Улыбнись мне и опомнись

— Хосок, ты как что придумаешь, так точно, держите меня семеро. — Да ладно тебе, не преувеличивай, - засмеялся Чон Хосок. — Я привык к работе каждый день по восемь часов, переживу и это. — И всё-таки, не много ли это? Свидания вслепую каждую ночь, - хмыкнул Юнги. — Ты точно спятил. Я тоже, раз не заметил этого раньше. — Только не занудствуй! Разве я для этого выкроил минутку, чтобы сообщить тебе об этом? Я просто… Ты же знаешь, я всегда любил эксперименты. А потом оказалось, что они любят меня в ответ. Для меня не играет роли кого любить. Я просто хочу разделить это прекрасное чувство с кем-то, кто будет заинтересован в равной со мной степени. Люди называют это «спутник жизни» или чем-то вроде этого. Я хочу найти такого человека и верю, что судьба мне вот-вот его подарит. Один мой хороший знакомый встретил любовь всей своей жизни на случайном свидании вслепую в клубе, на которое его уговорил друг. Представляешь? Это так романтично. Я тоже люблю клубы! Они подготовили для меня несколько свиданий. Я уже на многие сходил, но ещё парочку точно в запасе осталось. Надеюсь, сегодня мне повезёт больше, чем вчера. — Ага, - хмыкнул Юнги. Он не в первый раз проходил этот разговор со своим другом. Хосок уже месяц был по уши увлечён поиском «своего» человека. Так случалось всегда, когда Хосок был искренно заинтересован в получении желаемого. Но каждый раз эта преамбула и следующее свидание ни к чему не вели. Ничего путного не выходило и никакого вывода ни один из них не мог сформулировать. Что тут скажешь? Да, свой человек приходит не сразу, подожди. Или: рвись вперёд, ищи его сам, пока не найдёшь? И то, и то составляло две крайности Чон Хосока. Как он не старался держать чувства в узде, понимая, что нужные люди на голову не падают и в барах их искать нет смысла, но рано или поздно эмоции били через край, барьер, который он сам устанавливал, ломался, и он применял все известные ему методы, чтобы выплеснуть чувства. Он тайно не надеялся достигнуть своей цели, ибо боялся, что таких чудес с кем-то вроде него произойти никак не могло, но хотел хотя бы избавиться от удушающих чувств. Тоска и отчаяние, которые рождались на том месте, где умирала неразделённая и ещё светлая, никому конкретно не адресованная любовь, отнюдь не способствовали счастливой жизни Хосока. Он совсем перестал радоваться и часто не понимал, чувствует ли вообще что-то. И это его пугало. Об этом он не сообщал Мин Юнги. Безусловно, Юнги был для него близким другом. Но как бы он отреагировал на то, что твориться в душе Хосока? Вряд ли он осудил бы его. А всё-таки, Чон ничего ему не говорил. Этот барьер, в отличие от прошлого, он поставил не нарочно, поэтому снять он его не мог. Уходил от темы раньше, чем успевал отследить, зачем поменял предмет разговора. Юнги чувствовал некоторую недосказанность. Но он не вмешивался. Он полагал, что, если Хосок ему действительно доверяет, то рано или поздно расскажет. Сам. Сейчас ему нужно время и понимание. И Юнги давал ему и то, и другое. — Да, мне кажется, что я уже говорил тебе об этом, - Хосок лучезарно улыбнулся. Эта улыбка не была необычной, но вместе с тем в мире будто становилось чуть светлее и теплее в те мгновения, когда он улыбался. Теперь он это делал больше по привычке, чем от удовольствия. — Поэтому буду краток. Завтра и сегодня вечером у меня будет два свидания. Не знаю, чего и ожидать. Так интересно, кто придёт. — Сообщи мне адреса баров, в которых вы засядите. — Зачем тебе? Присоединишься? — Нет, буду знать, куда точно не пойду вечером. — Ты так груб, Юнги! Мне пора, не скучай там без меня! — Иди уже, тебя ждёт сама судьба, - слегка улыбнулся Юнги и завершил звонок. Юнги откинул телефон на подушку. Снова романтические посиделки Хосока выпали на два его выходных. Опять не выйдет сходить в караоке… И в компьютерный клуб. Юнги никогда там не был. Один он ни за что бы туда не пошёл. Но с Хосоком — запросто. И назвал бы местечко «неплохим», потому что заранее знал — они хорошо проведут там время. Но всё это откладывается на неопределённый срок. Снова и снова. Юнги