I never change but I want you to stay

— Н-да, жестоко… — тихо сказал Чан, в третий раз обходя по кругу труп. — Даже очень. На земле лежал парень подросток в красивой, белоснежной рубашке, которую теперь уродовали пятна крови. — Почему, почему именно ты… — Феликс, сидевший на корточках рядом с покойным, сжал воротник его рубашки.

***

НАЧАЛО ФЛЕШБЕКА • 📹 Запись начата — Юн, ну не снимай ты все подряд, — Сони улыбнулась. — Представляю вашему вниманию почетного солдата, разведчика и по совместительству прекрасного баяниста — Ли Минхо! Камера метнулась в сторону парня, который сидел на стуле и играл на баяне. Вокруг в танце кружили люди. — Спасибо за такое представление. — — Ли ухмыльнулся и подмигнул на камеру. — Сони, дай я тебя сниму. Теперь уже в объективе камеры была красивая девушка в светло-голубом платье, она громко смеялась и продолжала танцевать. • 📹 Запись окончена КОНЕЦ ФЛЕШБЕКА — Минхо, ты же не забыл, что сегодня в 11 тебя ждет вся наша площадь? — Прокричала пожилая женщина, подзывая парня. — Йерим, как я могу забыть про свой концерт? Женщина вздохнула. — Дорогой, к нам же придет… — Нет, сегодня он слишком занят, сама знаешь какой день. — Перебил парень. Минхо было 35. Посмотрев на него, можно было с абсолютной точностью сказать, что этот молодой человек — с железным характером. Он всегда был душой любой компании, но слишком часто уходил в свои мысли. Ли никогда не пил, не выкурил ни одной сигареты, всегда был уважаем во всех кругах. Жестокая война взяла своё, она отняла у него годы молодости, которую он никогда уже не вернёт. Минхо приступил к службе в 20 лет, зарекомендовал себя как отличного бойца: вступил в партизанский отряд, стал разведчиком и даже в совершенстве освоил игру на баяне. И именно сегодня Ли должен был присутствовать в качестве баяниста на главном концерте, посвященном одиннадцатой годовщине Победы в Великой Отечественной войне. Предвкушение праздника витало в воздухе, все члены семьи Ли были чем-то заняты. Феликс, старший брат Минхо, помогал своей маме Йерим накрыть на стол. У братьев Ли был один отец, мать Минхо умерла еще когда ему было пять лет. Оливия, самая младшая, занималась готовкой, а Минхо молча, но уже минут пять яростно пытался справиться с бабочкой на своей рубашке. — О, Юн, — прокричал парень, — подойди сюда. Племяннику Ли три месяца назад исполнилось 17, на что его папа, Феликс, подарил пленочную камеру, о которой мальчик давно мечтал. — Ты когда-нибудь камеру выпускаешь из рук? — Со смехом произнес Минхо, потрепав пятерней волосы мальчика. — Я уже с нетерпением жду твоего концерта, — Юн ярко улыбнулся, убрав камеру за спину и скрестив руки. — У тебя совсем скоро День Рождения и моему подарку ты будешь очень рад! Ли незаметно улыбнулся и похлопал мальчика по плечу. — Глянь, Джон от тебя совсем не отстаёт. Юн обернулся, увидев своего друга, который уж слишком настойчиво к нему направлялся. — Не знал, что друзья могут так поступать, — настойчиво начал Джон, — Я же уже повторял, что Сони — моя девушка, или ты не понял? Юн сглотнул слюну, сжав кулаки. — Да? Если она твоя девушка, тогда почему она каждый вечер гуляет со мной? Джон в секунду накинулся на парня, попытавшись повалить его на землю. — Уйди из нашей жизни! Парень злостно схватил друга за кофту. — Она больше не твоя жизнь, как ты до сих пор этого не понял? Он начал стягивать воротник, пытавшись придушить друга. — Хватит, оба. Прозвучал знакомый громкий голос и мускулистые руки разняли двух приятелей. — В 10 на нашем месте, продолжим разговор. — Джон плюнул в сторону Юна, озверевшим взглядом проводив Ли и его племянника. Минхо заметно фыркнул и развернул обеими руками парня. — Скажи спасибо, что папаша этого не видел. — Просто не люблю, когда сами нарываются. — Ответил парень. — Я не понял, что за ваше место? — Минхо был слишком зол, — У тебя еще прошлые синяки не зажили, а ты уже напрашиваешься на новые. Юн закатил глаза, вырываясь из-под давления рук дяди. — Наше место — где мы обычно… «разговариваем», — ответ был язвительным, — под ивой возле реки. Ли смахнул капли пота со лба, одной рукой придерживая падающую бабочку. В горле вдруг пересохло. — Ты никуда сегодня не пойдешь, а папа о вашем разговоре не узнает, понял? Если только сунешься, вернешься с синяками, то отцу уже надо будет решать — добавлять тебе или нет. Было видно, что парень уже слишком настроен на «разговор». Его глаза бегали то на деревья, то на стрелки часов, которые показывали двадцать минут десятого, а сердце колотилось так, что даже Минхо это почувствовал. — Сам разберусь, мы вообще-то правда там только разговариваем. Юн показательно развернулся и убежал за дом.

