I never change but I want you to stay

Хан закрыл окно машины, чтобы посторонние звуки не разбудили дремлющего Минхо. Парень иногда вздрагивал, и тогда обеспокоенный взгляд Джисона устремлялся на его лицо. Машина остановилась рядом с пятиэтажным домом, и её водитель медленно положил свою руку на плечо Минхо. — Хо, мы приехали. Ли дёрнулся, открыв глаза. Парень почему-то был необычайно бледным, он потер ладонями от локтя до плеча. — Джисон, я надеюсь ты меня поймешь. К вечеру я вернусь к своей семье в деревню, я им нужен сейчас… — Тихо прошептал старший, щурясь о лучей солнца, которые проходили сквозь окно. — Да, само собой. Младший улыбнулся и вышел из машины. Чайник уже закипел, а шкварчение яичницы на сковороде разбавляло молчание обоих. Хан стоял у плиты, молча наблюдая за тем, как из-под крышки сковородки начинает идти пар. Старший заваривал чай, аккуратно резав дольки лимона. Можно сказать, что Минхо и Джисон были почти одинаковыми. Они любили одно и то же, завтракали одним и тем же, всегда клали в чай по две ложки сахара, любили поздно ложиться спать, не переносили запах краски и выхлопных газов. У обоих была не длинная, но и не короткая стрижка коричневого оттенка, карие глаза и много родинок на спине. Они были разными только в одном — в характере. Парни дополняли друг друга: Младший всегда был ярким солнцем, а старший — облаком, которое каждый день впитывал в себя его лучики. Джисон любил улыбку Минхо, он всегда старался сделать так, чтобы она появилась. Ли любил ямочки Хана, которые показывались на щеках, когда он с интересом что-то рассказывал. Они редко ссорились. Минхо упрямый, но он всегда готов уступить возлюбленному, который в свою очередь тоже быстро отходит от обиды. Ли сидел за столом, скрестив руки и смотря в одну точку. Его лицо в этот момент казалось сконцентрированным, и вены на виске стали видны ещё больше. — Думаю, что это дело будто… таинственное какое-то, что-ли. — Джисон покопался во внутреннем кармане пиджака, и, найдя то, что было нужно, повесил его на стул. На столе лежала фотография пули, которую Чонин нашёл на месте преступления. — Она одна… — парень покрутил снимок, — А выстрела два… Дорогой, ничего, что я с подробностями? — Всё нормально. — Безэмоционально ответил Минхо. — Посмотри. Мне интересно, узнаешь ли ты оружие, из которого стреляли. — Парень протянул фотографию Ли. Последний совсем не всматривался и сразу сказал: — Из Кольта М1911. Парень поджал губы. Его глаза пилили снимок, лежавший на столе. Хан посмотрел на него с удивлением и немного усмехнулся. — Я был уверен в твоём попадании прямо в яблочко. — Если не ошибаюсь, этот патрон низкой начальной скорости, поэтому часто используется для создания бесшумных вариантов оружия с глушителями. Но вам вроде кто-то из деревни давал показания, что слышал выстрелы? — Да, это был старенький дедушка, который вроде как неподалёку яблоки собирал. Пытались добиться у него примерного времени, но он сказал, что предпочитает вообще жить не замечая его… Парни улыбнулись, в очередной раз накалывая на вилку кусочки яичницы. — Вообщем, пока под моё подозрение больше кого-то другого попадает Джон. Его папаша быстро выпроводил нас, да ещё и эта его марка на теле Юна, — Хан рассуждал с набитым ртом, — То, что перед встречей Сони действительно была дома, никто подтвердить не может. Она могла встретиться с Джоном, не знаю зачем, но могла… Минхо молча тарабанил пальцами по столу, отставив пустую тарелку. — А что ты сказал на ухо Чанбину? Тогда, когда вы допрашивали Джона. Хан поднял голову, дожевывая еду. — А, нам нужно узнать, что за оружие охраняет Феликс в школе. Он же вроде как там охранник уже как пять лет. Старший почесал голову и перевел взгляд в сторону. Сейчас он нервничал, это было видно. — Джисон, — твёрдо начал он, — Прошу, повремени с этим. Мой брат не железный, представь, если бы тебя доставали с этим после смерти твоего сына. Хан поднял одну бровь, показывая удивление в перемешку с ноткой возмущения. — Конечно, я понимаю, как ему сейчас трудно. Но следствие ждать не может, Хо, мы не можем сидеть сложа руки, нужно