Ад из красных цветов

Их отношения стали теснее, крепче. Буквально. Ведь Сатору всё больше и больше не стеснялся прижиматься сильнее. Иногда он, правда, даже думал, что Сёко чествует себя в их общении не такой важной, а потому пытался всегда поставить её между ними с Сугуру. — Иди сюда, детка, — и вместо Сёко тыкал пальцем в щёку не ожидавшего того Сугуру. Сугуру бесился, трепал за щёку в ответ, Сёко делала вид, что не очень её волнует происходящее над головой. — Эй, ты куда так далеко, — говорил Сатору и прижимал рукой Гето к себе поближе. Сугуру тыкал в рёбра рукой и отпихивал. Зато смеялся после этого. Сатору этого было достаточно. Потом прижимал Сёко, но она тоже отпихивала его. Сатору этого было достаточно. Вполне. Сатору по-прежнему обожал спать в кровати Гето без на то адекватных причин. Всё чаще Сугуру уже не выпинывал его на пол. Сатору однажды обнаружил себя после сна, обнимающим Сугуру со спины. Широко открыл глаза, осознавая момент. Гето же будто почуял это, открыл глаза, быстро выпутался из захвата и привычно метко отправил улыбающегося до ушей Годжо в полёт. Сатору не мог понять свою радость этому всему, а потому в следующий раз вполне осознанно сразу прижал его к себе, чтобы проверить. Что? Да что-нибудь. Сугуру попытался убить его, ударив в жизненно-важные органы. Например, в пах. Но Годжо знал, как держать оборону. Например, техникой Бесконечности. Руку так и не убрал. Сугуру почти сдался, но всё-таки спросил: — Ну и зачем? Сатору, я, конечно, все понимаю: нам 17, гормоны, все дела, а ты только всех и отпугиваешь тем, что выходит из твоего рта вместо нормальных слов. Наверное, исключительно мы с Сёко тебя и терпим-то. В общем. Всё понимаю. Но всё-таки. Зачем? Годжо задумался. Действительно, зачем. Но ответил только то, что пришло в голову первым: — Потому что хочу, — и умолчал «сильно хочу», а ещё умолчал «сильно хочу понять, зачем сильно хочу», а ещё «что происходит вообще, блин, ты-то хоть понимаешь вообще? я точно нет, но зато как весело». — Да, ты, видимо, не привык, что тебе могут отказать. Да, Сатору? — вздохнул Гето. — Главное, чтобы мне не отказал ты, Сугуру. Не откажешь же-е? — потянул притворно-жалостливым тоном Годжо. Сугуру вздохнул, окончательно перестал сопротивляться и даже слегка расслабился. Неужели этого ответа было достаточно? Как странно. Сатору улыбнулся и закрыл глаза. Сжал руку на животе Сугуру чуть сильнее, притягивая к себе. Пора спать. Во сне его Лилия цвела безумно, сильно, лепестки такие крепкие, такие большие, такие белые, что аж сияют.

