I never change but I want you to stay

Взор снова устремлен на синий дом с высокой крышей. Кулак потянулся к двери, чтобы постучать в неё, но во дворе раздался звук чьего-то разговора. Одной из тех, чьи слова, громкие и раздельные, впивались в уши — была Сони. Дверь распахнулась перед лицами Джисона и Чанбина, и в грудь последнего врезалась какая-то женщина, которая выглядела уж слишком молодо. — Здравствуйте! — оживленно сказала Сони, вешая сумку на плечо, набитую какими-то вещами. — Вы ещё что-то нашли? Женщина, которая тут же отскочила от дознавателя, тоже быстро отчеканила: — Доброе утро. — Вы мама Сони? — Джисон подал ей руку, — Приятно познакомиться, я старший следователь, наверное вы в курсе. Мне нужно кое-что узнать у вашей дочери, касаемо вчерашнего события. Обе явно торопились куда-то: Сони постоянно пыталась застегнуть сумку, которую раздували изнутри вещи, а её мать судорожно искала что-то в своей, почти не поднимая глаз на пришедших гостей. — Извините — она нежно взяла под руку Сони, — Мы очень торопимся на автобус, уже даже опаздываем. Она взглянула на часы, смахивая быстро пот со лба, который выступил от утренней жары. — Один вопрос, Сони. Джисон взял её за плечи, прожигая голубые глаза девочки своим взглядом. Сейчас ему нужно было услышать быструю и короткую правду. — Пожалуйста, скажи честно, ты виделась с Юном до их встречи с Джоном? Сони замялась. Взгляд опустился на руки, которые теперь сильнее сжимали сумку. Её глаза забегали, но она попыталась скрыть это, опустив голову. Когда человек пытается вести себя естественно, говоря ложь — это видно сразу, поэтому вариант был один — сказать правду. Врать, да ещё и при собственной матери было бы ужасно плохо. — Да, он заходил ко мне. На пару минут. Юн собирал материалы для дня рождения Минхо. Я помогала ему, мы снимали на его камеру, вели записи, я даже плакат почти закончила. Камера Юна лежит у меня дома. Женщина, которая всё ещё казалось намного моложе своих очевидных лет, наконец-то подняла голову и перестала копошиться в своих вещах. Её взор скользнул сначала на Хана, а затем медленным перекатом оказался на листках и ручке, которые держал Чанбин. — Так, господа, нам нужно купить вещи к выпускному Сони, и автобус приедет уже через десять минут, — начала она, — Следующий будет только вечером. Мы вернемся домой не скоро, приезжайте где-то после шести и спрашивайте что угодно. Хан хотел открыть рот, чтобы что-то ответить, но увидел отдаляющуюся Сони, за руку которую взяла её мать. Он услышал лишь короткое «До встречи», которое сорвалось с уст девочки. Следователь посмотрел вдаль удалявшимся фигурам, а затем на калитку дома. — Да твою ж… Он пнул ногой камень, который ничего ему не сделал. Ждать нужно было практически весь день, что не очень его устраивало. Теперь его утреннее счастье от того, что экспертиза что-то выявила, улетучивалось — его заменяла какая-то злость. Мысли о том, на какой ноте ушёл из дома Минхо, наполнились до краёв, словно большая банка. Джисон прикусил губу, а его зубы попытались нервно откусить от неё корочку. Пальцы выбивали какой-то хаотичный ритм по капоту машины, глаза загадочно всматривались в оживленную деревню, чьи жители покидали свои дома, выходя на работу. — Может, заедем к Феликсу пока? Нам же нужно проверить оружие в школе. Это прозвучало словно гром посреди ясного неба, и разбудило Джисона после какого-то сна. Он встряхнул головой и надавил пальцами на уставшие глаза. День только начался, но он уже не задался. — Знаешь, Джон сказал, что эта «Лимонка» у Феликса была повторной. Понимаешь…? Чанбин почесал висок и заметно кивнул, подходя к дверце машины. — Проверять, проверять, проверять… — Хан медленно протянул каждое слово и сел на место водителя, — В проверке и кроется истина, выясняется ложь и правда, и наконец… мы подходим к логическому выводу. Джисон постучал в давно знакомую калитку, на что открыла ему Оливия. — Привет, а Феликс дома? — Последовало от Джисона, который протянул