Счастье - это не вариант, а выбор

Спустя месяц

Все Столпы, кроме Канроджи Мицури и Шинобу Кочо, присутствовали на собрании. — …что касается нашей дорогой Шинобу, она… — начал было Кагая, но был перебит громким женским криком. — ГОСПОДИН УБУЯШИКИ, БЕДА! — раздалось на весь штаб истребителей, и в зал вбежала Канроджи, сжимая в руках бумагу. Столпы, жёны Тенгена и Убуяшики удивлённо смотрели на запыхавшуюся мечницу, чей вид был мягко говоря не очень: раскрасневшаяся, вся растрёпанная, Мицури выглядела очень напуганной и едва ли не плакала. На плече её сидел поникший ворон Ренгоку. — Мицури, что случилось? — спокойно спросил глава. — Шинобу-сан прислала письмо. Она сообщила, что у неё все признаки беременности! — выкрикнула девушка и передала мужчине письмо. Среди Столпов поднялся сильный гул, а жёны Тенгена в ужасе стали перешёптываться. Томиока смотрел на главу стеклянным глазами, надеясь, что ослышался. — Я зачитаю, — произнесла Аманэ, взяв из рук мужа письмо. — Спасибо, Аманэ. — «Уважаемый господин Убуяшики, пишет вам Шинобу. У меня для вас очень плохие новости, потому что я беременна. По всем признакам это беременность: тошнота, головокружение, слабость и остановка менструации. В поместье Доумы нет ни одного лекарства или травы, которые помогли бы мне избавиться от плода. Я прошу вас отправить ко мне кого-то из моих учениц с необходимыми травами и лекарствами ночью, ниже укажу, что взять. Также прошу доставить мне дополнительную порцию яда, она находится в моём кабинете — ученицы знают, где. Если коротко, то план продвигается успешно: я подливаю яд демонам, меня ни в чём не заподозрили…», — закончила читать жена главы. Руки её слегка тряслись от прочитанного. — Ужасные новости, — заключил глава. — Мицури, забери письмо и отправляйся в дом бабочки, собери всё и вместе с ученицей Шинобу выдвигайтесь как можно скорее. — Поняла вас! — Столп Любви стремительно покинула комнату. На минуту повисло неловкое молчание, которое решился прервать Томиока. Нервы его за последний месяц и без того были ни к чёрту, а сейчас он стал чувствовать себя ещё хуже. — Господин Убуяшики, когда начнётся последняя часть плана? — Примерно через неделю, Гию. Скажите, как далеко отсюда находится поместье Второй Высшей Луны? — Мои жёны составили до него маршрут, — сказал Тенген. — По их подсчётам, примерно в четырёх часах ходьбы. Но со скоростью некоторых Столпов можно добраться быстрее в два раза, — три женщины кивнули. — Расскажите, какая там обстановка? Жёны Узуя переглянулись между собой, и Хинацури начала говорить: — Мы с Макио и Сумой находились около поместья на постоянной основе. Я — утром, Сума — днём, Макио — вечером. Утром на территории поместья всё спокойно, мною были замечены люди. — Днём всё тоже спокойно. Люди там действительно есть, это рабочие. Они собирают фрукты — полагаю, для Столпа Насекомого — и стирают бельё, ухаживают за садом, — ответила Сума. — Кочо постоянно выходит на улицу в это время и собирает какие-то травы. Её комната находится в конце поместья и имеет выход на задний двор. Прислуга там практически не находится. — Ночью людей сменяют демоны. Они приносят трупы молодых девушек. Вторая Луна приходит в поместье достаточно редко — за месяц он был там примерно четыре раза, включая церемонию, — добавила Макио. — Во время церемонии меня, кажется, заметила Кочо, но было темно, поэтому шанс, что она узнала меня, низок. — Ещё ей нельзя покидать поместье. Как я поняла, на него наложена магия крови, которая не выпускает оттуда именно её, — вспомнила Хинацури. — Потому что люди, которые приходят на свою смену утром, спокойно входят туда. — Да, точно! Демоны тоже спокойно заходят и уходят. По ночам ворота охраняются двумя большими высокими демонами. — А днём там стоят двое мужчин. К сожалению, мне неизвестно, что происходит в самом доме, но всё кажется спокойным. — Благодарю вас, — ответил глава.