**

Сугуру стал сильнее прижиматься во сне, а Сатору терпел, как бы неудобно это ни было на такой-то мелкой кровати, с постоянным риском быть сваленным на пол. Может, Сугуру нарочно решил выжить его так? Впрочем, Сатору удерживал позиции. Ещё Сатору обнаружил неудивительную в целом, но крайне неловкую в этой ситуации вещь. Он в принципе знал, что делать с утренними стояками. Однако не было вообще идей, что делать, когда Сугуру был так слишком рядом. Всё казалось крайне кощунственным. Уйти в ванную? Убрать силой мысли и надеяться, что это будет незаметно в кровати размером на полтора человека? Ну, в общем-то вариантов особенно не виделось, потому силой мысли и влиянием времени заставлял это исчезнуть. Отодвигался от Гето. Тот поворачивался, смотрел в прямо глаза, а Сатору кутался в одеялах — да, принёс уже давно своё — и делал хитрое лицо, мол, что такое. Это просто утренняя реакция, это никак не касается их отношений. Это для девочек. Никто из них не девочка. Даже длина волос Гето не обоснует здесь ровно ничего. Утром Сатору каждый раз с интересом смотрит, как эти волосы Гето убирает из хвоста в пучок наверх. Иногда беловолосый даже мешает и пытается выдернуть тёмную прядку и тут, и там. На что Гето шипит как кот, бьёт по рукам и начинает делать причёску заново. Сатору смеётся и показывает язык. Самому же чаще всего хватает взлохматить пятерней и к выходу готов. У Сугуру не получается отомстить из-за этого с честью, потому просто по выходу сильно толкает его плечо, что Годжо аж долетает до другой стенки, но тут же как магнит притягивается обратно. Потом они идут поесть и на тренировку, никогда не поднимая тему того, что уже давно — о, как это звучит! — спят вместе. Все бы вокруг ухохотались. Годжо в первых рядах. Слишком двусмысленно. Зато какие были бы лица у других. Так и подмывает что-то такое кому-то рассказать, но что-то внутри не даёт это сделать. Что-то внутри смотрит на сидящего рядом за столом Сугуру, так аппетитно уплетающего лапшу, и понимает, что никогда об этом никому не скажет. Что-то внутри такого яркого белого цвета. Что-то такое тёплое. На тренировке в ближнем они схлестываются всё сильнее, чем обычно за последнее время. Потом расписание вполне обычное: дурачиться, учиться, дурачиться с Сёко, учиться, указывать место остальным, какие-то вечерние мероприятия и сон. Иногда вклинивались разные задания в это плотное расписание, а потом снова ночь, объятия — разве что в жару меньше — и снова утро. Лишь однажды в череде этих ночей в сонной неге он случайно позволил себе толкнуться бёдрами навстречу, всё ещё прижимаясь к Сугуру со спины. Тут же мгновенно проснулся, отодвинулся, задержал дыхание. Попытался понять, заметил ли Сугуру. Прислушался. Дыхание у того было не такое как обычно во сне. Не такое размеренное. Божечки. Он что, не спал? Быть не может. Горячее чувство неловкости обливает щеки и грудь Сатору. Это зашло слишком куда-то не туда. Или туда? Или надо ещё ближе? Нет, ни в коем случае. Это же друг. Друг. Вот, за эту мысль и надо держаться. Друг. Годжо отвернулся и еще долго лежал с открытыми глазами. После этого он пытался избежать своего желания спать в кровати Гето. Но не смог отказать себе в первый же положенный день. «Друг! Ты помнишь вообще, что сам же решил сегодня утром? Дру-уг! С друзьями не спят в одной кровати почти каждый день, не правда ли?» — подкидывал внутренний голос Сатору мыслей, пока тот устраивался на своей части. В ответ на это он просто отвернулся спиной. От греха подальше. «Или всё-таки поближе?» — язвил голос. Но именно в этот вечер Гето впервые закинул на него руку. Вроде как во сне. Сатору облило холодным потом, как он это понял. «Ну всё как ты хотел, не правда ли, мой милый друг?» — издевался голос внутри, не забывая добавить кипящего стыда во внутренности.