девочке шоколадную конфету. — Да, и Минхо тоже. Дыхание перехватило, и все органы, которые были в верхней части тела тут же упали вниз. Как он там? Как там вся его семья? Оливия опередила самого Джисона и прокричала внутрь комнат о том, что он пришел. — Доброе утро! — Улыбнулся Хан Йерим, которая уже вязала, изредка отвлекаясь на телевизор. В комнату вошли братья Ли. Феликс по-прежнему был никакой: зареванные глаза, лёгкие синяки, которые появились за одну ночь, да и в целом его помятый вид сразу выдавал то, что произошло. Едкий запах алкоголя и сигарет врезался в нос Хана ещё с порога, но теперь, когда он услышал как Феликс заговорил, этот запах стал ещё сильнее. Младший выглядел посвежее, но видимо проснулся как раз с приходом Джисона. Следователь поздоровался с Феликсом, взяв его за плечо во время рукопожатия. — Хо, можно тебя на пару слов? Минхо потер глаза и сразу заметно взбодрился. Он почувствовал, как его руки вспотели, как потели всегда перед каким-нибудь серьезным семейным разговором о насущных проблемах в отношениях, разногласиях и тому подобное. Утром он выглядел мягко, Хану показалось, что все, произошедшее с ним вчера уже улетучилось. — Хо, все хорошо? Мне кажется, ты вспылил вчера. — Начал Джисон мягким тоном, каким обычно он общался только с одним Ли. Старший нахмурил брови, показывая недовольство. По правде говоря, парню не стоило говорить последние два слова. — Я вспылил? Я же просил, не волновать Феликса. Если бы ты приехал сюда один, сейчас этот разговор был бы совсем в другом русле. Но я родился не слепым и заметил машину у окон, в которой сидит Чанбин. Зачем он тут? Допрашивать снова нас всех? Он упёрся руками о бока, как делал обычно, когда был недоволен. Его лицо было близко к лицу младшего, но Минхо всё равно старался говорить шепотом, чтобы их никто не услышал. — Просто нужно кое-что спросить у Феликса в школе, — процедил Джисон, уменьшая расстояние между головами парней, — Никто не обвиняет его. И даже если все факты вдруг будут против Феликса, я всё ровно до конца не буду этому верить. Последние слова он произнес яростным шепотом, так близко к губам Ли, что у последнего покрылась мурашками вся кожа. Их долгое молчание после этих слов перебивало лишь быстрое дыхание обоих. Джисон поднёс руку к голове Минхо, обхватив её сзади. Он слегка надавил и его губы оказались на губах старшего. Ли не особо противился, а в секунду прижался ближе к возлюбленному, продолжая начатое. Парней сводили с ума только глубокие поцелуи, каким оказался и этот. Ли перенял инициативу на себя и взял младшего за шею обеими руками. — Ладно, дома продолжим разговор. — Отстранился Джисон. Он поправил галстук, который уже почти развязался и сдунул пылинки на левом плече. Он пару секунд задержал взгляд на Ли, который был таким живым с взъерошенными волосами, в этой бесформенной помятой футболке, а затем удалился в комнату с другими членами семьи. Руки Минхо по-прежнему были влажными, от чего он попытался как обычно вытереть их о футболку. Парень опёрся на стенку спиной и посмотрел на свои руки. Они дрожали. Ли перевернул их и теперь его взгляд устремлялся на ладони. Руки тяжелели, пальцы начинали дрожать всё больше, словно пытались что-то вытанцовывать. Глаза парня забегали в разные стороны, а дыхание участилось. Ладони накрыли глаза, пытавшись спрятать слёзы, которые захотели появиться в такой неподходящий момент. Ли скатился вниз по стене и сел на пол, уперевшись руками о колени. Теперь дрожали не только они, теперь это делали и зубы и даже губы, которые он пытался поджать, чтобы сдержать всхлипы. Паника накрыла всё тело, челюсть свело от того, насколько сильно были стиснуты зубы. Перед закрытыми глазами появились поломавшие всю жизнь силуэты в форме, которую парень запомнил навсегда — зелёные куртки, под которыми скрывались четко выглаженные воротники зеленых рубашек. Мысли перемешались: русские слова сейчас приходили на ум вперемешку с немецкими. — Ненавижу. — Тихо слетело с