I never change but I want you to stay

Ужасный звук плача усиливался с каждым шагом Джисона. Он держал руку на плече Феликса и попытался найти в себе силы, чтобы посмотреть на знакомую ему вдалеке Йерим, плач которой разрывал сердце и ударял прямо в живот. Картина была ужасающая: пожилая женщина, сидя в коляске кричала как не в себя, Оливия, немного отойдя от матери, сидела на земле, закрыв глаза обеими руками, а Минхо присел на корточки рядом с Йерим и положил голову на ее плечо. Гости сидели за столом, перешептываясь: кто-то охал, а кто-то в ступоре сидел молча. Вся семья собралась ради праздника, но сейчас их охватило огромное горе. — Добрый день. Никто даже не заметил пришедшего Джисона до его громкого приветствия. — Я очень соболезную вашей утрате, — парень бросил мимолётный взгляд на Минхо, на котором не было лица. — Я — Хан Джисон, меня назначили в должности старшего следователя по этому делу. Он замолчал. Никто не мог осмелиться не то что перебить, а даже издать звук во время этой речи. Люди молчали, отрешенно смотрев на парня. Хан сглотнул, а рука его сильнее схватила за плечо Феликса, на что тот наконец-то поднял голову и устремил взгляд вперед. — Я обещаю, что найду виновного. Даю слово, что он понесёт самое суровое наказание. Джисон отпустил Ли и подошёл к Йерим, и, положив руки на ее колени, сказал: — Держитесь, мне очень жаль. Йерим закрыла ладонями нос и зажмурила глаза. Теперь слёзы текли бесшумно. — Минхо, — Хан встал с колен, — Я взялся за это дело, а ты знаешь как никто другой, что я всё довожу до логического конца. Он смотрел в глаза Ли, которые всегда были ему до жути родными, пусть взгляд Минхо постоянно был тяжёлым и словно пасмурным, но он любил в этом взгляде попрежнему всё. Сейчас в нём читалась искренняя боль, отчаяние, испуг и, что свойственно этому взгляду, нотка сумасшествия. А ещё, он был ужасно удивленным. — Ты… Ты как оказался здесь? Старший вытер рукавом пиджака слезу. Уголки его губ сейчас располагались необычайно низко, смотреть на такое выражение лица было невыносимо. — Определили на ваш район, расширили мои полномочия и… повысили, можно сказать. — Ответил младший, отряхивая свою форму от песка и пыли. — Ты молчал, Джисон. Ты ничего не говорил мне. Минхо попятился и положил ладонь на свой лоб. В глазах помутнело, а сердце сжалось и упало в пятки так, словно его кто-то сразил в нокауте. Оба парня жили вместе уже 10 лет. Их квартира располагалась не так далеко от деревни, в котором жил Феликс со своим сыном и Йерим с Оливией. Минхо подрабатывал инженером, а Джисона недавно повысили до старшего следователя и определили на ещё один район. — Это должен был быть сюрприз. Приказ о том, что я назначен на этот район вступил в силу ещё вчера, а сегодня я планировал рассказать вам всем об этом, придя неожиданно на празднование. Хан протараторил это настолько быстро, насколько возможно. Он знает, как Ли ненавидит недосказанности, но это правда должно было быть сюрпризом. — Минхо, Минхо! У старшего подкосились ноги и закрылись глаза. Джисон крикнул дважды, поймав его на руки. Ли неожиданно для всех потерял сознание. Когда кого-то касается горе, оно может довести даже самого крепкого тридцатипятилетнего человека в самом рассвете сил. Феликс подбежал к другу и помог, с другой стороны подхватив брата. — Хо, очнись, — веснушчатый парень бил Ли по щекам. — Ну же! Глаза открылись и тяжелый карий взгляд устремился сначала на брата, а потом на Джисона. — Все нормально, я в порядке. Он попытался встать, но это получилось не с первого раза. Парень взялся обеими руками за коляску Йерим, морща лоб. — Так, все правда нормально. Йерим облегченно выдохнула, не спуская взгляда с Хана, который в свою очередь с сожалением смотрел на самого дорогого человека в его жизни. И именно в эту секунду он понял, как тоже бывает больно, когда