***

Вдали слышны знакомые голоса детского хора, все гости уже собрались за столом и ждут самого уважаемого человека в их компании. Минхо счастливо приближается к праздничному столу, перед ним висит баян, а сзади него идут мальчики и девочки в красных галстуках, которых зовут пионерами. «…Эх, дороги… Пыль да туман… Холода, тревоги Да степной бурьян… Снег ли, ветер, — Вспомним, друзья! Нам дороги эти Позабыть нельзя.» Хор, под предводительством Минхо, уже стоял на месте, допевая последние строчки. Ли скомандовал: — Стой! Раз, два! Гости радостно захлопали, и парень присел рядом с Феликсом. — Слышал, все в восторге от твоего сегодняшнего выступления. — Начал разговор друг семьи. Соседский мальчик, который как всем сначала показалось был тоже гостем, крутил педали велосипеда изо всей силы, чтобы подъехать к дому Ли. Он остановился и попытался отдышаться. — Юна убили! Кажется, весь мир со своими звуками замер, лишь только упавший на землю бокал дал знать, что происходящее мгновение не сон. — Я вижу такое впервые, особенно в вашем-то тихом районе, где все друг друга знают с пелёнок. Чонин наклонился, чтобы взять с тела образцы для экспертизы. — Прямо в каждый глаз. Хан Джисон, старший следователь, не переставал смотреть в лицо жертвы, в оба глаза, которые были простреляны. — Я сфотографировал каждый сантиметр и просмотрел каждый миллиметр травинки рядом, только пуля, — Бан Чан подставил пакетик с уликой к солнцу, присмотревшись, — Патрон Чешский, с точностью скажу, что стреляли с пистолета М1911. Хан положил руку на плечо напарника. — Отлично, ценю твои точности, но оставь это для подробной экспертизы и официального заявления. Похоже нам пора, мы прошерстили тут уже все, что можно, на месте преступления больше ничего нет. — Да, перепалки у него всегда были, но в большинстве случаев они не ладили с Джоном. — Феликс проговаривал это уже четвертый раз, пустым взглядом смотрев на Чанбина, который брал у него показания. — Я понял, мы обязательно свяжемся с ним, не беспокойтесь. — Не уставал повторять Бин. Ли поднял взгляд на дознавателя, скривив лицо. — Если вы ещё не поняли, кто убил моего сына, то думаю, что вам всем пора увольняться. — Мы очень соболезнуем вашей семье, — в разговор вмешался Джисон, — но мы пока не можем необоснованно кого-то обвинять. Вы всегда будете в курсе того, как идёт дело, я обещаю. Феликс, ты прекрасно знаешь моё отношение к вашей семье. Если бы здесь могли присутствовать все — я бы поклялся им, что доведу это дело до конца. Пойми, ты можешь на меня положиться как ни на кого другого. Феликс протер оба глаза от слёз и тяжело поднялся с корточек. Эти слова его заметно успокоили. — Джисон, — парень протянул ему руку, — Наша семья может на тебя положиться. Но как и почему ты занимаешься этим делом? Хан пожал руку давно знакомому человеку. — Уджина отстранили от службы. Теперь на вашем районе делами занимаюсь я. Пойдём, нам нужно будет заняться допросом Джона. Хан приобнял за плечи Феликса и отвёл его от трупа, подав знак своей команде собираться.

