Счастье - это не вариант, а выбор

Если так подумать, то этот день ничем не должен был отличаться от других: на улице ярко светило солнце, а на территории корпуса истребителей то и дело каркали вороны. Столп Воды прогуливался по корпусу, погруженный в свои мысли касательно борьбы с демонами, но внезапные крики и ругань заставили его прекратить размышлять. Он остановился и начал оглядываться в попытках найти источник звука. «Неужели напал демон?» — хашира достаточно быстро сообразил, что крики исходили из поместья бабочки. Он, полный готовности, положил ладонь на рукоять катаны и двинулся к дому. — «Нет, кровью не разит. Что-то другое» — понял он. Гию скоро прибыл к лазарету. На крыльце он заметил столпотворение: там стояла столп насекомого, окруженная помощницами, а напротив нее находились мужчина и женщина. Тревога внутри него практически сошла на нет, но проигнорировать шум здесь он не мог из-за того, что видел, как напряжены члены поместья и их гости. Он не знал, были ли они званными и какую весть принесли, поэтому остался, хоть и совершенно не желал быть свидетелем чужих разборок. Кочо сжимала в кулаке лист бумаги, позади неё стояла напуганная Канао — такой девочку он видел впервые с того момента, как она тут появилась, — три девочки крепко ухватились за хаори Столпа Насекомого с разных сторон, а Аой стояла справа от неё и хмурилась. Сама же Кочо, как заметил хашира, была напряжена, бледнее обычного, а глаза ее выражали ещё большую пустоту, чем раньше. На крики прибежал еще один неравнодушный — Иноске. Он даже снял свою кабанью голову, поровнялся с хаширой и тоже стал наблюдать. — Ни за что! — вдруг произнесла Шинобу. — Как вы могли вновь пойти на такую глупость? Есть ведь другой способ, почему нужно делать именно так? — Ты знаешь, у нас нет иного выхода, и по-другому с ним не справиться! — возразил ей мужчина. Брови Гию сдвинулись к переносице. До него дошло, что эти люди — близкие Кочо, и что что-то идёт не так. Он двинулся к ним. Иноске последовал за ним и громко закричал: — Что за срач вы тут устроили, а?! Драка, и меня не позвали, да?! — все тут же обернулись в их сторону. — Заткнись, кабан, — произнёс подошедший Томиока. — Кочо, что здесь происходит? — он заметил в глазах девушки удивление, когда она завидела его. Но на её лице снова промелькнули усталость и безнадёга. — Томиока-сан, прошу прощения, но… — начала она, но была перебита Аой. — Шинобу-сан хотят выдать замуж за Вторую Высшую Луну! — крикнула она. Томиока, казалось, перестал дышать. Брови его подлетели вверх от удивления. Он перевёл взгляд с пары на Кочо — она сразу же опустила глаза в пол. Хашира не мог поверить своим ушам. Может, ему послышалось, потому что в здравом уме никто даже думать о таком не станет. Хашибира уронил свою кабанью голову на траву и закричал: — Что-о-о?! Мою мать выдать за этого убл… — Гию тут же зажал рукой рот парня, давая понять, чтобы он заткнулся. — Это шутка какая-то, Кочо? Кто эти люди? — но Шинобу молчала, даже не смотрела на него — её взгляд был прикован к паре. Он никогда раньше не видел её такой разочарованной и вымотанной. — Это мама и папа Шинобу-сан! — ответила Киё, всё так же держась за хаори наставницы. Две её подружки энергично закивали. — Какой ещё брак с демоном? — парень посмотрел на её родителей, но те не произнесли ни слова. — Прошу, Томиока-сан, давайте поговорим об этом позже, — негромко попросила она. — ЗАМУЖ ЗА ЭТОГО УБЛЮДКА Я СВОЮ ВТОРУЮ МАТЬ НЕ ОТДАМ! — взревел Хашибира и загородил её собой. Гию сжал челюсти. Такого бреда он давно не слышал. Столп Воды решил как можно скорее отправиться к господину Убуяшики и сообщить о произошедшем. — Эй, кабан, за мной пошли, — он схватил мальчишку за ухо и прежде, чем потащить его в противоположную от поместья сторону, сказал: — Кочо, помни, что ты не можешь покинуть поместье без разрешения, — бросил он и глянул через плечо. Шинобу удивлённо посмотрела на него, их глаза встретились. На мгновение ей показалось, что в глубоких голубых глазах промелькнуло несвойственное их обладателю беспокойство. Но он тут же отвернулся и, под вопли Хашибиры, ушёл. «Он сказал это специально, чтобы выиграть время. Он точно направился к господину Убуяшики. Спасибо, Томиока-сан» — Шинобу смотрела удаляющемуся двуцветному хаори вслед. Канао с болью в глазах наблюдала за произошедшим, невольно вспоминая историю гибели старшей сестры наставницы, Канаэ. Для неё этот момент стал неменьшим ударом, и она боялась потерять ещё и Шинобу. — Вёрнемся к разговору, — произнесла женщина, — это была необходимая мера, он угрожал перебить весь клан. Пойми, Шинобу… — Я была готова вам помочь. Одной смерти вам не хватило? — она вдруг опустила голову. — Ты знаешь, у нас договор…— сказал отец. — Этот договор — нелепая ошибка, которая является следствием твоей трусости, — процедила сквозь зубы девушка. Мать вдруг опустила глаза в пол, но отец не содрогнулся и продолжил: — Мы сообщим обо всем главе сегодня. Вскоре мы заберём тебя для приготовлений к свадьбе. Можешь начинать собирать вещи, — отец развернулся и двинулся в ту сторону, куда пошёл Столп Воды. Мать, прежде чем проследовать за ним, бросила полный вины взгляд на дочь и ушла следом. Шинобу вдруг упала на колени, пытаясь спрятать полные слёз глаза. Ей не хотелось показываться в таком виде перед ученицами, ведь те бы подумали, что сделать нельзя совсем ничего и отчаялись. — Шинобу-сан! — вскрикнула Аой и упала рядом. — У-а-а! — заплакали в один голос маленькие помощницы, обнимая наставницу — Наставница, неужели совсем ничего нельзя сделать? — прошептала Канао и села рядом. — Нам нужна помощь остальных хашира! Шинадзугава-сан знал Канаэ-сан, он должен помочь. И господин Гёмей вас не оставит, а ещё господин Томиока! Срочно нужно позвать их, — перечисляла Аой, пытаясь найти хоть какое-то решение. Шинобу поднялась с колен, отряхнулась и произнесла: — Не нужно никого звать, Аой. Господин Убуяшики скоро будет поставлен в известность. Лучше помогите мне собрать вещи. — Но, наставница, вы же не собираетесь… — не договорила Канао. — Не всегда всё выходит так, как мы хотим, дорогая Канао, — она погладила ученицу по голове и вымученно улыбнулась. — Вы правда так легко садитесь? — спросила Аой. Шинобу повернулась к ней. Канзаки впервые видела наставницу столь печальной, и от этого стало больно в районе груди. Девочка не сдержалась и прижалась к ней, пряча лицо в её хаори. Шинобу ласково обняла её в ответ. — Не уходите, госпожа Шинобу! — заплакала Нахо. — Пожалуйста, останьтесь с нами! — согласилась Киё. — Давайте мы попросим помощи у того Столпа со змейкой, у господина Игуро, — поддержала Суми. Втроём девочки налетели на наставницу и горько заплакали. Шинобу еле слышно вдохнула воздух, да поглубже, сдерживая слёзы, и сказала: — Не плачьте, девочки, — она обняла детей. — Со мной всё будет хорошо. — А вдруг с вами будет то же, что и с вашей сестрой? Мы не можем вас потерять! — заплакала Аой. Кочо вздрогнула и перевела взгляд на Канао. Девочка тоже смотрела на неё глазами, полными слёз. Они обе хорошо помнили тот день, который нельзя просто забыть. «Я впервые за долгое время в замешательстве. Совсем не знаю, что мне делать» — пронеслось в голове у Столпа. Выпутавшись из объятий учениц, она наказала им начать собирать её вещи, а сама заперлась в своей лаборатории, где планировала сидеть до самых сумерек. Ученицам строго наказала никого сюда не впускать, если только дело не касается раненых.

