Цвета энигмы.

После пробуждения прошла неделя. Подопытных представили на трех советах, один из которых был высшим, «Совет Ваиз», и позволили научным сотрудникам НУКНО-СТАБПСИФИЗ продолжить свои исследования. Эти семь дней для доктора Джута и профессора Янг прошли чересчур насыщенно. Каждый день Нокси подключал молодых людей к странным аппаратам, которые то высчитывали их ДНК, то проверяли нервную систему, то сканировали головной мозг. Как и обещал белый интеджероморф, им не причиняли боль, но неудобств было масса. Особенно не понравились доктору Роберту советы. Ощущение, что тебя поместили на место лабораторной крысы, сводило с ума. Куча народу с удивлением и восхищением, если такие эмоции вообще были применимы к этим идилличным существам, глазели на «древних предков» и подолгу интересовались: «Как вообще было возможно жить с таким отстающим развитием?» Научный центр должен был каждые десять дней отсылать отсчеты высшему совету, который, в свою очередь, должен был, изучив полученную информацию, дать дальнейшие разрешения на продолжение новейшего эксперимента. Со временем Экстерас и Форто разделили свои обязанности: теперь за Робертом Джутом приглядывал беловолосый интеджероморф, а за Скарлет Янг - рыжий. Каждые три дня существа менялись объектами, дабы подопытные не привязались к кому-то одному. Шэйлом Кропсом занимались отдельно. Парень пришел в себя, но его поведение стало странным и непредсказуемым. Резкая перемена настроения, безумные и даже маниакальные идеи, действия лишенные, всякой логики – все это в большей или меньшей степени пугало. И поэтому Кропс был признан опасным для двух других объектов и помещен в специальный корпус, который возглавлял Нигурум Укулус Октопус. Именно он и был назначен куратором объекта №33. Чтобы исследуемым было привычней и комфортней адаптироваться к новой среде, Арканум Ноксим выпросил у высшего руководства право обустроить камеру подопытных в более привычной обстановке для людей «прошлого». Так в «матовом кубе» без окон и дверей появился хоть и пластмассовый, но письменный столик, кресло; кровать обзавелась подушками и одеялами; были пристроены прикроватные тумбочки, горшок с искусственным цветком, одна картина, которая изображала круги разного цвета и размера, и книжная полка без книг. В качестве развлечений молодым людям предлагались ежедневные прогулки, на которые их вытаскивал жизнерадостный Арканум, и просмотр некого подобия на телевизор. Экран, появляющийся по щелчку прямо на стене, показывал всего пять каналов, три из которых были информационными и преподносили зрителям или некие факты из прошлой жизни, или конкретные факты нынешней. А два других - были развивающими и обучали законам, правилам поведения, умению внятно и рассудительно говорить, разбираться с техникой, пользоваться третьим оком, подчиняться воли великого Айквали. -… Сегодня утром, в 13:45:09, «Совет Ваиз» вновь, в 463 раз, поднял вопрос о «Малахитовой линии». Напоминаем Вам, что обсуждение «Малахитовой линии» вне Совета карается пунктом 5697534-JH, любого, кто поднимет это вопрос, ждет «очищающая коррекция» и отлучение от своего инда, контенватора, или авнуэрсали – в зависимости от отнесенной групповой категории. «Малахитовая линия» за последние 1825 дней увеличилась на 56,65498754567% и продолжает расти. Есть вероятность, что через 5475 дней, она подойдет вплотную к «Вердепомовой стене». Да спасет нас Великий Айквали! – закончил свой магнитный монолог, зеленоглазый диктор на салатовом экране. Доктор Джут с непониманием покосился сначала на ведущего, который продолжил рассказывать об «опасностях, скрывающихся за «Вердепомовой стеной», при этом совершенно не уточная причины этих самых «опасностей», а потом на Нокси, который с встревоженным видом внимал каждому слову зеленоглазого интеджероморфа. - Это плохо? – подала голос Скарлет, которая так же, как и Роберт, не могла вникнуть в суть дела. - «Совет Ваиз» утверждает, что «Малахитовая линия» радиотоксична и может привести к остановке мозгового развития, исчезновению информационного ока и дальнейшей деградации, - взволнованно пояснил белесый. - Это некая зараза? - Тише, мы уже и так нарушили пункт 5697534-JH… Я не хочу быть очищенным… - наклонившись к молодым людям совсем близко, шепотом проговорил Экстерас. - Хорошо, тогда поясни, что такое «очищающая коррекция»? - не унималась девушка. - Чистка на уровне ДНК и психологическом восприятии окружающего мира. После неё ты становишься совершенно другим интеджероморфом, вплоть до твоей биологической составляющей… - Попросту говоря, вам стирают память и воспроизводят заново, за ваши проступки. Сурово… - покачал головой доктор Джут. - Законы, изданные Советом, не обсуждаются. Это нарушение пункта 7975467-777-CFG, - тяжело вздохнув, пробормотало существо с глазами цвета индиго. - …А