проверять сразу же любые зацепки. Ли мгновенно встал, взявшись за спинку стула. Его пальцы впивались в дерево. — Зацепки? Может ещё скажешь — «подозрения»? Младший заметно напрягся. — Да я не так выразился… — Думаю, мне пора возвращаться к своим. Джисон, не дёргай лишний раз Феликса, прошу тебя. Руки старшего наконец-то выпустили из-под своего давления спинку стула. Он направился к двери, накидывая пиджак. Ли чувствовал взгляд возлюбленного, который пробивал его насквозь. — Спасибо за обед, я поехал. Он захлопнул дверь, и Джисон услышал его шаги, которые доносились из подъезда. — Не дёргать… Лишний раз? Хан бросил вилку на свою тарелку и яростно посмотрел на входную дверь. Минхо открыл рукой деревянную калитку, всматриваясь в до боли знакомый дом. Перед лицом вспыхнули воспоминания, обжигая глаза. Феликс развелся с женой пару лет назад и тогда вместе с Оливией перебрался жить к Йерим. Старая женщина не то, чтобы полностью заменяла мать Минхо, она просто уважала его как брата своего сына. Отец обоих Ли пропал в 1941 году. Никто не знает, где сейчас он, может, как обычно он это делал, шляется на старости лет с другими женщинами и не стесняется снова задумываться об очередном ребёнке. Минхо моргнул, а после зажал глаза. Его ужасное прошлое всю жизнь не давало ему расправить крылья, жить полной жизнью. Единственной причиной, по которой он всё ещё живет на этом свете — был Хан Джисон. Доски перед входом в дом заскрипели и парень зашёл во внутрь. Его очень ждали. — Хо… — воскликнул Феликс, прижав к себе брата, — Расскажи, хоть что-нибудь расскажи. Он взялся за плечи младшего и начал резко его трепать. — Расскажи, расскажи! Слова вылетали из его уст, а глаза заполнялись слезами. Казалось, он сам не понимает, кого сейчас трясёт перед собой. — Феликс! — Прикрикнула Йерим, сидевшая на коляске около стола, рядом с Оливией. Веснушки расплылись по лицу, губы были искусаны почти до крови. Ли был полностью убит горем. Растоптан, раздавлен, кровожадно и издевательски. Некоторые его пальцы кровили, потому что кожа около ногтей была разодрана. Как можно пережить смерть своего сына? Наверное, никак. — Конечно, я… я всё сейчас расскажу. Минхо усадил брата и сам выбрал место поближе к нему. Во рту пересохло, дурацкая рубашка, которую он надел на праздник весь день сдавливала горло. Он скривил лицо и потёр шею, сглатывая слюну. Она, казалось, в этот момент так медленно скатывалась вниз по горлу, так тяжело. — Я сейчас, переоденусь только. Он заскочил в комнату, в которой были некоторые его вещи. Нащупав чёрную футболку, он наконец расстегнул каждую пуговицу на рубашке и заменил её. Эти минуты переодевания были мучительными. Обычно парень любил быть один, оставаться наедине со своими мыслями, но сейчас ему вообще не хотелось оставаться один на один с тем, кто каждую минуту пожирает тебя изнутри. Минхо ступил в комнату, где были все члены семьи и посмотрел каждому в глаза. Оливия — с самого прихода парня сидела неподвижно, прожигая взглядом стену. Наверное, у неё были свои мысли на счёт этого, пусть кто-то и скажет, что в таком возрасте человек способен лишь расстраиваться, а мыслить и обдумывать что-то — нет. Йерим подпирала подбородок рукой и, облокотившись на стол, изредка смахивая маленькие слёзы платком. А на Феликса смотреть было слишком больно. — Давайте я вам чай сделаю? — Предложил младший Ли, делая шаг на кухню. Все молча кивнули, и с губ Йерим скатился томный вздох. Члены семьи Ли были охвачены болью, тоской и злостью на несправедливую жизнь. Каждый всматривался в лицо Минхо, который обеспокоено рассказывал всё, что сегодня выяснилось в ходе допросов. На моменте с маркой «Лимонкой» Феликс закрыл лицо ладонями, сдерживая всхлипы. Каждый пытался высказать свои догадки, обозлено повышая тон своей речи. Минхо участвовал в этой перепалке, и в конце концов все сошлись на одном — Джон подозрительно мутит воду. О том, что в планы команды Джисона входил визит к Феликсу и его расспрос об оружии, которое он охранял, Ли смолчал. Может, обойдётся. Его брату сейчас вообще не надо волноваться. Шум разговора с