***

Томиока стремительным шагом направлялся в сторону главного поместья, где обычно проходили встречи Убуяшики и Столпов. Иноске не решился с ним идти, поэтому пошёл искать своего верного друга Камабоко, чтобы рассказать ему эту ужасную новость. На крыльце дома сидела госпожа Аманэ вместе со своими дочерьми. Завидев Столпа Воды, она прекратила разговоры с детьми, словно почувствовала, что Гию идёт с плохими вестями. — Госпожа, — Гию склонился, сев на одно колено. — Слушаю тебя, Гию. — Прошу, позовите господина и соберите всех столпов. Дело не требует отлагательств. — Что случилось? — В поместье бабочки явились родители Кочо, они сообщили, что скоро состоится брак между ней и Второй Высшей Луной, — еле выговорил Гию. Девочки не смогли сдержать эмоции и ахнули, переглянувшись. Аманэ уставилась на Столпа, но через несколько секунд уже бежала в комнату мужа. Дочери с помощью воронов стали созывать Столпов на экстренное собрание. Подошедшие хашира в недоумении переговаривались между собой о причинах внезапного сбора. Когда же на пороге показался Кагая под руку с женой, все расселись по местам в ожидании. — А где Кочо? — тихо спросил Санеми у Игуро, на что тот пожал плечами. — Мне сказали, что с одним из детей приключилась беда, — мужчина повернулся в сторону Столпа Воды, словно знал, где тот сидел. — Гию, расскажи, что произошло? Томиока кивнул и спешно встал с места. Он никогда ничего не говорил на собраниях, потому что не любил это делать, но сейчас это совсем не имело для него значения. — Кочо выдадут замуж за Вторую Высшую Луну, — стоило ему произнести эти слова, как среди Столпов поднялся гул. — Что ты несёшь? — оскалился Санеми. — Но… Но разве такое возможно? — спросила перепуганная Мицури. — Иноске Хашибира тому свидетель. Родители Кочо пришли сегодня в поместье бабочки и передали ей эти вести. Это всё, что мне известно. — Беда… — протянул Кагая. — Не все учатся на своих ошибках. После этих слов Столпы в одно мгновение затихли, потому что вспомнили печальную судьбу Канаэ Кочо и обстоятельства её смерти. И теперь история повторяется. Гию сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки на пальцах, а следы от ногтей отпечатались на ладонях. — Нам определённо нужно что-то делать и как можно скорее. Мы не можем позволить случиться ещё одной бессмысленной смерти, — сказал Гёмей. — Сколько у нас времени? — поинтересовался Муичиро. Впервые молодой Столп выглядел вовлеченным в дело. — Не так много, я предполагаю. — Значит, нужно шевелиться, — сказал Шинадзугава. Томиока согласно кивнул. Внешне он казался невозмутимым, как и всегда, но внутри была буря эмоций, которые взялись непонятно откуда. Что это: ненависть к демонам или что-то иное? Но он не мог размышлять сейчас о своих чувствах, ведь был вопрос куда важнее этого.

***

Аой шла с заднего двора поместья с корзиной, полной простыней. Сейчас все в поместье бабочек не находили себе места от беспокойства, но хуже всех, конечно же, было госпоже Кочо, на чью долю и без того выпало немало неприятностей, так ещё и замужество, однозначно сулившее только смерть. Аой не могла думать об этом, потому что на глазах сразу наворачивались слёзы. Пытаясь себя отвлечь от грустных мыслей, она совсем не заметила человека перед собой и врезалась в него. Еле как удержав корзину, она тут же принялась извиняться: — Прошу прощения, я… Томиока-сан? У вас что-то случилось? Нечасто вас здесь увидишь. — Где Кочо? — Наставница в лаборатории, просила её не беспокоить, никого туда не пускает. — Отведи меня к ней. — Господин, она правда просила её не беспокоить. Её сейчас лучше не трогать, — нахмурилась девочка. Но Томиока не собирался отступать — он дважды не просит. Столп грозно возвышался над Канзаки, и она сдалась: — Хорошо, пойдёмте… Томиока кивнул и забрал из её рук корзину с бельём, которая была достаточно тяжелой для девочки. — Спасибо, господин, — поблагодарила Аой и провела его в поместье. — Корзину поставьте здесь. Вам туда, — она указала рукой на самую дальнюю дверь. Без лишних раздумий парень направился туда и вошёл без стука, закрыв за собой дверь. — Нахо, мне правда не нужен чай. Отказываю тебе в седьмой раз, — раздался женский голос. Шинобу даже не подняла головы на вошедшего коллегу. Она склонилась над столом со множеством бумаг и склянок с разноцветными жидкостям, различными цветами, погруженная в работу. Гию подошёл ближе и спросил: — Как ты? Женская рука, державшая кисть, остановилась над листом бумаги. Шинобу думала, что ей показалось. «Наверное, парами надышалась» — она повернулась и замерла. — «Точно надышалась. Уже галлюцинации появились». — Томиока-сан, что вы здесь делаете? Я просила никого сюда не пускать, — она попыталась отчитать его за несанкционированное проникновение, но вышла, скорее, мольба. Шинобу специально не явилась на собрание Столпов, потому что не хотела видеть никого из коллег: все бы начали ей сочувствовать и предлагать помощь, да и прощаться с ними было бы безумно тяжело, ведь за эти годы она ужасно привыкла ко всем хашира. — Знаю. Я сам сюда зашёл, — соврал он. Было бы неправильно сдавать своих помощников. — Зачем вы пришли? — недоумевала Кочо. Сейчас ей действительно хотелось побыть в одиночестве. Она не любила, когда кто-то видел её в таком состоянии — слабой, поверженной (во второй раз). — Пришёл обсудить сегодняшний инцидент. Ты обещала поговорить об этом. Я тебя слушаю, — парень взял стул, поставил его и сел, складывая руки на деревянной спинке. — Мы могли бы поговорить об этом позже? Я очень занята, — Шинобу знала, что это ей не поможет. — Когда? Могу посидеть и подождать, пока ты закончишь. Хоть всю ночь, — глаза Гию были устремлены прямо на неё, в них отчетливо читалась решимость. Она знала, что он останется — он не умел шутить. Шинобу устало выдохнула и начала свой рассказ: — Когда мне было восемь лет, а моей сестре — четырнадцать, её выдали замуж из-за угрозы смерти клана за Доуму. Я тогда была совсем глупая, да и мне ничего не объяснили, так что я искренне не понимала, почему Канаэ плакала, узнав о том, что выходит замуж. На тот момент она уже была Столпом. Лишь во время её первого визита домой после замужества — а это спустя два года, — я поняла всю тяжесть её бремени и то, за кого её выдали. Она пришла вся побитая, плакала навзрыд несколько часов. Этот урод избивал её, гнобил, насиловал. Рассказав все это родителям, они просто выставили её за дверь. Я помню, как она царапала её ногтями, я видела следы крови на ней, части ногтевой пластины. Я помню себя в слезах, кричащую, чтобы вернули мою сестру. Год от неё не было вестей, а потом пришло слегка объемное в размере письмо. Его нашла и прочитала я. Сначала я достала её заколку-бабочку, а потом листок с текстом: «Приветствую вас, главы клана Кочо. Пишет Вам Доума. Спасибо за то, что отдали свою дочь мне в жёны, она хорошо выполнила свои обязанности. Правда, этот год она вела себя крайне странно и часто досаждала мне. Поэтому я съел её. Оставляю вам её