Регулятор

      Это было странно. Как будто кто-то украл мой сон. Только я стал засыпать, погружаться в сновидение, почувствовал, как моё сознание уплывает в царство морфея, и вдруг… проснулся. В теле ещё оставалась лёгкая истома и сонливость, как это обычно бывает при утреннем пробуждении, однако я чувствовал себя полностью отдохнувшим и ощущал прилив бодрости.       Я открыл глаза и слегка удивился. Вечерний сумрак куда-то исчез, было достаточно светло. А затем я увидел, что нахожусь не в своей спальне, и попробовал рывком сесть, но не получилось. Какие-то фиксаторы на руках, ногах и шее не позволяли мне подняться со своего ложа.       – О, уже проснулся? – послышался откуда-то со стороны приятный женский голос. – Приветствую тебя с прибытием в наш мир, дорого́й Димочка.       Я повернул голову в направлении звучащей речи и увидел приближающуюся ко мне симпатичную шатенку [1].       Это была крупная леди. Про таких ещё говорят "кровь с молоком". Довольно рослая девушка в коричневой водолазке и синих джинсах. Не полная, а скорее массивная, с объёмными формами и узкой талией. Грудь у неё была размера так четвёртого или даже пятого. Бёдра широкие с крупной попой. Лицо обаятельное и весёлое, с больши́ми зелёными глазами и миниатюрным аккуратным носиком. Каштановые волосы средней длины собраны в хвост, скреплённый светло-зелёной резинкой в форме банта. Хитрая улыбка выдавала проказливый характер, такие девушки обычно любят подшучивать и хулиганить.       – А… я где? – спросил я удивлённо и не узнал свой голос. Он прозвучал в более высокой тональности, словно принадлежал гораздо более юному телу. – Ой… что со мной?       Девушка рассмеялась.       – Удивлён? – хитро подмигнула она. – Я ведь предупреждала, что приглашу тебя в гости. И вот ты у меня в гостях. Тело, правда, другое. Но ты очень миленький, молодой профессор. Теперь уж точно молодой.       Ру́ки мои фиксировались в районе предплечий, что не мешало мне их согнуть в локтях. Я стал ощупывать своё лицо, волосы, тело, и всё это было другим. Более того, я понял, что совершенно голый, и это меня смутило.       – Новое тело, – напомнила шатенка. – Специально приготовленное для тебя.       – Но… но… как же?.. – я не мог поверить в происходящее.       «Я что, реально переместился в другой мир? Значит, сработала всё-таки эта хреновина?... Вернее, метка».       Девушка тем временем щёлкала какими-то тумблерами у меня за головой.       – Подожди, полежи спокойно, – попросила она. – Нужно провести согласование твоей биоэнергетики с новым физическим телом, это поможет тебе быстрее образовать с ним духовную связь и укрепиться в моём мире. Считай это первым запуском твоей "виндоус" на новом компьютере, – подмигнула шатенка. – В дальнейшем ничего такого уже не потребуется. Просто будешь просыпаться там, где лёг спать.       – Ты ведь Настя? – робко уточнил я.       – Нет, Настя осталась в своём мире. А я, как ты понимаешь, просто делила с ней одну тушку и теперь вернулась домой. Меня зовут Катя. Будем знакомы.       Девушка протянула мне ладонь для рукопожатия, и я её автоматически пожал, ощутив, какая приятная и мягкая у неё кожа, притом что в руке чувствовалась изрядная сила.       – Ты говорила о согласовании моей биоэнергетики с телом, но я вроде нормально себя чувствую и всё контролирую, – сказал я. – Что ты имела в виду?       – Мммм, нормально чувствуешь себя? Я рада. Значит, твоя адаптация в новом теле идёт хорошо. Но есть некоторые моменты, которые находятся за пределами твоих ощущений. Чуть позже ты узнаешь об этом подробнее. А пока наберись терпения. Пять-семь минут – и я освобожу тебя из захватов, – предупредила Катя. – На этом этапе просто нежелательно прерывать контакт с аппаратом. Мне хотелось бы по максимуму сократить время твоей адаптации.       Я расслабился и стал ждать, пока моя новая знакомая выполняла какие-то манипуляции со своим устройством, напоминающим открытый саркофаг. По всему телу моему в разных направлениях проходили волны мурашек. Это было и щекотно немного, и приятно. Затем меня стало бросать то в жар, то в холод. Тепловые волны и мурашки чередовались друг с другом, а пото́м стали смешиваться.       – А что происходит? Что ты делаешь со мной?       – Подпитываю твою энергетику, – ответила Катя. – Сейчас ты ещё гость в своём теле и не получил в нём полную "прописку". Я помогаю твоим астральному и ментальному телу в нём укрепиться. И это, в свою очередь, помогает твоей душе установить с телом постоянную связь.       – Ясно, – ответил я, хотя на са́мом деле слабо представлял, что со мной происходит. Ранее мне все эти эфирные материи казались предметом эзотерического знания, а никак не научного.       