Искушение состраданием.

      Детский крик заставил сердце Барбары сжаться, но Пегг всё же заставила себя отвести взгляд.              Чёрным туманом по склону полз дым, а тяжёлый запах горелого упорно залезал в ноздри.              — Тётя Розария, не. Ау!              Новый шлепок разбил тишину. Розария шлёпала Кли с той же методичностью. С какой сама Барбара исцеляла некоторые раны. Глаза монахини смотрели пусто, а лицо сохранило в себе выражение полного безразличия. Кли закричала и попыталась вырваться, но крепкая рука Розарии пресекла попытку бегства.              — Кто тебя просил это делать? Зачем ты бросила бомбу?              Сестра Розария говорила спокойно, но уже наученная опытом Барбара чувствовала подавляемый напарницей гнев. Новый шлепок раздался совсем рядом. Кли вскрикнула опять. Что-то Барбаре подсказывало, что дело было вовсе не в боли, которая раз за разом опаляла кожу Рыцаря Искорки, а в самом факте наказания.              Пегг покосилась в сторону. Телега, в которой она и остальные ехали всего несколько минут назад, дымила по-чёрному. Огонь объял дерево раньше, чем Барбара успела сконцентрироваться, а прогремевший после взрыв вовсе нанёс непоправимый ущерб. Хозяин и Эмбер мелькали у самого горизонта, безрезультатно пытаясь поймать всё ещё испуганную лошадь. Совсем безрадостным был вид намокшего, испорченного зерна.              — Повторяю: кто тебя просил это делать?              Голос Розари идеально лёг на всё то, что творилось с Пегг последние несколько недель. Рука сама потянулась к сумке, но Барбара строго себя одёрнула и мысленно поклялась — ни за что не открывать сумку до тех пор, пока нужная щель не будет найдена.              «Вечно так. Хочешь сделать что-то действительно хорошее, а получается полный провал!» — как-то сказал Беннет, протянув букет обугленных маргариток. Тогда с его предплечья капала кровь и только поэтому сцена осталась в памяти на всю оставшуюся жизнь. Барбара втянула носом воздух и старательно посмотрела на яркое небо, по которому беспечно плыли облака.              Всей моры не хватило для покрытия вреда.              — Напишите сумму ущерба. Я подам вашу записку в Ордо Фавониус сразу же, как мы вернёмся в город.              Мужчина посмотрел на Эмбер с недоверием, но всё же исполнил просьбу. С горькой улыбкой скаут спрятала листок бумаги в карман шорт. Зарёванная Кли также выдала несколько извинений, но понять чего-либо в череде всхлипов не получилось. Рыцарь Искорка ужасно глотала окончания.              — Простите, — и от того, как это слово прозвучало часто, Барбаре стало дурно. — Мы не рассчитывали, что всё закончится именно так.              Путь пешком оказался не из приятных. Барбара поймала себя на мысли, что она совершенно отвыкла от дальних прогулок. Сердобольная Эмбер не смогла отпустить мужчину в полном одиночестве и вызвалась его отвести назад, чтобы заодно лично доложить начальству о происшествии. Барбара предложила дать в дополнительную нагрузку Кли, но Рыцарь Искорка была против этой идеи.              — Я иду к братцу Альбедо!              Даже хмурый взгляд Розарии не остановил девочку.              Солнце безжалостно припекало, а дорога до логова Двалина была совершенно пуста. Ни одного приличного дерева! Барбара даже взмокла. Любимая шапочка не спасала, пот градом катился по лицу.              — Это всё из-за тебя! — Прорычала Розария, крепче сжав руку Кли. — Теперь даже не думай выкинуть что-то подобное, иначе…              Многозначительное молчание повисло в воздухе, но Кли сделала вид, что ничего не произошло. Или не сделала? Барбара, как бы не пыталась, не могла понять, что же творилось в маленькой светлой голове.              Первая статуя встретила порывом свежего ветра и семенами одуванчика в лицо. Барбара задрала голову и мысленно удивилась тому, с какой высоты на мир смотрит анемо-архонт. Чудесное сияние пробивалось сквозь полуразрушенный купол старого дворца, точно путеводная звезда. Пегг поглубже вдохнула прохладный воздух и почувствовала уже позабытое воодушевление. Сердце радостно забилось, ладони вспотели, и страшная черная дыра внутри начала сходиться.              Барбара и забыла то, с какой истинной целью она сюда пришла. Всё внутри сжалось, но не от страха или боли, а от предвкушения чего-то воистину волшебного. Священный, благоговейный страх направил Барбару к ветряному потоку. Планер за спиной наполнился воздухом, и Пегг почувствовала то, что в теории могло называться вознесением.              