заколку, как память о ней. Я бы съел и её, будь она съедобной. За сим откланяюсь и надеюсь на дальнейшее сотрудничество!». Так сильно я ещё никогда не кричала. Эта новость разлетелась по всем кварталам, и с тех пор каждый знал печальную историю Канаэ Кочо, ставшей женой самого дьявола. Сестра не имела права отказаться, она думала, что спасает нашу семью. У неё со Столпам был план, но он с треском провалился, потому что наш клан отказал им в сотрудничестве, и она осталась один на один с этим монстром. Всё это время Томиока внимательно слушал рассказ напарницы, стараясь не упустить ни одну деталь. Он припоминал эту историю — когда он только стал истребителем и начал свои тренировки, среди его напарников ходили слухи о том, что произошло со Столпом Цветка. Он даже вспомнил, что видел однажды старшую сестру Шинобу- она шла в окружении других стопов и выглядела весьма доброжелательно. — Два дня назад родителям пришло это письмо, — она повертела в руках конверт, который тут же оказался у парня. Распечатав его, он прочитал: «Приветствую глав клана Кочо! Пишет вам Доума. Хочу сообщить вам, что собираюсь вырезать Ваш клан. Но это можно предотвратить, если вы выдадите за меня замуж вашу младшую дочь, Шинобу. Надеюсь, Вы не забыли, что связаны со мной договором? Буду крайне рад сотрудничать!». От прочитанного у столпа впервые за долгое время прошли мурашки по телу. Вот так просто сообщить о том, что ты собираешься убить больше сотни людей… Знать, что твоя напарница окажется в лапах монстра, а потом встретит свою смерть… Непрятное чувство засело где-то внутри. «Что за договор с демоном?». — Почему твои родители не обратились за помощью к главе? Все вместе мы бы смогли избавиться от Второй Высшей Луны, — недоумевал Томиока. Шинобу и сама не заметила, как перестала прятать грустную улыбку. Зато это заметил Томиока. «Должно быть, отчаяние захлёстывает. Удивительно, что она ещё держится» — подумал он. — Дело в том, что у моего клана подписано соглашение с Доумой. Однажды он чуть не убил моего отца. И тогда отец сказал одну очень глупую вещь: «проси все, что хочешь, но не убивай меня! У меня семья!». Понимаю, он боялся смерти — это естественная реакция перед лицом опасности. Но мой отец был самым выдающимся мечником, наследником дыхания цветка. Он просто не имел права на эти слова. Между ними был подписан договор, в котором говорилось, что клан Кочо должен предоставлять ему девушку в качестве жены, как только он это потребует, — усмехнулась она. — Кто же знал, что этот зверь сразу замахнётся на его дочь? А расторгнуть договор нельзя, ведь он подписан кровью. Отец побоялся за свою жизнь, поэтому не пошёл к господину Убуяшики просить помощи и отдал Канаэ замуж за Доуму. Они с матерью надеялись, что всё обойдётся, ведь они исполнили его требование по первому зову, да и Канаэ была девушкой послушной… — Но произошло то, что произошло, — подытожил за неё Гию, на что последовал лишь короткий кивок. — Я знала, что я следующая, но надеялась, что этот момент никогда не наступит. — Что ты делаешь в лаборатории весь день? — спросил Томиока в надежде отвлечь Шинобу от мыслей о прошлом и грядущем будущем. — Яд, — коротко ответила она. — Зачем? Как ты планируешь распространить его на Доуму? Ты не сможешь разрубить шею, ты слишком маленькая, — брови сами свелись к переносице в попытке понять ход действий Кочо. — Кто сказал, что я буду его рубить? Томиока с минуту просто смотрел на девушку, пытаясь разгадать её план. Осознание внезапно прошибло тело, словно в него молния попала. «Она собирается выпить его на случай, если он съест её». — Не смей! — Гию резко вскочил со стула и сделал шаг к Кочо. — Только попробуй пойти на это, Кочо. — Томиока-сан? — слегка напуганно спросила она. — Ты слышала меня? Мы это так не оставим, поэтому даже не думай об этом, — Гию сел на корточки, чтобы быть примерно одного уровня с Шинобу и схватил её за запястье. — Что вы делаете? — Не предпринимай ничего, что может тебе навредить. Мы обойдёмся без жертв, мы спасём тебя. Поняла? — Я… поняла, — негромко сказала она. На щеках выступил слабый румянец, но Столп Воды этого не заметил. — Спасибо. — Твои родители посетили главу и сказали, что заберут тебя из поместья домой. Все Столпы поставлены в известность, уже готовится план. Шинобу до сего дня не видела Томиоку таким обеспокоенным. Голубые глаза были устремлены прямо на неё, в них она видела тревогу, какой не замечала за все годы совместной работы у их обладателя. Перед ней словно стоял другой человек, личность, что умела переживать за других, которой не был безразличен этот мир. «Он беспокоится обо мне? Это… что-то новое. Но почему мне приятно от этой мысли? Должно быть, он переживает за меня, потому что мы коллеги. Но даже так… я рада этому» — Шинобу не заметила, как на её губах появилась слабая улыбка. Хватка на запястье ослабла. Гию, внимательно следивший за её лицом, заметил улыбку. Он почувствовал облегчение после её согласия, что она ничего не станет с собой делать и шумно выдохнул. Гию знал, что она переживает, просто не показывает этого. Так делают многие, и он не был исключением. Неожиданно для себя он обхватил её ладони своими и опустил на их руки взгляд. — Если сделаешь что-то с собой, то я достану тебя с того света, — говорил он со всей серьёзностью в голосе. — Пойду за тобой. Шинобу вскинула брови, наблюдая за действиями Столпа. До этого дня он никогда не позволял себе подобных жестов — его даже на разговор было трудно вывести, — а сейчас он сжимает её руки в своих и просит не жертвовать собой. Перед ней словно оказался совсем другой человек: не тот холодный и отрешенный от окружающего мира Гию Томиока, который даже бровью не пошевелит, если мир вдруг взлетит на воздух. Этот жест поднял в её душе волну странных эмоций, не известных ей. Щёки загорелись сильнее прежнего, а сердце словно пропустило удар, по телу пробежались мурашки. «Мы… Разве коллеги должны так сидеть?» — мысли путались, невозможно было придумать разумное оправдание этой ситуации. — «Он собирается умереть вслед за мной?». — Томиока-сан, спасибо за вашу заботу, но, прошу, не губите себя из-за меня. Со мной всё будет хорошо, я услышала вас. — Надеюсь, что ты не только услышала, но и поняла. Вскоре Томиока оставил напарницу в одиночестве, и она принялась собирать оставшиеся вещи. Шинобу действительно оказалась в тупике. Что ей делать в этой ситуации? Никакого решения, кроме как принять яд, она не придумала — и то забраковали. Осталась надежда лишь на господина Убуяшики и Столпов. «Повтора судьбы Канаэ не хочет никто, в том числе и я. Но… Сестра, как ты смогла это вынести? Насколько же сильной ты была…» — одинокая слеза скатилась по бледной щеке. Тоска по сестре всё ещё не оставляла её, да и может ли что-то излечить травму от такого события? Время не лечит, Шинобу знала это. — «Даже если я умру — это не будет напрасно. Там я встречу тебя, и мы, наконец, станем счастливы» — держа в руках ампулы с ядом, думала Шинобу.

