Не смотри на меня так

Санкт-Петербург

Припарковав мотоцикл, сняла шлём, поправила волосы и в прекрасном настроении отправилась в сторону кафе. — Анна! — меня поприветствовал мужчина. — Добрый вечер, — киваю. — Присаживайтесь. Интересно, что мне предложат сегодня? — Я Григорий — подбор персонала, а это Евгений Рене — один из продюссеров. — Анна Эльс, или просто Энн. Мы пожали друг другу руки. — У нас планируются съемки «Отблесков Этерны» от Веры Камши. Читали? — К сожалению, нет, но есть время ознакомиться. — Хорошо. Продюсерами сериала выступили Евгений Баранов и Евгений Рене, креативными продюсерами — Никита Сугаков и Владислав Рубин. Знакомы? — Частично. Насколько знаю, съемки должны были быть в Словении, Венгрии и Чехии. — Верно, но из-за коронавирусных ограничений их перенесли в Россию. Павильонные съёмки пройдут на «Ленфильме». — Отлично. — Нам нужен художник по костюмам, гримёр, и всё, что с этим связано. — Мне стоит выбрать должность? — улыбаюсь. — Время поджимает, и мы хотели бы, чтобы именно вы стали и художником по костюмам, и гримёром. Евгений протянул мне листочек с гонораром. Улыбнувшись, попросила у него ручку и исправила четвёрку на восьмёрку. — На «Майоре Громе» за эту сумму я была гримёром, и всё. — Но, поймите правильно, это не «Майор Гром». — Вы хотите одного человека на две должности. Платите за двоих. Именно за такую сумму я усижу на двух стульях. — Анна… — Вы в праве выбрать кого-то другого. Я не претендую, у меня контракт с «Баббл» на всю серию фильмов. В минусе не останусь. Мужчины переглянулись. — Завтра подъедете на площадку для подписания договора? — Да, — просияла, — конечно. Во сколько? — С трёх до пяти. Мы будем ждать. — Отлично, — киваю, — там и обсудим детали. Всего доброго. Какие они надутые. Как лягушки. — Возьмите для ознакомления, — протянул документы. — Благодарю. Зайдя домой, скинула обувь и прошла на кухню. — Саня, ты дома? — Ага! — кричит из ванной комнаты. Он вышел в пижаме с кроликами и глиняной маской на лице. — Куда-то собираешься? — ставлю чайник. — У меня свидание, вообще-то, — закатил глаза, — я должен блистать как кино-дива. — Умойся хайлайтером, — усмехаюсь. — Ты как всегда… Как съездила? — Продуктивно. Если всё пойдёт как надо, то окажусь в титрах «Этерны». Читал? — Нет. Впервые слышу. А каст? — Посмотри, — указала на бумаги, — Денис за тобой во сколько приедет? — Через два часа. Саша — мой лучший друг. Он гей. Вот натуральный гей, у него никогда не было девушек, и как он говорит, его от нас трясёт. Человек мега-мозг, или компьютерный гений. На гея вообще не похож. Два метра ростом, сто двадцать килограмм мышц, щетина… Брутал, одним словом. — О-о-о-о-о, — читает, — тебе это не понравится. — Что? — Сергей Горошко — Эстебан Колиньяр. Мне как по ушам дали. — Чего? — Того… Твой бывший играет главную роль. — Мы не… Мы не встречались. Просто было пару моментов. — Моменты… Ага, то ты и ревела полтора месяца, после того, как он занялся своим театром и этой Дашей. — Завязывай. — Я тебе расклад недавно делал. Помнишь? Карты сказали, что вы встретитесь… Они не врут. — Александр, умоляю, заканчивай, — рявкнула, — конечно встретимся. Он — актёр, я — гримёр. Один котёл, понимаешь? — Это судьба-а-а… — Это служебный роман без какого-либо будущего. Господи, просто отдыхали в компании друг друга. — И в постелях. — Александр! — Что? Я говорю правду. — Лучше давай чаю попьём. — Ань, я же во благо, — вздыхает. — Я не Аня. А Энн де Эльс. Мой отец — итальянец, и почему-то, вы, русские, все называете меня Аней и Анной. — В паспорте ты Анна. — Почему-то! — возмущаюсь, — в Итальянском паспорте Энн, в российском Анна. Чудеса перевода! — Ты даже итальянского не знаешь! — Понимаю, но не разговариваю. Моё второе имя — Катари. И мне в банке сказали, мол, что, Анна Катари? Будешь Анна Катаривовна. — Да, помню, — кивнул, — я ржал на всё отделение Сбербанка. Твоя мама долго хохотала… — Точно… Мои родители погибли в автокатастрофе под Римом. Мы тогда практически закончили съёмки «Майора Грома». — Пойми меня правильно, я не хочу снова вытирать твои слёзы, заставлять поесть, покупать успокоительное и просто наблюдать за тем, как ты себя разрушаешь. Ты у меня девочка влюбчивая, может, оно того не стоит? — Восемьсот штук, Сань. — Блять, — закатил