Не смотри на меня так

Утро

Саше ничего не рассказала, да он уже спал к тому времени, когда я вернулась домой. Покаталась по ночному городу, покурила в одиночестве… Не знаю что делать, о чём думать. — Доброе утро, — зевнула. Александр стоял с кружкой кофе, и задумчиво глядел в окно. — Доброе. Я и тебе сварил. — Спасибо, — подхожу, — что-то интересное? — Очень, — скривился, — погляди. У подъезда стоял Сергей, ебать того в рот, Дмитриевич, блять, Горошко. С третьего этажа его вообще хорошо видно. — Это кто? — Серёжа, — опустила глаза. — Я вижу, что не Гоша. А что он делает под окнами твоей квартиры? — Не знаю. — Не хочешь поделиться событиями вчерашнего вечера? — Предпочту забыть их… Ну какого хуя? — У меня тот же вопрос. Купила путёвку в Горошколенд, да? — Нет! Мы вчера разосрались, вот и всё. — Что, кисточку не поделили? Вам есть о чём ругаться? — Представляешь себе, — пихнула, — есть. Долго он там стоит? — Минут пятнадцать, приехал вон на той белой тойоте, — показывает, — сам за рулём. — Нихуя себе. — А если серьёзно? — По поводу? — Ты знаешь. Я переживаю. Он тебя обидел, да? — Нет, просто оба вспылили. Разберусь, Саш. — И зачем оно? — Вижу цель, не вижу препятствий, — подняла указательный палец вверх, — работаю. А давай сделаем вид, что мы его не видели? — Говоришь так, словно это поможет. — Бля, Сань, забей. Позавтракав и собравшись, вышла из дома. Дождик моросит, следовательно, на мотоцикле не поеду. Ничего страшного, общественный транспорт тоже люблю. Серёжа подъехал к подъезду и преградил мне путь. — Садись, поговорим. — Езжай, говорить не будем, — думаю, как бы обойти его. — Понял. Он вышел из машины и попытался схватить меня, но я перепрыгнула через куст и дала дёру. Сука, всё же догнал. Вот же страус длинноногий. — Подожди, — закинул на плечо. — Похищают! — ору, — помогите! Меня похищают! — Не слушайте её! — орет громче, — она просто не хочет на работу! Все мои попытки оказались жалкими. Больше походило на предсмертные судороги какого-то хомяка. Надо будет изучить материал по теме «что делать, если тебя несет шпала метр девяносто?». Поставив на землю и поправив мою одежду, он открыл дверь машины. — Прошу. — Прошу, — передразнила и села. Прикурил сигарету, выдохнул. Взбодрила я его. — А потом спрашивают, почему я не женюсь… — И почему же? — решила поиздеваться. — Ты сбегаешь, — косо посмотрел. Его слова насквозь пропитаны ядом и сарказмом. Не захлебнись, счастье моё. — Даша не сбежит. — Ой, — закатил глаза, — не беси. А то сейчас остановлюсь у обочины и трахну. — Ха-а-а, нашел чем напугать. С довольной ухмылкой и хитрым взглядом, он включил аварийку и начал перестраиваться ближе к обочине. — Перцовку из кармана убери. — Я пошутила, — поднимаю свободные руки, — едь куда ехал. — Так-то лучше. — Горошко, меня от тебя трясёт. Чего пристал? — Нравишься. Понятно. — Наши отношения нецелесообразны, я старше, разные взгляды на жизнь, определенные моменты. Мы оба постоянно на работе, а значит, никакой романтики, она является основой для счастливого союза двух людей. — И что? Да так, нихуя. — Действительно. — Может, ты выслушаешь меня? — Попробуй. — Иногда, что-то необходимо сделать ради будущего. Пусть это больно, ты не хочешь, но есть слово «надо». Пришлось… — Почему нельзя было мне всё объяснить? Просто рассказать, возможно, мы бы нашли другое решение. — Ты бы меня уёбком считала. — А так я считаю тебя лапочкой! — махнула рукой, — к чему всё это? Ты не знаешь обо мне элементарного. — Знаю. — Мой любимый напиток. — Горячий шоколад со сливками, карамельным сиропом, с огромным количеством корицы и сахара, или же, глинтвейн на вишневом соке, литр воды, литр сока и двойная порция приправ. — Каких людей я не люблю? — Которые не знают что такое дезики, душ, выливают на себя целый флакон парфюма, и ответов на самые простые вопросы, и тех, кто наглый, плюс ко всему считает, что ему все всё должны. — И? — Избалованные детки богатых родителей. Никакой самостоятельности. Я задала ему еще несколько вопросов, и он ответил правильно. — Схавала? — Схавала, — прикурила. — Я понял, что не вывезу отношения, съёмки, мероприятия и открытие театра. Ушёл в бизнес с головой, но с выбором ошибся. — А Даша? — Стечение обстоятельств. — Вы всё ещё вместе? — Да, — кивнул, — на самом деле, я ей изменял с тобой. — Почти год? — Да. А потом, она выдвинула такие условия, что мне пришлось уйти. — И что там за условия? — Либо она сливает на меня компромат, либо я заканчиваю свои блядки и возвращаюсь. — Интересно… — Мои студенческие годы были веселыми… Есть видео, на котором я пьяный и голый, пытаюсь изнасиловать куст. Она нашла его на старом ноуте. — У кого еще это видео? — У нее этот ноут. Скинуть не смогла, ибо разъёма подходящего нет, но если захочет, то найдёт. Данный материал подорвал бы мою репутацию. — Почему ты не ушел до того, как это случилось?