***

Но спасение пришлось отложить, потому что девушку насильно забрали в клан бабочек спустя три дня для подготовки к свадьбе. Ей даже не дали попрощаться с коллегами, а также им запретили появляться на территории клана и на свадьбу тоже не пригласили — опасались поножовщины и срыва «торжества». Гию сидел в главном здании корпуса на собрании истребителей. План по спасению Кочо уже начали разрабатывать, но его пришлось срочно менять, потому что её заперли в доме и она находилась под строгим надзором — это передал Токито. Его отправили следить за обстановкой в клане Кочо. Мальчик мастерски скрытно подслушал разговоры слуг, у которых слишком длинные языки, и вернулся с неутешительным отчётом. — Господин Убуяшики, что мы будем делать? — спросил Гию. — Как что? Брать штурмом весь клан и вызволять Кочо-младшую! — вмешался Санеми. Он особо остро реагировал на произошедшее, потому что в подростковом возрасте он был хорошо знаком с сестрой Шинобу — Канаэ, он был влюблён в неё с момента, как примкнул к организации и увидел её в первый раз. — Нам нельзя заявляться туда, так как мы в чёрном списке. Нас даже на… свадьбу… не позвали, — прошипел Обанай. — Игуро прав. Клан Кочо известен своими воинами, они искусны в изготовлении ядов. Нельзя так просто заявляться туда, поскольку ей самой может угрожать опасность из-за наших действий, — возразил Гёмей. — Бедная Шинобу, я представляю, как ей страшно, пока мы тут сидим! — Мицури не смогла сдержать слёз и начала утирать щёки рукавами своего хаори. На собрание также явились Тенген и три его жены. Когда к нему прилетел ворон с плохими вестями, он был крайне возмущён происходящим и был намерен помочь бывшей коллеге. Жёны охотно поддержали решение своего мужа и пошли следом за ним в корпус на собрание, надеясь, что их помощь может пригодиться. — Девчонку точно нужно спасать, — сказала вдруг Макио. — Мы с Сумой и Хинацуру могли бы изучить территории клана. — Верно, — кивнула ей Хинацуру, — а ещё мы можем узнать куда она отправится после свадьбы. — Мы хороши в разведке и нас трое, вам не придётся задействовать многоуважаемых Столпов, — добавила Сума. Тенген, как любящий муж, боялся за своих жён, но отговорить их от участия в операции попросту не смог. Он был вынужден признать, что их способности хороши и очень помогут им в сложившейся ситуации. — И каков дальнейший план? — спросил Муичиро. — Для начала нам нужно установить контакт с Шинобу, но так, чтобы об этом никому не было известно, — начал господин Убуяшики. — Мицури, ты говорила, что у тебя есть идея. — Да! Я хотела предложить использовать ворона господина Ренгоку для передачи сообщений. — А что с вороном Кочо? — поинтересовался Санеми. — Он был подстрелен каким-то лучником и сейчас не может летать. Возможно, это сделал кто-то из её клана…— с грустью в голосе пояснила Столп Любви. — А с вороном господина Ренгоку, который так ни к кому и не примкнул, мы можем знать о её самочувствии… — Это логично, — согласился Муичиро. — В таком деле главное, чтобы с госпожой Кочо всё было хорошо. Муичиро тоже переживал о Кочо. Она была его лечащим врачом и помогала восстанавливать пробелы в памяти, его внезапные «провалы» посреди диалога, да и просто общалась с ним. Ему нравилось ходить к ней на приёмы. Несколько часов Столпы вместе с Убуяшики обсуждали что им предстоит сделать дальше, кого стоит взять на это задание и пытались просчитать все риски, так что это дело затянулось до вечера, когда небо стало приобретать оранжевые оттенки, а солнце стало закатываться за горинзонт. Уставший Томиока вышел на крыльцо поместья, сел на ступени и положил голову на колени. От многочисленных вариантов развития событий уже болела голова, да и глаз начинал подёргиваться, но он понимал, что останавливаться нельзя, ведь на кону стоит жизнь. Жизнь Кочо. «С каких пор я так переживаю за неё? Столько раз ведь про себя ругался, что она мне досаждает. А сейчас что?» — размышлял он. И правда, с каких пор? Он понимал, что что-то не так. Эмоции, которые он испытывал при одной мысли о ней, стали более яркими, приятными. Он сам себе боялся признаться, что её безопасность заботит его не потому, что они коллеги, а потому что они… друзья? Хотя друзьями их назвать язык не повернётся, если взглянуть на них со стороны. Но ему и правда последнее время нравилось говорить с Кочо, пусть даже эти разговоры не несли в себе никакой сути, и она просто хотела его подоставать. Но она была первой и одной из немногих, кто говорил с ним, интересовался у него самыми простыми вещами, а это много значило для него. Из размышлений хаширу вывели звуки позади него, а потом кто-то опустился на крыльцо рядом с ним. Он поднял голову и увидел Узуя, что заинтересованно глядел на него. — Чего раскис? Скучаешь по своей заносчивой подруге, Томиока? — Просто устал, — отмахнулся Гию. Делиться своими эмоциями с человеком, у которого три жены ему не хотелось (он, как и многие, считал это немного странным). — До блестящего умения врать тебе ещё далеко, да и меня ты не проведёшь, — хмыкнул он. — Уж я-то могу отличить усталось от беспокойства. Знаешь ли, у меня три жены, и я всегда за них страшно переживаю. Поэтому мне отличить одно от другого не составит труда, даже если передо мной сидит такой сухарь, как ты. — Сухарь? — нахмурился Столп Воды. — Ха, а кто же ещё? Ладно, перегнул палку: ты всё-таки не такой сухарь, каким кажешься. Я удивился, когда увидел, как ты включился в обсуждение плана. Это блестящий прогресс, продолжай в том же духе! — Спасибо? — парень совсем не знал, была ли это похвала. Наверное? — Не отчаивайся, спасём мы твою девчонку. Ты, главное, под венец её сразу тащи, а то вдруг опять какой-то демон увести решит, — усмехнулся он, но тут ему неожиданно прилетел удар по голове. — Ай! Гию растерянно наблюдал за тем, как первая жена Тенгена — Сума, отвесила ему смачный подзатыльник и под хихиканье двух других жён стала его отчитывать: — Мой Тенген, кто так вообще утешает людей?! А если бы в такой ситуации оказались я, Макио или Хинацури? Давно вы сострадание утратили? — ругалась она, пока бывший Столп Звука потирал ушибленное место. — Томиока-сан, прошу, не слушайте его. Мы обязательно спасём Кочо-сан, — она положила ему руку на плечо. — Верно, Томиока-сан, мы поможем, — улыбнулась Хинацуру. — Сделаем всё, что в наших силах, положитесь на нас! — добавила Макио. Томиока кивнул, и семейство Узуя оставило его одного. Теперь ему не казалось странным послушать человека, у которого три жены. Узуй стал казаться ему куда более понимающим, чем он думал раньше. Он сравнил его беспокойство о Кочо со своим беспокойством о жёнах, и это натолкнуло Томиоку на странную мысль: «Я беспокоюсь о Кочо, потому что… она мне не безразлична? Но как?» — он рассеяно заморгал. — «Как давно это началось и почему я ничего не заметил? Я так старался уйти от бесед с ней из-за того, что боялся близости?» — Томиока снова обречённо уронил голову на колени и тяжело выдохнул. — «Кочо, даже когда тебя нет, ты умудряешься досаждать мне. Но лучше бы ты была рядом…».

