Rose Petal Red

СВОЕ ЗАМЕШАТЕЛЬСТВО? О чем ВАШУ МАТЬ я думала? Почему я БЛЯТЬ в чертовой вселенной Гарри Поттера? Уизли. Как Молли и Артур Уизли. Родители Рона Уизли. И Фреда и Джорджа Уизли. И Джинни Поттер (в девичестве Уизли). Родственники тех самых Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер. Боже. Господи Иисусе. Вселенная Гарри Поттера. О Боже, о Боже, о Боже, о Боже… Я все повторяла в своей голове как мантру, уставивший в темный потолок своей комнаты. Я разрывалась между желанием закричать от удивления от всей ситуации в целом и плакать от ужаса от возможных последствий моего существования. Очевидно, в книгах никогда не было никакой Гвиневры Уизли. (Что черт возьми не так было с моим именем, Джинни/Джиневра была моей сестрой-близняшкой, и это было практически одно и тоже имя на двоих!) Итак, я не захватывала тело ребенка; это было… Я не знаю, из-за детских инстинктов я считала очень привлекательной рыжеволосую пару, которая заглядывала к нам и поднимала на руки. Молли Уизли, чей голос был очень мягкий, и Артур Уизли, кто был так рад рождению дочек-близняшек так скоро после после появления мальчиков-близнецов, что чуть не прослезился сегодня, только увидев нас. Черт, видеть взрослого мужчину таким счастливым было очень мило, что я хотела смеяться каждый раз — хотя я не думаю, что была достаточно развита для этого — когда он входил в комнату проверить нас. Это дало дополнительный эффект, делая моего отца более взволнованным и счастливым, когда он видел, что одна из его дочек постоянно улыбалась ему. Это было очень неплохо, учитывая, что одна из нас не должна была существовать, и я не была уверена кто. Книжный персонаж или перерожденец, которого не было в книге? Чем я в конце концов была… Как я… Как черт возьми это было вообще возможно? Реинкарнация это одно. Но реинкарнация в СЕРИЮ КНИГ/ФИЛЬМОВ? НЕТ. С меня было достаточно, я закричала. Сильно. Типа, окна разбились. Буквально. И это, конечно, только подтвердило существование чертовой случайной магии. Я была младенцем из чистокровной семьи, персонажем, который не должен был существовать. Моя магия уничтожала то, до чего я не могла дотянуться, реагируя на мою панику, ужас, смятение и на угасающее ощущение себя, потому что я не должна быть жива прямо сейчас. На краю восприятия я видела глубокий фиолетовый цвет, беспорядочный и агрессивный; он ревел с силой, искажая естественную среду комнаты и тихий сон мягких темно-бордовых нитей позади меня. Мелодия звучала угрожающе и почти кричала — подражая или отвечая мне, я не знаю. (Цвета и мелодии. Была ли это магия???) Тонкая бледно-фиолетовая нить вырвалась из своего источника (меня), крепкая и извивающаяся, становясь чем-то мощным и дрожащим. Она взлетела в воздухе, вонзаясь в окна, а потом стекло треснуло и рассыпалось, но этого было недостаточно, деревянная оконная рама начала трещать, и я закричала в ужасе и моя близняшка — моя сестра — чертова ДЖИННИ УИЗЛИ — закричала тоже, плача, моя магия вышла из-под контроля, провоцируя ее собственный цвет. СВЯТОЕ ДЕРЬМО ТЫ УБЬЕШЬ СВОЮ СЕСТРУ СТОП СТОП СТОП...! Но я не могла ничего сделать с чертовой магией, все становилось только ХУЖЕ. Я уже практически кричала на нее, чтобы она остановилась, пытаясь сесть или сделать хоть что-нибудь, чтобы защитить Джинни от этой тупой неподконтрольной херни, но ничего не получалось и потом… ХЛОП! «Протего!» «Мальчики, вернитесь в свои комнаты, в смысле, НЕ идите за нами!» «Пропульсо! Протего!» «Редукто! Депульсо! Депульсо!» «Что во имя… Артур, это Гвиневра или Джиневра?» «Депульсо! Я не знаю, Молли, я думаю это Гвиневра...» - затем мой мир снова