***

Мицури, тем временем, влетела в дом бабочки, едва не снося на своём пути дверь, чем очень напугала трёх маленьких девочек и Канао с Аой. — Г-госпожа Канроджи, можно поосторожнее?! — закричала Аой. — Ох, простите, но это правда срочно! У Шинобу-сан случилась беда, она беременна от демона! Нам нужно срочно собрать травы с ядом и спешить к ней! — быстро тараторила хашира. Стакан с водой выпал из рук Канао. Киё, Нахо и Суми тут же начали плакать. — Наставница что? — вскрикнула Аой. — Прошу вас, девочки, нужно спешить! Канао-чан, ты пойдёшь со мной? — Я… — в ступоре Канао заозиралась по сторонам. Первой мыслью было потянуться за монеткой, чтобы принять решение, но что-то её остановило. — Да, я пойду. — Тогда вот список трав, — Канроджи присела на корточки, показывая девочкам письмо. Утерев щёки от слёз, Киё, Нахо и Суми взяли по корзинке каждая и отправились в лес за растениями. Канао поспешила за ядом, а Аой осталась со Столпом Любви для приготовления отваров. — Лучше сделать это сейчас, потому что в поместье у вас может не быть времени и средств для изготовления. — Ты права, Аой-чан. Сейчас нужно приготовить отвар зверобоя. — Ещё что? — Отвар полыни и клевера. Молоко, смешанное с йодом Аой нахмурилась и произнесла: — Это ведь очень токсичная настойка, которая негативно влияет на желудок и пищеварение. Неужели наставница собралась пить всё и сразу? — Я предполагаю, что да. Демоны сами по себе живучи, а вот что касается их детей… Думаю, избавиться от ребёнка может быть трудно. — Но все эти отвары, употребленные вместе, могут привести к бесплодию… Канроджи опустила взгляд в пол. Говорить что-то она не решалась. Они — охотники на демонов, и их первостепенная задача — истребить зло, а личные желания стоит убрать на второй план. Видимо, так решила поступить и Шинобу. Канроджи знала, что Кочо понимает последствия, которые могут принести ей эти отвары. «Это плохая новость… Остаётся надеяться, что здоровье Шинобу не пострадает настолько сильно. Если в будущем она захочет стать матерью, то… Соберись, не время плакать!» — от размышлений её отвлёк звук внезапно открывшейся двери. Канроджи и Канзаки заметили на пороге Столпа Воды. — Томиока-сан, вы что-то хотели? — спросила Мицури. — Ты передашь письмо Кочо? — спросил он, протягивая ей конверт. Мицури несколько секунд непонимающе смотрела на коллегу, а потом вдруг что-то щёлкнуло в её голове, и она улыбнулась. — Конечно, — она забрала письмо, спрятав в хаори. — Жёны Тенгена просили передать тебе, — он достал свернутый лист бумаги. — Это карта до поместья Доумы. На обратной стороне пометки, когда лучше пройти туда. — Спасибо! Томиока молча покинул поместье. «Неужели Томиока-сан собрался действовать? Это так романтично — наблюдать за тем, как он беспокоится о Шинобу-чан» — подумала Мицури. В конце-концов, Столп любви она или кто, чтобы не догадаться о чувствах двух людей друг к другу? Скоро в поместье вернулись помощницы с корзинами, полными трав и цветов, а Канао занесла яд. Ученицы Шинобу быстро рассортировали травы, связав их в пучки, и уложили всё в сумку. — Госпожа Канроджи, всё готово, — заключила Аой. — Отлично! Канао, выдвигаемся! — Удачи вам! Скажите наставнице, что мы очень ждём её! — заплакали младшие ученицы. Канроджи кивнула и вместе с Цуюри покинула дом бабочки, следуя по маршруту, составленному жёнами Узуя. Исходя из пометок, до дома они должны добраться через четыре часа, в это время начинается пересменка людей и демонов, а значит, будет шанс пробраться незаметно. К тому же, покои Шинобу располагались в очень выгодном месте.

