Ад из красных цветов

Сатору ещё заметил, что они все трое постоянно ненавязчиво прикасаются друг к другу. Сперва ему это было крайне непонятно: в семье не было так принято, в Японии не было так принято, а вот его однокурсникам было всё равно. Однако Сатору быстро расслабился. Тыкал пальцами, клал руку на плечо, мог похлопать по голове, как собачку за что-то хорошее, а все вокруг бесились от этого, щипал за щеки, в общем, выделывался как мог и не мог, звал на встречи, на пьянки, на настолки, на что угодно, лишь бы быть с ними вместе почаще. Не только на миссиях или учёбе. Ему никогда не было интересно общаться с людьми, но Сугуру исправил этот недостаток. Сёко тоже. Цветы в груди становились больше, крупнее, крепче. Сатору иногда думал, что мог бы задохнуться, если бы это бы по-настоящему, но пока это были только сны. Зачем ему столько снятся какие-то цветы?

**

— Сатору, ты опять опоздал, — с лёгкой улыбкой говорит Гето. — Опять. У тебя же есть часы, или великий клан не может позволить дать своему отпрыску деньги на часы? Не верю. — Эй, ты как моя ворчливая бабуля. И вообще время — это только человеческий концепт, мы же выше этого, ну? — Идём, может, всё-таки в бар? — отвлекает Сёко, пожевывая сигарету во рту. Телевизор, яркие цвета, людские голоса, даже по-своему милая атмосфера, они заказывают пиво. Второе. Третье. Все слушают офигительные истории Годжо. Гето подпирает голову рукой и, как обычно, сощурившись, улыбается. Сёко перекидывается через стол и стягивает с Сатору его наглухо черные очки, которые он почти не снимал. — Они тебе не нужны в баре, тут и так темно. — Сёко, ты же знаешь, зачем они мне. Мне бо-о-о-ольно иногда без них смотреть на этот слабый-слабый мир, — драматично заламывает руки Годжо. — Да и вообще я вас вижу прекрасно. Лучше, чем вы себя. Шесть глаз — это вам не это и не то, понимаете ли. — Да-да-да, наш величайший, только здесь нет света, нет такой сильной нагрузки. — Ладно, твоя взяла, если вам, мои дорогие, так спокойнее будет, — Сатору стягивает аксессуар. Замечает, что его однокурсники почему-то улыбаются этому. — Что? Вы просто стеснялись сказать, что хотите любоваться на мои прекрасные глаза? Сатору знает и ему всегда говорили, что такие небесно-голубые глаза мало у кого есть в Японии. Ещё он пепельный блондин и ресницы цвета соответствующего, так что можно понять их желание смотреть на такие необычные вещи. Великий и прекрасный он, конечно же, дарует такую возможность в ответ на приятную компанию. Обычно же его глаза видят только враги, да и то как правило в первый и последний раз. Четвёртое пиво. Пятое. Просто разговоры сходят на нет. Начинается «Правда или действие». — Ну, что ты выбираешь? — лениво интересуется Сёко. — Действие! — загорается Сатору, ему нравится делать всякую ерунду, про себя же говорить не очень интересно. — Поцелуй Сугуру, — Сёко даже не моргнула и не запнулась, будто весь вечер только и ждала чтобы сказать это. — Ну ты и извращенка! — притворно возмущается Сатору. — И давно ты хотела на это посмотреть, наша маленькая вуайеристка? — Ага, понятно, струсил, — мило улыбается девушка. — Так-так-так, а меня тут, так понимаю, спрашивать никто не хочет, нормально это или нет? — усмехается в стакан Гето. — Не струсил я! Да хоть взасос! А ну иди сюда, — перекидывается через небольшой стол Годжо, хватает сидящего напротив Сугуру за рубашку и тянет к своим губам. Гето только и успевает выставить указательный палец между ними. Сатору