дорогому для тебя человеку плохо. — Сейчас мы вынуждены будем опросить вас, как самых близких людей, — спокойно начал Джисон, посмотрев в сторону ребят из своей команды, — Не переживайте ни о чем, не скрывайте эмоции. Мы пробудем здесь столько, сколько это понадобится. Взгляд снова устремился на Минхо, который не поднимал голову, а лишь пусто смотрел в землю. — Давайте начнем с вас, Йерим. Пожалуйста, постарайтесь. К женщине подошел Чанбин, здороваясь по очереди с членами семьи Ли. Вопросы были одинаковыми для всех: с кем Юн дружил, с кем не ладил, было ли что-то подозрительное в его поведении в последнее время. — Как его убили? — Спросила вдруг Оливия, которую допрашивали теперь. Чанбин поднял взгляд на рядом стоявшего Джисона, не понимая, как ему отвечать тринадцатилетней девочке. — Двумя выстрелами. Сначала в один глаз, потом в другой. — Решился сказать следователь. Горькая правда была лучше, он ценил её всегда, хоть и понимал, что это сейчас было не очень тактично. Но Хан хотел, чтобы Оливия знала правду, а не приукрашенную ложь. Взгляд девочки на пару секунд показался ужасающе удивленным, а потом сменился на разочарованный. Она опустила голову, закрыла глаза и шмыгнула носом. — Ты справишься. — Попытался подбодрить девочку Хан, положив свою руку ей на колени. Все как один: Феликс, Йерим и Оливия говорили, что большие перепалки у Юна в последнее время были с Джоном. Все твердили, что это было из-за девочки. — Чан, пожалуйста, запиши адреса Джона и Сони, их надо будет навестить. — Распорядился Джисон, улыбнувшись троим из семейства Ли. Чанбин жестом пригласил к себе Минхо. Хан сел напротив старшего. — Ты в курсе про некого Джона? — последовал вопрос. Ли фыркнул, бросив взгляд куда-то в бок. — Конечно. Я даже был свидетелем того, как… — он посмотрел на Феликса, чтобы убедиться, что тот далеко, — того, как сегодня он звал Юна «поговорить». Джисон удивился, дав знак Чанбину, чтобы тот записывал дословно. Следователь задал несколько вопросов уточняющего характера, чтобы узнать во сколько это должно было быть и где. Минхо быстро на них ответил, опасаясь того, что к ним подойдет его брат. — Я обещал, обещал, что его отец не узнает, если он туда не сунется. Но я и сказал, что если он вернется с синяками, тогда… — Ли запнулся. Он оттянул воротник рубашки так, словно почувствовал удушье. — Что уже говорить? Он не вернулся, ни с синяками, ни без них. — Н-да, печально… Спрашивать то, где ты был в момент их так называемой встречи, наверное будет бессмысленно? Хан усмехнулся, но Ли был слишком серьезен для каких-то шуток. — В каком смысле? Джисон замялся. — Я про то, что ты должен был готовиться к концерту через час, поэтому… — Поэтому меня должен был кто-то видеть? Джисон, ты с ума сошел? По-твоему мне было необходимо готовиться за час до концерта, такого, каких у меня уже было за сорок штук? — Ли заметно завелся, вены на его горле сейчас начали особенно проявляться. — В десять часов я был в доме Йерим, был там один и занимался своими делами. Я начал прочищать баян за пятнадцать минут до самого концерта, вот это уже может подтвердить вся семья, которая видела меня во дворе. Минхо с каждым предложением повышал тон, глядя то на Джисона, то на Чанбина, который записывал каждое его слово. Он откинулся на спинку стула и недовольно выпустил воздух из щек. Юн умер, а Джисон имеет совесть шутить и пробовать усомниться в способностях Минхо. — Дорогой, прости, ты наверное подумал, что я считаю тебя каким-то неумелым баянистом, раз сказал это. Нет, я просто правда думал, что ты каждый раз репетируешь за долго до концерта. Джисон в который раз понял, что его шутки бывают совсем не к месту. Он увидел, как старший оперся локтями на стол и схватился за волосы. Ли выглядел подавленным, растоптанным и напуганным. — Прости… И ты прости, я сам не понял, что