***

Шинобу мерила комнату шагами, нервно теребя рукав хаори. Она не сводила взгляда со своего живота, рассматривала с разных сторон. Ей казалось, что он определённо точно увеличился в размерах. «Плод развивается быстро. С момента зачатия прошёл месяц, но живот уже начинает увеличиваться. Дело ли в том, что у меня небольшой вес, или по человеческим меркам я сейчас почти на третьем месяце?» — размышляла она. — «До перехода к последней части плана осталось около семи дней, а я так и не достала тот цветок за изгородью. У меня есть сомнения, что добавленный мною яд сильно ослабит Доуму, этот цветок нужен мне!». Шинобу выбежала во двор и направилась к забору в дальнюю часть поместья. Растение всё ещё находилось в цвету, это было очень кстати. Долго она не раздумывала — окликнула слугу, что стоял неподалёку. Этого парнишку она помнила: он не хотел говорить ей, где находится кухня. — Слушаю вас, хозяйка, — склонился он. — Мне нужна твоя помощь, — улыбнулась она. — Видишь цветок за забором? — указала Шинобу на щель между досками. — Вижу. — Я хочу его. — Но, хозяйка, вы не можете выйти за пределы поместья, — настороженно напомнил он. — Я знаю, поэтому и обратилась к тебе. Ты кажешься мне самым надёжным из всех слуг, к тому же, ты очень трудолюбив — я постоянно наблюдаю за твоей работой. — Спасибо, но… — Могу я кое-чем поделиться с тобой? — Р-разумеется… «Мне не будет хуже, если я скажу, что беременна. Тогда, если это дойдёт до Доумы, я буду в безопасности, ведь его очень обрадует мысль о продолжении рода. Но даже если он узнает об этом, то будет слишком поздно». — Сегодня с утра мне очень хотелось фруктов, а обед я не смогла их есть — появилась сильная тошнота. Мне кажется, скоро на свет появится наследник господина Доумы. Но не говори никому! — пригрозила она ему указательным пальцем. — Я много читала, что беременным полезно, когда в их комнате находятся цветы. Поэтому… — Не продолжайте! Я сейчас же достану их для вас! — парень выбежал за ворота, оббежал поместье и сорвал почти весь пиерис, что вырос. Он быстро вернулся к хозяйке, протягивая «букет». — Вот, хозяйка! Нюхайте на здоровье! — Спасибо тебе! Не донесёшь до моей комнаты? Я уже подготовила там вазу для них. — Конечно, хозяйка! «Самой трогать без защиты этот цветок опасно — могу умереть. А тебя не жалко». Слуга поставил в воду пиерис и поклонился. — Ты и правда трудолюбивый мальчик! Обязательно поговорю с господином о твоём повышении. А теперь иди, мне нужно отдохнуть. — Спасибо, хозяйка! — парень вышел из покоев. «Приступим» — надевая на руки тканевые перчатки, которые она прихватила из корпуса, Шинобу вытащила из вазы растение, разложила на столе и принялась отделять листья от стеблей. Какую-то часть цветка она выложила на крыльце, чтобы получить засушенный его вид, а другую стала измельчать в блюдце, смешивая с остальными травами и лепестками глицинии. Через пару часов, когда сорванные цветы полностью высохли на солнце, она растёрла их до порошка и добавила в колбочки с ядом. «Это пойдёт вам на ужин, ублюдки. А то, что принесут сегодня — на всю оставшуюся неделю. Скоро прибудет кто-то из корпуса, нужно начинать готовиться» — Шинобу без труда нашла прислугу в коридоре поместья и попросила приготовить ей ванну с горячей водой и распорядилась не заходить в её крыло в ближайшие несколько часов. — «До ночи осталось совсем немного, а пересменка уже началась». Шинобу соврала бы, если бы сказала, что не боится. Ей предстоит испытать неимоверную боль, возможно, даже более сильную, чем соитие с демоном (хотя она не могла представить, что может быть больнее этого). Она осознавала, что запросто может подхватить инфекцию, остаться бесплодной, или же у неё откроется сильное кровотечение, вследствие чего она умрёт. Пожалуй, из всех этих вариантов бесплодие пугало её меньше всего, пусть ей и было известно, сколько проблем оно влечёт за собой. Не то, что бы Шинобу когда-то хотела стать матерью — об этом некогда было думать, потому что её детство закончилось слишком рано, а юность она посветила мести за свою убитую старшую сестру. Сразу после её смерти Шинобу отправилась к Убуяшики и упросила принять её в истребители, стала изучать химию с биологией, варить яды, а после разрабатывать свои. Став Столпом Насекомого и разработав своё собственное дыхание, она была сосредоточена лишь на том, чтобы выследить Доуму и убить его. О создании собственной семьи и речи не шло: она была слишком молода и всегда была на волосок от смерти (могла умереть даже от того, что надышалась парами сваренного ею яда). А ещё — слишком травмирована. После событий с Канаэ, которые произошли, когда та была «замужем», у Шинобу окончательно пропало желание выходить замуж хоть за демона, хоть за человека. И всё это подкреплялось тем, что собственная семья оказалась предателями, она просто не могла простить мать с отцом за их слабость и трусость. На улице раздалось воронье карканье. Девушка вернулась в комнату и вышла со второго хода на улицу. На одной из ветвей дерево, что росло прямо за забором, она обнаружила Мицури и Канао и сразу же махнула рукой, давая знак поскорее проходить. Канроджи, подхватив девочку на руки, легко спрыгнула с дерева и пробежала до двери, заскочила в комнату. — Шинобу! — прошептала Столп Любви и кинулась обнимать напарницу. — С тобой всё хорошо, как же я рада, — сдерживая слёзы, бормотала она. — Мицури, спасибо, что пришла так скоро, — Кочо обняла девушку в ответ. Она была несказанно рада видеть перед собой настоящего и вменяемого человека. — Наставница, здравствуйте, — тихо произнесла Канао, и Шинобу тут же бросилась её обнимать. — Канао, дорогая, здравствуй. У тебя всё хорошо? — Да, наставница. Как вы здесь? — Об этом поговорим позже. Нам нужно торопиться, до ночи осталось не так уж много. Вы принесли то, о чём я писала господину Убуяшики? — Да, вот, — Мицури протянула сумку, полную растений и отваров. — Хорошо. Нужно пройти в ванную. Сейчас в коридоре не должно никого быть, но нужно действовать быстро. Выглянув за дверь комнаты, Шинобу не обнаружила ни одной живой или мёртвой души, поэтому вместе с Канроджи и Канао они незаметно прошмыгнули в ванную. — Как жарко! — удивилась Столп Любви. — Здесь ведь тяжело дышать, самая настоящая баня! — Это нужно, чтобы поддержать температуру воды, а она должна быть высокой, — Шинобу сняла с себя одежду и опустилась в воду, слегка зажмурившись. — Наставница, об этих отварах… Вы ведь знаете, что может произойти после того, как вы их примите? — осторожно спросила Канао. — Да. Пусть я навсегда потеряю возможность иметь своих детей, чем рожу от демона. От демона, убившего мою сестру. Это сравни смерти для меня, — произнесла Шинобу и уставилась на живот. — С тобой точно всё будет в порядке? — забеспокоилась Мицури. — Нет. Первые несколько дней мне будет плохо, возможно, я не смогу стоять на ногах. Потом должна пойти на поправку. Я сделала тонизирующий отвар, чтобы быстрее восстановиться. Мицури поджала губы. Ей было невыносимо больно слышать о том, на какие жертвы была готова пойти её подруга, до сих пор не оправившаяся от прошлого. Канао достала из сумки первый отвар и подала Кочо. Та без раздумий выпила его залпом и поморщилась. Он был настолько невкусным, что пришлось зажимать рот рукой, дабы он не вышел наружу. — Когда… всё это подействует? — поинтересовалась Мицури. — Эффект должен появиться примерно через полчаса, если выпью все отвары вместе, — ответила Шинобу, принимая из рук ученицы второй отвар. Снова выпила залпом. Этот оказался более приятным на вкус, но ситуацию лучше он, конечно же, не делал. — Шинобу, а после того, как это всё подействует… Ну, что нужно будет делать? — Если плод не сможет выйти сам, придётся его