губ Минхо. Он сделал глубокий вдох и долгий выдох. Немцы научили, что нужно делать в таком состоянии. Парень мысленно стал перебирать цифры: — Раз… Три… Пять… — Иногда доносилось сквозь его мысли. Он медленно считал от одного до десяти, повторяя это несколько раз. Тревога отступила, тело разжалось. Стало намного легче. Ли открыл глаза и уставился на пол, приходя в себя. Встал он с тяжестью, голова резко закружилась. Оперевшись на стену одной рукой он вышел к семье. — Что, уже уходишь? Он скрестил руки, провожая взглядом Джисона, который стоял перед открытой дверью. Сзади него копошился Феликс. — А ты куда? Старший Ли нашел что-то в своей рабочей сумке и положил в карман штанов. Минхо заметил, что это был его школьный пропуск. — В школу, Джисону нужно что-то посмотреть, я скоро вернусь. Парень прикусил губу, все также стоя в закрытой позе. Дверь со скрипом закрылась, и у машины, которая стояла под окнами, завелся мотор. Трое парня зашли в школу, а Феликс оставил свой пропуск у охранника, который дежурил в этот день. — Шон, можешь прогуляться пол часа? Мне просто нужно поговорить тут с ребятами. Феликс замялся, пытаясь скрыть то, что эти ребята — на самом деле следователь и дознаватель, пришли сюда, чтобы раскрыть убийство. Парни молча проводили взглядом Шона, который без вопросов вышел из охранной будки, оставив ключи Ли. Он провёл обоих в маленький кабинет, в котором хранились какие-то важные бумаги и Феликс часто пил кофе. — Ну? — Спросил наконец Ли, присаживаясь за свой стол и, уставившись на Джисона и Чанбина, которые нашли место рядом. — Феликс, посмотри пожалуйста, это твоя марка? Джисон протянул ему «Лимонку», которую нашли на теле Юна. Веснушчатый потеребил пакетик пару секунд и быстро заявил: — Это марка Джона, я ему отдал. — А почему отдал? Чанбин записывал каждый вопрос, облокотившись на спинку стула. Писать на коленях было трудновато. — У меня была такая же в коллекции, а он тоже собирал марки. И вообще, — было слышно, как Ли повышал тон, — я отдал её, попросил, чтобы он больше не донимал моего сына. Кулаки сжались, а пакетик с уликой полетел в сторону следователя и упал ему на колени. — А ты сможешь потом показать свою коллекцию? Показать эту марку? Ли фыркнул и закинул голову назад. Потом он цокнул, переведя взгляд на открытое окно. — Нет больше моей коллекции. Пропил ночью в картах. Послышался звук падающей ручки на бумагу, которую отбросил Чанбин. Он переглянулся с Джисоном, подняв брови. Последний, в свою очередь, тяжело выдохнул, словно от чего-то ужасно устал. Возможно, он уже правда устал от всего этого. От того, что все детали ускользают прямо у него перед носом. — Не помню, что за мужик был… Не спрашивайте даже. Вы вообще приехали, чтобы марку найти, или убийцу Юна? — Раздраженно процедил сквозь стиснутые зубы Феликс. Его речь была медленней, чем речь любого обычного человека, но эмоции под воздействием алкоголя наоборот обострялись и окрашивались в яркие цвета. Хан смекнул, что это состояние может быть парням на руку: соврать почти невозможно, ведь что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. — Мы ищем, Феликс, ищем. Пытаемся найти, — продолжил следователь, — Посмотри на этот список, который предоставил нам Чан. Согласно ему, в этой школе хранится некоторое оружие и какое именно в нём тоже прописано. Прочти и скажи, всё ли верно. Бумажка опустилась на стол перед Ли, который натирал свои красные глаза. Он попытался вчитаться в неё, но через несколько секунд сказал: — Ну, верно. Всё это в этом кабинете в сейфе. Парень встал и подошёл к большому железному прямоугольнику, который находился под столиком поменьше. Не колеблясь ни секунды, он ввёл несколько цифр, и дверца открылась. В руки попали знакомые каждому школьнику пистолет Макарова, МСП «Гроза» и пистолет Коровина. Веснушчатый положил это на стол, на что Джисон и Чанбин встали. Конечно, вопрос был и в том, зачем школе пистолеты разных видов, но это не имело никакого значения для следствия. Имело