удивленно открывает глаза. Замирает. Поцелуй через палец. Сугуру мягко отодвигает его руку со своей рубашки, они медленно садятся на свои места. Сёко аж приоткрыла рот, но быстро вернулась в обычное состояние: — Ну, такое, ребята, можно было бы посерьёзнее, знаете ли, — сощурила она глаза, — постараться для публики хотя бы. — Ну извините, как уж получилось, — Сатору продолжал смотреть на Гето, слегка посерьёзнев. — Ммм. Правда или действие, Сёко? — словно очнувшись от оцепенения, светловолосый широко улыбнулся, предвкушая новую проказу и повернулся к шатенке. — Правда, — глотнула пива она. — Сёко, а ну делись, ты по девочкам? Да? — скороговоркой выдал Сатору. Гето, до этого не отводивший внимательный ответный взгляд от Сатору, опустил голову в стакан и слегка помотал головой, будто без слов говоря, что не друзья у него, а озабоченные придурки какие-то. — Ну, признавайся давай! — аж привстал от любопытства Сатору, опираясь ладонями о край стола. — Ага, только если ты признаешься, что ты по мальчикам, — наклонила голову на правую руку Сёко, постукивая пальчиком другой руки о полупустой стакан. — Кажется, это не по правилам! Сугуру, ну скажи ей, а? Тебя-то она послушает. Сугуру откинулся на сидении, приложив руку ко лбу, и улыбнулся: — Детский сад. Игра продолжалась. Шестое пиво. Половина седьмого. Не вечера. Все разбрелись по бару. — Сатору, не говори такого даме, если хочешь её закадрить, — кладёт руку Гето на плечо Годжо. — Почему я не могу сказать, что она мне вроде нравится, но как бы я и лучше видел, да и вообще, это она ко мне пристала! Хотя это то понятно, я же просто неотразим, а она то что, — сокрушался облитый коктейлем Сатору, сидя за барной стойкой. — А ты вроде и не против был приставаний, — усаживается на место ушедшей девушки Сугуру. — Да зачем ты вообще подглядываешь, а? Делай там свои важные дела. Кстати, где Сёко? — Она устала и пошла в общежитие, благо тут недалеко. Я проводил немного. — Извини, если заставил чувствовать себя некомфортно, — отворачивается Сатору и пристально разглядывает все этикетки бутылок на барной стойке. — О чём ты? — приподнимает бровь Сугуру, параллельно ища взглядом салфетки, чтобы обтереть этого покрасневшего и липкого от алкоголя Казанову. — Ты знаешь, о чём я. — Тогда никаких проблем, — мягкая улыбка. Сатору повернулся и посмотрел на друга. Чёртов всепрощающий Гето Сугуру. Вот всегда он так: успокаивает людей, заботится об их эмоциях. А где его, где его настоящие эмоции? Сатору понял, что запутался. Он не понимает и своих эмоций за этот вечер. Однако внутри что-то горит. Там приятно, легко, будто воздушный шарик съел. Может, это просто алкоголь? Или те дурацкие лилии? Сатору мотает головой, стряхивая дурацкие мысли и ищет глазами стакан. Внезапно отдёргивается, понимая, что его вытирают. — Тьфу, Сугуру, зачем, — возмущается и уворачивается Сатору. — Ты не догадался сходить умыться сам, грязнуля, — Сугуру осторожно промакивает лицо внезапно присмиревшего Годжо. Это слишком близко. О нём так не заботятся обычно. Сатору смотрит прямо в глаза, а Сугуру будто и не замечает, осматривает со всех сторон, что-то выискивая. Лицо так близко. Снова. Так близко. В груди становится еще горячее. Сатору впервые не понимает, что делать, а в груди и животе аж тянет, как что-то хочется. Придумать ничего не успевает, Сугуру уже отодвинулся, комкая в руках грязные салфетки. Больше пива не было. Сатору кинул взгляд на часы. Два ночи, пора идти домой. Поднявшись