вытаскивать, но этого не должно произойти, потому что на этом сроке он должен быть небольших размеров. Выпив два последних горьких отвара, девушки принялись ждать. Шинобу внимательно следила за своими ощущениями в надежде увидеть хоть какие-то изменения и как можно скорее. И вот, началось — у неё начал болеть живот. — Эффект появился. Я чувствую боль внизу живота. Скрутите тряпку и следите за водой, — Канао тут же скрутила лежащее рядом полотенце и передала Шинобу. Та зажала его между зубов, чтобы не было слышно её криков. Долго ждать не пришлось — вода стала окрашиваться в красный цвет. На лбу Кочо выступил пот то ли от жары, то ли от невыносимой тянущей боли. — Вода темнеет! — заметила Канроджи. Вдохнув больше воздуха, Шинобу вытащила тряпку изо рта и произнесла на выдохе: — Давите… — едва успев снова стиснуть её между зубов прежде, чем истошно закричать. Канао закатала рукава и, коснувшись ладонями живота наставницы, стала давить. Силы в руках было немного, но она и не требовалась, потому что нужно было избежать возможных разрывов. Канроджи же нашла на полу ванной какую-то очень тонкую дощечку и стала махать перед лицом Шинобу, чтобы у той не подскочило давление от такой жары. Через несколько минут потугов, Канроджи забрала изо рта Шинобу тряпку и спросила: — Как ты? — Ещё немного, скоро всё закончится, — прошептала она, тяжело дыша. — Живот заболел ещё сильнее. Скорее, тряпку! Живот сильно скрутило, казалось, что в него вонзили сотни игл одновременно, перед глазами начинало плыть, а слух стал хуже, но Шинобу знала, что терять сознание нельзя, потому старалась держаться изо всех сил. «Давай же, не будь слабой! Ты сможешь» — повторяла она себе. Канао продолжала давить на живот. Шинобу снова набрала воздух в лёгкие и начала в последний раз тужиться. Слёзы текли по щекам, руки с силой впились в борты ванной, всё тело тряслось, но она просто не могла остановиться. Мицури внимательно взглядывалась в воду. Столп Любви вдруг заметила, как вода приобрела более тёмный оттенок, а потом разглядела какой-то сгусток крови средних размеров. — Всё! — произнесла она. — Нужно вытащить её из воды! — Я расстелю простынь, — Канао быстрым движением развернула ткань и положила её на пол, где было сухо. — Канрожди-сан, сюда. Мицури легко подхватила Шинобу под коленями и придержала за плечо, уложила на простынь, накрыв большим полотенцем. — Наставница, выпейте отвар крапивы, он остановит кровотечение, — Канао подала Кочо бутылку. Однако, что-то явно шло не так. Шинобу выглядела слишком бледной, губы начали синеть, а глаза были едва приоткрыты. Сообразив, что Кочо вот-вот потеряет сознание, Цуюри достала из кармашка маленький бутылёк, оторвала от простыни небольшой лоскуток, смочила его жидкостью и поднесла к носу наставницы. Та вдруг зажмурилась и закашляла. — Что это? — спросила Мицури. — Спирт. Чтобы привести в сознание. Понюхайте, — Канао поднесла к носу хашира лоскут. Стоило той вдохнуть немного запаха, как она сразу же отвернула голову. — От такого даже мёртвый в сознание придёт, божечки! Шинобу, ты нас хорошо видишь? — Немного мутно… — заметив в руках Канао бутылку, она взяла её и тут же осушила. Канао сразу же подготовила вторую. — Боюсь, столько жидкости в меня не влезет, — попыталась пошутить Кочо. — Но это ведь лекарство, нужно пить как можно больше! — запротестовала Канроджи, а потом глянула на Канао. — Ей же можно? Что будет, если она много выпьет? — Может разболеться желудок, но это временно. Это будет считаться как переедание, однако вода достаточно быстро выходит из организма. — Хорошо-хорошо, — Шинобу выпила вторую бутылку с трудом, но всё до последней капли. Ей действительно необходимо было поправиться как можно скорее, да и вывести прошлые отвары организму точно не помешает. «Возможно, всё обойдется? Опрометчиво так думать, ведь я приняла слишком много. Должно быть, после всего произошедшего со мной за месяц, я никогда не смогу выносить ребёнка…» — подумалось вдруг ей. — «Я нахожусь на грани жизни и смерти, а думаю о такой чепухе. Главное — я осталась жива, а это отродье умерло. Всё позади. Позади…» — дыхание стало приходить в горму, но живот всё еще болел. — Нам ведь нужно избавиться от воды? — Да. Где-то рядом должно находиться болото — я видела, как слуги ходили туда. — Отлично, я мигом! — Мицури, набрав воду в три ведра, быстро покинула поместье, чтобы избавиться от следов. Столп Любви вернулась достаточно скоро. К этому моменту кровотечение у Шинобу полностью остановилось, а лицо стало приобретать более живые оттенки. Но Мицури видела, как её подруге всё ещё было тяжело. — Перенести тебя на футон? Там мягко, ты сможешь отдохнуть. — Да, но сначала мне нужно одеться. Без лишних вопросов Канао помогла наставнице натянуть одежду, а Канроджи отнесла её в комнату. — Спасибо вам, Канао, Мицури. Одна бы я точно не справилась. — Что ты, Шинобу, мы бы тебя не бросили! — глаза Мицури заслезились. — Ох, точно, я ведь совсем забыла! — девушка достала из хаори письмо. — Это от кого? — спросила Шинобу. — Томиока-сан попросил передать это тебе. Пришёл перед уходом ко мне, вот, — хашира протянула подруге письмо. «Письмо от Томиоки-сана?» — удивилась Шинобу, начав распечатывать его. — «Обычно он сам со мной не разговаривал, а тут…». «Кочо. Мне известно о том, что с тобой произошло. Мне жаль, что я не смог защитить тебя, как обещал. Прости. Осталась неделя до последней части плана, продержись. И помни: если ты что-то сделаешь с собой — я достану тебя в того света. Я не умею писать письма. Томиока». Крупные слёзы снова стали скатываться по её щекам. Она крепко прижала письмо к себе и закрыла глаза. «Томиока-сан беспокоится обо мне. Никогда бы не подумала, что это возможно. Пора признать, что я правда сильно скучаю по нему. Мне хочется увидеть его». — Всё хорошо? Томиока-сан огорчил тебя? — запереживала Мицури. — Нет, совсем наоборот, — улыбнулась Шинобу. — Можешь передать ему письмо от меня? — Конечно! — Канао, возьми в ящике бумагу и чернила. — Должно быть, это любовное письмо, хи-хи. Я закрою уши, говори спокойно, — рассмеялась Мицури и правда закрыла уши. Под диктовку Канао быстро написала письмо и сложила его, отдала хашира. — Спасибо, Мицури. И, пожалуйста, положи письмо от Томиоки-сана в мой кабинет, — она отдала письмо подруге. — Хорошо! Точно, Шинобу, ты ведь помнишь о яде? Он лежит в сумке. — Разумеется. — Тогда встретимся через неделю! Канао, попрощайся с наставницей. Канао на секунду замешкалась, а потом подошла к Кочо, присела на колени и аккуратно обняла её. Шинобу обняла её в ответ. — Мицури, ещё кое-что. Принеси мою катану. — Катану? Ты уверена? — Канроджи хорошо знала, что из-за строения своего тела Шинобу физически не могла перерубить шею демону, поэтому удивилась такой просьбе. — Да. — Хорошо. — Торопитесь, скоро наступит ночь. «Должно быть, у неё есть какой-то план» — задумалась Мицури. Посадив Канао на свою спину, они незаметно покинули поместье Доумы, направившись в корпус истребителей. Через час к ней наведалась служанка с подносом, на котором стоял ужин. Шинобу приняла его и сообщила, что слегка заболела, поэтому попросила никого не беспокоить её и, если её начнёт искать хозяин, то сообщить ему о том, что ей нездоровится и она отдыхает. «Мне остаётся лишь молиться на то, что он сжалится надо мной или вообще не заявится в поместье в ближайшие три дня. А лучше — пять» — размышляла Шинобу. Кажется, впервые за долгие годы, её молитвы были услышаны, потому что Доума не вернулся «домой». Всю ночь Шинобу то засыпала, то просыпалась, прислушиваясь к звукам во дворе и в доме. Боль в животе уже не была такой острой, как несколько часов назад, и кровотечения не было. Значит, всё должно начать заживать.