значение то, что на столе лежало три пистолета, а не четыре, как заявлено в официальной бумаге о хранении оружия в школе. — Ммм, — Хан смял бумагу и указал на какие-то слова указательным пальцем, показывая Феликсу, — А где вот этот кольт М1911? Джисон всматривался в пьяные глаза Ли, которые на удивление совсем не бегали и выглядели спокойно. Парень не колебался, не отводил взгляд, не пытался что-то почесать или поправить свою одежду. Его слова были слишком похожи на правду. Парень цокнул, падая на стул. — Так его спёрли, твари! Ещё три месяца назад. Я же даже писал заявление о пропаже, которое вы, кстати, так и не рассмотрели! Его слова были громкими и явно упрекающими. Такое предъявление смутило следователя и дознавателя, на что те снова переглянулись. Джисон сглотнул и накрыл ладонью лоб. Опять всё ускользнуло от следствия. — Мы проверим наличие этого заявления. — С железобетонным спокойствием сказал он. Понимая, что следствие близится к тупику, Хан искал у себя в голове вопросы, которые мог бы задать Феликсу. Уже ясно, что до десяти он был дома, с семьей, накрывал на стол, что подтвердили члены семьи. Алиби на это время у него было, но что он делал конкретно ровно в десять часов утра, во время назначенной встречи Джона и Юна, никто не может сказать точно. Видите ли, за поминутным временем в их доме следить было не принято, а Йерим как и сам Феликс, говорила, что он мог куда-нибудь отойти. Извилины напрягались, подыскивая точный вопрос, который может застать врасплох. Конечно, делать этого по отношению к брату Минхо ужасно не хотелось. Как извилины не старались, всё было тщетно — на ум не шло ничего нормального. Оба парня встали со своих мест, а Чанбин начал прятать записи в папку, но Хан показал жестом, что это делать пока рано. — Последний вопрос, ты стрелять хорошо умеешь? Джисон предполагал ответ, ведь он давно хорошо знал всю семью Ли. Феликс воевал также, как и Хан с Минхо, он имел за плечами хорошую репутацию солдата. — Нет, — Ли тоже встал и поставил кулаки на стол, — На войне моим оружием были гранаты в основном. Следователь легким движением надел шляпу, смотря за тем как Бин дописывал предложение. — Понятно. Спасибо за уделенное время. Тебя подбросить до дома? — Нет, я прогуляюсь по улице. — До встречи. Дверь закрыта, Феликс снова остался наедине сам с собой. Хан понимал, что сейчас парень скорее всего снова пойдёт в какой-нибудь кабак, как очевидно сделал это и ночью, но препятствовать ему он не имел права. — Ну что??? Ответь уже, что? — В который раз спросил Бин, уставившись на Джисона. — Следственный эксперимент я затеял, вот что. Сейчас заберем Джона и проверим, смог бы он хотя бы подержать пистолет перед человеком. Бин глубоко вдохнул и отвернулся от следователя. — Жестоко… Но никак иначе. Хан кивнул и нажал на педаль газа. Возвращаться на место преступления, на траве которого до сих пор видны следы крови, до чёртиков не хотелось. Но вот уже трое парней стоят у того самого места убийства, которое было совершено день назад. Джон косился на засохшую кровь, но посмотреть прямо осмелиться не мог. — Я не убивал его! Что вам ещё нужно? — Парень попятился, не вынося больше нахождения тут. — Бери, — Хан протянул какой-то пистолет, — Показывай, как делал это. Джон робко взял оружие, непонимающе смотря то на следователя, то на дознавателя. — Я не делал этого! Слова вырывались из последних сил, голос как и его руки начинал дрожать. — Целься, показывай, с какого расстояния ты стрелял! — Всё сильнее наседал Джисон, внимательно прожигая взглядом парня. Он видел каждую вену, которая выступила на лице у Джона, его пот, который начал скатываться со лба, расширенные и напуганные глаза. Рука с пистолетом наконец начала подниматься. Парень смотрел прямо на Чанбина, на которого было направлено дуло. Рука дрожала, ладонь вспотела, палец не мог нажать на курок. Джон стиснул зубы и закрыл оба глаза, почувствовав, что его рука отнимается и, не в силах держать пистолет, опускается. Парень