Прошло ещё несколько минут, и мне стало совсем щекотно. Всё тело моё изнутри словно кололось микроразрядиками электричества. Однако, когда мои ощущения перешли в разряд дискомфортных, Катя выключила свой аппарат и покалывание сразу же прекратилось.       – Ну вот и всё, – с удовлетворением сказала она. – Я тебя как следует напитала. Теперь осталось только подождать, пока всё произойдёт само собой. Обычно парочки часов хватает, чтобы связь образовалась.       – А если бы ты не напитала меня?       – Тогда бы пришлось гораздо дольше ждать твоей "прописки", да и последующее укрепление духовной связи протекало бы медленнее.       Щёлкнули захваты на моих предплечьях, шее, ногах, и я почувствовал себя свободным.       – Можешь вставать, – разрешила Катя, и я сел в своём саркофаге.       Внешний осмотр себя подтвердил мои подозрения, что я стал гораздо моложе. Никакой растительности на мне не наблюдалось даже в интимном месте. Я ведь не ребёнок, верно?       Прикрыв руками свой срам, я смущённо посмотрел на Катю и обнаружил, что сама она тоже осматривает меня с явным аппетитом.       – Эм… а можно мне одеться? – попросил я.       Девушка ответила не сразу, сохраняя проказливую мину на лице и развратную улыбку на губах.       – Я бы с этим потянула, – честно призналась она, – но… ты слишком соблазнителен и пока неприкасаем. Так что не буду себя искушать. Сейчас принесу твою одежду. Зеркало есть в ванной и прихожей, если тебе любопытно на себя взглянуть.       Подмигнув мне, она вышла из комнаты, а я тем временем осмотрелся. Саркофаг находился в какой-то лаборатории с серебристыми под металл стенами и металлическим же потолком с приличным количеством ламп. Однако бо́льшая часть их была выключена, а оставшиеся создавали умеренное освещение. Устройство располагалось на высоте чуть более метра. С левой стороны от меня была стойка с приборами, с правой находился небольшой предметный столик с аппаратом, насадками к нему и какими-то тремя скляночками с розовой и голубой жидкостями. Чуть далее располагалось ещё одно ложе, окружённое сканирующим кольцом. За ним виднелся монитор с техническими показателями. А ближе ко мне у стены стоял непонятный мне агрегат, с пультами управления и двумя мониторами, имеющий маркировку "MED+Trilogy". Один из его пультиков напоминал валидатор для считывания пластиковых карт, но вряд ли с его помощью можно было что-то оплатить или снять деньги.       У саркофага, в котором я сидел, имелась и крышка. Но в настоящий момент она оказалась откинута и опущена вертикально вниз по направлению к полу. Ею же можно было воспользоваться, чтобы выбраться и спуститься на пол. Сделав это, я ощутил стопами прохладу пола. Что бы там Катя ни говорила об укоренении сознания и "прописке" души, а органы чувств мне полностью подчинялись, давая привычную информацию по всем пяти направлениям. Я отлично осязал, видел, слышал, чувствовал лёгкий запах чего-то технического и даже естественный нейтральный привкус во рту.       Выход из лаборатории был один, тот самый, через который вышла Катя. Определившись с целью, я направился наружу, желая найти зеркало и взглянуть на себя.       За дверью оказался коридор квартиры, и я осознал, что, похоже, нахожусь в частном доме, а не в каком-либо исследовательском институте.       «Она что, прямо до́ма у себя эксперименты ставит? И ей разрешают это делать? – удивился я. – Как необычно».       Найти ванную комнату не составило труда. Её расположение угадывалось интуитивно. Переключатели освещения были похожи на наши, и, нажав плоский тумблер, я зажёг свет.       «Ух ты, прикольно здесь», – подумал я, осматривая ванную комнату.       Она оказалась просторной. Сте́ны и пол покрыты светлым кафелем. Имелась отдельно как душевая кабинка, так и большая ванная с душем, умывальник, стиральная машина, на которой лежало белое полотенце. Желая обзавестись хоть каким-то куском материи, я взял его и повесил себе на шею. Имелись здесь и шкафчики с предметами личной гигиены, ну и, конечно же, зеркало, к которому я сразу же подошёл.       В отражении на меня взглянул довольно юный парень, лет так семнадцати-восемнадцати, точнее сложно было определить [2]. Я мог быть как старшего школьного возраста, так и начального студенческого. Волосы – тёмно каштановые с короткой, слегка взлохмаченной стрижкой, глаза́ серые, нос прямой, гу́бы и не пухлые, и не тонкие, какой-то средней толщины. Вполне симпатичные правильные черты лица, которое я непроизвольно стал ощупывать. Сложно было поверить, что это я.       