из-за стойки, он заметил, что как-то странно покачивается, а потому решил опереться на Гето. Друг же, пусть исполняет обязанности друга. Благо, тут и правда недалеко. Сугуру и тут не отказал, а осторожно придерживал весь путь. — Сатору, где твои ключи от комнаты? — Поищи в карманах. — Ты дурак? У меня нет твоих ключей. — В моих карманах, придурок, — хихикает Сатору и выпячивает задницу, показывая, что карманы где-то там. Гето закатывает глаза. — Сатору, я не буду шариться по твоим карманам, у тебя самого есть ручки, давай-давай. — Я котик. У меня не ручки, у меня лапки, — не может остановиться хохмить Годжо. Гето вздыхает и охлопывает по карманам не очень ровно стоящего Годжо. — Как тебя так угораздило. Пили же одинаково. Ключей, к слову, я найти не могу. — Тогда, видимо, не ко мне, а к тебе, — поигрывает бровями Сатору. — Будешь отдуваться за ту девушку. Ну или делай какую-то магию своими проклятиями. Взламывай дверь. — Какой же ты придурок, — отвечает Сугуру и ведёт к своей комнате. Благо, недалеко. — Пижамки мне не найдется, или спим голышом? — огладывая комнату, говорит Сатору. — Еще один такой комментарий и спать ты будешь не на полу, а за окном, укрываясь стеклом. — Почему ты такой жесто-о-окий, Сугуру-у-у? Позволь спать рядом с тобой, с величайшим магом всех времен и народов. Ой, это же я. Получается, тебе надо позволить себе спать рядом со мной, — Сатору аж округляет глаза от того, к какой гениальной мысли пришёл. — На полу спать будешь. Я не виноват, что ты потерял ключи где-то, — что-то ищет в шкафу Гето. — Ты такой... такой! — якобы от возмущения чуть ли не заикается Годжо. — Справедливый, ты хочешь сказать? Добрый? Я так тебя тащил всю дорогу. Учись пить. А тут еще и спать предлагаю не в коридоре даже. Цени! Сугуру стелет на полу. Сатору быстро снимает рубашку и брюки, почти с армейской скоростью. Не в ванной, а просто сразу и рядом. Гето поднимает бровь, глядя на представление. — Сатору, у тебя есть концепт стыда вообще? — В первый раз слышу это слово. Дай словарик. — Оно и видно, — цыкает Гето. Сатору ложится на пол, укрывается. Сугуру идёт в ванную, чуть позже выходит в пижаме, наливает стакан воды, достает таблетки какие-то, ставит рядом на тумбочку. — Это на утро, — говорит он. — Спасибо, мам, — отвечает Сатору. Он уверен, что у Гето скоро глаза из орбит вылезут от его комментариев. Представил себе это и фыркнул. — Доброй ночи, — Гето ложится на кровать, отворачивается. — Доброй, сладенький. Сатору лежит и думает, потому что дурман в голове не хочет спать. Алкоголь в голове пульсирующим туманом говорит, что рано они ушли. Могли бы сделать столько ещё. Но без Сугуру в баре он не хотел оставаться. Без Сугуру вообще все не было так интересно. Сатору судорожно ищет причину зацепиться, поговорить, не терять это чудное ощущение. — Сугуру! Я тут такую игрушку на телефон нашёл! Ты только посмотри! — подскакивает Годжо и прыгает на кровать Гето. — Сатору, мать твою, слезь быстро, — поворачивается Гето. Но Сатору слишком быстро заворачивается в одеяло, накинув его им обоим на головы, и показывает включённый телефон: — Ты только смотри, в это можно играть вдвоём, — Сатору надеется, что он уже настолько надоел Гето, что выпихивать он его не будет. Похоже, что так, ведь Гето просто вздыхает и смотрит на экран. Сатору улыбается так, что аж уголки губ будто немного треснули. Жарко под одеялом, душно, но как же хорошо. Кажется, этот жар сделал своё дело. Лилии в груди зацвели.