***

Ближе к утру, когда рассвет только-только наступал, Канроджи и Цуюри вернулись в штаб. Канроджи отправила юную истребительницу отдыхать, а сама направилась в поместье к главе. Тот уже ждал её вместе со своей женой. — Мицури, вы вернулись, — произнёс он и улыбнулся. — Как всё прошло? — Здравствуйте, глава, — девушка поклонилась. — Задание выполнено, Шинобу находится в удовлетворительном состянии. Она сказала, ей требуется несколько дней для восстановления из-за большого количества выпитых токсичных настоек. Мы не были замечены. — Отличная работа, Мицури. Вы с Канао постарались, теперь нужно отдохнуть. Но перед этим, — мужчина указал в сторону двора. Мицури обернулась. В темноте она заметила человека, расхаживающего туда сюда. Без лишних слов она поклонилась в знак прощания и побежала на улицу. — Томиока-сан, так это вы! Вы, что же, всю ночь не спали? — поинтересовалась она. — Ждал вашего возвращения. Что с Кочо? — с лёгким беспокойством, которое без труда уловила Мицури, спросил он. — Она скоро пойдёт на поправку, — улыбнулась девушка. — Славно, — кивнул он и собирался уйти, как вдруг был схвачен за рукав. — Что? — Вам письмо, Томиока-сан, — из хаори Канроджи достала конверт и передала его Столпу Воды. — Спокойной ночи, Томиока-сан! Оставшись наедине, Томиока-сан распечатал письмо и принялся его читать. «Здравствуйте, Томиока-сан! Было крайне неожиданно получить от Вас письмо, но я была рада его прочитать. Прошу, не вините себя, вы делаете всё, что в ваших силах. Мне хочется, чтобы эта неделя прошла так быстро, насколько это возможно, потому что я с нетерпением жду встречи с вами. Мне приятно знать, что вы так беспокоитесь обо мне. Со мной всё будет в порядке, ведь я — Столп Насекомого, Шинобу Кочо. Набирайтесь сил перед битвой и знайте: я жду, что вы меня спасёте, как и обещали. А письма я вас научу писать. Шинобу Кочо». Впервые за долго время на лице Томиоки появилась слабая улыбка. Он раз за разом перечитывал написанные ею строки, словно каждый раз нпходил в словах новый смысл. «Она ответила. Она ждёт» — осознал хашира. За этот месяц его внутренний мир претерпел слишком много изменений. От новых эмоций и зародившихся чувств до вновь появившегося желания жить. Появился смысл жизни. И этот смысл, во что бы то ни стало, нужно сохранить. Томиока больше не обманывал самого себя: Шинобу стала ему дорога, и сама мысль о том, что её жизни что-то угрожает, приводила его в ярость. Он сделает всё возможное для того, чтобы вызволить её из мерзких лап Второй Луны и больше он не отпустит её. Слишком много дорогих людей покинуло его — как он считал — из-за его слабости, поэтому сейчас он не должен оплошать.

