцю». — Б…Бинхэ? Адепт Андин?! А Лорд Андин беспокоится о… Что здесь пр… — бормочет он, и уже громче и высокомернее продолжает. — То есть, передай мои благодарности Лорду Шану. Иии, и если на этом всё, то можешь идти. Или у тебя ещё ко мне какое-то дело, Бинхэ? — Нет. Прошу прощения за беспокойство. Выздоравливайте, Лорд Шень. «Лорд Шень» почти напоказ, испуганно сглотнул. Ло закатил бы глаза, если бы сейчас не был в таком раздрае…

***

      Он не знает, что ему испытывать по этому поводу, но он беззвучно оплакивает человека, который в этом мире и в этом каноне остался ему никем.       Ни учитель, ни палач... ни жертва.       Но Ло Бинхэ его жаль. Предполагаемый Шень Юань не виноват в смерти Шень Цинцю. Он не хотел «захватывать» его тело. Но смотреть на то, как всех устраивает и даже радует изменившийся Шень Цинцю откровенно страшно.       Даже Юэ Циньюань, который здесь не был ни маньяком, ни извращенцем, ни яндэрэ, а просто был неловок и не знал как подступиться к своему Цинцю, при Шень Юане в теле Цинцю как будто расцвёл…       Позже Ло понимает, что глупо на них за это злиться. Они ведь честно проверили его на демоническое влияние, пусть и незаметно для лорда Шеня, чтобы его не беспокоить. И Конечно, ничего не нашли.        А амнезия была в среде заклинателей делом хоть и редким, но знакомым. Конечно Глава Юэ выдохнул с облегчением, когда его любимый А-Цзю забыл все кошмары своего прошлого, и смог зажить нормальной жизнью, по мнению Юэ Циньюаня.

***

      Ло Бинхэ находит красивую бамбуковую рощу под горой Цинцзин, при этом за пределами самого пика и защитного барьера. Наверно она появилась тут как продолжение леса на вершине, когда там засеивали ростки бамбука. Или, возможно, семена со временем сами падали с вершины, и смогли, несмотря на тяжёлый путь затем прорасти здесь, разрастаясь в немаленькую рощу.       Здесь Ло Бинхэ установил могильный камень. Второй за свою недолгую жизнь здесь. Написал имя. И дату… День когда нынешний Шень Цинцю впервые открыл глаза на Пике Цинцзин. Месяц, когда Шень Цинцю свалило искажение Ци. Год, когда Шень Цинцю наконец… Не справился сам.       Ло Бинхэ вдруг захотелось заплакать от обиды. Когда-то он знал об этом человеке в основном из фанфиков из прошлой жизни. Но в Этой жизни он уже целенаправленно подтвердил наблюдениями многое из написанного о Шень Цинцю. Он не заслуживал такого конца. Он заслужил брата-близнеца Юаня, который был бы рядом и поддерживал. Он заслужил демона-психотерапевта, излечившего бы его психические травмы… и они бы влюбились друг в друга по сюжету. Он заслуживал в конце концов честного разговора с Юэ Циньюанем и счастливого финала их общего прошлого.       А тут никто даже не знает о его смерти.       Забавно, да? Даже в этом они с Ло Бинхе оказались похожи. Того тоже некому было оплакать.       С тех пор его жизнь шла своим чередом.

***

      На следующий год, в дату когда предполагаемый Шень Юань впервые открыл глаза в этом мире, Ло Бинхэ спускается с Андин, и оставляет цветы у могильного камня Шень Цинцю. Ему жаль, что он не может установить его на самом Цинцзин. Но это было бы слишком заметно.       В этот раз Ло Бинхэ пытается как здесь принято, молиться. Он молится за счастливое перерождение Шень Цинцю.

***

      Шень Юань странно поглядывает на Ло Бинхэ, когда видит его. Настороженно следит, иногда пытается заговорить, но одёргивает себя.       Ло Бинхэ узнаёт, что Шан-лаоши и «Шень Цинцю» начали хорошо общаться. Подслушивает интереса ради один из пьяных разговоров, слышит обращения «братец Самолёт» и «братец Огурец» и больше не подслушивает. В этот раз.       Слушать их трезвые разговоры оказывается гораздо интереснее.       Так продолжается ещё год.

