Если ты позволишь мне дышать

Время поджимало. Уильям нервно крутил сигарету меж пальцев, стоя под светом уличного фонаря возле пиццерии. Уже завтра он должен был выполнить заказ. И прямо сейчас он стоял у места работы жертвы, но совсем не для того, чтобы его схватить и расправиться с ним. - Генри! Я здесь, - мужчина негромко вскрикнул, окликнув своего старого товарища. Тлеющая сигарета безжалостно вывалилась из рук Уильяма, падая прямо под его ботинок. - Ох, извини, растерялся. Подвезёшь? - Эмили пожал руку приятелю, тепло улыбнувшись, - Ты ведь так и не назвал своего имени. Или я не помню? У пьяных плохая способность запоминать что-либо. Афтон замялся на месте. Сказать как есть? Выдумать себе имя? С языка незаметно слетела лживая фраза. - Оливер Барлоу. - Прекрасное имя! - Генри, кажется, вспомнил в этот момент хороших знакомых с именем "Оливер", и посчитал, что ему вновь улыбнулась удача. С нетерпением усевшись на переднее пассажирское, Генри оставил взгляд на тёмных окнах пиццерии. Его всё не оставляли размышления о пропавшем товарище, которого он встретил ещё на первых курсах. - Генри, ты не будешь против вновь посидеть у меня? Не думаю, что дома тебя ещё ждет жена после твоих рассказов. Украсишь моё одиночество в четырёх стенах. - Не буду. Я бы и сам был рад. - Генри задумчиво почесал макушку. - Всё ещё не поверю в то, что у тебя нет семьи. - Не могу я терпеть детей, и женщин особенно. Что ни сделай - на всё найдется "страшная женская месть". К тому же, знаете ли, я желаю тратиться только на себя. Каким бы Уильям Оливер не казался самовлюблённым, таким его сделало не только повышенное чсв. Он гордился тем, что является рабом самого дьявола, выбирая за других их жизненный путь.

...

- Ты бы только знал, как выматывает работа в пиццерии. Я, конечно, знал все риски, на которые шёл. Но одной уверенности в себе мне всё же не хватило. - Могу оказать тебе одну услугу, например расслабить, - Афтон Оливер поднёс Генри кружку латте, дополнительно разбавленного сливками, - но ты должен мне пообещать, что исполнишь мою просьбу после этого. Просьба, конечно же, заранее сообщена не будет. - Меня напрягают твои последние слова, товарищ. Что там с этой просьбой? - ...Я её не придумал. Эмили тихо засмеялся, разглядывая синие с оттенком фиолетового глаза. Ему ещё никогда не давалось увидеть такие глубокие и загадочные цвета настоящей океанской тьмы. - Мог бы так сразу и сказать. Так и быть, я согласен. Мне очень интересно, как ты это сделаешь. - Генри дружелюбно подмигнул. - Раз уж ты согласился, то я не буду это откладывать. - Но как же латте? - Генри свёл брови, жалостливо посмотрев на Уильяма Оливера. - Я могу сделать ещё одну порцию позже. Будь добр, пересядь вот сюда. Уильям медленно указал на небольшой, но довольно дорогой на вид диван. - Судя по тому, что он выглядит менее свежим, чем остальная мебель, на которой можно сидеть, этот диван ты изрядно излюбил. Потратился. Так ещё и никому не даёшь на него садиться. Я ведь прав? Сердце Уильяма ускорило темп, как только он услышал последние слова. Генри так резко изменился в диалоге, будто имел вторую личность. Слова казались ему такими знакомыми, словно он уже слышал их под десяток лет назад. - Прошу не паясничать в нашей тёплой обстановке, мистер Эмили.