вырвалось, — ответил парень, — Думаю вам следует побольше узнать у Джона и у Сони. Это же её они не поделили, всего этого можно было бы избежать, если бы она определилась. Минхо затихал и снова налетал словно ураган. Его глаза бегали, это было заметно даже из-под его опущенной головы, а дыхание участилось и стало еще более яростным, чем раньше. — ДА ЭТОГО ВСЕГО МОЖНО БЫЛО БЫ ИЗБЕЖАТЬ, ЕСЛИ БЫ ИХ ДВОИХ ПРОСТО НЕ БЫЛО В НАШЕЙ ЖИЗНИ. Он вскочил, почти опрокинув стоявшую на столе кружку с водой. На это зрелище было невозможно смотреть. Убитый горем человек — самое худшее, что можно увидеть на этой Земле. И пусть кто-то попробует поспорить с этим. — Спокойно, Минхо. Чанбин положил руку на его плечо, на что второй посмотрел неодобрительно. — Ли, мы сейчас же выезжаем к Сони, а затем к Джону, я уже говорил, что ваша семья будет в курсе всего продвижения дела. — Я могу с вами поехать? — Решительно спросил Минхо. Он вопросительно посмотрел на следователя, улавливая каждую его эмоцию. Хан поднял взгляд в небо и вздохнул. — Можно, но только один раз. Если ты будешь присутствовать, то это будет просто разговор, он не будет проходить под названием «допрос». Пойми, что ты не должен будешь задавать никаких вопросов. Все, что ты сможешь — это только слушать. В рамках следствия допустим диалог только между нами. Между уполномоченными на это лицами. Старший кивнул головой и провел ладонью по лицу. Обычно этот жест помогал, он будто снимал все переживания. Но не в этот момент. — Я буду там, слышишь, Ликси? Младший брат держал за плечи старшего и тихо проговаривал эту фразу уже третий раз. — Я буду видеть лицо каждого, их эмоции, ты понял? Феликс поднял усталый взгляд на брата. Его глаза были ужасно красными, а веснушки словно расплывались по лицу из-за горьких слёз. — Я надеюсь все пройдет нормально. — Это все что смог выдавить из себя Ли. Минхо сильно прижал его к себе и быстро отстранился. — Нам пора.

***

Минхо сел в машину, в которой его уже ждал Джисон. Ли молча пристегнул ремень и непоколебимо смотрел вперед. Он любил Хана, всегда любил. В этом никто из их двоих не сомневался. Но когда ему бывало плохо, ему было необходимо побыть наедине со своими мыслями, закрыться в свой «купол», а Джисон это понимал и принимал. Взгляд упал на часы, которые показывали десять минут третьего. — Хо, ты забыл про таблетки. Младший сунул ему баночку с жёлтыми таблетками, пытаясь поймать взгляд Минхо. — Ах, точно, опять забыл про них… Старший высыпал на ладонь две штуки и положил их под язык. Ли уже пять лет непрерывно принимает таблетки, которые прописал ему врач. Война перевернула его жизнь с ног на голову, а некоторые проблемы с психикой стали проявляться сразу же после его возвращения домой. Со временем ситуация только ухудшалась. Таблетки очень помогают подавить нервозность, но кошмары по-прежнему сняться каждую ночь. Они проехали пару домов, чтобы найти нужный, в котором жил Джон. Парни вышли из машины и окинули взглядом невзрачный дом с почти упавшим забором и кривой крышей. Дверь во двор, как полагалось у всех деревенских, была заперта на деревянную задвижку, которая видимо сделана своими руками. Минхо стиснул зубы и несколько раз очень громко постучал. Дверь открыл пожилой мужчина и испуганно посмотрел сначала на Минхо с Чанбином, на Джисона, а затем на его погоны. — Я ждал вас, проходите. Парни зашли внутрь дома и заметили Джона, который сидел за столом, перебирая свои пальцы. — Добрый день, я Хан Джисон — главный следователь, а это дознаватель Со Чанбин. Ну и Ли минхо — дядя Юна. Собственно того, из-за кого мы здесь. Джисон поздоровался с Джоном, смотря ему в глаза. Он отлично знал психологию людей, а ещё за его плечами были десятки успешно раскрытых дел. Нервозность парниши нельзя было не заметить. Следователь сел перед ним, рядом разместился его