Искушение состраданием.

      Беда! Беда! Беда!              Это слово пульсировало внутри, вытесняя спокойствие. Барбара поражённо огляделась.              Если произошёл завал, то почему сейчас… Воздух загремел в тот момент, когда Пегг решила, что всё произошедшее какая-то ошибка. По скованной льдами земле прошла сильная дрожь. Барбаре пришлось схватиться за локоть Розарии, чтобы не упасть.              — Вы очень не вовремя. — Альбедо внимательно посмотрел на круглое личико Кли, прежде чем мягко толкнуть девочку в сторону одного искателя приключений. — Проследи за ней. Остальные — за мной!              Снова задрожала земля. Холодный ветер налетел на Барбару, грубо дёргая за хвостики. Это был гнев Барбатоса. Это он сошёл со своего места, раздражённый и праведно гневливый, чтобы лично указать грешнице на её место в мире.              Хуже всего, снега сошли из-за неё и это её вина, что люди попали в ловушку.              Сердце пронзил страх.              «О нет. Только не это!»              — Возьмите лопаты! Не забудьте про кирки! Ганс, у нас есть ботинки для склона? Линн, нам нужна толстая верёвка!              Случилось что-то страшное, но не казалось, что Альбедо действительно напуган. Его чёткий, уверенный голос пробивался сквозь воцарившуюся суматоху и разогнал сгустившиеся страшные мысли. Барбара посмотрела на одну из острых вершин, где клубились тяжелые снежные облака.              Мысленно Пегг попросила прощения, прежде чем повернуться к стайкам искателей приключений.              — Куда ты?!              Крепкая рука Розарии обхватила локоть на втором шаге. Хватка была настолько сильной, что почти делала больно. Барбара смирилась и помолилась, но уже за здоровье сестры по собору.              — Людям нужна помощь.              — Не твоя. — Розария грубо потянула Барбару на себя, но Пегг собрала все силы и дёрнулась в другую сторону. — Ты будешь только мешать.              — Я медик. Медики никогда не мешают. Отпусти меня, сестра Розария.              — Ни за что. Ты и мелкая неприятность возвращаетесь назад!              — Отпусти! Людям нужна помощь!              Барбара дёрнулась так сильно, что рукав её плаща глухо затрещав. Собрав все силы, Пегг бросилась в сторону. Пальцы замёрзли от ветра, но Барбара всё равно сумела расстегнуть крупные пуговицы и сбросить верхнюю одежду, точно вторую кожу. Розария глухо зарычала, но Пегг не стала дожидаться действий. Что есть мочи, Барбара прижала сумку к боку и рванула вперёд, в сторону Альбедо.              — Возьмите меня с собой! Я помогу!              Он был настроен отказать. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять — удача не на её стороне. Голубые, холодные глаза смотрели до боли снисходительно. Точно Барбара мало чем отличалась от Кли. Но это ведь не так и Пегг была полна решимости доказать свою полезность.              — Я умею лечить! А ещё моё нотное кольцо способно поддерживать выносливость! Позвольте пойти с вами!              Альбедо кивнул, и этого оказалось достаточно, чтобы рука Розарии замерла прямо над плечом.                     — Прости, но это мой долг. — Слова соскользнули с губ слишком легко. Барбара снова посмотрела на острый шпиль, пронизывающий облака. — Забери Кли и телепортируйся в Мондштат. Нам понадобится подкрепление.              Ответом стал скрип под чужими ногами. Барбара помолилась опять, а после встала в очередь за тёплой одеждой.              Всякий обвал на Драконьем Хребте обрастал легендами, но никогда Барбара Пегг не думала, что ей не посчастливится стать их частью. Среди белого снега зелёные куртки приключенцев горели как пламя среди ночи. Ни с чем их было не спутать.              Холодный ветер жёг ляжки, пронизывал тело и пел суровую, громкую песню. Барбара старалась перепеть стихию, но безуспешно. Платье её успело вымокнуть до последней нитки, но никто во всём периметре не успел раскопать несчастных. Помощи из Мондштата ещё не поступило. Кто-то из приключенцев шептал, что времени прошло слишком мало, ещё не был собран отряд, но Барбара не обманывалась пустыми надеждами. Она знала, что время уходит прочь и нельзя прекращать поиски.              Задрав голову выше, Пегг начала новую песню. Силы покидали её, одежда не защищала. Лишь глаз Бога и чувство вины не давали ей покрыться ледяной коркой. В моменте, когда Барбара взяла самую высокую ноту в «Радости Барбатоса», один из исследователей крикнул:              — ЕСТЬ! ПЕРВЫЙ НАШЁЛСЯ!              А где первый, то там второй, третий и остальные.              Снег сходил не так хорошо. Точно усугубляя наказание, ветер встряхнул тяжёлую снежную тучу и маленькие, острые снежинки сменились крупными белыми хлопьями. Но это было неважно. На место прибыла Эмбер со своими горящими стрелами и Дилюк с пламенным сердцем.              