не настойчив и терпелив, но даже его сердце начало потихоньку тосковать от одиночества. Юнги не очень любил шумные компании, к которым с радостью присоединялся Хосок. И открываться так быстро, как друг, он не умел. Хосок был его единственным другом не потому, что он страдал от недостатка других людей в своей жизни. Нет, он целенаправленно выбрал его своим другом. Не сразу, конечно. Да и инициатором их знакомства был не он, а Хосок. Но после месяца назойливого присутствия Чон Хосока в его жизни Юнги понял, что это оно. Своего человека он уже нашёл, вот что он хотел этим сказать сам себе. И просто впустил Хосока в свой мир на правах соседа. Юнги не мог знать наверняка, когда Хосок понял, что ему он рассказывает больше, чем остальным, но был уверен, что тот осознал это довольно скоро. Сначала они провели не один вечер, досконально повествуя друг другу о тайнах своих душ. Иногда один плакал, но рядом всегда был другой, готовый попробовать понять и поддержать. А после всё пошло, как по маслу. Они достаточно хорошо изучили друг друга, чтобы наладить так называемую «ментальную связь». Провели вместе много славных деньков, которые вспоминали теперь с улыбкой. Но, как и у всех, у них начались трудности. Одна из них — ничем необъяснимый для Юнги поиск Хосоком «того самого человека». Он как с цепи сорвался. Но никаких причин этому Юнги не видел. Он их не знал. Поэтому и не видел. По-настоящему близкие люди проходят вместе и огонь, и воду, — вот о чём думал Юнги. И не трогал оголившуюся душу Хосока. Просто оставался рядом и ждал, когда Чон будет готов к разговору. — Чем прикажете заниматься в ваше отсутствие, многоуважаемый Чон Хосок? – сказал Юнги с явной долей сарказма куда-то в пустоту. — У меня, кажется завалялись купоны на пиццу с прошлого раза. Развлечемся! Внезапная отстранённость друга была не единственной причиной, по которой душа Юнги тосковала. По своей натуре закрытый, он редко мог разобраться в собственных чувствах. Лучше понимать себя он начал только в те далёкие и тихие вечера на кухне с Хосоком, который разговорил его. Сейчас поговорить с ним толком не удавалось, разве что переброситься парой слов во время звонка, как сегодня, или обменяться последними новостями в чате. Но всё это было не то. А тем временем Юнги порядком запутался сам. Он чувствовал гиперболизированное желание уберечь Хосока от этих встреч. Хотел забрать, вытащить его из баров, дать ему выспаться, выговориться. Всё это можно было бы назвать обычной дружеской заботой. Но Юнги чувствовал в этом всём какой-то подвох. Не с проста его так сильно тянет в сторону Хосока. Он не просто скучает по другу. Но что же он чувствует? Этого он понять никак не мог. Он запретил себе думать об этом много. «Пройдёт время, многое устаканится, тогда и поговорим об этом», - так размышлял Юнги. А время неумолимо шло вперёд. Когда ничем не занят, оно имеет особенность то растягиваться в вязкую бесконечность, то мчаться на всех парах. Вечер подкрался тихо и остался бы незамеченным, если бы в половину двенадцатого телефон Юнги не разрывался от большого количества звонков и сообщений, которые на него поступали. Причиной тому был Хосок. Звонки остальных в такое позднее время не проходили на телефон Юнги. Но он, кажется, не очень торопился отвечать. Сам Юнги не пил ничего алкогольного весь день. Нарочно ли он ожидал такой развязки дня или так оно само собой сложилось — ответить было сложно. Тем не менее, ехать он не торопился. Опять шумный клуб. Опять толпа знакомых и незнакомых парней вытаскивает Хосока оттуда. Он поник, а может перевозбудился и бушует. Его выводят на улицу. Пошатываясь, он идёт к Юнги и неразборчиво жалуется на всё, что с ним приключилось. Юнги сажает его в машину, они едут к Хосоку домой, потому что ему часто приходится работать оттуда уже утром. Таблетки от головной боли на тумбочке, в холодильнике пополняются скудные запасы еды, на которых прилеплена записочка «Поешь». И так повторялось уже не раз. Юнги не надоедало ухаживать за Хосоком в таком состоянии, но он бы многое отдал, чтобы это прекратилось. Потому сейчас