бросил оружие и обессилено упал на землю. В его глазах читались ужас, страх и волнение. Из уст донеслись всхлипы, которые отчаянно пытались прятаться во рту. — Я… Я н…не т…трогал его! — Крикнул мальчик, заметно заикаясь от истерики. Он, словно уж, вился на земле, тело изгибалось, будто его кто-то нещадно бил током. Правая рука не успокаивалась и с каждым разом наносила всё больший удар по земле, от чего поднималась пыль. Джисон припал к нему, взяв под руку и посмотрев на Чанбина, который взял парня с другой стороны. — Всё, всё, успокойся, сейчас поедем домой. Слёзы стекали по подбородку, капая на место преступления. Бин знал, какие методы у Джисона, поэтому в этот раз не особо удивился. Джон еле волочил ноги, поэтому можно сказать, что его просто несли до машины. — Эй, все нормально. Едем домой. Прости, что напугали тебя. — Проронил Хан, закрывая дверь машины. Хёнджин сидел на бордюре, комкая свою газету. Она выглядела рваной и помятой, словно была давнего выпуска. Парень запомнил все лица, что располагались на той самой фотографии и даже имена. Рядом с Феликсом стояла Сони, взгляд на которую падал всё чаще. Хёнджин пытался запомнить её, понять, что она делает рядом с семьёй Ли и как причастна ко всей этой ситуации. Автобусы шумно отъезжали от остановки, а люди, выходя из них, каждый раз косо поглядывали на Хёнджина. Даже в городе он был в той же неопрятной одежде, с головы спадала кепка уточка, а руки были по-прежнему измазаны чем-то грязным. Рядом стояла почти до краёв забитая продуктами авоська. Ему было всё равно на все эти косые взгляды, все его мысли последний день занимали только люди на этой чертовой газете. На этой странице. Исхудавший парень сплюнул сигарету и поставил на неё ногу. Его голова наконец поднялась и взгляд пересекся со взглядами прохожих. Он заметил двоих, что прямо сейчас выходили из двадцать первого автобуса. Это был автобус, который проходил мимо его деревни. Фигуры стали приближаться и не потрудились также как и все ошпарить Хёнджина едким взглядом. В мозг будто ударило током, и парень понял, что лицо у одной из девушек было слишком знакомым. Он снова достал газету, посматривая на уходящих, чтобы не потерять их, и замер. Это точно была Сони. Такая же коса и точно такие же щёки. Слюна, скатившись по горлу теперь казалось обжигала его, а сердце забилось в два раза быстрее. Ноги сами встали, руки скомкали бумагу и положили её в карман. Глаза тоже работали — сейчас они судорожно выискивали те две фигуры. Взгляд наконец-то зафиксировался на длинной косе, которая мелькнула вдали. Хёнджин побежал, придерживая одной рукой кепку, а другой держа тяжелую авоську, которая вот-вот была готова разорваться. Как подойти к ней? Он выглядит как маньяк: со шрамом на весь левый глаз, в ужасной одежде, да ещё и в этом странном головном уборе. Одно ясно — её мать не должна его видеть. Сони металась от одного стеллажа с одеждой к другому, активно рассказывая что-то своей маме. Обе не выглядели слишком счастливыми для такого события, как поход по магазином, что насторожило Хёнджина. Его взгляд зацепился за девочку и не сходил с её спины. Он заметил, как её мать каким-то жестом руки показала на другой магазин и направилась к нему, оставив дочь одну. Парень решительно встал и, закрывая рукой рот, чтобы хоть как нибудь скрыть лицо, стал приближаться к девочке. — Сони, ты знаешь семью Ли? Хёнджин, кажется, совсем не знал манеры, поэтому эта фраза очень напугала девочку. Она повернула голову в сторону неожиданного голоса и пошатнулась, делая шаг назад. — Вы кто? Сердце бешено забилось от одного взгляда на незнакомца: неухоженное лицо с огромным шрамом на глазу, которое сейчас было слишком близко к ней. — Это неважно… — Хёнджин замялся, посмотрев в другую сторону, откуда быстро приближалась мама девочки. — Скажи, ты знаешь их? Он показал ту самую фотографию из газеты, но тут же убрал её, и, быстро спустившись с лестницы отбежал за дом. Мама Сони подошла уже почти