Горошко Почти полтора года назад

Я знал, что сегодня предстоит тяжелый разговор. — Привет. — Привет, — поправила платье. — Даш, — выдыхаю, — нам надо поговорить. — Слушаю, — открыла ноутбук. — Я ухожу. — Когда вернешься? Тебя забрать? — Нет. Я ухожу к другой девушке. — К гримёру? — не отрывается, — Аня, кажется. — Энн. Её зовут Энн. Да, к ней. — Всё равно вернёшься, — улыбается. — Не понял. — Если не забыл, то у нас общее дело, бизнес, и я слишком много о тебе знаю, чтобы ты променял меня на какую-то гримёршу. — Шантажируешь? — Да. Можешь спать с кем хочешь, мне плевать, интересует только театр и его будущее. Нагуляешься — знаешь, где меня найти. — Стоп. Ты не поняла, я не планирую возвращаться, и жить ради театра. Это можно делать и не находясь в отношениях, которые представляют из себя какую-то жалкую пародию. — Я всё поняла, это ты не понял. У меня над тобой, на данный момент есть власть, и я буду пользоваться возможностью до тех пор, пока в этом есть смысл. Такая наглость вывела меня из себя за мгновение. — Нет. — Да, — она так уверена в своих словах, — Серёжа, не рыпайся, а то опозорю на всю страну. Ты только-только начал набирать популярность, скоро премьера. Думал, я закрою глаза на твои отношения за моей спиной? — А что, мне надо играть великие чувства к тебе? Ты сама в других отношениях, я сидеть не буду. — Скажу и будешь. Как пёсик. Гав-гав, — смяла бумажку, — принеси, — кинула. Я подлетел к ней и схватив за шею, грубо прижал к стене. Да так, что у неё очки слетели. — За языком следи. — А то что? Я без труда испорчу твой образ миленького рыженького парнишки. — А то, — вжал сильнее, — задушу. В прямом смысле.