перевернулся, быстрее и резче, чем раньше, и я внезапно ощутила тепло объятий моего отца, его успокаивающие голубые цвета и нежную мелодию. - «Тише, Гвиневра, тише, милая. Давай же, моя маленькая Гвиневра Лисандра, что случилось? Тсс, моя маленькая королева, тише… Моя Лис, не волнуйся, папа здесь, мама тоже, тсс...» Я должна была огорчиться, понимая, что только присутствие моего отца, его глупые нежные слова успокоили меня (и мою магию). Я боролась со своей бешеной силой, толкая ее поглубже — бытие бестелесной так долго определенно помогало — и усмиряя ее сумасшедший рев, хотя она сопротивлялась, хах. Слезы высохли, а плач перешел в икоту, я беспокоилась о Джинни, но еще больше радовалась тому, что все закончилось, и я в безопасности, и мой папа был здесь… «Что же, это точно должно побить рекорд самой ранней случайной магии», - легкомысленно сказал отец. Моя мать — Молли Уизли, без сомнений — издала тихий смешок, и это было не очень… ну, весело, я полагаю. «Это четырнадцатый раз, когда она просыпается с криком, Артур», дрожащим голосом произнесла Молли. «Артур, дорогой, это только первый всплеск ее магии — дальше будет мощнее! Что если… Что если она поранится? Артур, возможно нам придется запросить ограничители, чтобы связать ее магическое ядро!» Артур Уизли усмехнулся. - «Ни один из моих детей не получит ограничители, Молли. За крошкой Лис просто нужно смотреть немного тщательнее. Она ведь такая улыбчивая у нас». «Лис? Я думала мы решили звать ее Гвен!» «Э… Ну… Я зову ее Лис, и она прекращает плакать, и...» «И?» «Ну, она улыбалась, когда я называл ее так...» «Ты ведь сказал, что она улыбчивая!» «Э… Ну… Видишь ли… Из-за… эм… Джин и Гвен, я думаю, она запутается...» «То есть она не запутается, если мы будем звать ее двумя разными именами?» «Но Лис...» На этом моменте я взяла на себя инициативу прервать спор и рассмеялась над виноватым лицом Артура. Это была смесь веселья и облегчения, что мои родители совсем не разозлились из-за полуразрушенной комнаты. (Хотя как можно злиться на разрушения магически одаренного младенца… В общем, да.) Плюс, я каким-то образом увернулась от перспективы получить связывание магического ядра, что бы это ни было, потому что звучит не очень приятно… Если это было то, что я думаю, я действительно считаю, что это плохая идея; особенно из-за того, что я вроде как видала магию, когда смотрела на эти странные цвета и слышала мягкие тихие мелодии. Артур — отец — обаятельно улыбнулся мне. - «Видишь? Ей нравится ее имя!» «Ах, тише! И отдай мне Лис, чтобы я могла отнести ее Чарли для присмотра; мы должны привести комнату в порядок». Позже, когда я уже лежала в моей и Джинни отремонтированной кроватке (она тоже стала жертвой моей магии), я решила жить спокойно, не торопясь. Было очень много того, что я хотела бы изучить и на что посмотреть, но пока… что ж, я все равно не могу ничего сделать, пока не научусь хотя бы ходить. Тем не менее, я потянулась внутрь себя, тыкая во что-то осязаемое, но метафизическое, пока напевающий фиолетовый цвет медленно не проплыл к темно-бордовому Джинни и не пропел извинения. Это было почти инстинктивно, и я не могла описать это простыми словами. Любовь? Вина? Близость? Сестра? Извини? Что-то такое, что-то, что я могу сделать, чтобы успокоить сестру, которую я же и напугала и почти поранила. Когда Джинни улыбнулась мне и схватила мою одежду своими пухлыми пальчиками, я поняла, что прощена. Ее глаза были широко распахнутые, карие и невинные, в них не было и капли страха, когда наши фиолетовые и темно-бордовые нити магии переплелись вместе. И я подумала, что возможно, не все было так плохо.