Клан бабочки

Дни до свадьбы тянулись неумолимо долго: каждый завтрак начинался с нотаций, обед — с поучений, а ужин — с предостережений. Мать вместе с прислугой выбирали украшения, собирали приданое. Мнение Шинобу, конечно, никто не спрашивал. Да и, если быть честной, ей даже не хотелось его высказывать — всё равно ведь не послушают. Если прошлые дни проходили так, словно в сутках чуть больше двадцати четырёх часов, то сегодняшний день шёл так, словно содержал в себе всю неделю сразу. Кочо подняли на рассвете, стали умывать, красить и приводить в порядок. Её комната была заставлена ящиками с одеждой, подарками от родственников и, конечно же, подарками от «жениха». Обычно в Японии на свадебные церемонии девушки надевают широмуку — традиционный наряд белого цвета, символизирующий непорочность и смерть. Но из-за того, что это свадьба с демоном, белое платье не подойдёт даже по смыслу. Тут нет никакой непорочности, разве что предполагаемая «смерть» девушки, уходящей из семьи. Поскольку Шинобу из известного клана, то надеть ей суждено иро-учикакэ. И ладно бы, если ей хоть цвет выбрать разрешили, но жених самовольно утвердил красно-чёрный наряд и прислал его в клан в качестве очередного подарка. Эти цвета действительно напоминали ей собственную смерть без права возрождения. «Такое только на похороны и надевать» — про себя фыркнула она, смотря на свадебный наряд. Настроение как пропало, так больше и не появлялось. — «Если я чувствую себя так ужасно, то что же чувствовала ты, Канаэ?». Служанки вновь запёрлись в комнату и принялись переодевать Кочо. Сначала на неё надели какэшиту — обычное белое кимоно, а вот поверх уже накидку. Как итог: девушка стояла в наряде с красной юбкой, подвязаной таким же красным бантом, а верх был чёрный с большими рукавами, на которых были изображены красные ликорисы. Волосы её распустили и подвязали большим красным бантом. Лицо девушки особо красить не стали, лишь оформили ресницы тушью и нанесли румяна с помадой. По традиции невесте нужно носить кайкэн — маленький кинжал для защиты своей семьи, но Кочо его не дали из-за опасений, что она может сделать что-то с собой или женихом — а Шинобу была бы не против перерезать кому-нибудь шею. Даже себе. «Томиока-сан запретил делать с собой что-либо, так что пусть они будут благодарны ему. Это из-за него я всё еще стою тут живая» — думала Шинобу. Но Шинобу была бы не Шинобу, если бы не припрятала в комнате небольшой ножичек. Она словно знала, что её не то, что за ворота поместья — за порог комнаты выпускать не будут, поэтому прихватила с дома бабочки один. Ещё ей вручили веер и хакосэко — тканевый кошелёк. За приготовлениями наступил поздний вечер, и Шинобу знатно вымоталась. Близилось время прибытия жениха. За весь день родители не заговорили с Шинобу ни разу — лишь раздавали указания слугам. Пусть лицо её не выражало абсолютно ничего и внешне она была невозмутима, но душа её выла, потому что на эту свадьбу ей никого не разрешили пригласить, даже своих учениц. «Отец настолько боится за свою никчёмную жизнь, что запретил приглашать маленьких девочек, опасаясь восстания и моего побега. Никогда бы не подумала, что он станет таким» — грустно хмыкнула Шинобу. Она больше никогда не сможет попробовать западную кухню в исполнении Канроджи, не сможет докучать Томиоке-сану и не услышит вопящего во всё горло Иноске. «Томиока-сан…». Шинобу настолько отчаялась, что до этого момента за весь день ни разу не вспомнила о коллегах. И даже о нём. Но сейчас в голове всплыла одна из их последних встреч, когда он пришёл в дом бабочек и держал её за руки, уговаривал не пить яд. Шинобу улыбнулась, когда вспомнила его голубые глаза, что смотрели, казалось, прямо в душу. Она увидела, как он о ком-то переживал — это невообразимое зрелище. Он не был ледником, который не растопит даже палящее летнее солнце — он всё-таки оказался живым человеком. «Как жаль, что я так поздно это поняла. Надеюсь, мы с вами ещё увидимся, Томиока-сан. Будь вы здесь, вы бы точно разобрались со всем этим и вернули бы меня в корпус. Но вас здесь нет». Шинобу знала о плане по её спасению, но не могла на него полагаться полностью, потому что её «жених» — Вторая Высшая Луна. Он в любой момент, даже во время свадьбы, мог съесть её и не моргнуть глазом. Поэтому волна отчаяния иногда накрывала её с головой, и ей хотелось плакать, но нельзя — тушь ведь потечёт. Пробил час. Пришёл Доума. Шинобу ожидала, что вечер она проведёт в своем клане вместе с родственникам, но ожидания не оправдались ни на йоту. Отец взял дочь под руку и направился к выходу из поместья, чтобы передать её «жениху». — Вам совсем не жаль меня, отец? — но мужчина ничего не ответил. — Так и думала. Знайте, отец, я всегда отвечаю тем же, — Шинобу замолчала, устремив взгляд на улицу. Во дворе, казалось, собрались все члены клана. Вот на неё смотрят её дальние родственники, а здесь её подруги детства. И все стояли, словно на похоронах, грустные. Все соклановцы помнили историю её сестры и были крайне недовольны тем, что события прошлого повторяются. Оттого и смотрели на неё с сочувствием, а кто-то и вовсе не сдерживал слёз. Даже у музыкантов инструменты расстроились и торжественная музыка превратилась во что-то грустное и прощальное. Кочо мельком поглядывала на Доуму, что загадочно всем улыбался, но не говорил с ней. «А вот и ты, ублюдок» — Шинобу приложила огромные усилия, чтобы ее правый глаз не начал показательно дергаться. Внутри все закипело то ли от страха, то ли от ярости. Кимоно Доумы было очень похоже на её иро-учикакэ: на нём присутствовал узор красного ликориса, само оно было чёрное. На ногах были чёрные с одной белой полосой хакама — широкие брюки. — Пришло время вам прощаться, — добродушно произнёс он. Родители подошли к Шинобу. Мать обняла её, прошептав на ухо: — Не натвори глупостей. И останься живой. Следом подошёл отец: — Не навлеки на нас ещё больший гнев и позор. Объятия ни с одним из них не продлились дольше минуты — Шинобу даже не обнимала родителей в ответ. А после сказанных ими слов она и вовсе утратила последние крупицы надежды на то, что им хоть немного небезразлично происходящее. Хотя мать выглядела довольно подавлено. Должно быть, тяжело жить с таким человеком, как её муж, который обрёк на смерть свою первую дочь и сейчас сделал то же самое со второй. Через время Шинобу вместе со Второй Высшей Луной прибыла в огромных размеров поместье с просторным двором и садом со множеством цветов и деревьев. Увиденное заставило её усомниться в том, а за демона ди она выходит замуж? Как такому чудовищу, как Доума, может быть присуще чувство прекрасного? И зачем этому демону яблоня, если демоны не едят ничего, кроме людских плоти и крови? Лёгкое замешательство всё же проступило на бледном лице девушки, что не ушло от внимания демона, поэтому он спросил: — Ты, верно, удивляешься, зачем