***

Спустя неделю

Шинобу, к её счастью, восстанавливалась достаточно быстро. То ли дело было в её отменном иммунитете, то ли в чудодейственных отварах. В любом случае, причина не имела значения, ведь главное — она может двигаться без проблем, но всё ещё старается соблюдать осторожность. О своей главной задаче она не забывала — оставшиеся дни незаметно для слуг пробиралась на кухню и добавляла в кровь для демонов яд. Доума действительно не беспокоил её, чему Шинобу была удивлена. В поместье он находился не каждую ночь, и пересекалась она с ним редко, но была уверена, что кровь с подлитым ядом он принимает в достаточных количествах. За весь месяц принятой отравы должно хватить для того, чтобы он был ослаблен. Кочо не могла дождаться наступления ночи и окончания её мучений. Последнее время поспать нормальным образом ей не удавалось от слова совсем: постоянно боялась, что приспешник Музана зайдёт к ней, и она снова будет испытывать ужаснейшую боль и унижения. Каждое утро она облегченно выдыхала, когда понимала, что всё обошлось и на этот раз. Должно быть, слуги предупредили его о состоянии «жены», а тот, не желая терять игрушку, пошёл на уступку. Долгие часы ожидания закончились, луна сменила солнце, а на улице послышался шум. Шинобу настороженно вышла из поместья и увидела, что вернулся Доума в окружении демонов низших рангов, которые приветствовали его. Он сразу же заметил на крыльце дома «жену» и наигранно-радостно улыбнулся. — Моя жёнушка вышла меня встречать! Ах, как приятно возвращаться в дом и знать, что тебя там ждут! «Ждут? Тебя? Ну да, ждут, точно» — Шинобу натянула на лицо самую доброжелательную улыбку, что только могла состроить. — «Потерпи, осталось немного». — Добро пожаловать, — произнесла она. — Вас не было видно долгое время. — М-м, это так, — расстроенно ответил он. — Эти глупые поручения, охота… Я так вымотался! Но я рад вернуться, потому что знаю, что ты поможешь мне расслабиться. Так ведь? У Шинобу еле заметно задёргался глаз от услышанного. — Непременно, господин. Но, могли бы мы немного пройтись по вашему саду? Ночь сегодня особенно красива, в какой-то мере… романтичная? — Как я могу отказать своей послушной жёнушке? С удовольствием! — он приобнял её за плечо и повёл в сторону сада подальше от демонов, что скривились из-за этих «сладких» речей. Столп Насекомого, казалось, перестала дышать. Она понимала, что одно неверное слово или движение, и её жизнь оборвётся в эту же секунду. Доума с довольным выражением лица разглядывал свои угодья, словно это была его главная гордость, а потом вдруг сказал: — А ты куда смышлёнее своей старшей сестры, — при упоминании Канаэ сердце больно кольнуло, — совсем не создаёшь проблем. Ты даже начинаешь нравишься мне! — Благодарю, господин, — сказала Шинобу, пытаясь скрыть недовольство в голосе. Как же ей было тяжело сдерживать всю ту ярость, которая поднималась в ней, когда этот ублюдок унижал её погибшую сестру. — Слуги рассказали мне, что ты несколько дней неважно себя чувствовала и просила не беспокоить тебя. Вижу, ты пошла на поправку? — Да, сейчас мне намного лучше. Спасибо за беспокойство. — С чем это было связано? — раздалось громкое карканье вороны. — Ах, надоедливые птицы! Так и норовят меня перебить, да ещё и воруют чудесные персики с деревьев! — Не могу быть уверена, господин, но у меня были боли в животе, тошнота, слабость и головокружения… У женщин такие симптомы означают беременность. Доума радостно хлопнул в ладони. — Неужели? Это же прекрасная новость! Несмотря на свое маленькое тело, ты очень выносливая, думаю, ты сможешь родить моего ребёнка! — пропел он. — Только подумать, моё продолжение! Было бы прекрасно, если он был похож на меня. Ты знала, что дети демонов очень быстро развиваются? Кажется, женщины ходят беременные девять месяцев, но при вынашивании демона срок сокращается в двое. Значит, тебе не придется страдать так долго, всего лишь четыре с половиной месяца. — Вот оно что… — задумчиво произнесла Шинобу — С этого дня тебе нужно следить за своим здоровьем, ведь мне нужно здоровое потомство! К сожалению, твоя сестра не смогла подарить мне наследника, но ты станешь ей достойной заменой. Тонкая струнка терпения где-то внутри звонко лопнула. Шинобу неслышно выдохнула и остановилась. Доума остановился следом и удивлённо посмотрел на неё. Шинобу подняла указательный палец вверх, и из её рукава вылетела бабочка с большими синими крыльями и тут же опустилась на палец. — О, боюсь тебя огорчить, господин, но это невозможно. — Почему же? — Доума напрягся, смотря на истребительницу. Шинобу махнула второй рукой в воздухе, и возле неё в лунном свете стали кружить не менее сотни бабочек с яркими крыльями. — Я убила его, — на её губах появилась язвительная ухмылка. Рука стремительно поднялась вверх, до момента, как Вторая Луна успел хоть что-то сообразить, и бабочки взмыли вверх, а она отпрыгнула от него на большое расстояние. Перед ней в ту же секунду оказались шесть хашира с обнажёнными блестящими катанами в руках.