вплотную к ним, а из её рта доносились какие-то крики. Получить статус уличного маньяка совсем не хотелось. Парень фыркнул и оглянулся назад, чтобы убедиться, что за ним никто не идёт. Лицо скривилось в недовольной гримасе и Хёнджин попытался скорее скрыться от этого места подальше. — Сони, кто это был? — Испуганно прокричала женщина, схватившись за руку дочки. — Я не знаю… Он что-то показывал мне в своей газете и спрашивал не знаю ли я людей на фотографии. Мам, я не успела ничего увидеть от испуга. Сони стояла как вкопанная, её голос дрожал. Девочка слишком сильно испугалась, что слова, которые она пыталась произнести, еле выходили из её рта. — Ясно… Наверное, спутал тебя с кем то. Пойдём дальше. — Обеспокоенно ответила мать, завертевшись из стороны в сторону. Чанбин пил кофе, изредка вставляя свои пять копеек в монолог Джисона, который вообще-то должен был быть диалогом. Парни сидели в машине, ожидая, пока стукнет семь часов вечера и можно будет приехать к Чонину за новой информацией. — Поехали уже, вдруг у него уже там всё готово? — Вставил Чанбин. Джисон нахмурился. — Ты будто не знаешь Чонина. Если он сказал приезжать после семи — значит, строго после семи. Поедем через двадцать минут. Бин закатил глаза и отвёл взгляд. Хан совсем не умолкал, вслух размышляя о своих подозрениях. Ряды подозрительных теперь пополнял и Феликс, как бы этого не хотелось. Из-за стресса Джисон искусал губы, от чего теперь они неприятно жгли и кровоточили. Пальцы крепко сжимали и разжимали руль, а ноги тарабанили какой-то ритм. Взгляд упал на часы — ровно семь часов вечера. Парень завёл машину и аккуратно нажал на газ. — Ну неужели! — Показательно заявил Чанбин, вскинув руки. Двери распахнулись, впуская Чанбина и Джисона. — Чан, — устало сказал последний, — Мы сейчас поедем к Сони, у неё там плёночная камера Юна, заберёшь её и сдашь на проявку. Бан изумленно посмотрел на следователя и слегка усмехнулся. — Уже почти ночь на дворе, это уже тогда завтра нужно будет сделать. — Нет, сегодня. — Отрезал Джисон. — Что на этой камере? Видео или фотографии? Если первое, то проявка займёт не один и даже не два часа. У всех людей заканчивается рабочий день в шесть вечера. — Не спорь, Чан. — Хан остановился и упёрся кулаком об стол. — Отвезешь по адресу, который я тебе скажу. Там всё быстро сделают. — Не сделают, Джисон! Ты видел вообще время? — повысил тон Бан. — Я даже готов поспорить. — Ну давай, — Хан протянул руку, — спорим. Бин, разбей. На лице следователя наконец-то появилась улыбка, а за ней проследовал короткий смешок. — Я позвонил одному человеку, который уже во всю ждёт нашу камеру. Ты проиграл. Чан надул щёки и цокнул. — Ну так не честно! Чонин высунулся из кабинета, подзывая следователя. В его кабинете по-прежнему было холодно. — Ну, удивляй. — Джисон облокотился спиной на закрытую дверь. — Убийство в оба глаза, сначала в левый, затем, когда Юн упал, уже в правый, — начал Чонин, — Вторую пулю вытащил из правого глаза, вон она. Ориентировочно Юн умер в 9:50 — 10:00. Хан повернул голову на стол с уликами, на котором рядом с первой пулей теперь лежала вторая. — Ну это всё было понятно. Чонин, есть что-то стоящее того, что я припёрся сюда в семь часов вечера? Самый младший из команды фыркнул и повернулся к следователю на стуле с колёсиками. — Джисон, ну что ты хочешь от меня услышать? Он заметил, как парень подошёл к окну и замер на месте. — Стрелял профессионал. Это точно. Слова эхом отразились в голове и ударили её прямо по макушке. Джисон быстро повернулся к Чонину, смотря на него широко раскрытыми глазами. Значит, теперь точно — стрелял не обычный человек, который не держал в руке пистолет, а профессионал. В мыслях судорожно завертелось одно имя — Сони. — Вот, вот это я и хотел услышать! Спасибо! — Он взял за плечи парня и слегка его потряс. В кабинет влетели Чанбин и Чан, выбив дверь. На их лицах читался ужас, а холодный пот от такой неожиданности теперь выступил и на лице у Джисона. — Сони убили.