мне такой красивый сад? Шинобу едва заметно вздрогнула от неожиданного обращения и не нашлась, что ответить, потому коротко кивнула. — О, его посадила моя первая жена! Сказала, хочет, чтобы её сын в будущем вырос сильным и здоровым, а для этого нужны фрукты, — Шинобу обвела взглядом территорию. И правда, тут росли совершенно разные деревья: яблоня, персиковое, сливовое… «Я думала, никто в здравом уме не согласится связать себя узами брака с… этим. Интересно, где сейчас эта женщина? Вернее, что с ней стало? И что с её сыном?». Подходя к дому, Шинобу учуяла сильный запах крови. Не то, что бы на улице он был слабым, но из помещения буквально разило только что убитым человеком. На придомовой территории располагался огромный стол. Вот теперь Шинобу стал известен источник ужасного запаха: на столе на нескольких десятках тарелок лежали отрубленные конечности людей, куски мяса и даже несколько женских голов — какие-то без глаз, а на каких-то навсегда застыла гримаса ужаса; в изящных золотых кубках до краёв была налита кровь. Столп Насекомого и раньше видела трупы. Да что уж лукавить — она их вскрывала. Пальцев рук и ног не хватит, чтобы счесть, сколько тел истребителей она вскрыла, чтобы узнать причины их смерти (если вы думаете, что демоны убивают исключительно оружием или руками, то это ошибка — демоны также используют яды). Но увиденная картина была в разы ужаснее искалеченных трупов товарищей, отчего Шинобу едва смогла сдержать рвотный позыв. Их встречали десятки, если не сотни демонов — она даже не бралась считать. От каждого из них разило кровью убитых ими людей. Все они поздравляли Доуму с приобретением очередной игрушки и добычи, а над ней пытались насмехаться, ведь снова человек попал в лапы демона. Кто-то даже упомянул её покойную сестру, и Шинобу стоило огромных усилий не воткнуть нож себе в сердце прямо сейчас. Ей оставалось лишь молчать, опустив глаза в пол. Показать себя надменной и выше этого — подписать смертный приговор. «Не показывай никаких эмоций. Ты не просто в невыгодном положении — у тебя нет шансов, кто бы сюда ни пришёл» — повторяла она себе как мантру. — Я надеюсь, вы приготовили ужин для моей дорогой невесты? Пусть она и отличается от нас, не морить же её голодом. Хоть я и демон, но не такой ублюдок, каким кажусь, дорогуша! — он провёл свою невесту в начало стола и отодвинул стул, чтобы она села. «Не могу смотреть на эти фрукты, не могу есть, думать о еде. Меня воротит от этого зрелища и запаха». Увидев выжидающий взгляд Доумы, который как бы спрашивал «почему ты не ешь?», она выдавила из себя подобие улыбки и произнесла: — Прошу прощения, на нервной почве кусок не лезет в горло. Слишком волнуюсь. — О, дорогая моя, понимаю-понимаю! Что же, не каждый день ведь выходишь замуж за такого высокопоставленного демона, как я, верно, друзья? — демоны, сидевшие по бокам от них, громко рассмеялись. — Тебя никто не заставляет! Ты ведь теперь хозяйка этого места и вольна делать всё, что твоей душеньке вздумается. На эти слова Шинобу просто кивнула и стала смотреть по сторонам. Ночью мало что можно было разгляглядеть, пусть территория поместья и хорошо освещалась. Вдруг на дереве, что стояло в конце сада, она заметила чью-то тень. Силуэт показался ей отдалённо знакомым, и она была уверена, что это была девушка. Силуэт быстро пропал и больше не появился. Шинобу потерялась в догадках до конца вечера. За это время она увидела, как к Доуме подошли несколько других Лун и о чём-то беседовали с ними. Шинобу надеялась, что этот момент не наступит, но судьба отнеслась к ней жестоко, и по прошествии нескольких часов молодожёнам надлежало удалиться в комнату для первой брачной ночи. Она зашла в комнату следом за Доумой, незаметно теребя пальцами края рукавов. Сердце колотилось со страшной скоростью, а дыхание начало сбиваться, но страх показывать было опасно. Пусть она Столп, но сейчас абсолютно беззащитна. Из-за произошедшего с её старшей сестрой, для Шинобу не было ничего страшнее, чем принуждение. А страхам, к сожалению, свойственно сбываться — это она хорошо усвоила. И как бы ни старалась весь день морально подготовить себя к этому, сейчас все убеждения просто рассыпались в прах перед лицом опасности. — Так ли ты хороша, как твоя сестра? — сердце неожиданно кольнуло при упоминании Канаэ. — Или так же глупа, как она? — Как знать, — выдавила она из себя слова, стараясь унять дрожь в голосе. — Надеюсь, ты не разочаруешь меня. Пока что ты показываешь себя с хорошей стороны, поэтому я не буду столь жесток к тебе. Я же не монстр, — улыбнулся демон, сверкая клыками. — Раздевайся. Дыхание спёрло, а взгляд застыл на «супруге». Пути назад нет, а на помилование надеяться не стоило — демоны не держат своих слов. Шинобу сжала челюсти, чтобы не было слышно, как зуб на зуб от страха не попадает, и стала снимать с себя одежду, надеясь, что это закончится как можно скорее. Но всё только начиналось. Если в системе координат Доумы то, что он делал, не было жестоким, то на что же он был способен? Мучительные часы унижения, крови, боли и царапин, солёных слёз, стекающих по её щекам. Она держалась изо всех сил, чтобы не кричать от неприятных ощущений — даже прокусила себе язык, но слёзы продолжали течь из глаз. Из головы вылетели все мысли о том, что скоро этому придёт конец, потому теперь там поселилась лишь одна единственная — о собственной смерти. Несколько раз Шинобу была на грани потери сознания, но держалась из последних сил, повторяла про себя: «Нельзя отключаться… Он сочтёт, что я слаба и сожрёт меня с потрохами» — голова шла кругом. Когда она в очередной раз готова была отключиться от боли по всему телу, в голове вдруг всплыл знакомый образ. Тот самый, который хотелось бы увидеть наяву. Те самые голубые глаза, одновременно полные безразличия и беспокойства. Те большие, мозолистые, но такие тёплые руки. — Если сделаешь что-то с собой, то я достану тебя с того света. Пойду за тобой. Шинобу тут же пришла в себя. Ей ни в коем случае нельзя было отключаться, потому что никто здесь ей не поможет. А умирать — тем более, даже если очень хотелось. Воспоминание о Столпе Воды словно отрезвили её, поставили на ноги морально. Шинобу пыталась разобраться в своих ощущениях и осознала, что боль стала утихать. Адаптировалась ли она или дело в том, что получилось успокоиться? «Томиока-сан… Хотелось бы мне снова увидеть ваш недовольный взгляд» — слёзы с новой силой стали скатываться по бледной коже. Наконец, мучитель наигрался. Он бросил её, словно игрушку, на постель, и принялся одеваться. — Ты отлично справилась, жёнушка! Для первого раза очень даже неплохо! — рассмеялся он. — Ты ведь понимаешь, что дальше ворот этого поместья ты не уйдешь, верно? О, ну конечно, ты это понимаешь! Ты выглядишь очень смышлённой девчушкой. Что ж, отдыхай, дорогуша, а у твоего муженька есть важные