каждым часом утихал, пока у семьи кончились версии и догадки. Чай давно был допит, а непритронутый напиток Феликса — уже давно остыл. Ночь окутала весь город во мрак, принося через открытые окна холодок в каждый уголок дома. Комары не стеснялись залетать и искать очередную жертву. — Утро вечера мудренее, — вдруг сказала Йерим после нависшего молчания, — Я уверена, что завтра экспертиза что-нибудь покажет. Пора ложиться спать. Все согласились и медленно разбрелись по своим комнатам. Перед тем, как зайти в свою, Минхо обнял Феликса и Оливию, тихо шепнув первому: — Нам надо держаться. И мы сможем. Двери комнат захлопнулись. Взгляд Ли проскользнул сквозь стекло окна прямо на небо, которое сегодня было усеяно звёздами. Оно было спокойно, как всегда, его совершенно не заботило горе других. Небо всё также манило темнотой, которая вместе с летним холодком пробиралась прямо под кости. Теперь каждый остался наедине со своими мыслями. Как раз этого и боялся Минхо. Джисон пару секунд постоял перед входом в кабинет, всматриваясь в свою дверь. Сейчас он сделает шаг. Шаг в новый день. И сразу же на него нападёт вся новая информация о вчерашнем деле, которую было так ужасно больно узнавать. За дверью как обычно слышны громкие разговоры Чана и Чанбина, их изредка перебивает Чонин, звеня ложкой, которая явно была в кружке. Слегка мокрая рука Хана опустилась на ручку двери и нехотя потянула её на себя. Ноги сами сделали шаг. — Доброе утро! — Прочеканил каждый, увидев следователя, а Чонин попытался спрятать сзади себя кружку с кофе. Хан поздоровался и аккуратно поставил маленький чемоданчик на стол, присаживаясь за него. — Ну, — он тяжело выдохнул, обращаясь к самому младшему из их команды, — Экспертиза что-то показала? — Да… Давайте это в кабинете обсудим, я там всё оставил. — Ответил Чонин, незаметно вручая полную кружку Чану. В его кабинете как всегда было холодно, но в этот раз как-то по-особенному. Войдя, Хан поёжился, несмотря на то, что на дворе было лето, а на его плечах висел пиджак. Чонин начал зачитывать сухие слова, которые были написаны его же рукой на бумаге: о каждой частичке, что нашли на теле Юна. — ...волосы кота, рыжие, в количестве пяти штук... Чонин не остановился и стал монотонно продолжать список. Хан нахмурил брови, но глаза расширились. — Стой, вряд-ли дальше что-то будет поинтереснее. Волосы? Рыжие? Точно от кота? — Обижаешь! Абсолютно точно. Чонин взял пакетик, в котором хранились эти самые волосы и поднёс к лицу следователя и по совместительству его давнего друга. — Ты не представляешь, что это значит. Хан снял чёрную шляпу и почесал затылок. Гениальная ложь сейчас была выявлена. Сзади подошли Чан и Чанбин и, облокотившись о дверь, молча наблюдали. — Бин, помнишь того кота у Сони? Чанбин приоткрыл рот от удивления. — Он был рыжим. — В точку. Тот, что сидел на Минхо… Держу пари, Сони виделась с Юном перед его встречей с Джоном. Парень был одет в белую рубашку, она парадная, её надевают только по праздникам. Не припомню я ближайший праздник, чтобы волосы были на рубашке так долго. Юн заходил к девочке домой, и её любвеобильный кот запрыгнул на него. Хан размахивал одной рукой, выставив указательный палец, которым в воздухе чертил непонятные траектории. Парни заметно удивились и немного заулыбались. — Соврала… Я знал, что она что-то не договаривает. — Тихо сказал Чанбин. — Сейчас же съездим к ней снова, поспрашиваем… Чонин, есть ещё что-то? Младший поджал губы и посмотрел на бумаги. — Экспертиза подтвердила предположения Чана о том, что стреляли из пистолета М1911. — Ну, это уже всем понятно. — Вздохнул следователь, пряча пакетик с кошачьими волосами в карман пиджака. — Сегодня вечером скажу точную траекторию выстрела ну и ещё некоторые подробности стрельбы. Заедьте, как освободитесь, где-то после семи. — Спасибо, Чонин. Джисон пожал руку криминалисту, а другой надел на голову шляпу. — Едем. Он жестом показал на входную дверь Чанбину. — Чан, если что, ты знаешь где мы будем. Дверь захлопнулась, и только тогда Бан смог поднести кружку с уже остывшим кофе к губам, немного ухмыльнувшись.