глаза, — во мне сейчас еврейская жилка заиграла, и все же. — Я хочу закрыть ипотеку за эту, — огляделась, — квартиру. — Хорошо. У меня есть деньги, я могу закрыть. Тем более, живу здесь. — Нет. — Почему? Энн, я зарабатываю в месяц четыреста штук, и смог бы за год закрыть ипотеку, но ты не даешь тебе помогать. — Хочу иметь что-то своё. И да, прекрати мне в карманы пихать пятитысячные купюры. — Это не я! — Ты. — Позволь тебе помочь. — Не хочу быть в должниках. — А я не хочу быть обузой! Саша живёт со мной из-за того, что у него шизофрения, и обострились панические атаки, приступы. За ним иногда нужен присмотр, контроль за приёмом таблеток. С рождения судьба сыграла злую шутку. Мама сбежала из роддома через сорок минут после родов, отец, забравший мальчика домой, не смог простить любимую за предательство, и когда Сане было четыре года, то он нашёл папу в зале. Прицепился к перилам и повесился. Саша сам позвонил бабушке, и сообщил, что отец висит. В школе его травили за лишний вес, за отсутствие родителей. И всё, что он имеет сейчас — заслуженно. Деньги, бизнес, квартиру на Кипре, друзей, любимого человека. Его душа настолько добрая, отзывчивая и светлая, что Сашку не любить невозможно. Каждому его достижению я радуюсь так, словно это моё. Когда мы только-только познакомились, то Александр даже глаза на меня не поднимал. Закрытый, скромный, не сильно общительный. Весь отдел продаж стебался над ним, скидывая самую грязную работу. Он уходил позже всех, и приходил за два часа до начала рабочего дня. Я научила Сашу материться и не быть нюней, а он научил меня спокойствию. Был у нас сотрудник по имени Гриша. Противный до ужаса, вечно потный, грязный, вонючий, какой-то неопрятный подхалим, но такой тактильный, что пиздец. Разговоры только о сексе. Я сразу сказала, не трогай, иначе, получишь по яйцам. Сашку он любил по-особенному. Постоянно щипал, пугал и без того зашуганного парня. Однажды, когда Александр наконец-то не выдержал, то вломил этому Грише так, что тот аж через стол перелетел. Я в это время хохотала до посинения. Кстати, Сашу за драку уволили, а меня за подначивание Саши. — И что нам теперь делать? — Да пошли они нахуй со своими продажами, — прикурила сигарету. — Мы остались без работы, а я с разбитой губой. — Поедешь со мной к родителям в Италию? — Извини? — В Италию поедешь? — Да, — кивает, — да! Я выучилась на гримёра, устроилась в киностудию, а Шурик стал монтажёром. Так мы и проработали где-то года три, и когда Саше предложили хорошую должность в компании по производству игр на Кипре, а мне в России, то мы разъехались. Лишь на похоронах моих родителей мы встретились, и он вернулся в Россию. Моя мама его просто боготворила, а отец все пытался нас поженить. Лишь матушка поняла, что ориентация у него другая. — Хороший парень. Не гей случайно? — С чего взяла? — Тобой он не интересуется. — Мы друзья, мам. — И всё же… Я спросила напрямую, и признавшись, Саша испугался, что мы перестанем общаться. Наоборот, я мечтала о друге-гее. — Ты не обуза, — въерошила ему волосы, — а самый дорогой человек. — И ты не должник. — Тебе собираться надо. Денис скоро приедет. — Вредная какая, — прищурился, — ладно… Подписалась на мучения…

Несколько дней спустя

После подписания договора, я принялась изучать материал по данной теме. Придётся перерыть кучу информации про стиль средневековья, сделать огромное количество эскизов и референсов. Я уже поговорила с продюсером, мы друг друга прекрасно поняли, и наши вкусы совпадают во многом. Ознакомилась со сценарием, переговорила с режиссёром, художником-постановщиком, теперь знакомство с актёрами и первые примерки. Происходит подбор костюмов из тех, что уже есть на киноскладе и которые максимально близки к финальному видению персонажа художника, так начинает формироваться тот образ, который в итоге будет на экране. Собравшись на площадке, продюсеры познакомили нас. — Художник по костюмам, — смотрит на меня, — и один из гримёров — Анна Эльс. Энн, прошу. — Всем добрый день, — улыбаюсь, — с кем-то я уже знакома, с кем-то нет, но это поправимо. На период съёмок я ваш стилист, визажист, гримёр, лучший друг и психолог. Со мной можно и нужно на «ты». Как закончим, то мне хотелось бы переговорить с каждым из вас, — ищу глазами Горошко, — по поводу