***

Это было одно из последних собраний Столпов перед тем, как Кочо насильно забрали в клан бабочек. — Шинобу, ты говорила, что что-то придумала. Поделишься с нами? — спросил Кагая. — Конечно, достопочтенный глава, — девушка поднялась с места. — Я собираюсь извлечь из этого брака выгоду. Я планирую создать яд, который в течение некоторого времени буду добавлять в еду демонов. Он существенно ослабит их и замедлит процесс регенерации, а некоторых демонов и вовсе убьёт. Но мне нужна будет помощь Столпы переглянулись между собой, оценивая идею напарницы. Это звучало достаточно интересно. — Какая именно? — Я отправлю вам письмо вороном Ренгоку-сана, оно будет означать, что Столпам нужно будет прибыть в поместье Доумы через неделю и избавиться от него. На некоторое время в зале повисло молчание. В голове Шинобу даже промелькнула мысль, что идея оказалась глупой. Но вот один из Столпов встал со своего места. — Я согласен с идеей Кочо, — это был Томиока. Он обернулся в сторону Шинобу. Столпы снова стали переглядываться между собой. Они впервые видели, чтобы Столп Воды открыто поддержал чью-то инициативу и высказал своё мнение. — Томиока-сан… — на губах Шинобу появилась слабая улыбка. «Он поддержал меня…». — И я, я тоже согласна! И Игуро-сан! Мы поможем! — вскочила с места Канроджи, а за ней и Обанай. — Я в деле. Наваляем этому ублюдку по самое не хочу, — с места поднялся Шинадзугава. — Я поддерживаю инициативу Кочо и буду молиться за её успех, — сказал Химеджима и встал следом. — Раз все согласны, то я тоже иду, — ответил Токито. — Что ж, раз всех устраивает план Шинобу, то поступим таким образом, — согласился глава. — Благодарю. Доспочтенный глава, есть ещё несколько моментов. — Говори. — Необходимо, чтобы каждый из хашира пропитал лезвие своей катаны ядом. Это поможет ускорить действие яда, который демоны получат до этого. Проникновение на территорию поместья необходимо совершить только тогда, когда увидите бабочек.