***

В его маленькой руке была стеклянная банка — он выглядел решительно — под слабым светом луны. Лес был темным — деревья отбрасывали угрожающие тени — везде были светлячки — мальчик сиял, купаясь в их теплом сиянии. Он бежал по траве — каплям росы — и пытался сохранить их мягкое сияние еще немного. (Стоп.) Скользнула змея — сухое чешуйчатый блеск — обломки обсидиана. Ее язык высунулся — страх и ликование витали в воздухе. Тени возвышались над ней — они боялись — она хотела рассмеяться. Цвета мертвые — искаженные — выцветшие… (Стоп.) «Лис!» Я моргнула, пытаясь принять тот факт, что да, я в сознании. Я начинала все чаще и чаще грезить наяву. Мне постоянно снились странные сны по ночам, и всплески случайной магии случались еще несколько раз, когда сны были особенно ужасающими — Спасибо, Боже, что я осознала, что я перерожденец, иначе это дерьмо, которое я вижу, разозлило бы меня до смерти… — и они постепенно выходили из-под контроля. (Это была ложь, кстати. Ни сны, ни магия не были под контролем. Я просто стала лучше понимать, что и когда произойдет. Возможно. Слушайте, у меня не было инструкции к этой херне, ладно?) Как только я научилась контролировать мои фиолетовые нити магии, ее количество, казалось, выросло. Как будто она пыталась уничтожить всю мою тяжелую работу. И когда она выросла, ну… также получилось и со снами. Они в конце концов пытались влезть в мое бодрствование. И по какой-то причине они становились все более ужасающими, чем сны о розах и китах, растущих деревьях и других вещей. Как будто сны решили, что раз я осознала реинкарнацию, все хорошее закончилось и пришло время мучить меня морально… Да. Мне лучше обратить внимание на то, что происходит вокруг, раз мое собственное сознание пытается напугать меня до чертиков. Трехлетняя Джинни улыбалась мне. Она была бледная, усеянная веснушками, ее огненно-рыжие волосы были заплетены в косички, и ее карие глаза были копией глаз нашей матери. Она предпочитала носить яркие и теплые цвета, сейчас размахивая своими варежками перед моим лицом. Я слабо улыбнулась ей, узнавая оттенки воодушевления в ее магии, кружащейся вокруг нее, скользящие по ее коже, плавающие в воздухе. Это воодушевление смешалось со рвением в ее глазах. Я начала довольно успешно различать настроение моих братьев, сестры и родителей — магия была не просто силой, и как только я сопоставила ее движения с выражениями лиц и языком тела, что же… (Читать намерения людей будет очень полезным навыком позднее.) Моей сестре и мне было три, и насколько я могу судить, мы не были идентичными. «Косичка, Лис? Пожалуйста?» - просила сестра, улыбаясь и пытаясь воздействовать на меня своим щенячьим взглядом. Коварная малышка — она знала, что наши родители и братья не могли противиться этому взгляду. Итак, Билл и Чарли уже были в Хогвартсе. Перси скорее всего читал в своей комнате, а близнецы возможно планировали розыгрыш над ним, так как пару месяцев назад уже напугали Рона практически до смерти, когда превратили его плюшевого мишку в паука (мамины лекции после этого были легендарны). Папа был на работе, так что его точно не было дома, а мама была на кухне — ее любимое место — с Роном… Обычно Джинни находится с ней, но в последнее время она стала более сосредоточенной на мне (я думаю, она наконец стала пониматься, что значит быть близнецами), так что она пыталась заставить меня играть с ней чаще. Или, как минимум, сделать что-то за нее, так как обычно большинство вещей я делала лучше нее. Как любезно со стороны моего взрослого сознания. «Мама сделает сегодня горячий шоколад?» - спросила она. «Я не знаю», - ответила я, сосредоточившись на своих пальцах; когда тебе три, они не