Дела семейные

      – Лектор Шел?       Мужчина в багровой мантии и в пилеолусе обернулся и тем самым совершил большую ошибку. Вилхелм не знал, как лектор-догматис выглядит, а поэтому окликнул сразу всю толпу техножрецов, которые спешили с утра в двигательный отсек.       – Да, – отозвался Шел.       Этот морщинистый старик с круглыми очками в позолоченной оправе на крючковатом носу тут же получил по лицу и рухнул на спину. Вилхелм сел сверху и начал впечатывать мерзкую физиономию святоши в пол.       – Ещё… хотя бы… слово… моей… жене… и ты… труп!       Другие техножрецы попытались вмешаться, но Вилхелм оттолкнул их. В воздух взметнулся механодендрит, его владелец собирался хлестнуть Вилхелма, но не на того напал. Вилхелм перехватил искусственное щупальце и дёрнул на себя. Техножрец закружился, потерял равновесие, упал, а Вилхелм подтянул его к себе.       – Тоже хочешь?! – проревел Вилхелм, и техножрецу не оставалось ничего, кроме как выставить все конечности – родные и искусственные – для защиты.       Вилхелм сдержался, тяжело дыша. Техножрец, спотыкаясь, поднялся и убежал, пока не прибили.       – Прочь! – проревел Вилхелм, и те, кто ещё оставался на ногах, тоже попятились.       Вилхелм собирался вернуться к Шелу, если тот вдруг не понял суть послания, но в этот миг появилась охрана. Вилхелм поднял руки вверх, но это не помогло, – он получил дубинкой по голове и отшатнулся, ничего не видя из-за искр в глазах. Его скрутили и бросили неподалёку от лектора-догматис, который хрипел, захлёбываясь кровью.       Вилхелма заковали наручниками по рукам и ногам, а потом оттащили в карцер. Там ему пришлось поваляться на холодном полу в тесной камере. Никто и не думал снять наручники. Не дали ни курева, ни воды, хотя последнее даже к лучшему, – и без воды тянуло в туалет.       Когда Вилхелм уже толком не чувствовал ни ступни, ни кисти, охранники соблаговолили снять наручники. Его грубо подняли на ноги, встряхнули, порвав сюртук, и отвели в комнату для допросов.       Там его дожидалась Мурцатто на пару с Марией Гиммельфарб.       – Его заковать, капитан? – спросил конвоир, кивнув в сторону цепей, прикреплённых к столу.       – Нет, не надо. Благодарю за работу, – ответила госпожа Гиммельфарб.       Когда дверь за конвоирами закрылась, Мурцатто выпалила:       – Сдурел?! Ты хоть знаешь, что тебе светит?!       Вилхелм ничего не ответил, нахмурился.       Мурцатто с грохотом отодвинула стул, села напротив, закурила, предложила пачку капитану, – та отмахнулась. Мурцатто докурила сигарету, а потом спросила хриплым голосом:       – Что, чёрт побери, произошло?! Ты едва человека не убил! Крыша поехала?!       – Этот пидор на уши присел моей Сере, – проскрежетал Вилхелм. – Общались они в хоре. И знаешь, что он ей сказал?       Мурцатто перебросила через стол пачку сигарет. Вилхелм дрожащими руками достал сигарету и закурил.       – Якобы то, что мой ребёнок таким родился… это кара Бога-Машины. И вообще мы с ней сладострастники, далёкие от церкви люди, не уважаем священный труд. И что ей…       – Ладно, хватит. Я поняла.       Вилхелм выдохнул облачко дыма и проговорил:       – Блядь, я ночью уснуть не мог, – всё думал, как поступить. Утром решил, что ему пиздец. Но в последний момент… не смог. Размяк я. – Вилхелм помолчал немного, а потом сказал: – У Серы и так депрессия, а тут ещё он со своей хуйнёй. Надо было убить.       – И хорошо, что не убил.       – И что теперь? – спросил Вилхелм.       Капитан Гиммельфарб ответила:       – На "Пентакле" за подобные преступления одно наказание – прогулка за борт.       Вилхелм проглотил холодную слюну, дёрнулся, а потом проговорил тихо:       – Мурцатто… прошу присмотри за Серой и…       – Не говори ерунды, старый ты дурак!       Капитан Гиммельфарб снова начала:       – За вас, господин ван Дейк, заступился владыка.       – А?       – Авраам, – пояснила Мурцатто.       – Вот те на! И? – Вилхелм развёл руками.       – Как только доберёмся до Белами-Ки, вернёшься на "Амбицию", – сказала Мурцатто. – Здесь тебе больше не работать. Для вида и из отгулов не вернёшься, якобы уволен. Тогда, может быть, все довольны останутся. И волки сыты, и так далее.       – Что ж… – Вилхелм оглядел собеседниц, – большое спасибо. По гроб жизни обязан. – Он встал и поклонился.       – Деньги-то есть? – спросила Мурцатто.       Вилхелм кивнул, затушил окурок о протез и ответил:       – Найду. Но спасибо за предложение. Ты всегда была лучше всех.       Мурцатто махнула рукой так, словно сказала "свободен".       Вилхелм помассировал запястья, поднялся, постучал в дверь и вышел вон.       Утренняя потасовка теперь казалась невероятно глупой, мальчишеской, но так всегда бывает, – хорошая мысля приходит опосля.       На выходе из карцера на Вилхелма налетела Сера. Налетела и обняла уже без всякой неуверенности, как в те времена, когда они наслаждались друг другом пылко и изо всех сил.       – Я так испугалась! – воскликнула Сера.       Лицо красное. Опухло от слёз.       – Прости.       – Дурак… – Сера ударила его кулачком в грудь. – Что бы я без тебя делала?!       Сера вцепилась в мужа, не оторвать. Вилхелм прижал супругу, а другой рукой гладил её по голове.       – Я тебя люблю, милая, – сказал он. – Никогда и никому не позволю тебя обижать. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Поняла?       Сера выдавила из себя, смахивая слёзы:       – Д-да.       – Но и от тебя мне кое-что нужно.       Сера посмотрела на него мокрыми глазами. Вилхелм продолжил:       – Что бы ни случилось, какую бы железку ты в себя ни встроила, прошу, оставайся той девочкой, которую я когда-то полюбил.       Сера быстро закивала, потянулась к мужу, тот поцеловал её и сказал:       – А ещё у тебя теперь есть сын. Восстанавливайся, набирайся сил, потому что ему нужна твоя любовь даже больше, чем мне.       Сера потупила взор, едва слышно проговорила:       – У меня ничего не выходит. Я – плохая…       Вилхелм усмехнулся и проговорил:       – Ты – умница. У тебя всё получится. Ты будешь замечательной мамой.       Со стороны за влюблённой парой наблюдали Мурцатто и Мария.       – Можно нескромный вопрос, Мария?       – Нет, я не замужем, детей нет, – ответила капитан Гиммельфарб.       Мурцатто кивнула, затянулась, выпустила облачко дыма, а потом сказала:       – Хорошо мы с вами сработались. Уже понимаем друг друга без слов.       – Глядя на них, ничего другого и не спросишь.       Мария всё-таки ответила на предложение Мурцатто, взяла у неё сигарету, задымила, а потом добавила:       – Завидую.