Снег потерял свою силу, превратившись в обычную воду.              Барбара не чувствовала холода до тех пор, пока её не трогало пламя. Стоило плотному материалу палатки закрыться за спиной, отделяя импровизированный госпиталь от остального внешнего мира, как пришёл пронзительный холод. Кожа заболела, точно от огня. Барбара поднесла холодные ладони ко рту. Стоило теплу тронуть красные пальцы, как боль усилилась. Пегг поёжилась. Холодное платье одеревенело на морозе.              «Плохо, плохо, плохо!»              Она тихо запела, но уже ради себя. Едва прошёл озноб, как Барбара забежала за ширму и сбросила мокрую одежду. Насухо пройдя полотенцем, Барбара нашла тёплые мужские вещи и тихо помолилась Барбатосу, прося если не прощения, то снисхождения.              «Защити меня от лихорадок, пока я не помогу этим людям»              Половину пострадавших быстро узнали. Маленькая исследовательская группка, направленная на разведку вчера вечером, в полном составе заняла набитые соломой тюфяки. Остальные же люди были из Фатуи — это Барбара поняла ещё в тот момент, когда из-под таявшего снега проступили острые пластины боевых доспехов.              Картинка в голове сложилась сама собой: первые столкнулись со вторыми, произошла стычка, и снег сошёл с места, поглотив две группы. Как-то просто и нелепо всё получилось. Об этом Барбара подумала в тот момент, когда уложила на высокий лоб одного из врагов тёплое полотенце.              Лежавший походил на предвестника куда больше, нежели Аякс. Крупный, мускулистый, со шрамами на лице и руках. Даже было как-то странно, что у такого здоровяка не было своего глаза порчи.              Пока что.              Озарение пришло внезапно. Барбара внимательно вгляделась в безмятежное лицо пациента и сложила два плюс два. Но в палатке было так много других людей!              С соседней койки раздался тихий, болезненный стон. Он вытащил Барбару из омута мыслей. Решив, что это можно уладить позднее, Пегг поспешила к другому пострадавшему. За такой рутиной ушло несколько часов. Чем ниже падало солнце, тем большим оживлением наполнялась палатка. В себя пришли даже ребята из Фатуи, но только не тот мужчина. Барбара снова вернулась к его койке и примкнула ухом к груди. Сердце билось ровно.              -…удушу.              Пегг испуганно отпрянула и огляделась. Люди сновали вокруг снопов, переговариваясь и разнося еду. Неужели ей послышалось?              Она снова наклонилась и опять хриплый, слабый голос раздался совсем близко.              — Не так близко, сестричка. Вдруг я тебя удушу?              Сердце Барбары ёкнуло. Пегг испуганно уставилась на лицо мужчины, которое теперь было скривлено в каком-то горьком выражении. Вроде и вина, и досада, и какая-то горькая ирония. Барбара сглотнула ком.              «Вот он, настоящий злодей!»              — Не говорите глупостей. — Пегг натянуто улыбнулась. — Вы наверняка хороший человек, который попал в нехорошие обстоятельства.              Незнакомец широко улыбнулся, и Барбара подумала, что вот, настоящий идеальный злодей с глазом порчи.              Мужчина не просил еды или питья. Он даже практически не смотрел на Барбару, когда та помогала другим целителям. Оставалось лишь дождаться момента, когда палатка полностью погрузится в сон.              Усталость накрыла Барбару в тот момент, когда Пегг на минуту решила присесть. Она полностью утратила чувство ног и рук. Она так сильно устала! Разум кричал, что не время опускать руки, нужно взять, встать.              — Не тут, пастор, — кто-то помог подняться ей на ноги. Барбара чувствовала себя такой маленькой, такой жалкой, такой беспомощной. — Пойдём.              — Я должна… — Зевок. — Помочь.              — Ты уже многое сделала, — тихо сказал тот знакомый, но такой далёкий голос. — Настало время отдохнуть.              Приятное тепло окружило Барбару. Если раньше её мучило острое чувство недостачи, то сейчас Пегг была совершенно уверена — она цельная. Нет такого кусочка, которого ей не доставало.              Барбара не заметила, как ноги её оторвались от земли, а тепла стало намного больше. Усталость стала лишь сильнее. Веки налились свинцом. Тёплый, знакомый голос продолжал говорить. Он извинялся, что пришёл так поздно и не успел помочь так, как это нужно, но Барбаре было всё равно. Её сознание постепенно угасало под гнётом нежности и умиротворения.              Кожу тронуло лёгкое тепло, а под спиной появилось что-то мягкое. Чужие заботливые руки взбили подушку над головой и натянули тяжелый плащ до самого подбородка. Барбара зевнула. Она напрочь забыла о сумке и миссии, которая её поджидала.              