Se il mio cuore ti appartiene (allora portami a casa)

ʿᵉʳᵃ ˡʾⁱⁿⁱᶻⁱᵒ˙˙˙

      Он родился неподвижным и безмолвным, с закрытыми от мира глазами, словно окутанным дремотой смерти. Целители оставили ребенка на ночь, с тревогой проводя столько тестов и диагностических заклинаний, сколько они осмелились наложить на недоношенного и маленького младенца. А когда они не смогли найти никаких отклонений, было принято решение в конце концов выписать и малыша Поттера, и его мать из больницы с инструкциями о том, что делать, если окажется, что его здоровье начинает ухудшаться.       Обеспокоенные своим ребенком, но готовые выписаться из больницы с ее беспокоящими звуками и стерильными запахами, Лили и Джеймс Поттер забрали своего мальчика домой и отпраздновали его рождение в кругу своих близких друзей. Так и было до тех пор, пока Гарри не открыл глаза. Джеймс пришел в ярость и бросился обратно в больницу Святого Мунго, чтобы потребовать объяснений, но целители нигде не ошиблись. Лили проплакала всю ночь в страхе за своего сына.       Гарри Поттер родился слепым — редкое заболевание у детей-волшебников, которое часто противоречило их уникальному природному таланту сметать туманную завесу, которую использовала Судьба, чтобы скрыть будущее от всех, кроме ее Избранных, способных видеть бесконечные Пути Мира. Будущее. Платой за такой дар, в зависимости от его силы, было часть зрения ребенка и значительное количество его магии.       Конечно, не было никакой прочной гарантии, что Гарри был провидцем. Слепота вполне могла быть признаком слабого магического ядра или даже повреждения магических путей. Оба предположения были бы предпочтительнее, чем их бедный, милый мальчик, брошенный на жестокую жизнь провидца, особенно в разгар продолжающейся войны, теперь включая в себя и Пророчество, под описание которого их сын подходит почти идеально. Но, конечно же, ребенок из пророчества не мог быть их малышом. Пока у Гарри не будет видений, до исполнения его пяти лет, он был в безопасности от Судьбы и ее жестокой привязанности.       Джеймс и Лили утешали себя этим, не обращая внимания на все признаки стремительно развивающегося дара их драгоценного сына.       До тех пор пока могли делать это.       Когда однажды ночью четырехлетний Гарри вбежал в их комнату, выкрикивая «мама», «папа» и «не уходите!» они знали с давящей уверенностью, что их сын видел конец их Пути.       Они изо всех сил старались обойти судьбу, бегая от одного безопасного дома к другому, никогда не задерживаясь достаточно долго, даже чтобы узнать имена своих соседей. Тем не менее, Гарри продолжал видеть их конец, рыдая перед сном в объятиях своей матери и несчастно скуля всю ночь.       В конце концов, судьба отказалась от них.       Через три года после того, как Гарри впервые забрался к ним в постель, умоляя их остаться с ним, их безжизненные тела лежали на полу, остывая, а их семилетний сын сидел рядом с ними и рыдал.       Гарри мало что помнил из того, что произошло после этого. Альбус Дамблдор, хороший друг и наставник его родителей, позже сказал Гарри, что нашел их троих через час после нападения. Джеймс и Лили были мертвенно холодны, а юный Гарри, измученный, вцепился в них железной хваткой, не двигаясь с того места, где сидел, между ними в шоковом оцепенении. Его щеки были мокры от тихих слез, катившихся из тусклых, невидящих глаз. Альбус сказал, что он забрал Гарри из этой печальной сцены и спрятал его для защиты: чтобы уберечь от того, кто убил его родителей, кто пытался убить и его.       Альбус был для него как дедушка и после того ужасного дня был добрым, нежным и теплым. Он научил Гарри накладывать базовые целительные чары без использования палочки, блокировать видения, которые он не желал видеть, выращивать растения и ухаживать за ними, с помощью одних лишь прикосновений и обоняния. Он подарил Гарри беспроводную связь, чтобы тот мог слушать музыку, пока Альбуса не будет, и даже когда Поттер наткнулся на змею среди одних из своих кустов, Дамблдор позволил ему оставить ее себе, взяв обещание не шипеть с ней. Гарри делал, как ему сказали… за исключением тех случаев, когда Альбус уходил — что случалось чаще, чем старше он становился — ему было так скучно, что он тихонько обменивается шипящими словами со своим новым другом, Идмоном.       В конце концов, Альбус перестал приходить так часто. Не то чтобы Гарри винил его. Бедный мужчина был поглощен работой до мозга костей, изо всех сил пытаясь уберечь Волшебный мир от Темного Лорда Волдеморта, обретшего тело в год, когда Гарри исполнилось двенадцать. Теперь Альбус искал Гарри только в те моменты, когда не был уверен, в планах Волдеморта, или чтобы узнать, увенчается ли успехом один из его планов по сдерживанию Темного Лорда.       Но не то чтобы он совсем забыл о Гарри. Даже когда одноэтажный дом, в котором волшебник его оставил, был ужасающе одинок и пуст, он все равно посылал Гарри новые семена для выращивания в его бесконечную коллекцию горшочков или новую конфету — маггловскую или волшебную — попробовать. Даже если единственным, с кем он разговаривал изо дня в день, был Идмон, Альбус все равно следил за тем, чтобы у Гарри была подходящая одежда всякий раз, когда он вырастал из своей старой мантии, и он спрашивал у домовых эльфов, которые время от времени заглядывали к нему, ел ли Гарри не реже двух раз в день. Ему просто приходилось постоянно напоминать себе, что Альбус делал все это для его защиты.       Ему было не все равно, и для Гарри этого было достаточно.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