сейчас - новая кодировка цветовых гамм в этом сезоне, - продолжал вещать ведущий со смольными волосами. - О! Смотрите! Смотрите! – загоревшись, запрыгал на месте от радости белый, тыча длинным пальцем в экран. На стене сменился салатовый фон на лимонный, и пред Робертом и Скарлет возник новый силуэт: появившийся интеджероморф был копией Нокси. Единственными отличиями служила немного другая прическа, волосы второго были аккуратно залачены наверх, а не торчали непослушными светлыми паклями, и зрачки были не фиолетовыми, а сочно желтыми. - Кто это? – пододвигаясь ближе, проговорила профессор. - Это мой фратэр! Он мое унионэ! Правда, он положительный? – заверещал Нокси, звеня металлическими нотками. - Кто? Унионэ? Семья? Это твой брат? – пытался разобраться в непонятных словах, доктор. - Да! Фратэр! Его инд работает в «Милитт-Аййр»! Но вот, уже как три года не появляется… Дома! Он занимается разработками за куполом. На мой взгляд, он поступил с Вочис очень негативно! Как только они вступили в унио, он, уже на следующий день, отправился на купол! Слава Айквали, у Елооув хватило сил и духа, дать отрицательный ответ на первый послеунионный темпус. А то бы сидел он сейчас один, вместе с маленьким филлиусом на руках и о предназначенной миссии «Крииссталла» можно было бы и забыть! А у него так хорошо получается! Вы только посмотрите! - то гас, то снова ярко светился на протяжении всего рассказа эмоциональный интеджероморф. - Что? – широко раскрыла рот Скарлет. - Мне кажется, здесь речь шла о его брате… Ребенке, его спутнике и профессии журналиста… Он его бросил из-за работы, он видимо тоже ученый. Не знаю, что такое темпус, но, кажется, после него появляются дети… - словно переводчик, разъясняющий язык туземцев туристам, угадывал логическую цепочку Роб. - Ну… Темпус… это… Ох, Айквали! После унио, по традиции и закону, каждый из интеджероморфов обязан обменяться своими ДНК с другим интеджероморфом. Дабы продолжить род. После этого, если все прошло гладко, через 210 дней, должен появится на свет филлиус. Родители, кажется, так это у Вас называлось, могут оставить его у себя, или передать в центр «Лорэм-Ипсум», где его продержат до полного физического развития и пропишут данные, для дальнейшего формирования. - В смысле, обязан? А если кто-то не хочет? – возмутилась Скарлет. - Как это не хочет? Это его долг… Все по правилам, законам и традициям. Есть, конечно, исключения, но для этого надо подавать заявку в высшее руководство и ждать их решения. Именно так и поступил мой фратэр. Иногда, несмотря на то, что интеджероморфы подходят друг другу, у них не появляются… дети, тогда оплодотворение происходит искусственным путем, - не отрываясь от экрана, на котором, показывая какие-то цветные карточки, задорно улыбалась его копия, пояснил Нокси. - То есть, ты хочешь сказать, ваша главная цель это продолжить род? Вы обязаны в своей жизни: найти партнера, который вам подходит по каким-то признакам, соединиться с ним и наплодить деток? – приподнимая рыжие брови, иронично заметила профессор Янг. - Нет, это главная цель контенватора. А вот инд, он обязан обеспечивать унионэ. Он выполняет защитную и оберегательную функцию. А контенватор воспроизводит потомство, - как-то грустно изрек белый. - Но ты же работаешь, ты ученый! - Это пока я нерепродуктивный, и пока у меня нет личного инда, который будет обеспечивать меня и моего… ребенка. - Хорошо. Вы выбираете себе партнера и… - Нет, партнера определяет цветовая палитра, кодовый номер и группа крови… - То есть за вас уже все предопределено? - Можно и так сказать. - Я так понимаю, таким способом ваше общество исключает измены и беспорядочные половые связи. То есть у вас уже есть предназначенный вам «возлюбленный», с которым вы связанны уже с рождения и так и остаетесь на всю жизнь? - По закону – да. - Как-то несправедливо… - Так распорядилась природа, Айквали и «Совет Ваиз». - Вот вам и светлое будущее, - как бы подводя итог, выдохнул Роберт. - Нет, в этом есть свои плюсы: каждый выполняет свои обязанности и в равной мере зависит друг от друга. - У вас возможен такой процесс, как «развод»? То есть, может ли инд уйти от одного контенватора к другому? - По закону это запрещено и карается пунктом 67803-PI-13. Но я уверен, что есть такие случаи, просто об этом умалчивают, - совсем тихо изрек белый и подозрительно покосился на потолок. - Подслушка? – придвинувшись вплотную к Нокси, прошептала Скарлет. - Не исключено, - также тихо, пробормотал белесый. - Диктатура, смешанная с отголосками коммунизма и первобытной общины, - гневно изрекла профессор. - Я хочу Вам кое-что показать, мне кажется, в Вашем веке были подобные вещи. Возможно, в этот раз не я буду все Вам разъяснять, а Вы мне, - переходя на очень низкую частоту, склонился к самому уху Роберта Арканум. Ночью