Месть поцелуем

-Слышал все твои бывшие парни сходили с ума от тебя. Так классно сосешь? Или целуешься, а, Тошка? - Ромка пнул блондина в живот, тем самым толкая в школьный туалет. -Ну вообще педик, на, - Бяша плюнул куда-то в раковину. -Может тогда унитаз поцелуешь? Вдруг ему тоже понравится? Он же мужского рода, - Ромка злобно усмехнулся под смех своего лучшего друга. -Ну чего ты снова пристал, Пятифанов? - Антон поправил очки, больше боясь за них, чем за себя. Два хулигана схватили его за плечи, толкая к белому другу, который еще и сломался недавно. Вонь неописуемая. Петров сопротивлялся как мог, но двое против одного - очевидно, не честно. -Целуй! Целуй! Целуй! Целуй!- кричали они. Пятифанов наступил подошвой ботинка на его спину, надавливая еще ниже. -Давай, еще чуть-чуть! Такое унижение сильно било по самооценке. Целовать унитаз, серьёзно? У них мозгов на что-то более оригинальное не хватило?! Спасением послужил звонок. По коридору мимо стали проходить педагоги, направляясь к кабинетам. Бяша вдруг побледнел, что-то нашёптывая на ухо другу. Рома пцыкнул, заскрипев зубами. -Живи пока. Два одноклассника куда-то ушли. Антон надеялся, что на*уй. 11 класс, еще немного и ему не придётся это терпеть. В целом, он прекрасно понимал почему буллинг в его сторону снова возобновился. Недавно, на сходке одноклассников они играли в бутылочку. Антон честно был против этой идеи. А потом ему выпала Полина. В чем-то Пятифанов всё таки был прав - Тоша хорошо целуется. Но тогда он просто коснулся ее щеки губами. Вся школа знала, что местная «гроза района» влюблён в красавицу школы еще с начальных классов. Уже в восемнадцатилетнем возрасте, а всё еще хранит для нее верность. С другими девчонками даже не разговаривал, хотя поклонниц у него тучное море. Да и в принципе рядом с Морозовой становился похож на влюбленную восьмиклассницу, что даже признаться нормально не может. То цветы помнутся, что принес ей. То случайно скажет слово неправильно или ударение не там поставит, выставляя себя дураком. Потом эти цветы находили в мусорке. И Антон даже слышал от друга, что тот видел, как Бяша успокаивал Ромку плачущего. Но Петров в это мало верил. Чтоб это бесчувственное и жестокое создание, что изводит почти всех, плакало? До класса седьмого Антон искренне надеялся, что этих двух выпрут из школы. Но, как на зло, Пятифанов оказался не настолько тупой, как он предполагал. И, чтобы видеться почаще с Полиной, неожиданно исправил почти все свои оценки. К несчастью задиры, даже это Морозову не впечатлило. А старался он сильно, унижаясь и извиняясь перед учителями. Антоше было бы его жалко в другой ситуации. Но после таких стычек ему жалко только себя. И он прекрасно понимал свою подругу, что уже в сотый раз отказывала тому, кто издевается над другими. Хотя иногда он задумывался не слишком она жестоко отшивала хулигана, зная, что после этого обязательно кому-то влетит. Особенно Петрову. -Антон, что с тобой? У тебя на спине след от ботинка, - а вот и она. Главная красавица школы. Главное ее украшение - это ее скромность. Даже в закрытом сарафанчике она выглядела крайне красиво, словно вылезла с обложки журнала. -Да как обычно, не обращай внимания, - вздохнул Петров. Полина отряхнула ему спину, - Спасибо. Романтической линии между ними никогда не намечалось, ведь Петрову нравились парни. А Полина, частично, из-за этого с ним и сдружилась. Он никогда к ней не приставал и они могли общаться на любые темы. Он никогда не воспринимал женские особенности как что-то плохое и не смотрел сквозь стереотипы. А иногда и спасал её в женских делах, когда даже девчонки отворачивались в надежде наконец опозорить. О своей ориентации он понял уже давно. А вот принял не так уж недавно. До сих пор парня коробило, когда он вспоминал что чуть не влюбился в Пятифанова когда только перевёлся. Внешность бывает обманчива. Слава Богу, он тогда не решился признаться. Иначе бы тот задушил его в порыве своей гомофобии. -Он издевается надо мною из-за того, что я «педик», - сказал частичную правду Антон. На самом деле это была больная тема. Он уже строил отношения с мальчиками. И они были даже здоровыми и милыми, местами страстными, но не переходящие границу возраста. Однако его предали, разболтав эту тайну. С тех пор и дня не прошло, как его не назвали педиком, пидором и другими неприятными синонимами. -Так сделай педиком его и издевайся над ним сам. Антон ошарашенно уставился на подругу. Она это сказала