могут быть достаточно ловкими для плетения. И, как правило, я старалась много не разговаривать. Мой британский акцент еще не был хорош, и я также не могла притвориться тупее, чем я есть. Я начинала увлекаться и говорить, используя грамматически правильные предложения — что было явным сигналом, что что-то не так. Я уже обеспокоила своих родителей своими слишком ранними всплесками случайной магии, а также своими кошмарами. «Я хочу! Это вкусно!» «Ага». «А еще Билла. И Чарли!» «Я тоже». Моя близняшка болтала, пока я заплетала ее волосы. Время от времени я то поднимала, то опускала свой взгляд — с нежностью — на нашу переплетающуюся магию. Ее темно-бордовый стал больше винно-красным, смешавшись с цветом, напоминающим красное яблоко, нашей матери, а мой стал чем-то вроде индиго, так как я проводила много времени с синим нашего отца. И по какой-то причине моя магия росла быстрее, чем ее; ее количество было даже больше, чем у Рона (цвет зари), но еще не настолько много, как у близнецов — то есть у Фреда и Джорджа. На этом отличия между мной и сестрой, конечно, не заканчивались. Фред и Джордж были идентичны, но я и Джинни отличались, хотя и имели семейные сходства. Очевидно. (Что означало, что мы не сможем разыгрывать всех как другие близнецы, к сожалению…) Это удивило меня, когда я впервые посмотрела в зеркало. Джинни была бледной и веснушчатой, с огненными волосами, энергичная и смелая. Я была немного… менее яркая — мои цвета были холоднее, чем у нее. Моя кожа не была такой бледной, но все еще бежевой; веснушек было меньше, только несколько на носу и щеках; я была ниже и худее нее, и я уже могу сказать, что так и останется; волосы у меня были более густыми, тяжелыми и волнистыми, медно-оранжевого цвета. Я также заметила в себе черты меня из прошлой жизни. Как будто я была смесью Джинни и старой версии себя; бледные и явно выраженные кавказские черты смешивались с моей прежней смугловатой кожей, темными волосами, миниатюрным телосложением… Единственной вещью, которая осталась нетронутой отпечатком моей прошлой жизни, были голубые глаза моего отца. «Готово», - объявила я, разглядывая свою работу. Кривые косички, подвязанные плохо закрепленными лентами. Хе. Неплохо для трехлетки. Джинни вскочила, сияя. - «Спасибо, Лисси!» «Не за что, Джинни», - ответила я, не удивляясь, когда она взяла меня за руку и потянула вниз по лестнице к матери. Как обычно. Джинни просто была… ярче. Более эмоциональная. Она была немного проказливой; ее радовало, что Молли и Артур баловали нас (потому что мы были любимыми дочерьми, потому что у меня были кошмары и очень мощная магия, потому что бла-бла-бла…), и она брала все из этого положения. Она была одержима Гарри Поттером и атрибутикой, с ним связанной — гораздо сильнее, чем я думала — и она быстро взрывается, то что она унаследовала от Молли. И единственными, кто мог ее успокоить, были Молли и я, потому что я могла воздействовать знакомой ей магией индиго. С другой стороны, я были тише и позволяла ей быть лидером среди нас двоих — Как я могла быть ребенком снова? - и там где Джин игнорировала все и всех, кроме Молли, Артура, буйных близнецов и меня (с недавнего времени), я просто следовала за всеми. (Это был волшебный дом, в конце концов, и мне было любопытно!) А если я не следовала за всеми подряд, пытаясь узнать все о магическом мире (я чуть не умерла снова, когда поняла, что пойду в Хогвартс, получу волшебную палочку и вообще я чертова ВЕДЬМА, вашу машу и это так круто, и точно стоит всех тез кошмаров и прочей херни), я обычно сидела где-то с книжкой, украденной у Перси, читая… Или притворяясь, что читаю, хотя на самом деле снова внезапно погружаясь в сон наяву.