Сейчас

Увлекательная история. Объяснила многое, но вопросы у меня остались. — Ты её прям придушил? — Да, — кивает, — после феста, где мы были с тобой, она сказала про видео, и я написал тебе. — Помню. Почему не рассказал? — повторяю. — Зассал. — И всё просрал. — Именно. Мне двух дней хватило, чтобы понять, что без тебя не справляюсь. — Тебя не было почти четыре месяца. Я тебе сто раз звонила. — А я чуть тысячу раз не перезвонил. — И что сейчас? Ты хочешь вернуться, а видео? — Сам его солью. Опозорюсь, конечно, но лучше так, чем кто-то… — Оно того не стоит. Тем более, сейчас идут съёмки, а в январе или феврале премьера. — У меня постоянно премьеры. Я хочу быть с тобой, жить как обычная влюбленная пара, а не прятаться по квартирам, гримёркам, как какие-то школьники с недотрахом. Хочу появляться с тобой на людях, на мероприятиях, наконец-то заявлять на интервью, что у меня есть девушка, выкладывать общие фотографии. Пусть это будет стоить мне репутации. В голосе столько отчаяния и боли, усталости. — Сам виноват, признаю, и мне хочется это исправить… Энн, умоляю, не молчи. — Не знаю, — прошептала, — что и сказать. Для меня это все какие-то оправдания. — Ну конечно. — Лишь мнение со стороны и не более. — Мы с ней играем в карты, а все козыри у неё. Крыть мне нечем. — И ты продолжаешь жить с этим человеком. — Я с ней жил, но после съехал. — Подожди, а театр коммерческий? — Общество с ограниченной ответственностью. — И кто учредитель? — Я. — А директор? — Тоже. — Серёжа, ты долбаёб? — Эй! — А как ещё тебя называть? Ты открываешь организацию, и отдаёшь её на управление бабе, которая тебя шантажирует. Хоть Устав читал? — Читал, — задумался, — когда-то… Я на неё доверенность сделал, и не знаю практически ничего. Испанский стыд. — Да мне некогда было этим заниматься! — Я в шоке… Ты хоть понимаешь, что будучи директором вся ответственность на тебе? Что она там по доверенности делает — похуй, с тебя спрашивать будут. — Короче говоря, я по уши в дерьме. — Я могу помочь. — Как? — Нарою что-нибудь на неё. — Пытался уже, — грустно усмехнулся. — Не сомневайся в моих способностях. — Ладно. А взамен что попросишь? — Подумаю. — Хорошо, — кивает, — а по поводу нас? — Твой душещипательный рассказ до глубины души меня не тронул. Ты сам виноват, можно было что-то придумать, но предпочёл молчать. До съёмочной площадки доехали в полной тишине. Мне нечего сказать, я в полном шоке. Настроение актёра было хуже некуда. Но хочется похвалить за то, что оказавшись на работе, это ужасное настроение исчезло, и перед нами появился Эстебан Колиньяр. Дождь херачил как сумасшедший, и мы снимали в павильоне. — А-а-а-а-а, — защурился, — больно! — Энн! — Что такое? — Глицерина вообще не пожалела, — зажмурился, — от души налила. Глицина… Глицерина… Похуй. — Дай уберу, — достала безворсовую салфетку, — Серёжа, убери руки. — Там линза. — Я знаю, — аккуратно убираю. — Да подойди поближе, — рявкнул, — я же не кусаюсь. — Это вообще не факт. Зацепившись пальцем за ремень, он притянул к себе. — Легче? — Легче, — улыбается, — спасибо. Ничего не размазалось? — Нет. — Серёжка! — кричит Шварц, — не заигрывай, а то за тобой приедет амбал на джипе. Обычно за ней, а тут за тобой. — Всё! Продолжаем.

Вечер

Прибираясь в гримёрке, снова, не заметила, что Серёжа стоит в дверях. — Что за амбал на джипе? — Саша. — Понял. У меня есть предложение, — сложил руки на груди. — Встречаться с тобой втихаря не буду, трахаться тоже. — Я же джентльмен, так не могу. — Ага, — кивнула, — конечно… — Давай я тебе свою фамилию в паспорт захуярю? — просиял. — Ха-ха, — рассмеялась, — Энн Катари Горошко? — не унимаюсь, — больше похоже на сломанный Т9, или кот по клавиатуре пробежал. Рассмешил. Отвратительный подкат. — А что? Потом вместе посмеёмся, — хохочет, — на самом деле, через неделю состоится показ режиссёрской версии «Майор Гром: Чумной Доктор». — Габрекат? — Да. В Москве. Буквально два дня. — Артём с Ромой говорили, помню такое. — Поехали? — Поехали? — переспросила. — Вся съёмочная группа будет и актёрский состав. У нас как раз выходные. — Посмотрим. Пока не могу дать ответ. — Подожду. Ты закончила, можно ехать? — Да. На заправке он купил кофе, и мы поехали по домам. — До завтра, — выхожу из машины, — спасибо. — Пока. Завтра приеду в то же время. — Не стоит. — Энн, я снимаю квартиру в квартале от тебя. Мне по пути. Тем более, опять обещают дожди. — Тогда, — улыбнулась, — ладно. Он дождался, пока зайду в подъезд и уехал. Саша, как мамочка, стоял у окна и наблюдал за этой картиной. Одного взгляда на меня хватило, чтобы всё понять. — Сложно, да? — Вообще пиздец. За ужином рассказала о проблеме Серёжи. — Поможешь? — отпиваю чай. — Помогу, но лишь из-за того, что ты просишь. Нарыть инфу не тяжело, суть в том, что надо подключать людей, а такое за два дня не делается. — Я понимаю. — Неделя минимум. Пока с тем кофе попьёшь, с другим в бар сходишь. Сроки горят? — Не думаю. Он же больше года как-то продержался, недельку потерпит. — Что нужно найти? — Всё. Но упор необходим на что-то компрометирующее. — Ты ему веришь? Молча пожала плечами. — А ты? — Я его понимаю, — вздохнул, — и да, Гороху верю. Прекрасно помню ваши «отношения», и просто так люди не уходят. На всё есть своя причина. — В этом ты прав. — Ну найду я компромат на эту Дашу. А дальше? — Без понятия…