Ад из красных цветов

— Эй, Сугуру, знаешь, какой ты напоминаешь цветок? — Я вообще не представляю, почему ты вообще об этом думаешь, но, давай, удиви меня! — приподнял бровь Сугуру. — Пфф, даже не буду пытаться. Смотри, видишь, вон там, — Годжо махнул рукой в сторону, — белые такие. Гето медленно провел взглядом и увидел лилии. — Великий и ужасный Годжо Сатору не знает названий цветов? — Надеялся, что чуть менее великий, но прекрасный Гето Сугуру научит меня премудрости, — протянул Сатору и небрежно откинулся на спинку скамьи. — А почему? Почему лилии? Ты вот на одуванчик похож скорее, — не удержался Гето. — Да ну тебя! — фыркнул Годжо. — Это всё из-за прически? Я не виноват, что они такие белые и лохматые. Это семейное! Вместо ответа Гето улыбнулся и, прищурив глаза, посмотрел на друга. Годжо показал язык. Внезапно подошедшая Секо намекнула, что пора бы не отлынивать от тренировки и вообще пора честь знать: — Поднимайте задницы, придурки, пора. — Слушаемся, Сёко-сама! А что нам за это будет? Может, немного дайфуку ? Ну пожаааалуйста? — строил из себя шута Сатору, в тайне, конечно, надеясь, что а вдруг и правда сладостей подвалит. Ах, как жаль, что надежды лопнули, как воздушный шарик от иголки. Даже если бы их и не прервали, Сатору не был уверен, чтобы он смог бы ответить на вопрос «почему». Он задумался об этом в этот же день перед сном. Действительно, что?.. Что-то было в линиях этих лилий, какое-то спокойствие, сила, но не такое всё, как у того же Нанамина. Что-то более простое, более спокойное, более теплое. Что-то, чего никогда не хватало самому Сатору. Пожалуй, это он Сугуру не станет рассказывать — мало ли ещё чего о себе возомнит. — Сатору, кстати, что за мелодия у тебя на звонке теперь? — осторожно интересуется Гето, покачивая ногой под партой. — А ты же видел, что можно по телефону заказать какие-то всякие смешные? Я вот упоролся и заказал себе одну самую долбанутую, — приоткрыл один глаз Сатору, откинувшись на стуле. Они ждали учителя, он не опаздывал, а задерживался. — Да, я слышал уже. Спасибо, что издалека, иначе вам пришлось бы оттирать кровь из моих ушей отовсюду, — фыркает Сугуру. — Да что ты! На, только послушай, какая клёвая! — лихорадочно ищет возможность побыстрее включить мелодию Годжо, подскочив из расслабленного положения и резким движением большого пальца вверх откидывая крышку телефона. — Сатору, не заставляйся меня, пожалуйста, богами и прочими существами молю, убивать тебя за такую мелочь, — посмеивается Гето и смотрит на судорожные бегания пальцев по кнопкам. Сатору останавливается, делает вид, что дуется и бросается на друга в попытке защекотать: — Тогда умри ты первый, но хотя бы с улыбкой на лице! Сёко уже привыкла не испытывать испанский стыд за этих двоих и потому просто уткнулась лицом в парту. Лежа как-то вечером в кровати, Годжо сцепил руки за головой, смотрел в странные пятнышки на потолке и думал. Сатору не помнил, с кем он мог общаться так же свободно, как с Сугуру, не испытывая стресс при этом самому. Обычно люди заставляли его скучать и раздражаться, как бы вежливо он ни старался вести себя с ними. Гето, правда, отмечал, что получалось это всё равно чаще всего просто из рук вон плохо. Сатору просто закатывал глаза на эти комментарии. Да, они же сами так в первую встречу в Токийском Магическом Колледже чуть друг другу волосы не повырывали. Сатору как обычно посылал всех в пешее эротическое, заносчиво смотря на всех вокруг — а что, гены, происхождение и сила позволяли, да и позволяют ещё! Но тут в очередной раз Гето не то что послал его туда же, так еще и чуть дорогу не показал. Так, кулаками, без проклятой энергии даже. Сёко даже на миллиметр не дернулась разнимать, просто с интересом смотрела про происходящее своим полумеланхоличным взглядом. После этого слегка покрасневший и встрепанный чуть больше обычного Годжо понял, что с привычным с пиететом вокруг него это всё как-то было не схоже и широко улыбнулся — это ведь весьма по нраву! Помнится, что Гето после этого доступного объяснения, что Годжо тут не пуп Земли, тоже стал чуть более расслаблен, а от того и оказался куда интереснее, чем показалось сперва. На подколки он теперь отвечал не менее острыми шпильками, но в определённых ситуациях был все-таки серьёзен, куда серьёзнее, куда вдумчивее, чем Сатору. Забавно, когда он ещё и морали пытается учить: маги должны то, маги должны сё. Сила — это ответственность и прочая чепуха. Это он из Человека-паука почерпнул что ли? На этой мысли Годжо начал догадываться, откуда это чувство спокойствия. Ведь у Гето есть моральный компас, стержень. В общем, как раз то, что Сатору как-то и не волновало до встречи с этим темноволосым. До сих пор ещё не очень волнует, но порой мелькают мысли о том, что стоило бы, но Сатору, конечно, быстрее их. Вообще все вокруг постоянно пытаются воззвать к совести, научить, как себя вести правильно и блаблабла. Как же раздражают эти нравоучения. Один только Гето делает это так, что в принципе можно иногда даже прислушаться, но Сатору не доставит ему удовольствия узнать это. Сатору был человеком, который одновременно легко идет на контакт и лишний раз же предпочитает этого не делать. Все-таки люди — это сложно и чаще всего скучно. Но тут появился Гето Сугуру. Вот он заинтересовал — и что тут поделать. Наверное, именно поэтому Сатору почти неожиданно обнаружил себя около его комнаты. Ноги будто сами привели его туда на второй день после их первой драки. Годжо несколько раз подносит руку, чтобы постучать, потом отдёргивает, засовывает руки в карманы брюк, слегка пинает стенку, собирается уходить, делает несколько шагов, потом резко разворачивается, идет обратно чуть быстрее, потом повторяет этот ритуал, но на n-ный раз не выдерживает и решает, что он еще ничего не боялся, а тут тогда чего — и ударяет двумя пальцами от себя в дверь. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Гето, за секунду до этого открыв дверь и теперь уже смотря на светловолосого лохматого мага, который в этот момент старательно прикидывается, что случайно тут проходил, ещё и руку отдернул, будто и не собирался стучать. Конечно, будто хождения по коридору туда сюда вообще не слышны. — Вот думаю, посмотреть еще раз Дигимонов или зарубиться в приставку с одним темноволосым парнишей со смешной челкой, — засунув руки в карманы школьный формы, сообщает свои планы Годжо и поглядывает из-под очков. — Не знаю тут таких парниш, кроме белобрысых и наглых до безобразия. Посему удачи во всех начинаниях, только отвянь, — закатил глаза Гето и потянулся закрыть дверь. Сатору быстро подпер дверь ботинком и предложил: — Если проиграю, то с меня … не знаю, что ты там любишь. Например, твоё любимое блюдо. — А если проиграю я, то что? — приподнял бровь Сугуру. — Хотя не говори, я же не проиграю. В этот вечер Сатору с недовольно-негодующим лицом впервые попробовал за компанию блюдо из охлаждённой гречневой лапши. — Что, Сатору, как тебе на вкус поражение? — поднимая кончики губ, спрашивал Гето. — Надеюсь, как и мне на вкус проклятия. — М-ди к форту! — нежно высказывает мнение о произошедшем Годжо. — Видимо, вкусно, — трясутся от смеха плечи Гето, а их хозяин ловит очень яркий взгляд, обещающий убить в следующий раз. Конечно, в игре.

