Любовь, алые розы и кошачий скелет

      В Мафии Дазая прозвали бездушным псом из-за его репутации безразличного отношения к человеческим страданиям. Но он — лишь очень хороший актёр. В этом его единственное достоинство. Даже сейчас, когда вся его кожа и одежда пропиталась запахом жжёной плоти, казалось, он уже впитался и в лёгкие.       Этот запах горящей плоти он знал хорошо.       В тот злополучный день он как всегда перед школой разложил на столе карты, гадая, каким будет день . Ему, как и много раз до этого, выпадали пики, предвещавшие большую беду, но в тот день они выпадали с особой настойчивостью. В школе не произошло ничего страшного. Но по возвращении домой он понял, что дома у него больше нет. И ни с чем не сравнимый запах горящей человеческой плоти остался с ним навсегда.       Дазай прогнал наваждение. Ему и так ещё долго будет казаться, что он находится в этом душном подвальном помещении, не нужно усугублять ситуацию. А хочется сбежать от этого запаха, от звенящего в ушах крика. Спрятаться где-то далеко. Но Дазай должен делать вид, что ему это нравится, чтобы жертва отчаялась. Думала, что это последнее место, которое она увидит. Самое тяжёлое, что это правда.       — Я больше ничего не знаю! — Орал парень.       Дазай сидел на столе с инструментами, нога на ногу, локоть упёрся в колено, ладонь подпирает щёку. В такой позе ремень давил на живот, беспокоя свежие порезы. Но в целом это даже приятно, отвлекало от тошноты, которая стояла в горле. И усиливало её.       — Тогда давай личный вопрос. Была ли среди жертв Сагамено блондинка европейской внешности с такими голубыми оленьими глазёнками? — Дазай раскрыл ладонь, показывая насколько большие глаза были у девушки. Он не знал, зачем беспокоит старую рану, делая поверх шрама новый надрез, но не мог иначе. Юки заслуживает того, чтобы её обидчик был наказан.       — Я не знаю! Я работаю всего пару месяцев!       — Какая жалость, — Дазай достал левой рукой из небольшой жаровни металлическую палку и опустил на живот парня.       Казалось бы, Дазай должен привыкнуть к этому за столько-то лет. Но нет, всегда как в первый раз. Он так же много раз представлял что будет, если на этом разделочном столе окажется он — как быстро он сам сломается? Не хотелось это узнавать.       — Теперь появились идеи?       — Нет! Нет! Я не знаю!       — Эх, сплошное разочарование, — Дазай спустился со своего насиженного места и на ватных ногах пошёл прочь из подвалов порта. Взял с крючка пальто, но надевать не стал, держал в руках. — В море, — шепнул он одному из часовых у входа. Тот кивнул и молча двинулся к парню.       Дазай даже не обернулся. Его ждало очень много работы. Утомительной работы. Призрачных убийств больше не случалось и поэтому у Дазая появилось достаточно времени для обучения его новой ученицы. Правда, она сама об этом пока не знает.       На самом деле он не хотел принимать подобного решения. У её способности слишком негибкие побочные эффекты, восемь часов мёртвого сна напротив тридцати минут действия. От первоначального запала Дазая не осталось и следа, пришла усталость и скука. То, что показалось изначально уникальным, превратилось в ничто. Но Хотеру пришла буквально к нему в руки — самостоятельно сбежала из лап похитителя и даже смогла нанести какой-то ущерб его телу — серебряный коготь с кусочком глазного яблока внутри был тому подтверждением.       Дазай узнал о Сагамено некоторую информацию, но этого было мало. То, что он изворотливый, жестокий подлец, специализирующийся на нелегальной торговле органами, в преступных кругах и так было известно. А вот то, что он крадёт девушек… Можно подумать, что это для того, чтобы разобрать их на внутренности и продать. Но нет. Пропитанные наркотиками органы не продать. И что он хотел сделать с Хотеру — явно противоречило его профессии.       