белый контенватор вывел молодых людей через черный ход научного центра. По тому, как Нокси часто оборачивался, прислушивался и ярко вспыхивал от волнения и тревоги, Роберт понял, что они совершают что-то противозаконное, и это вовсе не обычная вечерняя прогулка. Дорога заняла чуть больше получаса. За это время мистер Джут и госпожа Янг успели хорошо разглядеть странные нефритовые мерцания на небе за куполом, напоминающие разводы акварельной краски на мокрой бумаге и странную стеклянно-пластмассовую архитектуру города. Экстерас привел их к большой зеленой стенке, коя огораживала город от незримой опасности. Стена была выше десяти метров и ярко горела предупредительным салатовым отсветом. - Мы сейчас поднимемся на неё. Только, ради Айквали, тише! Иначе нас очистят! – играя металлическим голосом и тоном глаз, возбужденно сообщил Нокси. С виду он был похож на деревенского мальчишку, который обнаружил на соседнем участке случайно забежавшего из лесу ежика и мечтал показать его своим друзьям, но также боялся расправы со стороны владельцев земли. Поманив молодых людей пальцем, он прошмыгнул в небольшое углубление в стене. Там оказалась небольшая пластмассовая дверь, а за ней виднелась длинная красная лестница. Проделав некие махинации с кодовым замком, Арканум предложил своим спутникам забраться наверх. То, что увидели профессор Янг и доктор Джут, не могло не удивить: за пределами прозрачного купола царили самые настоящие дикие джунгли. С красивыми деревьями, пышными цветами, сочной травой и необычной живой фауной – заросли окружали стерильную столицу со всех сторон. Однако они не подходили вплотную к стене: растительность начинала появляться только через сто метров от купола, до этого был лишь серый выжженный песок. - Это «Малахитовая линия», - указывая рукой на джунгли, пояснил беловолосый интеджероморф. – Мы стоим на «Вердепомовой стене». Наши ученые утверждают, что «малахит» очень токсичен и очень негативно влияет на всех высокоразвитых существ. По-правде говоря… Я не верю, - загораясь фиолетовым, твердо изрек Нокси. - В нашем веке это называли джунглями, лесом, растительностью, деревьями… Это защищали и старались уберечь, так как от растений зависели экология планеты и все живые организмы. Они априори не могут является причиной деградации и не могут быть токсичными, если конечно ваши растения не начали выделять яд и химикаты вместо кислорода, - вглядываясь в пышные зеленые кроны, проговорила рыжая девушка. - Вы проверяли деревья на радиацию? – почесывая подбородок, поинтересовался Роберт. - Нет. Нам не разрешают выходить за пределы стены. Туда выбираются специальные подразделения «Кей-Шэнс», но все собранные ими данные засекречены… Ох, Айквали! Я так и знал! – прислоняясь к стеклу вплотную, заискрил железом Экстерас. - Почему вас не выпускают за пределы «Вердепомовой стены»? Чего так боятся ваши власти? Кустиков? – прислоняя ладонь к прохладной глади купола, проговорила Скарлет Янг. - Они боятся природы, инстинктов, эмоций… Чистый интеллект, кристальная логика, высший разум – вот для чего опасны эти составляющие, - не отрывая взгляда от начинающего подниматься сиенавого солнца, тяжело выдохнул мистер Джут. - …Солнце! – подскакивая на кровати, вскрикнул железным эхом Шэйл. Парень резко заморгал щиплющими глазами, пытаясь окончательно вырваться из зыбучей страны грез. Его грудь часто вздымалась, выдыхая горячий воздух, голова тошнотворно раскалывалась, адски саднил лоб, под кожей невыносимо пекло. Ему казалось, что его заживо и без масла поджаривают на огромной сковороде. - В чем дело объект № 33? – забегая в помещение, тяжелой сталью отозвался Нигурум Укулус Октопус. - Кошмар… Мне снилось солнце, оно слепило мне глаза… Там были цветы и большие листья папоротника. Огромная кошка охотилась на двуглавую птицу… - пытаясь вспомнить мутный сон, забормотал Кропс. - Успокойся, это проекция левого полушария головного мозга, - зажигая неоновые шарики, парящие в воздухе, пояснил Укулус. - А теперь… - обернувшись на своего подопытного Октопус замер. Шэйл потер ноющую голову ладонями, и вяло посмотрел на темноволосое существо. - Что? – ломанным отзвуком, прошептал паренек. - Ничего, просто твои глаза, - довольно улыбаясь, проговорил сотрудник научного центра. - Что? Что с ними? – вскинул руки Кропс и усердно начал трогать дрожащие веки. - Это очень положительно, - доставая из запазухи небольшую пластину, шире оскалился ученый. Он вытянул её в прямоугольник и подал юноше: - Это сверхположительно! Шэйл посмотрел на поданную ему отражающую пластинку и оцепенел: его зрачки и даже белок стали черными в точности, как у его куратора, а на лбу появилась небольшая припухшая ранка. - Я... – скрипнул парень. - Идеален, - хватая Шэйла за подбородок и любуясь угольными зеркальцами, магнитно изрек Нигурум.