**

В груди Сатору вместо сердца появилась теплая, влажная земля, в которой стремительно начал прорастать какой-то цветок, замещая все легкие, а потом за ним выросли чуть более мелкие. Дышать стало тяжело, а изо рта по утрам пахло так, будто туда ведро духов вылили и не иначе. Интересный эффект. Сатору немного напрягся и начал бегать и у всех спрашивать — что с ним происходит и что за цветок такой растёт и как это вообще возможно. Сёко, сидя на парте, почему-то только засмеялась и назвала Годжо дурачком, ничего не смыслящим в анатомии — ведь где это он видел, чтобы вместо органов внутри была какая-то грядка. Она внутри людей точно такое не видела. Потом она слезла с парты, где сидела, махнула белым халатом и длинными волосами и сказала, что ей пора резать людей дальше, т.е. работать. Забавно, у неё же каре было до этого. Где форма? Учитель Яга вообще посмотрел и сказал, что свои детские ребячества можно оставить и на другое время, он сейчас вообще-то занят. Ничего такая поддержка, даже поблагодарить неохота. К семье обращаться смысла не было. Годжо не очень сильно любил свою семью и почему-то не хотелось говорить им об этом всём. Сугуру. Точно, надо спросить у него. Пусть своими проклятыми духами залезет внутрь и посмотрит, но он почему-то отказался, мягко улыбнулся и внимательно посмотрел в глаза. Мудро так, спокойно, даже слегка жалостливо. Будто Будда какой-то. Ответил только, что видит что-то внутри, допустим, боль, но решать её Сатору должен сам. Странно, что Гето, как и Сёко тоже был не в форме колледжа. Какие-то синие одеяния, а длинные чёрные волосы не убраны в пучок наверх с торчащей прядью чёлки как обычно. Они подвязаны сверху, в небольшой пучок, остальное в свободном падении, топорщится как листья цветка. Цветок. Вдруг стало холодно от мысли, что у него внутри что ли и есть эта дурацкая лилия, которую он не так давно беспечно показал Гето. «Не-нне-не-не-е, ничего подобного», — отмахнулся сам от своих мыслей Сатору, просто эта клумба была слишком рядом с нашей школой, вот и запал образ. Да. Так всё и есть. Годжо резко открыл глаза. Ну и дурацкий же сон. Вместо сердца земля, все вокруг изменились, а вместо лёгких лилии. Земля внутри и цветы. Как это? Сатору недавно слышал, что есть интересный способ похорон, когда вместо сжигания или закапывания в земле, в тебя кладут семена растений или мицелий. Или шведы ещё придумали замораживать труп, затем азотом извлечь влагу, перемолоть и все, порошочек потом в ямку, а сверху цветы или деревья. Вот. Вот единственный расклад, при котором грудь может стать землей и в ней прорастут цветы. Всё остальное — бред. Надо обязательно рассказать Сугуру этот сон, кстати, может, захочет имидж сменить, а потом надо зависнуть в приставку. Возможно, удастся тогда за его счет поесть сладкого — всё-таки так разгромно Сугуру победил его только в первый раз. Или нет? Или нет.