Тело у меня было слегка худощавое среднего роста, где-то под метр семьдесят, и полностью лишённое волос. Я бы не назвал его спортивным, но… оно было молодое и, возможно, привлекательное для женщин. Да и член в своём неэрегированном состоянии вроде бы не казался маленьким, обещая нормальную для секса величину. Я повернулся спиной к зеркалу и хмыкнул. Ягодицы мои смотрелись как круглые сексапильные булочки. Погладив их и пожмякав, я оценил их упругость и предположил, что они ничего так на ощупь и на вид, вполне могут девушку привлечь.       В этот момент в ванную вошла Катя с домашней одеждой в руках и, увидев мои манипуляции с задом, хихикнула.       – О! Уже пробуешь себя?       – Эм… нет… я просто… Просто изучаю.       Ощутив неловкость от своей наготы, я прикрыл член полотенцем и смущённо посмотрел на девушку, которая открыто поедала меня глазами. Приблизившись и положив одежду на стиральную машину, Катя развернула меня к себе спиной и прижалась ко мне сзади. Глянув на нас в зеркало, я впечатлился. О да, она была очень рослой особой, под метр восемьдесят. Сейчас наша разница в росте воспринималась особенно заметно. Её массивная и упругая грудь через водолазку упёрлась мне в спину, а пах прижался к ягодицам. Ощущалось это очень сексапильно. Но больше всего цеплял меня жадный взгляд Кати и её хищная улыбка.       «О боже! – подумал я, чувствуя, как по телу распространяется тепло и член мой заинтересованно оживает. – Кажется, у меня встаёт… и очень быстро».       И естественно, трансформации моего приятеля не остались незамеченными.       – Хе-хе, значит, я тебе тоже нравлюсь? – весело уточнила Катя. – Это меня очень… окрыляет. Но давай пока будем соблюдать сдержанность. А то ведь, если моё крылышко распустится, его пото́м просто так назад не свернуть.       Моё осязательное внимание моментально переместилось к нервным окончаниям на ягодицах, однако пах девушки, прижимающийся к ним, ощущался вполне плоско, по-женски, без каких-либо выпирающих аномалий.       – В общем, одевайся, – предложила Катя, – и выходи. Ты ведь не голоден?       Я отрицательно мотнул головой.       – Это хорошо. По моим предположениям, ты проголодаешься часа через четыре. Будет время поболтать и… познакомиться поближе.       – Ты сказала, что я пока неприкасаем… в интимном смысле, как я понимаю? Почему?       – Твоей душе требуется время для адаптации в новом теле, и я не хочу ей в этом мешать. Да, конечно, удовольствие друг другу мы могли бы доставить, но это получится без практической пользы, что не могут одобрить бережливость и рациональность моей души, – весело сказала Катя. – Так что я подожду пару часиков. Одевайся.       Девушка игриво шлёпнула меня по попе и выскользнула из ванной комнаты. Чёрт, мне очень нравились знаки её внимания, и член мой продолжал торчать, не желая успокаиваться. Ну… он не был прям гигантом. Сантиметров так шестнадцать, может чуть больше. Вполне нормальный для секса размер.       Стараясь поскорее отвлечься от развратных мыслей, я взял в руки одежду, которую Катя мне принесла, и осмотрел её. Это оказались однотонные бежевые шорты и футболка свободного кроя из мягкого хлопка. Надев их, я почувствовал, как комфортно меня облегает ткань, и остался доволен. Нигде не давило и не тёрло. Очень неплохо. Для домашней одежды самое то.       Катя услышала, как я закрываю дверь в ванной, и позвала меня:       – Дима, Димочка! Иди сюда, я в гостиной.       Двигаясь по коридору на её голос, я вошёл в просторную комнату с диваном, креслами, стеклянным журнальным столиком и огромным экраном телевизора на одной из стен. Сте́ны комнаты были выполнены в стиле светлых деревянных панелей. Натяжной потолок светло-бежевого цвета содержал множество светильников, которые в настоящий момент не горели по причине естественной дневной освещённости, лившейся из большого окна.       Я с любопытством глянул на улицу и увидел сплошную зелень окружавших дом деревьев. Либо город был столь богато усажен растительностью, либо сама хозяйка проживала в загородной зоне или на окраине. Катя сидела в большом мягком кожаном кресле светло-бежевого цвета, с комфортом откинувшись, даже чуть утопая в нём, и плавно покачивалась вверх-вниз. Видимо, под ней было кресло-качалка.       – Давай, приземляйся, – предложила она, указывая на кресло напротив, которое, судя по всему, являлось точно таким же, как у неё.       Меня охватило чувство дежавю. Похожее… нет, в точности такое же кресло было в доме моих родителей, и, приезжая к ним в гости, я любил так же покачиваться, как это делала Катя сейчас. Подойдя к креслу вплотную, я ощупал его и внимательно осмотрел. Нет, я не ошибся. Эти два кресла в гостиной Кати были точной копией кресла моих родителей. С ним в комплекте шёл ещё и кожаный диван. Однако вот дивана в комнате не наблюдалось. Вернее, он был другим.       – Что такое? Увидел что-то знакомое? – улыбнулась мне девушка.       – Да… что-то знакомое, именно так, – сказал я озадаченно. – Удивительное совпадение.       