Нужно было подготовить завершительный отчёт для Мори, но не сейчас. Дазаю жизненно необходимо привести себя в чувство.       В душевой порта месте пахло сыростью и затхлостью. Света люминесцентных ламп едва хватало, чтобы осветить комнату, из-за этого самые обычные вещи начинали принимать жуткие призракоподобные очертания. Несколько душевых закрыты друг от друга деревянными дверцами; исполнитель мог позволить себе остаться в одиночестве в комнате, рассчитанной на шесть человек и запереть входную дверь.       Дазай бросил пальто на скамью и начал медлительно расстёгивать пуговицы, оттягивая момент, когда он останется без своей защитной оболочки. Холодный воздух кусал участки кожи не закрытые бинтами, плитка на полу ледяная, на ней невозможно стоять. Поэтому Дазай, не снимая бинтов, прошмыгнул в душевую, но там было не легче. Он открыл кран с горячей водой, но его обожгла струя ледяной, Дазай вздрогнул от неожиданности. Внутри снова проснулось то чёрное нечто. Мозг не прекращая крутил картины человеческих мучений, как корчится тот парень, и неминуемо на него месте рано или поздно оказывался сам Дазай. Ему хотелось выплеснуть свои чувства куда-нибудь, но не знал как. Рассказать кому-то неживому и не словами, но чтобы только при взгляде на это другой, возможно, абсолютно чужой человек понял все эмоции Дазая. Интересно, что бы он сказал? Пожалел или посмеялся, говоря: «ты это заслужил»?       Тошнота усиливалась. За то время, что она с ним, Дазай уже привык, и так бы и продолжил стоять, но рот наполнился желчью и, согнувшись пополам, его вывернуло на дно душевой. Вода сразу же подхватила желчь, унося её в слив. На глаза навернулись слёзы, но он смог разглядеть, что ничего чёрного и в помине не было. Просто желчь, потому что Дазай снова не ужинал.       Вода всё ещё текла ледяная. Она мало приводила в чувство, наоборот казалось, что его мозги и лицо замерзают. Вот и славно, прекрасный способ самоубийства.       Как глупо стараться умереть, когда вокруг столько прекрасного — это сказала Юки, когда Дазай попытался рассказать о том, что у него на душе. Он так долго решался заговорить, пытался подобрать правильные слова, чтобы его точно поняли. Её глаза в тот момент стали какими-то неродными, смотрели с вопросительным укором. Дазай привык, что она всегда и во всём его понимает, но тут она явно прокололась. А сейчас, глядя на всё через призму прожитых лет, Юки никогда его и не любила, а воспринимала даже меньше чем друга. Просто её начальник, дающий привилегии за крохи её внимания. А он был без памяти в неё влюблён. Какая глупость.              Хотеру Дазай не навещал. В последний раз он видел её, когда Ода принёс её на руках всю в крови и без сознания. О состоянии Хотеру врачи говорили, что та просто спит — слишком истощена, чтобы проснуться. Так прошла целая ночь, утро, потом день. К закату Дазай разобрался со всей бумажной волокитой, и ему почему-то захотелось её увидеть. Они достаточно много времени проводили за разговором, возможно, Дазай успел эмоционально привязаться к ней сильнее, чем думал.       Дышала. И правда спала. Не стала трупом. Она выглядела даже мило, какая-то хорошая медсестра заплела её волосы в две толстенные косы, теперь лежащие по обе стороны от её рук.       Дазай ещё раз оглядел девушку. Если дом Сагамено такой, как его описывал его бывший подчинённый, то единственный выход через крышу. Но как туда забраться без должной подготовки и усилий? На её теле не было особо выраженных мышц. Возможно, у неё тонкие кости и из-за этого не разглядеть ничего. Может, скрытые таланты? Смысла догадываться не было, Хотеру ему не для боя нужна, а для того, чтобы свалить на неё бумажную и некоторую грязную работу.       Закат окрасил белую комнату в розовые оттенки. Дазай подошёл к окну и ему открылся прекрасный вид на море и корабли. Умиротворяющая картина. Становилось немного спокойнее на душе.       