помощник, раскладывая бумаги. — Сразу скажу, что вы, Джон, ни в чем не обвиняетесь, — начал Чанбин, — пока что. Отвечайте на вопросы правдиво и не переживайте. Джон сглотнул и вытер ладонью лоб. Он посмотрел на отца, который сидел рядом, ожидая какого-то одобрения. Но всё, что парень смог увидеть на его лице — лишь испуг и недоверие. Неожиданно в дверь кто-то постучал, она открылась и показались тёмные волосы. — Извините, Хан Джисон, можно вас на пару минут? — Спросил Чан, подзывая следователя. — Ты как тут? — Удивленно начал Хан. — Феликс сказал, где вы сейчас. Я бы не беспокоил, если бы не так важно… Чонин просил передать, что обнаружил на краю воротника рубашки Юна эту марку. Бан протянул маленькую жёлтую марку в пакетике для улик следователю. — Думаю, это ценно, — Хан повернулся на сторону солнца, чтобы лучше разглядеть улику, — Не каждый второй сейчас марки коллекционирует. Спасибо, Чан, передай благодарность и Чонину. Он пожал руку коллеге и вернулся в дом, спрятав находку в карман. Минхо стоял, облокотившись об стену спиной. Его вид всячески показывал, насколько ему неприятно находиться в доме у потенциального подозреваемого. — Так, что тут у нас… — Хан прочитал записи, которые успел сделать Чанбин, — Угу… Хан пожал плечами, передав листочек обратно помощнику. — Пара вопросов от меня. Ты сказал, что не подходил к телу, так? Джон заметно замялся. Он посмотрел куда-то влево и мимолетным жестом потёр нос. — Я пришёл, когда Юн уже был убит. Я не собирался его калечить, мы хотели просто мирно разобраться. Когда я пришел на место, увидел, что кто-то лежит и подошел чуть ближе, но не вплотную. Я понял, что это Юн. И он уже был убит… — Парень сжал кулаки, — Я заметил два выстрела в оба глаза, испугался и убежал в деревню. В комнате повисла мертвая тишина. Следователь кинул быстрый взгляд на Минхо, чтобы увидеть его реакцию. Непоколебимое лицо Ли не изменилось ни на секунду, губы все также застыли в сердитой «позе». — Понял. Есть такой вопрос, личного характера. Джон, у тебя есть какое-нибудь хобби? Парень изумленно посмотрел на следователя, не понимая, к чему этот вопрос. — Ну, да… — он дотянулся до маленького альбома, лежавшего на другом конце стола, — Марки собираю, вот. Напряженную тишину прерывал только звук листов, которые переворачивал Джисон и ручки, которой писал Чанбин. — А почему это окошко пустое? — Джисон показал пальцем на пустое место на последней странице, под которым было криво написано «Лимонка», — Ещё не нашёл эту марку? — Нет, она есть у меня, — Джон начал копошиться в карманах, — Просто я ношу всегда её с собой. Она одна из самых редких в моей коллекции и приносит мне удачу. Да где же она… Джисон нахмурился, запустив руку в свой карман. — Эта? Перед парнем была рука следователя, которая держала пакетик с той самой недостающей желтой маркой — Лимонкой. Лицо Джона изменилось: глаза устремились на марку, словно прожигая её, а зубы закусили нижнюю губу. — Ну, вроде эта… Он забрал пакетик с маркой, ближе рассматривая её. — Знаешь, её нашли на теле Юна, — теперь Джисон впервые за весь день выглядел устрашающе и настойчиво, — Как твоя марка могла оказаться там? Ли закрыл рукой рот, широко разинув глаза. «Пацана поймали с поличным» — бесшумно проговорил он, сверля взглядом Джона. — Я… Ну я подошёл к нему. Юноша произнес это робко, опустив взгляд на стол. — Я подошел к нему и даже наклонился, чтобы убедиться, что это точно Юн, и что это не шутка, а он правда мёртв… Но я не трогал его, не убивал, вообще не касался пальцем! Последние слова были произнесены с повышенным тоном. Парень упёрся ногами об пол так, что немного приподнялся, а руки сжались, помяв марку в пакетике. — Так, ну это нам ещё понадобится, — сказал Хан, забирая улику, — Мы же просили, говорить честно. Следователь был необычайно хмур. Между взглядом на Джона он посматривал