***

Как я уже сказала, сны стали более частыми. Сияющая пудра, мягко светящаяся — смешанная с базовым растворителем — нежно зеленая — затем голубая, как океан, глубокая, красивая и неестественная в таком малом количестве. Большая часть этой пудры мягко делится на кусочки и щепотки — голубой постепенно становится глубоким фиолетовым. Черные цветы — измельченные — в янтарную жидкость, которая становится бирюзовой — цвет тускнеет, когда огонь нагревает ее. Темно-коричневый порошок — не такой сияющий — заставляет зелье менять оттенки, и цвет снова становится бирюзовым, но упрямо цепляется за свой фиолетовый — серебристая жидкость — светлая и нежная — розовая — красная — снова фиолетовая — сияющая пудра сереет, пытаясь стать огнем — он становится жемчужно-белой, когда темно-коричневый порошок снова приглушает цвета. Набросок мира, нарисованные паучьим почерком. Не так красиво, как если бы это была женская рука. (Стоп.) Лучи света пересекали поле — крики отдавались эхом и заглушались звуком разрушения — снова луна — огненный ад — смеялись фигуры в белых масках. Кричала огненная птица, проносясь над полем сражения, искажая воздух вокруг себя. Мерцали звезды — снова появилась птица. Песня молчала, хотя и была там. Края изображения были размыты. (Стоп.) «Хоровод вокруг роз Карманы, полные цветов. Пепел летает, А мы все упали». (Стоп.) Она безмятежно сидела за письменным столом, опустив взгляд на письмо — юбка собралась вокруг нее. Перо, обмакнутое чернилами — слова были элегантны и красочны — она писала сестре, скучала по ней. Вздох из накрашенных губ. Окно было открыто, виднелся сад — снаружи был восхитительный пейзаж. Ее письмо бы прекрасно — перья и чернила. (Стоп.) Иногда… Честно, иногда я думала, что мне снятся реальные вещи. И, знаете, со всей это магией… Это было возможно, верно? Иногда я могла чему-то научиться. А иногда мне снилось то, чего еще не случалось, например, когда Джинни почти упала с лестницы, я успела поймать ее, но упала сама… «Лисси? Что ты делаешь?» (Чертовы сны — из-за них я забывала где я и что делаю и все такое.) Я повернулась, мысли проносились со скоростью мили в минуту — Ночью, одна, когда все спят, кроме того, кто пришел, тупые сны, черт! — и виновато спрятала копию Фантастических тварей и мест их обитания за спиной абсолютно не подозрительным образом. Достаточно для того, чтобы мой четырнадцатилетний брат Билл снисходительно мне улыбнулся. — «Залезла в книги Чарли, Лисси?» «Ммм...Нет», - ответила я, по-совиному моргая. Билл был похож на папу, высокий, долговязый и угловатый. По-прежнему мягкий, конечно, из-за возраста и маминых генов, но однажды он будет очень высоким и очень красивым. (Он, Перси и Рон были больше похожи на отца внешне; Чарли и близнецы больше взяли от Прюэттов, более коренастые, хотя все мои братья будут высокими, чертовы европейцы.) Волосы Билла были длинные, и я знаю, что это было специально, и буду чертовски взволнованной, когда он наденет сережку или что-то такое. (Было немного странно видеть Билла Уизли — подростка. Может не так сильно, так как никто не был похож на своего актера из фильма; что значило, что я в книжной версии вселенной.) «Это довольно сложная книга, Лис», — сказал старший брат. — «Для Хогвартса, понимаешь? Я не думаю, что ты достаточно взрослая для нее». Я улыбнулась нежному поддразниванию. Билл был хорошим старшим братом; образцовым, я бы сказала. Я точно не была похожа на него в свои четырнадцать. Неудивительно, что он был самым любимым братом Джинни, ведь он так мягко заботился о нас и делал забавные вещи. Я думаю, он копировал нашего отца. «Хотела попросить папу прочитать», - сказала я, используя мое обращение к Уизли. (Папа было моим любимым.) Билл улыбнулся. — «Я не достаточно хорош для чтения, Лис?» Мои глаза загорелись, и я могла сказать, что Билл заметил — так как он улыбнулся, довольный тем, что смог так быстро осчастливить младшего члена своей семьи. Я была младшей сестрой Джинни, что значило, что я самая младшая из Уизли. Добавьте это к тому, что я одна из двух девочек в семье, тенденцию задумываться, уставившись в пространство (сон), тишину, занудство — еще хуже, чем у Перси иногда — и мои кошмары, которые все быстро научились подавлять, успокаивая меня (обычно Джинни возлагала на себя эту сестринскую обязанность, без жалоб и даже с энтузиазмом)… Так что, да, я была самой оберегаемой Уизли. Билл подхватил меня на руки, и отголоски моих детских инстинктов заставили меня тихо захихикать, пока он проходил через коридор, выходя