дела. Увидимся, — выходя, он обернулся через плечо и ухмыльнулся, довольный результатом. Шинобу с трудом села на постель. Внутри и снаружи всё болело; спина была исполосована красными царапинами от длинных когтей; на шее, ключицах и груди проявлялись синяки от укусов и крепкой хватки, а где-то даже успела запечься кровь. Кроме физической боли она не чувствовала ничего. Внутри было абсолютно пусто. Взгляд её был прикован к белоснежной с кровавыми пятнами крови простыни. Она обняла свои колени и положила лоб на них, закрывая глаза. Эти часы, полные унижения и грубости, она запомнит надолго, а шрамы послужат напоминанием о её судьбе. Шинобу тряслась, как осиновый лист, вслушивалась в каждый шаг в поместье, боясь, что он вернётся и продолжит свои издевательства. Слёзы больше не текли — он выплакала всё, что могла. Просидев так около получаса, Шинобу решила, что стоит помыться. Она надеялась, что это принесёт ей хоть какое-то спокойствие. Но как же она ошибалась. Оказавшись в воде, она вновь опустила взгляд на своё искалеченное тело, начала себя намыливать в попытках смыть весь этот позор, но ничего не получалось. Она не помнила, как сильно и насколько долго втирала мыло в свою кожу, но остановилась лишь тогда, когда едва начавшие затягиваться царапины вновь стали кровоточить. «Что я делаю? Соберись, ну же!» — она похлопала себя по щекам. — «Тебе всегда было тяжело и ты справлялась, а сейчас на кого ты похожа? Не смей показывать слабость, ты же Кочо! Твоя сестра прожила с этим ублюдком три года и не наложила на себя руки, а ты что? Вставай и иди себя лечить, не время для истерик» — пыталась привести себя в чувство Шинобу. В этой ситуации только воспоминания о Канаэ могли вернуть её на правильный путь — это работало без исключений. С трудом она вылезла из ванны. Обтеревшись и надев на себя чистую одежду, Шинобу вернулась в свою комнату. С дома ей удалось прихватить своё хаори, поэтому она накинула его на плечи. Ей выделили светлое помещение в самом конце поместья. Порывшись в ящиках, привезённых из клана, она нашла несколько баночек с мазями. Обработка ран заняла немало времени, и ладно бы дело было во внешних ранах — их лечить нетрудно. Но что касалось внутренних… «Нужны лекарственные травы. Получится ли здесь что-то найти?» — Шинобу всё-таки решила попытать удачи и, прихрамывая, вышла из комнаты. В коридоре ей сразу же попался слуга, который был простым человеком. Он, казалось, бы удивлён её появлению. — Куда это вы направляетесь, госпожа? — язвительно спросил он. — Собираюсь совершить утреннюю прогулку. Мне нельзя осмотреть свои владения, как хозяйке? — не менее язвительно спросила Шинобу. «Доума сам вчера объявил о том, что я могу делать всё, что моей душе угодно, вот я и делаю». — Никак нет, прошу меня извинить, — слуга тут же склонился в извинениях. — Иди куда шёл. «То-то же. Наверное, им сильно не нравится то, что теперь они должны пресмыкаться перед человеком». Шинобу вышла на крыльцо. На улице уже во всю светило солнце и пели птицы, на траве все ещё лежала роса, а где-то не рассеялся туман после морозной ночи. «Солнце уже встало, значит, демонов во дворе не будет» — сообразила она. Но вдруг на глаза ей попалась девушка с корзиной персиков в руках. — «Ещё один человек! Я думала, что один человек-работник здесь — случайность, но есть и другие. Выходит, ночью поместье содержат демоны, а с наступлением утра — люди». Шинобу подошла к девушке и похлопала её по плечу. — Доброе утро! — она старалась звучать максимально дружелюбно. — А? Госпожа, доброе утро. Я могу вам чем-нибудь помочь? — слабым голосом спросила она, поклонившись. «Да она же труп ходячий! Глаза блёклые, лицо бледное. Здесь определённо замешана магия крови Доумы. Нужно быть осторожнее» — вид служанки Шинобу насторожил. — Я хотела бы узнать, растут ли на территории поместья какие-то травы? — Что-то случилось? — с подозрением спросила служанка, выгнув бровь. Шинобу предпочла бы не видеть её лицо в этот момент — выглядело ужасно. — Я изучаю природу наших краёв и хотела бы узнать, растёт ли здесь что-то интересное и полезное. Возможно, ты могла бы подсказать мне? Я была бы благодарна! — Там, — девушка указала пальцем в левую часть сада. — Прекрасно, спасибо тебе! Ох, и могу я узнать насчёт завтрака? — Столп знала, что без должного приёма пищи ни один организм не сможет быстро пойти на поправку, поэтому решила уточнить этот момент. — Завтрак будет подан через час, это будут фрукты с рисовой кашей. Кочо кивнула и устремилась быстрым шагом к фруктовому саду. Здесь и правда оказались лекарственные травы, которые были ей необходимы. Она принялась обрывать побеги, не трогая корней (неизвестно, сколько она пробудет здесь, а травы могут пригодиться), и распихивать их по карманам в рукавах. За забором в щели между досками ей на глаза попалось странное растение. Побеги его были ярко-красными, а цветы — белыми, внешне он напоминал ландыш, но его цветы были куда больше. С минуту Шинобу разглядывала это растение, а потом её внезапно осенило. «Это ведь пиерис! Один из самых ядовитых цветков, отравление которым может привести к летальному исходу. Я должна его достать!» — она попыталась просунуть руку между досок, но внезапно её руку мгновенно пронзила острая боль, и она отшатнулась. — «Барьер? Ну конечно, как я сразу не догадалась… Я найду способ сорвать его в другой раз». Шинобу поспешила в свою комнату. Благо, там находился стол, что существенно облегчало её работу. Достав из ящиков миски, она начала измельчать некоторые виды трав, а какие-то выложила на подоконник, чтобы те засохли. Через некоторое время удалось приготовить первый отвар. Она залпом осушила стакан с горькой жидкостью и поморщилась. «До того, как сюда заявятся слуги с завтраком, ещё есть время. Значит, успею написать письмо» — девушка нашла в ящике стола пергамент и чернила. — «Господин Убуяшики сказал, если я захочу отправить письмо, я просто должна выйти на улицу, и ворон Ренгоку-сана сам подлетит ко мне». Скоро письмо была написано и упаковано, но отправлять его она не спешила — спрятала в рукаве хаори. Открыв один из ящиков с приданым, там она обнаружила подаренный ей кошелёк. В него она незаметно для матери и служанок спрятала яды, которые забрала из поместья бабочки перед уходом в клан. Шинобу покрутила в руках несколько скляночек с прозрачной жидкостью внутри и усмехнулась. «Думаю, стоит немного усовершенствовать формулу нашего с госпожой Тамаё яда. Добавить разнообразия, скажем» — вытащив из шкафа пыльную пустую коробку, Шинобу сложила в неё все свои медицинские принадлежности, а на дно уложила скляночки с ядом. Как же удачно она тут оказалась, должно быть, слуги забыли выкинуть. — «До захода солнца нужно пробраться на кухню любой ценой. Верю, что Доума не обидится, если я использую его имя в проворачивании своей маленькой вредилки».