Катя отрицательно мотнула головой.       – Не совпадение, – сказала она. – Эти кресла привезли мне сегодня утром. Я едва их успела распаковать перед твоим прибытием.       Я не стал уточнять, откуда она узнала, что кресла могут быть мне знакомы. Это и так было понятно.       – У вас делают такую же мебель?       – Скорее делали, если быть точным. Эти кресла из категории ретро.       – А какой у вас сейчас год? – догадался я наконец спросить. Я хотел ещё уточнить летоисчисление, но девушка уже ответила:       – Две тысячи семьдесят четвёртый, – сказала она.       У меня, наверно, глаза́ расширились от удивления.       – Ого, более чем пятьдесят лет тому вперёд. Я переместился не только в пространстве, но и во времени?       – Нет, только между пространствами. Таково текущее время в настоящем наших миров. Удивлён?       Я не стал отпираться и кивнул.       – Довольно неожиданно было оказаться в будущем.       – В альтернативном будущем, – поправила меня Катя. – Ведь и пятьдесят лет назад у нас история шла по другому.       – У вас есть Штаты, Китай, другие страны, такие же, как у нас?       Девушка кивнула.       – Да, есть. Но международные отношения совершенно другие. Гораздо менее напряжённые, чем у вас. Как сегодня, так и пятьдесят лет назад.       – То есть войн в наше время у вас не было?       Катя интригующе помолчала, с улыбкой глядя на меня, но пото́м отрицательно мотнула головой.       – В Евразии – нет. У нас и распада Советского Союза не было.       – Офигеть, – покачал я головой, изумлённо хлопая глазами. – Прям как в моём романе?       – Ну… не совсем так же, но аналогично. Хочешь о политике поговорить? Или тебя что-то другое интересует?       – Нет, о политике не хочу, – отрицательно мотнул я головой. – По крайней мере, не сейчас.       – Рада слышать. Мне эта тема тоже не особенно интересна, – сказала Катя, довольная моим ответом. – Да и понасущнее вопросы есть. Кстати, скажи, если не секрет. Какие эмоции ты испытывал, когда понял, что оказался в другом мире? Сильно удивился?       Я подумал немного и снова отрицательно покачал головой.       – Удивился, но, пожалуй, не сильно всё-таки. Скорее обрадовался. Понимаешь, ты была очень убедительной вчера, но… Я вроде как боялся тебе поверить.       – Почему?       – А чтобы не сглазить.       – Сглазить? Серьёзно? Ты веришь в сглаз?       Я смущённо рассмеялся.       – Ну не совсем в сглаз, скорее в удачу. И чтобы она сопутствовала, не сто́ит радоваться ей раньше времени.       – Поняааатно, – весело протянула Катя. – Суеверный, значит?       – Ага. В общем, это были чувства радости, волнения, предвкушения и приятного удивления, пожалуй. Ну… я как будто в лотерею выиграл по билету, о покупке которого знал. И к тому, что выигрыша не будет, я морально был готов. Хотя… наверное, грустно было бы.       – Ясно-ясно. Такая психологическая защита от сильного разочарования. Ну что ж, это можно понять.       Катя сделала паузу, глядя на меня со своей хитрой улыбкой, и продолжила:       – Итак, у тебя есть вопросы ко мне? Сейчас у нас как раз имеется время, чтобы их прояснить.       Я покивал.       – Было бы здорово. И самый первый вопрос, который у меня напрашивается, это "почему я так молод?"       – А тебе не нравится? – уточнила собеседница. – Хотел бы быть старше?       – Ну… – я замялся. – Это вообще не является недовольством. Скорее, мне любопытно. Чем вызван мой текущий возраст? Какими-то техническими причинами, или… – я снова сделал паузу, подбирая слова, и Катя за меня закончила:       – Или сексуальными фетишами некоторых учёных футок?       – Вообще-то я по-другому хотел сказать, – развёл я руками, – но суть примерно та же.       Катя покивала, хитро улыбаясь мне. Вообще мне стало казаться, что хитрость на её лице является самой распространённой миной.       – Знаешь, а и то, и другое. Мне очень нравится твой возраст, юношей ты выглядишь особенно аппетитно, хотя у меня на этот счёт весьма широкие вкусы. Я и прежнего тебя, что спит сейчас в своей кроватке, с удовольствием бы от… эээ… дарила своим вниманием. Но возраст твой в самую первую очередь обусловлен всё же практическими соображениями. Твоё тело в текущей стадии взросления наилучшим образом отвечает моим планам.       – Каким планам?       Катя рассмеялась.       – Ты представляешь, всем!       Я не сказал ни слова в ответ, продолжая глядеть на собеседницу с ожиданием, и она понимающе покивала мне.       – Да, я в курсе, что ответ мой прозвучал, мягко говоря, неопределённо, но планов у меня действительно много, так что нужно решить сперва, какой первым назвать. Но перед этим я хочу задать тебе встречный вопрос. А ты вообще представляешь, как выращиваются эти тела? Что это за процесс?       