Впервые ночь не несла кошмаров. Солнце почти скрылось, когда Барбара и остальные прошли третью статую Барбатоса. Воздух стал холоднее, и нос прорезал тонкий запах ветряных астр, а где-то неподалёку сказочно мерцала трава-светяшка. Как давно Барбара не спала под открытым небом! Где-то вдали выли хиличурлы, но даже это не пугало.              — Разбуди меня, пожалуйста, когда настанет моя очередь дежурить.              Розария кивнула и ткнула палкой огонь костра. Рыжие языки пламени на мгновение потянулись вверх, чтобы потом снова уменьшиться в размерах. Барбара закрыла глаза и окунулась в сонную пустоту.              Ей снился Аякс. Он сидел немного позади, и голова Барбары как раз покоилась на его коленях. Длинные натруженные пальцы лениво гладили волосы, и Пегг поймала себя на мысли, что ей очень нравится странное чувство безмятежности.              — Тебе хорошо? — Ласково спросил Аякс.              — Да…              — Ну и славно, ведь твоя подружка почти вскрыла сумку.              Ещё никогда Барбара не просыпалась так быстро. На долю секунды перед носом мелькнула чёрная тень, но Пегг не успела ничего рассмотреть. Трещал костёр, сопела Кли и Розария…продолжала сидеть на своём месте. Барбара потёрла глаза, но ничего не изменилось.              — Ещё не твоё время. Спи.              Барбара не ответила. Её рука сама потянулась к сумке под головой. Ни одна застёжка не была расстёгнута. Когда Барбара снова посмотрела на Розарию, та демонстративно зевнула.              «Так было? Или нет?»              Сомкнуть глаза не получилось, поэтому Пегг заступила на дежурство как можно раньше.              Она встретила рассвет. Тело казалось разбитым. Несколько часов сна наполнили разум тяжестью и слабостью. Весь мир напоминал замедленную полку. Пальцы неуклюже скользили по завязкам сумки, пока в голове суетливо билась одна единственная мысль.              Розария что-то знает.              Барбара смотрела на спокойное, как мраморное изваяние, лицо сестры по собору и чувствовала, как душу наполняет сверхъестественная ярость. И вот зачем она лезет? Для чего пытается узнать секрет? На что она надеется? Пальцы сами изо всех сил сжали сумку. Хотелось плакать.              Может, броситься Розарии в ноги и вымолить молчание?              Или…              Барбара тряхнула волосами и подняла голову вверх. Самая яркая звезда в созвездии песочных часов задорно блестела над головой, точно обещая, что скоро всё закончится.              Поскорее бы… — подумала Барбара и потушила костёр. В то же мгновение сестра Розария открыла бледные рыбьи глаза. — А ведь она с Аяксом чем-то похожи…              Барбара шлепнула себя по щекам. Недосыпание вызывало глупые мысли.              — Кли, милая, просыпайся. Нам пора в путь.              Даже с телепортами путешествие казалось вечностью. Новые статуи не принесли прошлого восторга. Бездумно, точно машина, Барбара оставляла подношения и возносила Барбатосу молитвы. Сердце ныло от такого предательства. Пока губы шептали просьбы о мире и процветании, мысли были полны страха.              Время от времени Барбара поглядывала в сторону Розарии, которая вела себя как обычно. Не было жеста или взгляда, который красноречиво бы говорил — я знаю твою тайну. Но Барбара не обманывалась на этот счёт. Все в соборе прекрасно знали, что деятельность монахини — это далеко не единственная роль мрачной сестры.              — Что-то случилось? Ты пялишься.              Коленки Пегг задрожали, а волны страха пронеслись от пяток до кончиков волос.              — Н-ничего. — И голос дрогнул. Барбара с силой ущипнула себя за запястье. — Сестра, я просто подумала, что ты и Кли также можете сделать подношение.              Розария молча подошла к Пегг, когда Кли осталась стоять на месте. Всё внимание девочки было поглощено пёстрой бабочкой, которая порхала с одной ветряной астры на другую. Сердце замедлило ход, когда Розария рядом встала на колени и направила бесцветный взор на лицо статуи. Сестра Розария была так близко, что Барбара чувствовала холодную свежесть и запах свежей земли. Всё внутри замерло в ожидании простого и тихого шёпота — «я всё знаю».              — Славься, Барбатос.              И Розария встала на ноги, не оставив у подножья статуи еды.              