**

Сатору почему-то был уверен, что Сёко что-то подозревала о ночных приключениях. Но молчала. Как и они. Никто из них не мог и слова сказать друг-другу по этой теме. Всё же в порядке. В норме. Совершенно обычно. Как у всех и бывает. Зато отрывались во всём остальном. Миссии, игры, встречи, миссии, тренировки — да что угодно, кто угодно, лишь бы не... не это всё. Сатору прекрасно понимал, что в эту игру играли двое. Если бы Сугуру хотел, он же бы как обычно поправил его, верно? Сатору вот ничего не хочет менять, потому и молчит. Всё правильно же. Сатору пытался не обращать внимания на назойливый голос внутри, который твердил уже давно, что всё Сатору знает, только боится признаться. На одной из тренировок, когда первый и второй курс были на спарринге, Сатору стоял в сторонке и следил за Сугуру. Внезапно стукнула мысль, что тот ведь объективно привлекательный, высокий, сильный, а как владеет телом — Годжо казалось, что ему даже стоит ещё поучиться. Ну, немного так. Почему за Гето нет такого же хвоста поклонниц, которые бегают за Сатору чуть ли не в каждом месте, в котором они появляются. Особенно в барах. Просто пачками вешаются. Сатору, конечно, это мало интересовало, хотя порой и находились привлекательные особы, но приглашать их в общежитие было бы, наверное, не то, что они ждали. Забавно, почему-то никто никогда не думал, что им даже ещё нет 18, а документы в барах проверяли редко: Сатору как-то умудрялся заговорить любого — и особенно любую! — за барной стойкой. Хотя кому он врёт. Он достаточно редко, но всё же соглашался на приглашения некоторых особо привлекательных мадам поехать к ним. Сугуру и Сёко, посмеиваясь, провожали взглядом, иногда кричали что-то типа «Удачи, Сатору!» или «Бедная девочка, беги!» Он никогда не оставался на ночь. Он всегда возвращался к себе. К Сугуру. — Ну, у кого был сегодня? — поморщился Гето, когда Сатору вошёл в комнату. — Очень сильно несёт духами, так что отмазываться нет смысла. — Ревнуешь, жёнушка? — был его стандартный вопрос, на которой сам Сатору не уверен был, какой хотел бы ответ. Сугуру сидел у изголовья кровати, с ноутбуком на руках и что-то смотрел. В домашних широких тёмных брюках. Белой широкой футболке. Мокрые волосы. Так домашне и уютно, что Сатору ощутил, как улыбка разгорается на лице. Он дома. — Было бы к чему, — Гето отвернулся и что-то напечатал. — Эй, это обидно вообще-то. Может, у меня любовь всей жизни с тобой, а ты вот даже не реагируешь, — Сатору подошёл к шкафу, где уже давно были и его вещи. Переоделся, краем замечая, что изредка Гето всё-таки посматривает на него. — Ага, конечно, — Сугуру подольше задержался взглядом на Сатору, который только натягивал футболку. — Ого у тебя раны, конечно. Тигр напал? Может, хоть обработать надо? — Да уж, пора уже научиться Обратной технике. Сёко так и не смогла нормально объяснить. Ну ладно, пока разрешаю обработать боевые раны, — решил Сатору, понимая, что это дополнительные прикосновения, без нужды в оправданиях. Это забота его друга. Это просто приятно. Сатору делает всё верно. Они друзья. Просто они живут практически вместе. Просто именно с Сугуру он по-настоящему дома.

**

— Ты видел новую заставку на телефоне, Сугуру? — тыкает телефоном в лицо Сатору. — Боже, Сатору, что это? — вглядывается, чуть прищурившись Сугуру. — Увы, не ты, конечно. Хотя стоит задуматься, пожалуй. — да, они не обсуждали ничего о том, что происходило ночью, но подкалывать друг друга — святое. — Хм! А если твою фотку поставлю, ты поставишь мою? — Чтобы эго твоё уже потолок пробило? Ещё чего, — хмыкает Гето и отодвигается. — Тогда поставлю Сёко, — угрожает Годжо. — А меня тут никто не спрашивал. Да? — поднимает бровь Сёко. Во рту как обычно сигарета. Сильно она пристрастилась, отмечает про себя краем сознания Сатору. — Так, ребята, наша миссия сегодня в школе на юго-востоке Токио. Опять дети нашли не те проклятые игрушки, — нарушил важное обсуждение учитель Яга, резко войдя прямо с этой речью в класс. Видимо, срочно надо. Сатору лениво откинулся на стуле, глядя в окно. Весна.

**

Потом всё то же: днём тренировки способностей, физической выносливости. Беседы. Доставания младших и не только. Вечером встречи втроем, хотя каждый раз всё чуть реже. А ночью. Ночью они почему-то жались всё сильнее. Ближе, крепче. Воздуха не хватало. В лёгких щекотало слишком сильно. Наверное, лилия щекотала лепестками. Каждое утро Сатору был крайне рад, но что-то внутри тянуло сильно внизу и вниз, понять бы ещё что.Однако об этом он подумает позже. «Знаешь ты всё, притворяешься только, Сатору», — хмыкал голос внутри будто бы интонациями Гето уже. — Доброе утро, Сугуру-у! — неизменно широкая улыбка. Неизменно отодвинувшись от своего греха буквально подальше.