***

      Ло снова спускается к могильному камню Шень Цинцю, и оставляет там подношения. На этот раз правильные, те, которые положены по традициям здесь. И молится о счастливом перерождении. Уже не так грустно. Ло понимает, что это глупо. Он даже не знал этого человека, ну, как человека. Лишь видел его, читал о нём, и дважды разговаривал, и то, один раз лишь с требованием устроить его жизнь на другом пике. И ведь только гораздо позже, уже на Андин Ло узнал, что так действительно можно делать. Иногда хороших специалистов вообще переманивали на другие пики. Разве что такая просьба от младшего личного ученика стала очередным ударом по репутации Шень Цинцю…       Впрочем, как раз тут Ло не жалел. Точнее было жаль его несправедливую репутацию в целом, но терпеть такое отношение к себе Ло бы не стал в любом случае. Он знал, к чему это привело оригинального Ло Бинхэ…       Надо бы посетить и его «могилу». Он давно там не был. Всё же она, в отличие от камня Шень Цинцю находится на чужом теперь пике…

***

      Когда Ло решает спуститься к могиле в четвёртый раз, Шан Цинхуа спрашивает, куда он отлучается в один и тот же день уже который год. Ло отвечает, что на могилу одного человека… И добавляет, что тот был знаком и Цинхуа тоже. Тот пробует «навязаться» с ним (хотя Ло на самом деле не против). И они оставляют дела в сторону, и выходят.       По пути к ним неожиданно присоединяется Шень Юань, который снова пытается заговорить с Ло Бинхэ. Наверно ему кажется не таким опасным поговорить с ним в присутствии Шан Цинхуа, и он считает, что сейчас удачное время…       Ло спокойно проходится взглядом по этому «Шень Цинцю», заставляя того настороженно сжаться. Но затем тот берёт себя в руки, и продолжает разговор о делах их пика и о том, чем обычно занимается Ло Бинхэ.       На тот же вопрос, куда они с Шан-лаоши идут, Ло Бинхэ односложно отвечает. — К могиле.       Шень Юань теряется, а Ло продолжает, оборачиваясь к нему. — Вы можете пойти с нами, если хотите.       Они спустились с Андин, и дошли до подножия пика Цинцзин. Шень Юань нервничает, Цинхуа недоумевает. Они идут по бамбуковой роще до надгробного камня, Шень Юань наконец решается, и спрашивает, чья это могила, неужели кого-то дорогого для Ло Бинхэ? — На самом деле это не совсем могила. — Поясняет он. — Лишь надгробный камень. В конце концов, у него не осталось тела, которое возможно было бы похоронить. Но это не мешает мне молиться за его упокоение и надеяться, что в следующей жизни он будет жить счастливо.       Шень Юань переводит взгляд на надпись на камне, и приходит в ужас, а когда видит дату, впадает в ступор.       Шан-лаоши же после прочтения имени просто опускает взгляд и поджимает губы. И складывает ладони в молитвенном жесте.       Ло терпеливо ждёт, когда до обоих его спутников дойдёт услышанная и прочитанная информация.       Шень Юань ещё пытается строить из себя Шень Цинцю, не понимая, что его друг-Самолёт уже его выдал, и неловко говорит. —Но… Зачем же мне могила, я ведь ещё жив, хаха… — На это Ло поворачивается к нему, абсолютно не настроенный изображать сегодня какие-либо эмоции, и отвечает. — Вы живы. А он уже давно нет. И мне до сих пор немного жаль, что вы не переродились ему хотя бы братом-близнецом… Шень Цинцю и так пережил в своей жизни слишком много для одного человека. — Ло закусил губу, и пробормотал — мерзавцем он несомненно был… Но не настолько, насколько о нём думали…       Шень Юань прикрывается веером и теряется с дальнейшими словами. Но через некоторое время как будто на что-то решается. — Почему ты так… Расстроен от его смерти? Разве он не издевался над тобой на своём пике? Настолько, что ты попросил либо выгнать тебя, либо перевести на другой пик? — Шень Юань внимательно посмотрел на Ло, и продолжил. — Не говоря уже о его развратной натуре. Даже после моего попадания ещё долго ходили слухи, что я домогаюсь своих учениц. А ты его почти оплакиваешь? Ты? — начал распыляться Шень Юань. — Это ты ещё не знаешь, что тебя ждало бы ес… — Вообще-то знаю. Зато вы мало что знаете о вашем предшественнике. — перебил его Ло. — Он не был таким, каким его рисовали слухи… Шан-лаоши, расскажите ему. — с требованием повернулся Ло к Шан Цинхуа.       