Я пожал плечами.       – Не особо.       – Но хотя бы предположения какие-то есть? Ты ведь и сам учёный, а не какой-то там школьник, в конце-то концов, которому выпускной класс придётся заканчить в школе футанари, – завершала свою фразу Катя с ещё более хитрым и проказливым выражением на лице, заставив меня обескураженно захлопать глазами.       – С…серьёзно? – заикаясь уточнил я. И мне самому́ мои чувства в этот момент были не до конца понятны. Чего в них оказалось больше: удивления, испуга или волнения и предвкушения? Вообще, учиться в школе с футками – это одна из самых горячих моих сексуальных фантазий. Но фантазии – это одно. В фантазиях я мог быть и единственным парнем на всю школу, полную похотливых созданий, а жизнь и реальность – совершенно другое дело.       Катя хитро прищурилась.       – А ты сам как бы хотел?       Я длинно выдохнул, приводя себя в чувства.       – Слишком много вопросов, – посетовал я. – Я… ты… ты выводишь меня из равновесия. У меня в башке сейчас кавардак. Давай… постепенно в курс дела входить.       – Давай, – согласилась девушка с широкой улыбкой на губах. Похоже, ей нравилось то, что она со мной делала. А я меж тем продолжал:       – Итак, отвечу на твой вопрос… как учёный.       – Да, ответь.       – Я могу только предполагать. Ты же понимаешь?       – Ага.       – Думаю, это происходит… как в природе. Ну… аналогичным образом.       – Так-так-так, и значит, на выходе мы должны получить кого?       – Младенца?       Катя направила на меня указательный палец, а потом подняла большой палец вверх.       – В точку, – подмигнула она мне. – И после этого ты удивляешься, что слишком молод?       – Так мне следует удивляться, что я не младенец? – ответил я вопросом на вопрос.       – А ты удивляешься этому?       Я вздохнул.       – Кать, ну ты же прекрасно понимаешь, что я в вашем мире новенький и практически ничего не знаю о нём. Ни о жизни, ни о социальном устройстве, ни о технологиях. Тем более что твой мир – это будущее для меня. Так, может, ты уже закончишь прикалываться и мы серьёзно поговорим?       Девушка шутливо надула губки.       – Какой ты скучный, – наигранно расстроилась она, в глазах же её по-прежнему плясали чёртики. – Ладно-ладно, я отвечу. Ну конечно же, в чреве женщины или футы рождается младенец. Ни одна мать не может продолжать вынашивать в себе дитя до более старшего возраста. Однако инкубатор – это совсем другое дело, он в биологических ресурсах не ограничен. Причём созревание плода может происходить гораздо быстрее, чем в жизни. Я твоё тело до теперешнего биологического возраста вырастила за семь недель с небольшим хвостиком. Пятьдесят три дня мне потребовалось, если быть точным.       Я изумлённо расширил глаза.       – Тааак быстро? Постой… хочешь сказать, что у меня пуповина ещё заживает?       Катя рассмеялась.       – Ну, нет-нет. Родился ты не совсем недавно. Ещё около месяца я тестировала твоё тело и настраивала его дополнительные функции. Так что пупочек твой зарасти успел.       – Понятно… ладно… А… эту технологию выращивания тоже ты изобрела?       – Ну что ты, что ты, – помахала девушка рукой. – Это давнишнее изобретение, ему уже больше ста лет. Первых футок ведь тоже таким же образом выращивали, но тогда мы рождались ещё младенцами. Это уже потом инкубаторы усовершенствовали. Усовершенствовали их, кстати, футанари. В то время довольно насущно встал вопрос производства новых и достаточно взрослых тел.       Я с любопытством посмотрел на собеседницу.       – А зачем они понадобились? В чём состояла насущность?       Если б развратную улыбку Кати можно было бы озвучить, она прозвучала бы как «ХЫ-ХЫ-ХЫ!»       «Неужели чтобы трахать?» – с изумлением подумал я. Впрочем, я бы поверил, наверное, если б мне сказали, что весь прогресс в науке, который, судя по всему, существенно ускорили футанари, был стимулирован в основном их похотью.       – Погоди… это ведь не для того, чтобы?.. – спросил я осторожно, и Катя рассмеялась, качая головой.       – Ну нет, естественно причина была не в сексе, – ответила она весело, при этом глаза́ её словно говорили обратное, точнее, договаривали: «Официальная причина, которую можно солидно озвучить и получить на неё финансирование от государства, была другой».       – Трансплантация органов? – предположил я.       – Бери выше, зачем какие-то органы, когда можно вырастить всё тело целиком? Это технология бессмертия. Оставалось только найти способ переносить личность из старого тела в новое.       – И вы этот способ нашли?.. – с азартом спросил я, но сразу осёкся, вспомнив, в каком теле я нахожусь. – Точно, нашли, – ответил я на свой собственный вопрос. – Выходит, это тоже не твоё изобретение?       Катя пожала плечами.       – Кем ты меня считаешь? Учёной всея Земли, супергением, единолично движущим прогресс? Эта работа многочисленных научных коллективов и не одного десятка лет. Первые переносы сознания состоялись лет пятьдесят назад, в двадцать четвёртом или двадцать пятом году, точно уже не вспомню, можно в Википедии посмотреть. Ну и было это ещё не очень полноценно. Технологию тогда назвали «аватар», и походила она на дистанционное управление клоном через соответствующую камеру связи, в которую помещалось тело оператора. Это ещё не бессмертие, но открылось очень широкое практическое применение аватара. Можно разведывать опасные места, не рискуя жизнью. Можно выполнять работу в смертельных радиационных полях. Можно испытывать новые лекарства, отрабатывать сложные хирургические операции и так далее, и тому подобное.       – А можно их просто трахать, – пошутил я.       И ответный смех Кати на эту шутку можно было интерпретировать как подтверждение моей догадки.       – Регуляторы, – сказала она. – Так назывались клоны, выращиваемые для секса с футанари и удовлетворения всех наших сексуальных потребностей и запросов. А регуляторами их назвали, потому что фактически они стали регулировать ту самую социальную напряжённость, о которой я тебе ранее уже говорила. Футанари похотливы. Нам нужен секс, нужны партнёры, способные принять огонь нашей страсти, и далеко не все люди психологически готовы на это. А тем, кто готов и хочет этого, приходится много тренироваться, чтобы соответствовать нашим запросам. Ведь отнюдь не все футанари могут набраться терпения и ждать, пока партнёр достаточно хорошо растянет свой зад под наш полный размер и натренируется заглатывать хайру целиком без рвотных последствий. Друг с другом футки могут заниматься сексом без проблем, но многие из нас любят доминировать, поэтому между собой нам тоже сложно поделить сексуальные роли. Вот это стало одной из причин, благодаря которой наша наука получила мощный всплеск развития генной инженерии.       Сказав последнюю фразу, Катя фактически подтвердила мою шутливую догадку, что футками в их научных исследованиях движет неудержимая похоть. Это что, действительно так?! Вопрос свой вслух я не задал, чтобы собеседницу не прерывать, а она тем временем продолжала рассказывать.       – Честно говоря, регуляторы стали генетически совершенствоваться задолго до того, как технология аватара была изобретена. Каждая новая серия улучшалась для ещё более качественного утоления сексуальных потребностей футанари, усиления ощущений и удовольствия. Мы шли по пути разработки методов записи в мозг как более простых программ, так и искусственного интеллекта, для придания телу какой-либо самостоятельной функциональности. Однако выращенные таким образом клоны – это просто куклы, и сексуальная ценность их была невелика, соответственно и задачи регулирования они выполняли посредственно. По крайне мере, пока в такое тело не научились подселять натуральное человеческое сознание. С тех пор как появились первые клоны, стала разрабатываться и технология аватара, позволяющая людям подключаться к искусственным телам и управлять ими. Как я и говорила уже, применение она нашла очень широкое. Однако естественно возникла и профессия аватаров, то есть людей, управляющих искусственно выращенными телами и ублажающих футок. Тем не менее даже на этом этапе развития клоны-регуляторы по-прежнему оставались менее привлекательными сексуальными партнёрами, чем живые люди. И вначале сложно было понять, почему. Ведь они вели себя совершенно естественно, как обычный человек. По себе могу сказать, что ощущения от секса с таким регулятором напоминают мне анекдот про фальшивые ёлочные игрушки. Вроде ничем и не отличаются от настоящих, но не радуют. Причину выяснили пото́м. Оказывается, сексуальное взаимодействие происходит не только на физическом плане, но и на энергетическом: астральном и ментальном. Клоны не давали весь спектр ощущений от секса, потому что энергетика футок оставалась неудовлетворённой.       Тут я не выдержал и удивлённо спросил:       – Хочешь сказать, что исследованием биоэнергетики человека футки занялись только лишь потому, что им не хватало полноты ощущений от секса с регулятором?       Катя хихикнула и покачала головой.       – Ну конечно же не поэтому, – возразила она, вот только её проказливая улыбка говорила об обратном. – Технология бессмертия, помнишь? Это очень значимая цель. А технология аватара в первом своём исполнении полноценно переносить личность не могла. В случае смерти тела оператора, его личность бы тоже погибла и клон остался бы без управления. В те времена учёные обратились к оккультным знаниям и подтвердили существование эфирных человеческих тел. Были обнаружены и исследованы сперва астральное, а затем и ментальное тело человека. Тогда же открылись и перспективы новых технологий аватаров, использующих перенос ауры человека в его новое тело.       – Бессмертие? – уточнил я.       – Пока ещё нет, – ответила Катя, – скорее многократное увеличение продолжительности жизни и повышение её качества. Ведь состарившееся тело теперь становилось возможным заменить на молодое. Но, хе-хе, это ведь не главное, верно?       – А что главное?       – То, что новые технологии с переносом ауры создают уже гораздо более совершенный вид регулятора, делая его полностью эквивалентным живому человеку и даже превосходящим его, – весело ответила Катя, явно наслаждаясь состоянием когнитивного диссонанса, в которое она вводила меня своим переворотом ценностей.       «Классный секс важнее бессмертия? Она серьёзно? – думал я, слегка прифигев. – Да нет, блин, наверное, снова прикалывается!»       – Прямо как твои парии из Форсу, – продолжала она меж тем. – Они существенно превосходят в сексе обычных людей. Так и последние модели регуляторов – это супермодифицированные организмы, обладающие самыми изощрёнными оральным, анальным и половым аппаратами, которые способны унести футанари на небеса.       – То есть… у футанари в вашем мире полностью отпала необходимость заниматься сексом с людьми? Раз регуляторы существенно превосходят и мужчин, и женщин?       – Ты будешь смеяться, но нет. Как только спал первый бум новых модификаций регуляторов и футки пресытились изощрёнными приятными ощущениями, интерес к регуляторам вновь стал снижаться и социальная напряжённость опять начала расти. А всё потому, что среди футанари распространилось мнение, что каким бы крутым ни был регулятор – это всего лишь сексуальный агрегат, предназначенный исключительно для секса. И чем сильнее тело регулятора отличалось от человеческого разными наворотами, тем в большей степени преобладала его сексуализация.       – Погоди, но ведь такого клона могут использовать и возлюбленные. Мужчина или женщина посредством технологии аватара имеют возможность заниматься сексом со своей футанари и дарить ей свою живую любовь. Чем это плохо?       – Это не плохо, но недостаточно хорошо. Желание слиться в любовном экстазе напрямую всё равно остаётся. Как у футанари, так и у её возлюбленного партнёра. Поэтому влюблённые в футок люди продолжают тренировать свои тела, а влюблённые футки им в этом помогают.       Я с интересом слушал рассказ Кати и в этом месте всё-таки решил уточнить непонятный мне момент.       – И всё-таки это странно, – сказал я. – Если новая технология аватара позволяла делать полный перенос ауры человека в новое тело вместе с его сознанием, то он мог бы просто переселиться в регулятора, сделав его искусственное тело своим основным. И… полноценно стал бы этим самым человеком, продолжил бы в этом теле жить. Оно не воспринималось бы больше как переходник.       – Неа, – покачала Катя головой. – Вернее, технически всё это было бы возможно, однако стало бы эквивалентно переселению человека в сексуальную куклу, которая не воспринималась бы полноценной. Причём не воспринималась бы как раз из-за своей специфической функциональности, созданной искусственно. Я не согласилась бы на это ни за что. Трахнуть своего возлюбленного в теле куклы – это одно, а поддерживать отношения с куклой – это другое.       На моём лице, видимо, сохранялась мина непонимания, и Катя придумала другую аналогию.       – Ну представь, что в вашем мире стали производить клонов для готовки и они содержали бы в своём теле всякие приспособы для кулинарных дел: ножи, мешалки, овощерезки и тому подобное. Ты бы хотел, чтобы твоя подруга навсегда переселилась в это тело? Разве оно не круче её собственного?       Я отрицательно помотал головой и сказал:       – Всё, я понял, дальше не продолжай.       – Вот-вот, функционализация тела воспринимается… неэтичной, что ли… даже, наверное, оскорбительной. Ты словно ограничиваешь роль человека. Указываешь, что его место только в постели или на кухне. А с любимым парнем или девушкой подобным образом поступать никак нельзя. Так что модифицированные для секса клоны годились лишь для того, чтобы разнообразить сексуальную жизнь, но не для отношений. На первый взгляд, это может показаться нелогичным в свете высоких технологий, но… Здесь, вероятно, есть своеобразный моральный барьер. И слава богу, кстати. Иначе многие люди на Земле стали бы такими сексуальными клонами и неизвестно, к чему бы это в конце концов привело.       – Да, пожалуй, ты права, – согласился я. – Глобальная сексуализация людей – это не очень хорошо. Но… как же тогда быть с целью твоей диссертационной работы и разрабатываемыми методами, на минуточку, всё той же сексуализации человека? Только более длинным и постепенным путём?       