из-за любви к яою или в надежде что избавиться от своего влюбленного пёсика, ходящего за ней по пятам? Полина пожала плечами, а Петров так и не нашёл подходящего ответа, который выразил бы всё его удивление. Петров терпеть Пятифанова не мог. Буквально ненавидел. Иногда замечал, что слишком жесток по отношению к нему, но ничего с этим поделать не мог. Но почему-то не мог выбросить идею с необычной местью из головы. Так и пролежал пол ночи, обдумывая. Вспомнил, что как-то на физре упал прямо на Ромку, придавливая к земле, как в фильмах с пометками 18+. Так лицо хулигана до сих пор вызывало у него злорадную радость. Пару дней его даже не трогали, а избегали. А смотрел Ромка с такой брезгливостью и почти обидой, что приходилось сдерживать смех. Обдумывал всё это Петров и на следующий день, идя в школу с тяжеленным портфелем. Никогда не понимал как Полина вмещает все учебники и красивенькие тетрадки в свою сумочку. -О, идет петушара, - послышался знакомый голос, а потом свист в качестве издевки. Нет, нужно было подгадать момент, когда они будут наедине. Антон сам не понимал откуда в нём такая глупая и странная уверенность. Раньше он бы никогда даже не взял бы за руку того, с кем не состоял в отношениях. Но после предательства верить в любовь и её ценность перестал. Поэтому его так бесило, что Ромка так наивно хранит себя одной единственной, словно мелодрам пересмотрелся и до сих пор мечтает, что что-то получится. С другой стороны Антон задумался как больно будет Пятифанову после того, как ему навсегда разобьют сердце. Были бы тогда в классе их двое покалеченных любовью. Петров даже захотел внести свои пять копеек в чужую судьбу. Наверное будет легче, если такой наивный влюбчивый человек насильно лишится потенциальной верности. Зато потом не будет плакать как Антон. Скорее-всего это было идеей с высшей степенью мудачества, но Антон уже не мог остановить свои мысли. На уроке он слепил бумажный самолётик и запустил его прямо в лицо так ласково и стеснительно поглядывающего через челку на Полину Ромки. Тот сразу зло на него обернулся, а потом заметил надписи на листке. Развернув послание и прочитав содержимое, он удивленно вскинул брови. Снова встретившись взглядом с Петровым, провел пальцем по своей шее, намекая, что перережет ему глотку. После звонка учитель подозвал Пятифанова поговорить. Выходя из кабинета предпоследним Антон услышал его обидчивое «А что я сделал то?». Кажется его снова обвинили во всех грехах, хоть Пятифанов уже давно перестал портить имущество школы. В любом случае ему никто не поверит. Антон встал к стене так, чтоб его прикрывала дверь и сложил руки на груди. Вышедший брюнет, как и ожидалось, не заметил спрятавшегося парня. Рома что-то зло бурчал себе под нос, тащя потрепанный рюкзак, который он часто использовал вместо футбольного мяча. Петров медленно и незаметно шел за скатившимся по перилам лестницы парнем, усмехнувшись. Бяшу Пятифанов звать не стал, а значит решился пойти за школу, куда позвали его через записку, один. Антон в который раз мысленно размышлял как нелепо на брюнете смотрелись школьные штаны. В спортивках тот хотя бы не выглядел так худощаво. А ведь это его дрыщем обзывают, хотя сам задира такой же. Сколько бы Ромка не занимался спортом, насколько сильным не был, в этой одежде казался таким же скелетом, как Антон. Зато Пятифанову очень шла эта большая черная толстовка. Хотелось сорвать её, но Антон тут же отмахивался от этих глупых мыслей. Он слишком вжился в роль, что придумал себе сам. Даже преследовать хулигана показалось так приятно. Тот ведь даже не подозревал, что позвали его совсем не на стрелку. Ему слегка сломают жизнь, но по-другому. У выхода из школы Рома почувствовал как за ним кто-то идет, в очередной раз обернувшись. Но никого не заметил. Развернув листочек бумаги, прилетевший от Антона, Ромка снова прочёл адрес, вспоминая где находится это место. Наконец сдавшись, он достал телефон и врубил гугл карты. Оказалось, что место совсем безлюдное и находится довольно далеко от школы. Ромка пцыкнул. -Бля, если он не придёт, то я его прибью завтра, - парень пялился в телефон, подыскивая нужные пути до места встречи. В том районе у него еще стрелок не было. Иногда он снова оборачивался, когда чудилось, что кто-то всё ещё идет за ним. Но рядом вообще никого не было. Антон вдруг начал думать почему все так презирают маньяков. Неужели люди правда не понимают насколько приятно кого-то преследовать? А потом