***

Джисон познакомился с Минхо когда ему было семнадцать, а Ли восемнадцать. Два года, которые они успели провести в дружбе друг с другом до того, как их забрали на службу, были лучшими в жизни обоих. — Обещаешь мне писать? Ещё совсем юные они сидели под ивой на закате, смотря на горизонт. — Обещаю. — Ли посмотрел на Хана, который задал вопрос, — А ты обещай, что вернёшься и будет все точно также, как и сейчас. Нос вдруг забился, а к горлу предательски подкрался ком. — Обещаю, Минхо. Джисон попытался выдавить улыбку, ведь услышал дрожащий голос Ли, увидел то, как он сдерживает слёзы. — Я тоже обещаю вернуться. Минхо закрыл ладонями глаза, не желая показывать слёзы, которыми уже наполнялись глаза. Он положил голову на плечо Джисона, слыша, как тот всхлипывает носом. Они сдержали обещания. Каждую неделю парни писали друг другу с надеждой, что получат ответ. Война стала невыносимой преградой. Когда Джисона ранило в первый раз, он решился рассказать об этом Минхо. В ужасной холодной землянке парень каждый день думал об одном человеке. В ней же он писал ему. С тех пор Джисон отправил ровно девяносто писем. Он не получил ответ ни на одно из них. Минхо перестал отвечать ему на 391 день войны. Хан знал, он помнил все те обещания под ивой, парень старался не терять надежды. Было невыносимо, ужасно больно, не понятно: почему он перестал отвечать? В 1945 году парень вернулся в их родное с Минхо село. Неделями Джисон ходил к реке встречать закат, вспоминая, как делал это с другом. А с другом ли? Хан давно всё понял, еще на третьей неделе с их встречи, что Минхо — тот, кому он в любую секунду может отдать свою жизнь. И совсем не волноваться за неё. Хан, как обычно, закурив очередную сигарету, направился к иве. Небо затянули густые облака, а ветер начал усиливаться к вечеру. Прошло четыре года войны, но травинки шелестели все также, как и было во времена вместе с Минхо. Он остановился перед поворотом к тому самому месту, сделал глубокий вдох, втянув остатки дыма. Что-то закололо под грудью, но это что-то было уже слишком привычным, ведь стресс и нервозность теперь навсегда остались в Джисоне. Он завернул и стал спускаться в овраг. Ноги подкосились, а сигарета, которая уже догорела, больно прожигала руку. — Я же тоже тебе обещал. Перед ним сидел человек, которого Джисон так любил, но уже успел возненавидеть. Минхо отряхнулся и тяжело встал. Он не был похож на себя, кажется, стресс подкосил не только Джисона. — Ты… Ноги Хана словно вросли в землю, а сердце уже давно было где-то вне тела. Он судорожно повторял: «Ты, ты, ты», хватаясь за свои волосы. Ли быстро сделал несколько шагов в сторону приятеля и прижал к себе. — Прости, я знаю. Хан пытался не захлебнуться в своих слезах, но старался выбраться из-под объятий Ли. Что можно чувствовать в этот момент? Счастье, радость, злость? Злость на кого и за что? В этот момент Джисон дал слабину — он рассыпался, хотя пытался держаться все эти года. Он злился на него — на Минхо, за то, что тот позволил себе вот так исчезнуть, он ненавидел и себя — за то, что сдался, мог допустить в мыслях, что парня больше нет. — Джисон. Минхо сдерживал друга в своих объятиях как только мог. Хан его совсем не слышал. — Джисон… Парень не уставал бить Ли в грудь кулаками и стараться отстраниться. Старший расслабил хватку и Хан наконец отлетел в сторону. — ДЖИСОН, ПОСЛУШАЙ. Оба были на нервах, Джисон старался отдышаться и перевести дух, поедая взглядом приятеля, словно дикий зверь добычу. — ПРОСТИ, Я ЗНАЮ, ЧТО ВИНОВАТ. Ли кричал, капли пота заметно выступили на его лбу. Лицо покраснело. — НО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧЕРЕЗ ЧТО ПРОШЕЛ Я, ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ПРИЧИНУ. Минхо вцепился в воротник кофты, оттягивая его. Сейчас казалось, что он ужасно душил. Парень не спускал взгляда с того, кто судорожно дышал напротив. Наступило молчание, которое сейчас было нужно обоим. Хан зажмурил глаза, вытирая их руками. В боку предательски щемило, дыхания не хватало. Кажется, в эти минуты мозг работал так, как не работал никогда: он пытался сопоставить все то, что происходит. Старший нервно сглотнул и обтер намокшие руки о брюки, оставив их в карманах. Пытаться выглядеть уверенно не получалось сейчас ни у кого. Младший закрыл одной рукой рот, но его брови сдавали настоящую гримасу. Они сомкнулись в домик, а лоб покрыли складки. Слезы прекратились, но теперь было просто больно. Без них. — Я всегда надеялся. Он сделал несколько аккуратных шагов навстречу парня, смотря в его глаза, которые тоже были готовы вот-вот выплеснуть все, что накопилось. Хан положил руки на плечи Минхо, который был выше на пару сантиметров. — Я тоже надеялся. Всегда надеялся, что однажды ты поймёшь меня. Ли подвинулся к младшему. Они стояли так близко друг к другу, насколько это возможно. Капли дождя упали на головы, на что оба подняли их вверх, посмотрев на небо. Это ощущалось так, будто само небо понимало Минхо. Оно тоже было готово заплакать. Приятели смотрели друг другу в глаза, пытаясь что-то в них разглядеть. Они были карего цвета, но они не любили именно свои глаза. Каждый любил глаза другого. Джисона пленил взгляд Минхо еще с первой встречи, когда они были совсем юными, а теперь, глаза Ли будто поменялись: они стали глубокими и загадочными. В этот момент они почему-то казались более жестокими, чем четыре года назад. Наверное, сейчас был самый подходящий момент. Хан осторожно обхватил ладонями шею Ли и потянул в свою сторону. Оба чувствовали, как что-то прошлось по их коже, подходя прямо в сторону живота. Старший не упрямился, он понял намёк и аккуратно накрыл своими губами губы Джисона. Этот поцелуй, в перемешку с дождем был слишком долгожданным, чтобы посметь назвать его неловким и нелепым. Они закрыли глаза, притягивая друг друга к себе. Ли настойчиво углублял поцелуй, придерживая голову Хана. Капли совсем не успокаивались, наоборот — дождь начал идти всё сильнее. Стало ужасно холодно, но отпускать друг друга не хотелось. — Всё кончилось, наконец. — Сказал Джисон, на пару секунд отстранившись от поцелуя.