Сон оборвался среди ночи. Ей опять снились лица, но теперь к уже привычным добавилось ещё несколько. Прорываясь сквозь кожу и кости, прямо из брюшины рвался Аякс. Его суровый голос вторил обвинениям, а на самом кончике языка болтался пульсирующий глаз порчи. Из ключиц, подобно сорняку, прорастала голова Дилюка. Тонкие губы шептали подобно молитве: предательница, предательница, предательница. Все десять пальцев превратились в головы Далии и напевали: Архонт недоволен тобой, пастор Барбара! Семья недовольна, пастор Барбара! И ты недовольна, пастор Барбара! Это был первый сон, где Барбара в отчаянии попыталась избавиться от укоров. Она укусила один из пальцев, но на его месте появилось лицо неизвестного мужчины:              — За свои поступки я сам отвечу перед своим архонтом, но что ты скажешь в своё оправдание, лживая сестричка?              — У меня есть семья… — Вторил Аякс. — У меня есть девушка. Меня ищут. Ты меня не пускаешь.              — Лгунья! Лгунья! Лгунья!              Барбара вскрикнула и проснулась. Девушка на соседнем тюфяке начала ворочаться и бормотать, но Пегг пропустила это мимо ушей. Внутри раздался шелест, кожу опалили призрачные прикосновения.              О, Барбатос, это же был Аякс!              Испуганно Пегг посмотрела на плащ. Сердце почти остановилось.              Дилюк.              В ужасе Пегг посмотрела по сторонам, но сумки своей не обнаружила. Холодный пот градом стёк по спине. В памяти вспыхнула ночь, силуэт Розарии и подозрения. Разум и совесть твердили, что всё кончено. Прямо сейчас, где-нибудь в соседней палатке, Дилюк выпотрошил вещи Барбары и нашёл то, что она так тщательно скрывала последние месяцы. И куда тогда бежать?              Что вообще делать? Кается? Бежать прочь? Молиться?              На холоде страх немного унялся.              «Всё не так плохо. Я смогу всё объяснить! Теперь никакой лжи! Только правда и ничего, кроме…»              — Йоу, пастор!              Он сидел перед огнём, держа в руках длинный пруд с насаженным мясом. Аякс поднял руку в приветственном жесте и Барбара почувствовала, как внутри её щёк разгораются настоящие угли. Пегг неловко кивнула в ответ и огляделась.              Стояла ночь. У некоторых палаток виднелись тени, и Барбара догадалась, что это дежурные. Там, где людей было больше всего, наверняка находились фатуи. Барбара обернулась. Палатка, из которой вышла она, никем не охранялась. Это вселило надежду.              — Привет? А где все остальные?              Она поняла, как глупо звучит вопрос лишь тогда, когда Аякс широко улыбнулся.              — Отдыхают. До рассвета есть ещё время.              — Ммм… Понятно. — Она задумалась. Если всё же сумка вскрыта, и глаз порчи найден, значит ли это, что должна стоять такая тишина и спокойствие? Барбара огляделась опять. Если не считать частых теней у определенной палатки, то можно было обмануться и подумать о лагере на открытом воздухе. — А ты чего не спишь?              — Дежурю. — Аякс покачал палкой с мясом. — Заодно готовлю себе завтрак. Присоединишься?              Ей очень хотелось согласиться, но Барбара с трудом покачала головой.              — Прости, не сейчас. Я кое-что потеряла и мне очень нужно это вернуть.              Аякс странно нахмурился и Барбара снова подумала, что он знает правду.              — Что-то важное?              У неё вспотели руки, хотя на улице было холодно. Глаза Аякса, те самые, без единого блика, смотрели не мигая. Пегг захотелось убежать от этого слишком пристального взгляда.              Он знает. Он точно знает. Время рассказать правду.              — Молитвенник. — Губы жили совершенно отдельно от разума. — В сумке у меня лежит молитвенник. После всего случившегося хочется, знаешь, немного отдохнуть.                     — А… Я положил твою сумку под подушку. Ты не заметила?              И весь мир ушёл из-под ног.              — Спасибо! Да. Не заметила! — И она убежала, чувствуя, как от стыда горят щёки.              Барбару бил такая сильная дрожь, что застёжки раскрылись с третьего раза. Воровато оглядываясь по сторонам, Пегг вытянула сначала книгу, а потом и глаз порчи. Руку привычно обожгло холодом.              «Так больше не может продолжаться»              И она опять выбежала на улицу. Как назло, Аякс отошёл от костра и смотрел прямо на неё, продолжая держать мясо. Он собирался к ней зайти! Барбара покачала головой.              — Я сейчас!              — Пастор, не уходи со света! Это опасно!              — Я в туалет! На пару секунд!              Горя от стыда, Барбара заскочила за камни, вытянула глаз порчи из кармана и со всей силы кинула проклятый артефакт во мрак. Издали раздался тихий стук. Пегг помолилась, чтобы металлическая оправа навеки застряла в каменной тверди и никогда не увидит солнечного света.              Барбара засунула платок в карман.              Она и от него избавится, но потом.              Сейчас её ждёт жареное мясо и Аякс.