аллергий, косметики и прочего. Хорошо? — Да! — крикнул Серёжа. Чуть сердце не остановилось. — Вот и отлично. Он изменился. Волосы больше не рыжие, стали куда короче. Весёлый такой, отличное настроение у человека. Завидую. Моё, почему-то, испортилось. Прекрати на него смотреть. Отводи взгляд. Я в восторге от актёрского состава: Юрий Чурсин, Денис Нурулин, Павел Крайнов, Анар Халилов, Валентина Ляпина, Сергей Гилёв, Сергей Горошко, Максим Метельников, Екатерина Волкова, Кирилл Козаков, Евгений Шварц, и конечно же, вишенка на этом торте — Кирюша Зайцев. — Приветик! — залетает ко мне в гримёрку, — как давно не виделись! С Кириллом мы в отличных отношениях, а познакомил нас общий друг. Когда снимали «Троцкого», то у съёмочной группы возникли проблемы с гримёром, и Кирилл предложил меня. После этого вновь пересеклись на «Движении вверх». — Месяц назад же виделись, — обнимаю его, — ох, какой ты большой стал! — Поел плотненько. Как дела? Давай всё рассказывай. — Нормально, — не могу налюбоваться, — работаем. Ты как? — Отлично. После перерыва готов ворваться обратно. — Странно, я думала, ты из актёров уйдешь в фигуристы. — А что? Мне всё понравилось. — О твоей коже и волосах я знаю всё, но смотри, — показываю эскизы, — у твоего персонажа карие глаза. — Мне долго линзы не проносить. Раздражение начинается. — Знаю. Поговорю с продюсерами, возможно, оставят твои голубые, либо же, на постпроизводстве будут править. А ещё, Лионель — аристократ. — С этим проблем нет. Я тебя понял. — Отлично. Ну всё, можешь быть свободен. Увидимся на съёмках. — Не хочешь поужинать? — Ты женат. — А кто такое сказал? — стрельнул глазками. — Гугл. Иди, Зайцев, иди. — Пока, — подмигнул. Эти актёры такие лапочки. Чувствую, съёмки будут хорошими и быстрыми. И последним на беседу со мной явился Горошко. Я знала, что так будет, и выпила валерьянки. Двойную убойную дозу, чтобы вообще спокойной быть. Выдыхаем… — Тук-тук? — Кто там? — Я… Привет-привет! — распахнул объятия. Почему Серёжа делает вид, что ничего не было, и он не разбивал мне сердце своим сообщением «ты мне не подходишь», а перед этим говорил вообще иное. Я обняла его. Не хотела, но и быть надутой обиженкой такое себе. — Что хочешь знать обо мне? — На самом деле, — поправила волосы, — ничего. Хочу лишь предупредить, что придётся носить линзы и перекрасим. — Опять? — обомлел. — У Эстебана темные волосы и серо-зелёные глаза, и да, татуировки замажем, сделаем другие. Добавим пару шрамов, и пока что, всё. — Понял. Новая стрижка? — прищурился. — Мы разговариваем о тебе. — Брось, — цокнул, — со Шварцем ты миленько общалась. Он довольный вышел, а мне пытаешься дерзить. — Устала, — смотрю на время, — половина первого. — Ну ладно. Я последний? — Да, — показываю эскизы, — носить будешь что-то такое. — Какие чудесные туфли. — Вы уже начали тренировки по фехтованию? — Где-то месяц назад, — вспоминает. — Хорошо. Тогда, всё. — Тебя подкинуть? — Я за рулём, и нужно доработать. — Ну, — поджал губы, — не засиживайся. Увидимся. К сожалению. — Конечно, — попыталась мило улыбнуться. Александр встретил меня на кухне. — Чего встал? Почти утро. — Тебе покушать сделать, — зевает, — я цезарь сделал, будешь? — Давай, — киваю. — Как прошло? — Хорошо. Коллектив отличный, состав хороший. Мне всё нравится, но работы у меня море, а времени мало. — Тогда, я буду помогать. — У тебя своих дел хватает. — Я в отпуске с завтрашнего дня, — улыбнулся, — взял его, чтобы помогать. — Солнце моё, женись на мне, умоляю, — вздыхаю, — ты же идеальный мужчина! На тебя молиться надо. Сашка вообще похвалу и комплименты не воспринимает. Сразу краснеет как школьница. — Я атеист, — скривился, — иди пока в душ сходи, ложись, и всё принесу. — Ты чудо. — Я знаю. Горячий душ помог мне расслабиться и унять боль в ногах. Старость, честное слово… А чего хотела? Мне в декабре двадцать семь, но Шурику тяжелее, ему в октябре тридцать. Когда он седой волос увидел, то заорал на весь район и умолял его выдернуть, ибо сам не может. Александр принёс целый поднос еды и сладкий черный чай с молоком. Мама мне всегда такой делала. — Рассказывай. Как Горошко? — Обычно. — Ничего не ёкнуло? — Нет, — мотнула головой, — может, переболела? — Скорее всего, так и есть. Кушай давай. Жевала с закрытыми глазами. Отключаюсь.