то на Минхо, то на Чанбина. Это — настоящая улика, которая имеет место в этом деле и теперь будет к нему приобщена. С каждой минутой, проведенной в этом доме, обстановка накалялась и Джон приближался к статусу подозреваемого. Было видно, как поник юноша. Ему было страшно, но правду не мог знать никто. Он прокашлялся и начал говорить. — Марку подарил мне Феликс три месяца назад. Хан переглянулся с Ли, заметив как второй был сконцентрирован на показаниях. — Когда была его смена в школе, он подозвал меня к себе и отдал Лимонку, со словами, что он в курсе о моём хобби и решил подарить её мне. У него была ещё одна такая же, я очень удивился, потому что этот экземпляр мало где можно достать, не отказался и принял подарок. Феликс, перед тем как отдать марку, попросил, чтобы я больше никогда не задевал Юна, он сказал, что не хочет ссоры и скандала между семьями. Чанбин успевал фиксировать все показания парня, изредка поднимая глаза на него. — Бин, в записях где-то фигурирует то, что Феликс работает охранником в школе? Дознаватель уверенно кивнул, переворачивая листы и показал на строчку, которую он записал, когда допрашивал Феликса. Хан почесал висок. Обычно так бывало, когда ему что-то приходило на ум. Он наклонился к помощнику и тихо, чтобы никто не услышал прошептал: — Нужно передать Чану, чтобы навёл справки и предоставил список оружия, охраняемого в школе. Чанбин послушно записал это в уголке листа. — Но марка то — твоя! — Неожиданно вскрикнул Минхо, показывая указательным пальцем на Джона. — Ли, без комментариев пожалуйста. Хан злостно сказал это старшему, не посмотрев в его сторону. — Я даже стрелять не умею… Да я пистолет никогда в руках не держал, пап, правда же? Джон посмотрел на отца, который обеспокоено смотрел на сына. Он заметил, как у парня трясутся руки, его голос с каждой фразой начинает дрожать всё сильнее. Допустить того, чтобы кто-то увидел слёзы его сына он не мог. — Да, правда, — мужчина встал, поставив руки на стол, — Думаю, это всё, что вы хотели узнать. Джон уже все вам сказал и даже не по одному разу, пора прощаться. Он прошел к выходу, на что встали и Чанбин с Джисоном. — Мы вернёмся, подумай над тем, что ты возможно еще не сказал нам. — твёрдо обратился следователь. Хан заметил, что Минхо не сдвинулся с места, а также стоит, смотря на юношу. Он увидел, что глаза Ли были на мокром месте, а кожа словно побледнела. — Правда рано или поздно вскроется, ты поплатишься за все синяки, — Ли подошел вплотную к напуганному Джону, — или может даже за убийство. Он еще несколько секунд не прерывал зрительный контакт с парнем, а затем развернулся и направился к выходу. — Я никого не убивал! — Громко прокричал Джон. Казалось, в этом крике было собрано всё: злость, испуг, ярость. Он был таким отчаянным, что даже отец вздрогнул, закрывая дверь за гостями. — Это всё похоже на историю, которую долго придется распутывать. — Уверенно заявил Чанбин, открывая дверь машины. Хан тяжело вздохнул. — Хо, я же просил, без слов. Он облокотился на дверь машины, обращаясь к старшему. — Вырвалось, понимаешь ли! — Минхо злостно взмахнул рукой, — Поехали уже к девчонке. — Стой, стой. Обычно Джисон был мягче, по сравнению со своим возлюбленным. Без спору, война оставила отпечаток не только на судьбе Минхо, но и на его судьбе тоже. Но у Ли во времена войны была ситуация намного хуже и он это понимал. — Дорогой, хватит нервничать. Эта марка, — младший потряс пакетиком перед лицом парня, — один шаг к раскрытию преступления. Ты вообще представляешь, что в день убийства, допросив только одного подозреваемого, уже откопали что-то? Это успех! Он осторожно приобнял Минхо за шею и быстро поцеловал в алые губы. — Понимаю, это не может не радовать. Ли вёл себя как обычно сдержанно, он попытался отстраниться от Джисона. — Давай уже поедем. — Спокойно сказал он.