пугался своих же мыслей. Ромка совершил очередной поворот, перед ним предстала целая улица гаражей. Выглядела она почему-то страшной, даже для него. -Ну и местечко он выбрал, - сказал он сам себе, ища одноклассника. Теперь он не был уверен, что идти одному была хорошая идея. У этого шизика с рюкзаком, наполненным таблетками до края, в башке много чего может быть. Позвать группу бугаев он вряд ли бы смог, но предчувствие всё равно было не из приятных. Антон вздохнул. Оглядывающийся по сторонам хулиган выглядел даже мило. Только вот это не было комплиментом. Он нарочно пошуршал ботинком по каменистой земле, выходя из тени. Пятифанов дёрнулся, оборачиваясь и не понимая когда Петров успел оказаться позади. -Ну привет, - Рома зло хмыкнул, закатывая рукава, - Педик. Страх потерял что ли? Думаешь сможешь мне что-то сделать? -Кто сказал, что мы будем драться? - Антон стал подходить к нему с усмешкой на губах. Ромка правда был сильнее его физически. Поэтому если бы он ничего не придумал, то его бы начали избивать прямо сейчас. Многим показалось бы это низким поступком, но Антон сильно хотел отомстить за годы издевательств над ним. Поэтому и кинул в нахмуренное лицо хулигана песок. А пока тот, рыча как волк, протирал глаза, толкнул к железной стене черного гаража, прижимая к ней всем телом. Он сильно прикусил чужую губу, почти прокусывая. А после надавил на удивительно мягкие губы, чтобы из укусов потекли капельки крови. Ромка ошарашенно застыл, хотя Петров ожидал, что ему врежут уже после этого действия. Вспомнив, что Пятифанов был девственником даже в этом, он не сдержал усмешку. Пальцами схватив пребывающего в ахуе парня за волосы, он пробрался внутрь его рта. Тот оторопел еще сильнее, наконец вспомнив, что можно сопротивляться. Схватил Петрова за плечи. Однако...Антон очень хорошо целуется, поэтому через несколько секунд услышал сдавленный стон. Глаза брюнета словно поплыли, растворяясь в тумане. Антон был уверен, что сейчас бабочки в животе не только у него, целуя ненавистного ему парня страстно, со всей жестокостью грубо. Словно выплёскивая накопившуюся злость методом скручивания чужого языка. Пятифанов не делал вообще ничего. Отвечать он просто напросто не умел, а противиться уже особо не хотелось. Антон сжал его затылок, слегка стягивая волосы, а вторую руку положил тому на шею. Прижимался к телу хулигана так сильно, будто хотел слиться воедино. А тот вжимался в твердую стену, из-за которой начала болеть спина. Рома простонал почти болезненно. Блондин снова прикусил его губы, слизывая вытекшие ручейки смешавшихся слюней. Брезгливость ушла на дальний план. На первом царствовали Ромкины стоны. Они врывались в сознание и сводили с ума. -Не стой как истукан, - Антон подхватил чужой язык, заставляя двигаться с ним. Рома вздрогнул, посмотрев как-то слишком томно. Ему правда нравилось или он просто утопал в грубости, которая заглушала моральную боль? Пятифанов стал неумело или просто неуверенно отвечать. Антон вздыхал ему прямо в рот, чувствуя запах сигартной гари на чужих губах. Рукой заставлял слегка склонять голову в бок, чтобы было удобнее целовать глубоко. Вторая ладонь пробралась под черную толстовку, царапая торс парня, из-за чего тот нервно вздохнул грудью. Антон ведь просто хотел поиздеваться, но перестал себя контролировать. Кто же знал что Пятифанов настолько бревно, хотя выглядел великим альфачём? Тело Ромки было очень сексуальным, хотя он его даже не видел, зато сейчас мог трогать, чувствуя, как тот убегает от ногтей, что ранят кожу. И даже на это из исцелованного и влажного рта непрерывно вырывались постанывания Антон почувствовал себя актером порно. Даже за время отношений он редко испытывал сексуальное желание, думая, что у него низкое либидо. Однако сейчас в его голове не было ни единой приличной мысли. Осознание кричало, что он пожалеет об этом. Пятифанов мог запросто воспринять подобные желания за попытку изнасилования. Однако блондин уже поднял колено, упираясь им между ног парня. Тот почти задохнулся от подобного жеста и пришел в себя. Резко оттолкнул, ударяя Петрова в грудь. Антон совсем неохотно отцепился от брюнета. Тот скатился по стенке вниз, громко дыша. Лицо было всё красное, глаза широко открыты, а губы исцелованны. Блондин сглотнул оставшуюся во рту слюну, хмыкнув. Сердце всё бешено стучало. Он почувствовал возбуждение по всему телу и сжал пальцы в кулак. Надо уходить, пока его месть не переросла во что-то с последствиями.