он медлил. От абонента «Хосок»: «Юнги» отправлено в 22:42 «Мин Юнгии» отправлено в 22:45 «Эй?» отправлено в 23:01 «Это опть не то» отправлено в 23:03 «Мир ужвсно несправедлта» отправлено в 23:04 «Юнги забери» отправлено в 23:30 «Меня» отправлено в 23:30 «Пожласта» отправлено в 23:31 «Юнгииииииииииииии» отправлено в 23:32 Прочие сообщения походили одно на другое и содержали в себе или имя Юнги или жалобы. Через десять минут Юнги уже ехал по пустой улице, где свидетелями его печали выступали лишь фонари. Попав в «день сурка» попытайтесь понять, что нужно изменить, чтобы выбраться из трясины. Хосок уже был на улице, поддерживаемый тремя неизвестными Юнги парнями. — Давайте его мне, я об этом позабочусь, - сказал он, выпрыгивая из машины. Парни, избавившись от буйной ноши мгновенно скрылись в самом сердце клуба, где продолжили свой, кажущийся вечным, праздник молодости. — Ты не хотел приезжать? Хотел бросить меня здесь? – сегодня Хосок был полон энергии для бунта. «Эту энергию и в благие намерения», - пронеслось в голове Юнги. — Нет. — Почему ты не отвечал? Почему так долго не приезжал? Я думал, ты меня бросишь там совсем одного… - хныкал Хосок, пока Юнги делал вполне успешные попытки усадить друга в машину на переднее сидение. Там за его состоянием было легче следить. Юнги ничего не пытался объяснить Хосоку. Сейчас он не воспримет информацию как надо, а наутро забудет обо всём сказанном начисто, даже если растолковать всё как есть. — Игнорируешь меня? Почему ты всегда такой… А те ребята, - Хосок скакал с темы на тему, — были неплохими… Один, правда, увёл девушку, когда мы говорили с ней… Он мне не понравился… Но этот… Как его… Ким? Кажется, Ким… Не помню имени… Он был хорош, а ещё… Ты слушаешь? Зачем ты притворяешься, что слушаешь? Не буду с тобой больше говорить, Мин Юнги. Руки Юнги чересчур сильно сжимали руль во время речей Хосока. С каждой минутой он был ближе и ближе к точке кипения. Он понимал, что срываться на пьяного не имеет ровно никакого смысла, а главное, лучше никому от этого тоже не станет. Но он был взбешен. Он не заметил, что по окончании своего монолога Чон Хосок крепко уснул. — Знаешь что? Следи за языком. Просто следи за тем, что ты говоришь. Ты с месяц или два ведёшь себя таким образом каждую неделю. Думаешь, я рад видеть тебя таким? Видеть, как ты молчишь и продолжаешь разрушать себя? Я никогда не притворялся, что слушаю тебя, с тех пор как мы — друзья. Я просто хочу, чтобы ты перестал… Чтобы всё стало как раньше… Ты изменился, Чон Хосок. Я не знаю, не знаю, что делать. Не знаю, что я чувствую. Пожалуйста, прекрати это, если дорожишь… - дальше говорить стало больно. Слёзы, подступившие к глазам, сковали мышцы лица и пронзили горло иглами. Юнги свернул на автобусную остановку и притормозил. В таком состоянии нельзя было ехать, надо успокоится. Он руками приобнял руль и уткнулся в эту конструкцию головой. Когда приступ слёз прошёл, он приподнял лицо и стал смотреть в окно. На противоположной стороне дороги за руку шла парочка. Девушка двигалась вприпрыжку, так что её парень еле поспевал за ней. «Кажется вам, ребята, хорошо друг с другом», - подумал Юнги. И сразу в воображении он подставил на место скачущей девушки Хосока, а на место парня — себя. Да, они выглядят именно так со стороны. Вечно солнечный и радостный Хосок и более спокойный Юнги. «Но вы, в конце концов, не парочка», - с насмешкой заметил внутренний голос Юнги. Всё верно. Они — друзья. Юнги перевёл взгляд на Хосока. Тот сполз по спинке кресла и мирно сопел. Такой необычно тихий… Кожа под тусклым светом фонаря казалась неестественно белой и блестела… «Если б только я был ближе…» Юнги продолжил смотреть, и улыбка незаметно для него самого украсила его лицо. «Я знаю каждый сантиметр этого лица, все детали. Знаю, откуда твои синяки, шрамы. Я многое о тебе знаю. Даже больше, чем о себе. Я не знаю, кто ты для меня. Поверить только — не знаю самого главного! Хотел бы я всегда быть рядом. Видеть, как ты смеёшься или злишься. Больше ничего не хотел бы, пожалуй». Вскоре после этого они уже мчались по дороге домой.