Катя покачала головой.       – Ты неправильно меня понял, – сказала она. – Дело не в том, на что человек способен, а в том, каким путём он к этому пришёл. Если его модификации, служащие какой-то однобокой цели, сделать искусственно, то они и будут восприниматься как направленная функционализация. Другое дело, если это будет обычный с виду человек, который своими тренировками и трудом ради дорогой половинки добился необыкновенных результатов. То… в глазах возлюбленной он станет настоящим сокровищем. Я тебе больше скажу. Мои исследования предполагают вовсе не однобокое, а универсальное развитие тела. Понимаешь, к чему я клоню?       Я обдумал Катины слова и, кажется, стал догадываться, в какое русло переходит наш разговор.       – Намекаешь, что мы подошли к вопросу моего назначения? Помнится, ты упоминала уже, что моё новое тело какое-то необычное и обладает потенциалом к развитию под действием биоэнергетики футанари.       – Хе-хе, дааааа, ты верно догадался. Именно об этом я и хотела бы сейчас поговорить. Но давай вначале кое-что попробуем.       Катя встала из своего кресла, подошла к шкафу и вынула из него небольшую коробочку, обшитую красной материей. В таких ещё нередко хранят ювелирные изделия. Вернувшись ко мне, она положила коробочку на журнальный столик и уселась назад в своё кресло.       – Это тебе подарок от меня. Открой.       Заинтересованно глядя на красный предмет, я потянулся к нему из своего кресла, взял в руки, открыл коробочку и обнаружил внутри кольцо из белого металла с крупным прозрачным камнем, напоминающим по цвету и форме алмаз.       Глаза́ мои невольно округлились от удивления.       – Это… что? – спросил я севшим голосом. – Ты мне… предложение делаешь?       Девушка хитро прищурилась.       – Ну… да, предложение, – сказала она, игриво посверкивая глазами. – Предложение о сотрудничестве. Ты ведь понимаешь, что будущим любовникам принято дарить дорогие подарки, чтобы они были рады отдаваться тебе в постели с жарким энтузиазмом?       – Прикалываешься, – догадался я, раскусив очередной подкол. Кажется, я стал уже привыкать к шуточкам Кати.       – Ну почему сразу прикалываюсь, – с наигранной обидой надула она губки. – Может, я хочу, чтобы ты отсосал мне за это кольцо?       В этот раз уже я развратно улыбнулся.       – Так я всегда с удовольствием, и даже без кольца, – ответил я интимным голосом, после чего уже в обычной манере сказал: – А если серьёзно?       – Мне нравится твой настрой, – промурлыкала Катя. – Что ж, в таком случае не буду интриговать. Это минитерминал, сокращённо эмтэ.       Глаза́ девушки продолжали смеяться, поэтому мне сложно было понять, шутит она или нет.       – Меня ведь не посадят, если я скажу сейчас какую-нибудь пошлость? – пошутил я, намекая на одно известное аниме.       – А ты попробуй, – хихикнула девушка.       Будучи железобетонно уверенным, что ничего страшного не произойдёт, я назвал первое пришедшее на ум нецензурное слово:       – Пизда.       – ТЫ ЧТО, С УМА СОШЁЛ?! – страшным голосом воскликнула Катя, сделав округлившиеся от страха глаза. – СЕЙЧАС ЖЕ СЮДА ПОЛИЦИЯ НАГРЯНЕТ И УПЕЧЁТ ТЕБЯ ДО КОНЦА ДНЕЙ!       Естественно, я вздрогнул от неожиданности, да и артистизма девушке было не занимать. Но…       – Кать, это кольцо ведь никак не отреагировало.       – Что, совсем никак? – уточнила шатенка удивлённо.       – Ага, даже камушком не мигнуло.       – Как скучно.       – Да не особо, – усмехнулся я. – Ты что, заикой меня сделать решила?       Катя проказливо рассмеялась.       – Агаааа, испугааался всё-таки?       – А кто бы не испугался, когда ты так кричишь? – вздохнул я. – Может, расскажешь мне лучше, как работает этот эмтэ и для чего он нужен?       Девушка улыбнулась, глядя на меня с весёлым удовлетворением, и достала из коробочки кольцо.       – Давай сюда свою лапку, котик.       Я протянул ей правую ладонь, и Катя взяла её мягко и даже вроде как торжественно. Надевая кольцо на мой безымянный палец, она с выражением произнесла:       – Клянусь любить тебя и быть с тобой вместе в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас.       И опять я широко распахнул глаза от изумления и уставился ими на красотку, что сидела напротив меня с томно прикрытыми глазами.       – Эм… с-спасибо, – промямлил я, пребывая в замешательстве. – Мне нужно что-то сказать в ответ?       Катя хихикнула.       – Нет, не обязательно. Второго кольца-то у нас нет. Я просто не смогла удержаться от этих слов, они идеально подходили к ситуации, да и реакция твоя меня очень порадовала.       Теперь она уже рассмеялась в голос весело и удовлетворённо, а мне оставалось только вздохнуть. Она просто неисправима и когда-нибудь меня доконает.