В какой-то момент Дазай ощутил зуд между лопаток, будто на него кто-то очень пристально смотрит. Он обернулся — это Хотеру проснулась. Свет падал ей на лицо и из-за этого её глаза высветлились и стали похожи на тёмный янтарь. Тоже красивое зрелище.       Дазай подошёл и поставил стул рядом с её кроватью, сел, по телефону сообщил врачу, что девушка проснулась.       — Где я? — Голос Хотеру был тихим и хриплым. Она выглядела слегка мёртвой, но это как будто было её нормальным состоянием.       — В лазарете порта, подконтрольная территория Портовой Мафии.       — Но я помню промышленную зону.       — Тебе показалось, это был порт. Патрульные увидели тебя по камерам, и пришли проверить.       Хотеру молчала и смотрела на Дазая невидящими глазами.       В палату зашёл врач, он измерил давление, взял кровь на анализы. Всё это время Хотеру не отрываясь смотрела на Дазая. Он улыбался ей в ответ потому что больше ничего не мог ей сказать.       Медсестра принесла тарелку куриного бульона и помогла девушке сесть, наверное, именно она заплела косы.       — Идите, — Сказал Дазай медперсоналу, ставя себе на колени поднос с тарелкой. Когда все посторонние вышли он зачерпнул бульон и поднёс ложку к губам девушки.       — Я и сама могу поесть.       — Правда? — Дазай протянул ей ложку. Хотеру с трудом подняла дрожащую руку и чем дольше она пыталась её удерживать у губ, тем сильнее она дрожала. В итоге рука упала обратно на одеяло, на белой ткани сразу же расплылось жирное пятно.       Дазай сочувственно улыбнулся ей и взял ложку. Хотеру больше не возражала против того, что её кормят, но теперь избегала смотреть на парня, её уши покраснели от стыда.       — Хорошая девочка. — Дазай поставил поднос на тумбочку и опустил руки на колени, переплетая пальцы. — А теперь расскажи, как всё было.       Девушка рассказала до момента, когда остановилась в порту, и замялась. «Комплимент» Сагамено о её красоте звучал слишком жутко, и Хотеру решила этого не упоминать.       — А потом я потеряла сознание.       И Хотеру замолкла.       — Знаешь, это так невыносимо, чувствовать себя бессильным, загнанным зверем, — она смотрела на свои, в данный момент ни на что не способные, руки. Сжала губы.       — Не хочешь больше испытывать подобного?       Хотеру кивнула, сжимая губы.       — Тогда у меня есть решение, — Дазай улыбнулся. Вот он, тот момент, когда человек ломается. В этом случае они сами бегут за чувством безопасности. Всё очень легко если не усложнять. — Вступи в ряды Мафии. Поступишь как стажёр, через пару месяцев станешь уже полноценным членом организации. Я буду тебя тренировать и ты станешь достаточно сильной.       Хотеру смотрела на свои руки и обдумывала.       — А после всего случившегося у меня разве есть выбор?       — Есть, — Дазай постарался выдавить из себя самую очаровательную свою улыбку и постарался, чтобы она не была похожа на оскал. — Скорее всего, за тобой придут люди Сагамено. Или из-за своей способности ты попадёшься какой-нибудь другой банде, и там твоя жизнь будет намного хуже, чем в Мафии.       Молчание затягивалось. Дазай со вздохом посмотрел на дверь — уйти бы.       — Я согласна. Когда первая тренировка? — Она не выглядела решительной. Скорее так, словно ей поставили подножку и она летит к земле.       — Давай ты сначала за пару дней придёшь в себя, а потом тебя оповестят о первой тренировке, — Сказал Дазай и, вставая, добавил: — Там мы и решим, что будем с тобой делать.       — А больничные счета…       — Я оплачу… — Дазай вспомнил её рисунок с воздушным шаром. Возможно, в рисовании правда что-то есть, если он смог вспомнить его. — Хотя нет, ты научишь меня рисовать. Это твоя оплата.       — Тогда купи материалы, которыми хочешь рисовать.       Дазай усмехнулся и вышел, оставив девушку в одиночестве.