и общей комнаты Чарли и Перси — оба были на ночевке с друзьями, благодаря чему я сидела за книгами так рано утром — и идя в свою (с тех пор несколько месяцев назад как Рон решил, что он достаточно взрослый для того, чтобы перебраться на чердак, только чтобы доказать Фреду и Джорджу тот факт, что он не был «капризным ребенком»). Билл включил прикроватную лампу, и я села поудобнее. «Хм. Ты точно хочешь почитать именно это, Лисси? Как на счет книг Джинни?» «Нет», — отрезала я, надеясь, что никогда больше не увижу дурацких книг о приключении Гарри Поттера. — «Эту». Билл кивнул. - «Отлично, Лис. Но если ты чего-то не поймешь, только спроси, хорошо? Так люди учатся. Даже демоны-близнецы… эм… да, Фред и Джордж иногда просят помощи», — терпеливо ответил брат. (Так как в доме было несколько пар близнецов, Джинни и я были скучно названы «девочки», тогда как Фред и Джордж — «демоны-близнецы», потому что они были маленькими монстрами все время. Конечно, чаще прозвище сокращалось до простого «демоны», что им очень нравилось, а вот мама не одобряла.) «Тогда ладно, Лис. Фантастические твари и места их обитания Ньюта Скамандера...» Правильно. Причиной для чтения послужило то, что красочные книжки Джинни о Гарри Поттере были не только полным бредом, но еще и скучным чтивом. Я хотела выучить заклинания, узнать о магических животных и прочем. Не… то как различать цвета или что-то в этом роде. Я знала как это делать. Я знала как видеть цвета других людей. Цвета становились более детальными с моим взрослением, как будто мои глаза разблокировали новые фильтры. Мой был индиго, хотя углы были немного темнее, а нити были более лавандовыми. У папы были все оттенки голубого, обычно смешанные с фиолетовыми и красными цветами. У мамы были яркие красные цвета; иногда с винным оттенком, а нити были золотыми. У Билла были холодные цвета, как у меня и папы, у него и Перси были оттенки голубого и фиолетового. Магия Чарли была в основном зеленого цвета, как в джунглях, с примесью золотого в его «нитях» — щупальцах магии, которые и помогали творить, как я предположила. Близнецы были разными, из-за чего я и могла их различать: Фред был бордового цвета с каплями сиреневого, а Джордж — почти как я, только немного сливовый. Рон напоминал солнце со всеми оттенками оранжевого и золотого, с малиновыми и белыми всполохами. А Джинни была темно-бордовой с золотым. Ах, и он. Питер Петтигрю. Крысиный ублюдок, который сейчас находился у Перси, бледно-желтого цвета; не милого цветочного оттенка или величественного золотого, а почти горчичного. Он был слабо виден, из-за того, что был крысой, как я посчитала, и практически не использовал магию. А еще была медленное искажение в щупальцах, которое почти заставило меня грустить, каждый раз как я видела это. Но недостаточно, чтобы не закатывать истерики когда бы я не находилась рядом с крысой. Я не хотела, чтобы он был рядом со мной. Я ждала, пока я достаточно вырасту или когда у меня появится лазейка, чтобы раскрыть крысиного ублюдка. Я не собиралась подвергать себя опасности из-за него, пока он не сделал нечто плохое — и я следила за тем, чтобы он всегда спал в клетке и никогда на кроватях моих братьев. Моя семья считала, что я панически боюсь крыс, как Рон пауков, и с тех пор как он узнал это, мы стали лучше ладить. «Лисси? Ты уснула?» — прошептал Билл. Я покачала головой. — «Авгурей предсказывает дождь. Их перья не могут быть перьями для письма», - покорно отозвалась я. Билл еле слышно вздохнул. Я полагаю было странно слышать, как я могла понять смысл, несмотря на свой возраст. Ну… Это была моя ошибка, но, правда, было сложно вести себя как глупый ребенок 24/7. Когда я подняла взгляд, он улыбался (хотя с моей точки зрения все было верх ногами). — «Ты у нас умненькая, а, Лис? Но уже поздно, знаешь, и тебе правда нужно идти спать. Джинни должно быть скучает по своей соседке». Умный Билл! Ты знаешь, что я балую Джинни. (Возможно позже я пожалею.) Я кивнула, и он закрыл маленькую потрепанную книжку и поднял меня на руки снова, тихонько выйдя их комнаты и спустившись на второй этаж, где находилась моя и Джинни общая комната. Темно-бордовые нити Джинни почти прыгнули, чтобы поприветствовать мои — они слишком привыкли к моему присутствию, что бы не делать так — и когда Билл уложил меня в кровать, Джинни немедленно схватилась за мою одежду. Он улыбнулся, смотря на это. — «Никаких кошмаров сегодня, Лисси?» Я ухмыльнулась. — «Джинни не позволит им». «Спокойной ночи, Лис». «Спокойной ночи, Билли». (Спать.)