***

Доума истерически рассмеялся, когда увидел стену из Столпов, за которой скрылась его «жена». — Шинобу-Шинобу, а я ведь поверил тебе, думал, что мы семья! Ты так жестока со мной, хуже любого демона! Но ты проворнее своей сестрицы. Жаль, не такая умная, потому-то скоро ты окажешься рядом с ней! — оскалился он. За спиной Второй Луны тут же появилось множество демонов. — Шинадзугава и Томиока, мы остаёмся в первой линии и избавляемся от самых сильных. Токито и Игуро, на вас мелочь, потом возвращайтесь к нам. Канроджи, на тебе Кочо, — скомандовал Гёмей и вместе с остальными Столпами ринулся в бой. Мицури быстро подхватила на руки Шинобу, забегая в поместье. Сейчас все силы были брошены на то, чтобы избавиться от Столпов, а значит, в доме никого не должно быть. — Шинобу, с тобой всё хорошо! — Мицури поставила подругу на ноги и крепко обняла её. — Да, я в норме. Ты принесла? — отстранилась Кочо. — Да, как ты и просила, — Канроджи сняла с пояса канану с гардой бабочки протянула Столпу Насекомого. — Скажи, что ты собираешься делать? Ты ведь ещё не до конца восстановилась, так? Я переживаю за тебя, вдруг снова откроется кровотечение… — Я собираюсь отрубить Доуме голову. Мицури ахнула. Она предполагала, что Шинобу может решиться сделать подобное, но не думала, что окажется права. — Но… Но ты ведь такая маленькая, ты сама говорила, что ты не в силах это сделать! — возразила Столп Любви. — Если мы с Тамаё всё сделали верно, то шея Доумы станет очень уязвима и голова будет отсечена без проблем. Лучше скажи, вы смазали лезвия своих катан ядом? — Да. Госпожа Тамаё прибыла в корпус внезапно и сказала, что смогла разработать ещё один вид яда. Его мы и использовали. «Тамаё всё это время работала над новой формулой яда? Я… признательна ей» — Шинобу сильно удивилась, но была благодарна этой женщине. — Шинобу, может, не стоит? За тебя переживаю не только я, но и остальные Столпы. Томиока-сан тоже, он сам не свой ходил всю неделю, только и делал, что тренировался. По ночам вместо сна он был на тренировочной площадке. если с тобой что-то случится — Томиока-сан не простит этого себе… — Томиока-сан поможет мне. Пойдём, — кивнула она в сторону выхода и сорвалась с места. Канроджи оставалось только последовать за ней, бросаясь в самое ядро сражения. В попытках добраться до Доумы, которого на себя взяли Химеджима, Томиока и Шинадзугава, Шинобу задела своим клинком достаточно много демонов. Яд Тамаё был просто превосходен: шеи слабых демонов за считанные секунды взрывались, а тела рассыпались в пыль; на более сильных демонов яду требовалось больше времени, но действовал он безотказно. Наконец, пробравшись ближе к напарникам, Шинобу ускорилась и ей удалось пройтись по животу Доумы своим клинком. От столь внезапного манёвра застыл не только он сам, но и Столпы. Шинобу прыгнула назад и оказалась около них. Томиока шокировано уставился на неё, сжав клинок в руках крепче. — Ты с ума сошла, Кочо?! Вернись в поместье! — крикнул Столп Воды — Ну уж нет. Я верну ему то, что он сделал. Лучше помогите мне, когда я подам знак. — Хватит геройствовать, ты всё ещё слаба! — Заткнитесь оба и продолжайте его кромсать! Потом решите свои проблемы! — рявкнул Санеми, перерезая очередному внезапно напавшему сбоку демону шею. — Шинадзугава прав, не время ругаться. Томиока, доверься Кочо, — произнёс Гёмей. Томиока недовольно выдохнул, встал в боевую стойку и произнёс: — Только попробуй пострадать, Кочо, — Гию сдался. — Что нужно делать? — Когда я крикну, будьте добры подставить мне свою руку. — Хорошо. — Прикройте мою спину, пока я буду пытаться ранить его. В ножнах моей канаты есть механизм, который смазывает лезвие разными ядами. — Понял. Вперёд. Бой продолжился с новой силой и новым игроком. Шинобу двигалась быстро и незаметно, подобно насекомому. Она то и дело задевала Доуму своей катаной, поражая его тело ядом. «Ещё немного, и яд подействует» — Шинобу считала секунды до того момента, как адская смесь проявит свой эффект. Доума вдруг сделал прыжок назад и остановился. Демон начал кашлять, пытаясь вдохнуть воздух, а изо рта потекла кровь. Шинобу прищурилась и обнаружила, что шея демона стала синеть, а вены увеличились в размере. — Как? Ч-что это? Я знал, что на твоём клинке яд, но был уверен, что он не способен сразить меня, его ведь было мало! — Идиот, четыре клинка были пропитаны им, а я весь месяц подливала его тебе в еду. Это месть за мою старшую сестру и за то, что ты сделал с нами! — прокричала она. — Томиока-сан, сейчас! Томиока сорвался с места и побежал влево, Шинобу кинулась за ним. Столп Воды резко опустился на корточки, вытягивая руку в сторону. Шинобу с разбега прыгнула на неё, оттолкнулась и взмыла вверх. Яд полностью парализовал тело Доумы, он даже не мог повернуть голову, чтобы отследить, куда же делась истребительница. Неожиданно перед его глазами пронеслась Шинобу, которую он так старался найти. Девушка злорадно ухмыльнулась, прошептав губами: — Умри, — и отрубила ему голову. Кочо свалилась на траву и тяжело задышала. Перед глазами немного плыло, а голова кружилась, но она всё ещё оставалась в сознании. «Даже с таким мощным ядом перерубить шею оказалось не так легко, как я себе представляла…». — Шинобу! — около девушки тут же оказался Столп Воды. Он придержал её за плечи. — Всё хорошо, Томиока-сан, это просто заняло чуть больше сил, чем я думала, — попыталась успокоить напарника она. — Надо же, вы впервые назвали меня по имени… Томиока сел прямо перед ней и потянул на себя, заключая в объятия. Он утнулся носом ей в волосы, обнимая так, словно сейчас её кто-то заберёт. — Томиока-сан? — негромко позвала она его. — Не смей больше так рисковать. Ты хоть знаешь, что я испытал, когда ты вышла с ним сражаться? Когда он почти задел тебя своим веером? Шинобу, услышав эти слова, улыбнулась и обняла Столпа Воды в ответ, прикрыв глаза. — Кажется, здесь больше нет демонов! — сообщила Канроджи. — Сжечь поместье! Уже рассвет! Вторая Высшая Луна повержена! — прокричал Гёмей. Шинобу выбралась из объятий Томиоки и с небольшой грустью в голосе произнесла: — Там ведь моё свадебное кимоно. — Купим тебе новое. — Что, простите? — Шинобу повернула голову к парню, подумав, что ослышалась. — Я сказал, что мы купим тебе новое свадебное кимоно, как только ты поправишься. Если захочешь, — спокойно повторил он. В рассветных лучах Шинобу заметила, как на щеках Томиоки появился слабый румянец. Она вдруг осознала, что её щеки тоже стали краснеть. — Это предложение руки и сердца, Томиока-сан? — на глаза девушки стали наворачиваться слёзы. — Скорее, крови и катаны. Но по меркам обычных людей — да, это оно, — улыбнулся он. — Тогда сделайте его так, будто мы с вами — нормальные люди, — хихикнула хашира. Столп Воды вдруг достал из ножен свою окровавленную катану, встал на одно колено и произнёс: — Ты станешь моей женой, Шинобу Кочо? Слёзы без остановки бежали по женским щекам, а на лице появилась первая за всё время счастливая улыбка. Шинобу поднялась на ноги, взяла из рук парня катану и произнесла: — Я согласна стать твоей женой, Гию Томиока. Гию поднялся и притянул девушку к себе, нежно целуя её губы и обнимая. Чувства, что бушевали сейчас в нём, нельзя было описать никак иначе, чем счастье и безграничная любовь. — Но я вряд ли смогу иметь детей, — сказала Кочо, опустив взгляд вниз. — Это не имеет значения. Просто будь рядом со мной. Я люблю тебя. Шинобу подняла на него глаза. Голубые глубокие встретились с большими фиолетовыми. Время словно остановилось для них двоих. — Я люблю тебя, Гию. Под радостные крики Столпов, которые застали эту сцену, Гию снова поцеловал Шинобу. Мицури расплакалась от радости и вытирала слёзы рукавом хаори Обаная. Впереди предстояло пройти много трудностей, включая смерть отца семейства Кочо, новые сражения и семейную жизнь, но Шинобу знала, что она справится. А Гию не оставит её одну.