Несколько дней назад

— Прибыла госпожа Тамаё, — произнёс вошедший Столп Воды. В помещение вошла бледная женщина с собраными в пучок волосами, в красивом лиловом кимоно, а следом за ней вошёл на вид молодой парнишка с бирюзовыми волосами — Юширо. — Здравствуйте, господин Убуяшики, уважаемые истребители, — демоны поклонились. — Чем я могу вам помочь? — Приветствуем вас, госпожа Тамаё, — Столпы — кто-то неохотно — поклонились в ответ. — Нам нужна ваша помощь в создании яда для Второй Высшей Луны, — произнёс спокойным голосом Кагая, словно это было предложение о прогулке. Тамаё и Юширо удивлённо переглянулись, не верят тому, что только что сказал глава истребителей. — Прошу прощения? Мы не ослышались? — спросила демоница. — Нет. С одной из наших хашира случилась неприятность — её решили выдать замуж за Вторую Высшую Луну. Тамаё нахмурилась. Конечно, она знала о случаях, когда люди прислуживали демонам, но о браках ей ещё не доводилось слышать. Она обвела взглядом комнату, заметив среди Столпов только двух девушек. Взгляд зацепился на самой маленькой истребительнице с заколкой бабочки на волосах. «Нет, такое уже было. Я точно помню, как среди демонов низших рангов ходил слух о том, что девушка из знатного клана оказалась в лапах Доумы и её жизнь оборвалась меньше, чем через пять лет после брака. И эта девушка определённо связана с ней». Шинобу заметила, что взгляд Тамаё был устремлён прямо на неё, и стала смотреть на неё в ответ. Находиться в одной комнате с двумя демонами — так себе удовольствие, должна она признать. Но вместе с этим пришлось признать, что Тамаё с её помощником пришли с миром, поэтому своё недовольство Шинобу старалась подавить. — Мы не впервые сталкиваемся с таким, и в прошлый раз все закончилось потерей одного из детей. И сейчас мы решили извлечь выгоду из этого… брака, — закончил глава. — Верно, — произнесла Шинобу, и все Столпы обернулись на неё. — Здравствуйте, госпожа Тамаё. Меня зовут Шинобу Кочо, я Столп Насекомого. Танжиро Камадо много рассказывал нам о вас. — Здравствуй. Ты хочешь создать яд, способный убить демона Луны? — Всё так. Поскольку вы так же, как и я, специализируетесь на ядах, было принято решение попросить у вас помощи. «Если бы Томиока-сан не настоял на этом — я бы вряд ли на такое пошла. Но он отправил Танжиро к ней раньше, чем я успела согласиться». — Как ты собираешься применять яд? Хочешь смертельно ранить его и отсечь голову? — Нет. Я собираюсь в течение некоторого времени добавлять его в кровь, которую он будет пить. Было бы хорошо, если бы нам удалось создать противоядие от него. Столпы стали переглядываться между собой. Это было достаточно смелое решение, но очень опасное. — Ты собираешься принимать яд вместе с ним? — спросил вдруг Томиока, и теперь все Столпы обернулись в его сторону. — Я полагаю, у нас будут совместные трапезы, поэтому не исключаю такой вариант. Нужно быть готовой ко всему, — ответила Шинобу. Она видела, как Столп Воды сжал губы в тонкую линию и кивнул. «Правда беспокоится…» — догадалась она. — Я помогу тебе, — вдруг отозвалась Тамаё, и все взгляды были направлены прикованы к ней. — Полагаю, дело срочное, поэтому давай приступим прямо сейчас. — С удовольствием, — улыбнулась Шинобу. — Спасибо. — Благодарю вас, госпожа Тамаё, — добродушно улыбнулся Кагая. Все Столпы одновременно поклонились женщине в знак благодарности. Девушки поспешили в поместье бабочки, чтобы начать приготовления. Юширо отправился за некоторыми травами в лес, а ученицы Шинобу пошли в сад глициний обрывать ветви деревьев. Тамаё вчитывалась в составы ядов, которые ранее создавала Столп Насекомого. — Мы могли бы соединить эти два яда и получить более сильное средство, — задумчиво сказала она. — И правда. А если увеличить концентрацию глициний в них? — Стоит попробовать. Шинобу начала расталкивать в миске оставшиеся в запасах листья, попутно помешивая отвар, который начинал закипать. — Могу я поинтересоваться? — Чем? — Господин Кагая сказал, что этот случай — не первый, и тогда истребителя спасти не удалось, — Шинобу сразу поняла, о чём говорила Тамаё, но решила дослушать. — Несколько лет назад была свадьба Второй Высшей Луны и человека, его жена была из знатного рода. Эти случаи связаны, да? — Как вы догадались? — Сначала заметила твою заколку — символ знатного клана. Потом услышала о том, что твой случай — второй. А затем вспомнила, что когда-то Доума взял в жёны девушку с хорошей родословной. Эта девушка — твоя родственница? — Сестра. Родная. Тамаё кивнула, не решаясь больше задавать вопросы. Теперь ей стал понятен мотив Шинобу отравить демона Лун. Месть за сестру.

***

Девушка закинула бутыль в карман и вышла с комнаты. Проходя по длинном коридору, она пыталась отыскать кухню, но из-за огромного количества комнат сделать это было трудно, а скоро подадут завтрак. Навстречу ей вдруг вышел слуга с корзиной в руках. — Не подскажите, где здесь кухня? Слуга недовольно посмотрел на неё и сказал: — Ваш завтрак скоро будет подан, ожидайте в комнате — Вот оно что… Понимаете, я уж очень проголодалась. Ночь была изнуряющей, поэтому у меня совсем нет сил. Придётся сказать господину Доуме, что я не в состоянии позаботиться о продолжении рода, ведь в столь слабом состоянии я не смогу… — но Шинобу не успела договорить, потому что демон упал на колени. — Прошу прощения, хозяйка! Я был неправ, не подумал о здоровье своей хозяйки! — причитал он. — Пройдите чуть дальше и поверните направо, я уверен, повара на кухне найдут для вас что-то питательное! Прошу вас, не говорите хозяину о моей глупости, я исправлюсь, молю вас! — Всё хорошо, можешь идти, — улыбнулась она. Слуга поднялся, поклонился несколько раз, поднял корзину с пола и убежал в противоположную от Шинобу сторону. «Интересно, а человек способен понести ребёнка от демона? Он так испугался, словно это возможно» — довольная, Шинобу поковыляла до кухни. К её счастью, помещение пустовало, а это значило, что она без проблем могла подлить яд в еду своего «мужа» и его верных подданных. Оглядевшись, Шинобу обнаружила на стене пергамент с начирканным на нём меню. — «Посмотрим-посмотрим… Кровь первой группы и мясо молодой девушки для хозяина, для остальных же — кровь четвёртой группы» — она без труда отыскала под столом кастрюли с кровью и человеческим мясом. — «Госпожа Тамаё велела добавить Доуме три капли яда, а остальным — по две. Ах, как хочется добавить на капельку больше, чтобы тебя схватил паралич, но ещё слишком рано! Эту кастрюлю я, пожалуй, трогать не буду, вчерашнего вида мне вполне хватило» — она быстро добавила яд в кровь и спрятала кастрюли под стол. Шинобу не решалась открывать кастрюлю с мясом, ведь знала, что при виде очередного изуродованного трупа или человеческой головы, рвотные позывы она сдержать не сможет. В голове тут же всплыла картина вчерашнего «пира на весь мир», и она поморщилась. Схватив со стола половину яблока для вида, она вернулась в свою комнату незамеченной. «Пришло время отправить письмо в корпус». Комната Шинобу была удобна тем, что содержала в себе выход на задний двор, поэтому она могла в любое время выйти на прогулку. А ещё тут очень редко бродят слуги, что было ей на руку. Показавшись на улице с письмом в руках, к ней сразу же прилетел чёрный ворон Ренгоку. — Здравствуй, — она погладила птицу, — отнеси это господину Убуяшики. И вот, это тебе, — из рукава она достала порезанное яблоко, — ты, должно быть, устал так долго ждать меня. Подкрепись и лети. Ворон довольно каркнул, быстро слопал угощение и с письмом в клюве улетел в сторону корпуса истребителей.