Тот заволновался и задёргался, но под неожиданно холодным взглядом начал рассказывать… Точнее пытаться. — Ну, понимаешь, братец Огурец, когда я прописывал характер главного злодея, я и расписал предысторию того, почему он в итоге стал таким злым… Ну, рабство, насилие. Его друг, который за ним не вернулся, и оставил на произвол судьбы, хотя как раз это совсем не так, но Шень-шисюн даже в каноне до конца своей жизни так и не узнал, что Юэ Ци вернулся, просто опоздал и пришёл уже на пепелище дома Цю и… — Ло прервал этот бессмысленный поток сознания. — Шень Цинцю в детстве был бездомным, сиротой, которого позже поймал Цю Цзяньло и сделал своим рабом. Там, судя по намёкам Цю его не только постоянно бил, но и возможно насиловал. Хотя по этому поводу у читателей «системы» ведутся некоторые споры, но это не важно. Важно, что тогда у, тогда ещё Цзю сложился паттерн — если рядом мужчины это всегда боль и опасность, а рядом с женщиной — тогда это была пустоголовая Цю Хайтан — безопасно. Сама Хайтан до последнего была не в курсе, что делают с её милым «питомцем» за закрытыми дверями вместо и вместе с обучением письму от Цю Цзяньло… — Ло замолчал, чувствуя стыд за то, что раскрывает личное грязное прошлое человека, к которому не имеет никакого отношения. — И я вообще рассказываю вам эту историю только потому, что мне неприятно, что человек в теле Шень Цинцю верит в любую грязь, сказанную о нём — холодно сказал Ло, смотря Юаню прямо в глаза. — А… А что там с домогательствами к ученицам? И развратности? — тихо спросил Шень Юань. Шан Цинхуа же снова… попытался. — Ну, кошмары, он просто постоянно ловил слабые, а иногда и сильные искажения ци, поэтому в борделе он просто отдыхал и… — Ло тяжело вздохнул, посмотрел на своего нынешнего учителя и снова ответил вместо Шан Цинхуа который отвратительно объяснял. Может, волновался. Может, просто был умнее Ло и не хотел выдавать настолько личную информацию постороннему… — Шан-лаоши написал в романе много бед для Шень Цинцю, но несмотря на некоторое понимание, что люди не бывают плохими просто так, и придумав Шень Цинцю трагическую предысторию, он вряд ли на самом деле знал, что такое андрофобия, как глубоко врезаются в душу детские страхи и множественные психологические травмы. Как сильно влияет на человека отсутствие сна. Шень Цинцю никогда не спал с проститутками, когда приходил в бордель. Он там Просто спал, отдыхая от кошмаров. Я ведь уже упоминал, что у Шень Цинцю сложился определённый образ — там где есть женщины — безопасно. Поэтому он и приходил туда так часто. Людям в принципе желательно спать каждые сутки, а не как он, раз в пару недель. К тому же он был главным спонсором того борделя, и часто выкупал самых младших, чтобы им не пришлось вообще заниматься проституцией. Или как минимум заносил деньги, чтобы совсем молодых не пускали работать. А судя по общей грамотности девочек там, их образованием он тоже занимался, разве что этого я точно не знаю…       Да, Точно этого Ло не знал… Но вот всё остальное он подтвердил лично, когда проследил за бывшим учителем. Ему тоже было очень важно подтвердить фанатские теории и опровергнуть для себя слухи. Теории подтвердились. Слухи — нет. — А по поводу домогательств до учениц. Неоднозначный случай был… Один. Там действительно можно было подумать что-то не то. Шень Цинцю тогда прямо запретили походы в бордель, ясное дело, его это в итоге не остановило, но сначала он честно держался, и как понимаешь, не спал. Вообще. И не уверен, как именно происходила ситуация, но вроде бы Шень Цинцю в отчаянии попросил свою любимую ученицу посидеть с ним, пока он спит, то ли рядом посидеть, то ли в комнате остаться. Как понимаешь, это в любом случае выглядит неоднозначно, но всё было бы в порядке, если бы у Нин Иньин была наблюдательность хотя бы на уровне Мин Фаня. Она бы и осталась, и сказки бы ещё ему на ночь рассказала. Мин Фань, по крайней мере точно был в курсе некоторых проблем своего учителя. Но Нин Иньин всегда была пустоголовой…       Ло печально улыбнулся, а затем скривился. — Да и за языком не особо следила. Поэтому про этот случай все узнали на следующий же день, а Шень Цинцю снова тихо разрешили посещать бордели, раз он такой «несдержанный»…       Говоря об этом Ло хотелось отплеваться. Он и сам узнал об этом очень быстро. Тогда они с Нин Иньин всё ещё общались. Наверняка это стало очередным кирпичиком к травмам Шень Цинцю. Это был удар от одного из самых дорогих ему людей. Более того — от девушки.       