От холодного пота взмокла спина. Барбара с трудом поднялась на негнущиеся ноги и натянуто улыбнулась.              — Осталось совсем немного.              — Ура! Скоро Хребет!              «И свобода…»              Со стороны величественных гор подул холодный ветер, но Пегг держала себя в руках. Осталось совсем немного. Она вытянула тёплый плащ и теплые ботинки с толстой подошвой. Закончив со своей одеждой, Пегг проследила, чтобы Кли также тепло оделась и не забыла натянуть шапку на уши.              — Не хочу! — Повторила Кли в очередной раз и увернулась от шапки. — Не хочу и не буду!              Барбара попыталась поймать девочку, но та проворно увернулась и уже приготовилась бежать в лагерь, но в последний момент её схватила Розария. Пальцы последней железными когтями вцепились в мягкую детскую щеку и на глазах Кли мгновенно проступили слёзы.              — Что тебе сказал пастор, Кли?              — Лучше надеть шапку.              — И что же ты сделаешь?              — Я не буду расстраивать пастора.              Сердце налилось болью. Ужасно хотелось подбежать к Кли и сказать, что всё хорошо, но тело отказывалось слушать. Барбара стояла на месте и наблюдала, как самый юный рыцарь прячет хвостики под толстой вязаной шапкой. Розария набросила на плечи только плащ, на вид не слишком толстый.              Когда приготовления были окончены, Барбара бесстрашно пошла вперёд, прямо в лагерь.              Со всех сторон посыпались приветствия от смутно знакомых лиц. Несколько парней протягивали руки и смущенная, Барбара осторожно жала холодные, грубые ладони.              Эта суета могла длиться вечно, если бы со стороны не раздалось удивлённое:       — Пастор Барбара? Сестра Розария? Кли?              — Братик Альедо!              Альбедо едва успел подхватить Кли на руки и удивлённо посмотрел на путешественников. Губы Барбары мгновенно исказились в улыбке, но что-то Пегг подсказывало, что вышло не слишком естественно. Альбедо снова посмотрел на Кли. Глаза его сощурились.              — У тебя глаза блестят… Ты плакала?              Если Кли и хотела что-то сказать, Розария подала голос раньше:              — По пути у нас возникли проблемы.              — Проблемы? Что случилось?              Розария вздохнула, и Барбаре почудилось, что в одном этом вздохе пронеслось всё старательно сдерживаемое недовольство.              — Ничего такого, о чём следует волноваться. — Рука Розарии упала на плечико под красным плащом. — Верно, Кли?              Девочка дёрнулась, как от огня, но рука Розарии никуда не испарилась.              — Верно, тетя Роза.              Тяжёлые взгляды встретились, и Барбаре показалось, что воздух стал её холоднее. Рука Розарии потянулась к копью, когда пальцы Альбедо сжали папку с какими-то бумагами. Лица обоих странно исказились. Что-то происходило, но Барбара совершенно не понимала, что именно.              — И что вас сюда привело? — Альбедо вздохнул, и пальцы его расслабились. — Сейчас не лучший сезон, чтобы гулять по Драконьему пику.              — Её об этом спроси.              Розария отошла так резко, что Барбара почувствовала себя провинившейся маленькой девочкой, которая сделала что-то не так. Тонкие брови Альбедо удивлённо поднялись вверх, почти полностью скрывшись за челкой. У Пегг потяжелело в груди.              Они не были хорошо знакомы. Быть может, за всю жизнь не набралось и пяти минут совместных разговоров. Барбара видела Альбедо, а Альбедо видел Барбару, но всего этого было даже как-то мало. Если бы не возмутительные слухи о том, что исследователь вообще не посещает собор для совершения молитв, то Пегг не запомнила бы и имени.              — У нас паломничество.              Удивление сменилось лёгким недоверием.              Тело опять забила дрожь. Он всё знает. Он точно знает. Он догадывается. Розария всё рассказала.              — Паломничество… — Глухо повторил Альбедо. — Но у нас же… Ты имеешь ввиду, статую возле Древа вечной мерзлоты?              Барбара хотела кивнуть, но Альбедо отрицательно покачал головой.              — Нет. Я не могу позволить вам туда отправиться. Это слишком… — Позади Альбедо раздался громкий взрыв и Барбаре показалось, что огромная гора задрожала. — …опасно. Что случилось?!              В этот же миг подбежал член гильдии искателей приключений.              — Беда, господин Альбедо! Произошёл завал! Там люди! Под снегом люди!