И хоть Ло до сих пор не знал, что стало для Шень Цинцю последним ударом, случай с Нин Иньин стал ударом очередным, и наверняка очень значимым…       Шень Юань закусил губу и прикрыл лицо веером. А Шан Цинхуа и так уже просто молча стоял и смотрел на камень с именем «Шень Цинцю». Затем Шан Цинхуа всхлипнул, посмотрел на Ло Бинхэ, и скривив лицо, будто сдерживал слёзы, выдавил из себя слова, одновременно приседая на корточки у могилы. — Я не знал тогда… Я не думал. Я просто писал так, чтоб было интереснее, я не…! — — Чччшшшш… — Ло Бинхе прикоснулся к руке мужчины, повторяющем «не думал, я не думал… Не подумал…!» а затем растерянно потянул обратно, думая как его успокоить. — Что же Шан-лаоши себе напридумывал? Шан-лаоши думает, что если написал когда-то какой-то мусорный роман, то теперь и тут он несёт ответственность? Что же за глупости? Разве это ты отравил Су Сиянь и обманул Тяньлан-цзюня? Ну? — Н… нет, меня тогда ещё и в секте не было… — Или может, это он указал Цю Цзяньло на тогда ещё Цзю как на виновника пострадавшей лошади? А может это лорд Шан заставил всех тех людей в поместье Цю, включая самого Цзяньло издеваться над ребёнком, а Хайтан заставил быть тупой и ненаблюдательной? Придумал существование психологических травмы после реальных потрясений у людей тоже не… Ну. — Ло Бинхе продолжал говорить, успокаивая вдруг разнервничавшегося Шан Цинхуа. Он его понимал. Но в отличие от Ло, Шан сам всё то написал. Ситуация сложная… — Не нужно считать себя богом, когда им не являешься. Здесь можно быть виноватым только в своих поступках, Шан-лаоши — Ло заглянул тому в глаза, и вроде бы увидел в них понимание.       Он облегчённо выдохнул, отпустил руку Шан Цинхуа и они все снова, почти спокойно встали рядом.       Три попаданца, двое с системой, и один главный герой этого мира, стояли у могилы главного злодея, который им так и не стал. — Что мы будем делать с альянсом бессмертных? — спросил через некоторое время Шан Цинхуа. — Можно предупредить через кого-то из вас или анонимно, что готовится. — Нет, нет — прервал его Шан Цинхуа — я уже уговорил своего короля не устраивать ничего грандиозного, конечно риск ученикам всё равно есть, но уже всё не так плохо… Я имел в виду… Ну, печать. Что мы будем делать с твоей печатью? — спросил он настороженно, очевидно, распознав если не попаданца, то хотя бы перерожденца из прошлого. — А. Да ничего. Она сама истощится через пару лет. Я просто не появлюсь на альянсе бессмертных, а потом уйду на какую-нибудь долгосрочную миссию, которую мне разумеется поручит Шан-лаоши. Сорву печать, когда почувствую, что уже могу это сделать и буду осваиваться с маскировкой и использованием демонических сил. — Всё? — Вот так просто? Оба лорда воскликнули одновременно. — Ну не в бездну же мне для этого прыгать? Нет, спасибо. Предпочту обойтись без этого несомненно «ваажного» витка сюжета. — Хмыкнул Ло. — Незачем идти по пусть и проторенной, но кривой дорожке, когда можно идти по неизведанному, но ровному направлению. Идём. Здесь мы всё сделали. Обо всём остальном Мастер Шень может расспросить лаоши и в другом месте.       Они ушли, а позже вечером, Ло, влекомый непонятным чувством вины и недосказанности, вернулся к камню. — Простите, что вывалил им ваше тёмное прошлое, Лорд Шень. Но я не мог допустить, чтобы нынешний Шень Цинцю продолжал считать вас откровенным мерзавцем. А Шан Цинхуа и так обо всём этом знал. Для него ничего из этого не стало новостью… — Я не сказал об этом тогда, но… Юэ Циньюань на самом деле вернулся тогда за вами. В поместье Цю. Он просто опоздал. Но он за вами вернулся. И всё это время просто корил себя за это опоздание, думая что вы не поймёте.       Ло не знал, зачем говорит всё это у пустой могилы, но ему казалось очень важным произнести эти слова. Ведь говорить их было уже некому.       После, постояв ещё немного, он развернулся и ушёл обратно на пик.