**

Они по-прежнему всё-таки не так уже мало собирались втроём, даже в тех же барах порой. После того самого раза Сатору старался так не пить, да и в целом не пить. Но именно в этот поход засомневался — ведь странных эмоций и сомнений в себе накопилось, хотелось какого-то легкого забвения, ещё давно они не были именно втроём, да и миссия днём выдалась что-то не такая лёгкая и приятная — погибло несколько людей, за это влетело по первое число. В общем, выпить хотелось, но то же время он не был уверен, стоит ли — вдруг опять сомнительные игры, сомнительные действия и эмоции. Внутри в груди тянуло и говорило «да кому ты врёшь, ты хочешь того же, ты хочешь повторения безумия, это займёт и разгрузит тебя». Сатору именно из-за этих мыслей и старался много не пить, и уходить хотя бы иногда с девушками. Так держался хрупкий баланс. Баланс чего? Неважно. Но Сатору не был бы Сатору, если бы в итоге не сделал именно то, что хотел. Поэтому в какой-то раз после какого-то количества бокалов чего-то там память Сатору решила, чтобы потом не мучиться, всё честно стереть. Кроме одного — что Сатору сказал, сидя на кровати. Конечно же, кровати Сугуру, уже в общежитии: — Давай поиграем в бутылочку! Сугуру хихикнул в рукав: — Сатору, кроме нас тут никого нет, это мягко говоря странно. — Н-н-не волнует! — покачал пальцем Годжо. — Сатору, опять ты нажрался, как скотинка, коей ты, конечно, и так являешься, — улыбнулся Гето, смахивая чёлку в сторону с покрасневшего лица. — Мм, давай, оскорбляй меня больше, ты же знаешь, как меня это заводит, — расплылся в улыбке Сатору, следя за движениями рук. Сугуру отодвинулся в притворном ужасе. — О боже, Сатору, тебе пора снова найти девушку, а то что-то попахивает недотрахом, ты уж прости. — Не прощаю. Минетом будешь вымаливать прощение? — поигрывая бровями, ухмыляется Годжо. Гето закатывает глаза и качает головой. — Это только подтверждает то, о чём я говорил. — А что, страшно, да? — Сатору подтягивается на руках в сторону Сугуру на и так не очень широкой кровати. — Ты свои страхи тут меня не проецируй, солнышко, — всё-таки немного отодвигается Гето. — О, так я уже солнышко, а не скотинка. Я начинаю думать, что меня любишь всё-таки, — ухмыляется Сатору. Он не знает, что делает. Его жар внутри ведёт вперёд, ближе. Сильно ближе. Он уже почти чувствует дыхание Гето. — Тебе бы так хотелось? Обнимать уже мало? — остро бросает Сугуру, нарушая их молчаливую договорённость не говорить о том, что происходит уже какое-то время. — Влезать в мою кровать мало? — смотрит с вызовом, не сдвинувшись и прищурившись. — Теперь тебя и любить за это всё надо? — рот как тонкая нитка. Сатору отшатывается. Алкоголь будто дал сил это сделать ещё резче, чем возможно. Сугуру потерянно смотрит в сторону, а потом снова в глаза, поправляя и немного подтягивая наверх рукава, будто готовится к драке: — Ты только и делаешь, что влезаешь в мою жизнь так сильно. Уходишь с каким-то там дамами, а я сижу, и правда, как жёнушка какая-то, жду, потому что всё равно проснусь от того, как ты придёшь. Почему ты у себя вообще не ночуешь? — Сугуру сжимает и разжимает кулаки, растирает запястья. Его лицо из покрасневшего от алкоголя внезапно побледнело как бумага. — Я и так твой, — Гето прочищает горло, — друг. Что ты вообще ещё хочешь от меня, Сатору? Годжо тяжело смотреть прямо. Дышать вообще невозможно. Он умеет говорить обо всём, но, кажется, не об этом. Гето будто бы знает и специально режет его, режет наживую. Ему не нужны проклятия и сила делать это. Это его врождённая особенность только для Сатору. Ставить на место так легко. Вокруг тихо. Шелест одежды. В ушах гул. Пульсирует всё сильнее и быстрее. Секунда медленно мягкая, липкая, как эта летняя ночь. Сатору никогда не умел словами говорить верные вещи. Это была работа Сугуру. Сатору никогда не умел делать что-то правильное, кроме драк и хвастовства. Это умение Сугуру. Сатору умел только делать. Просто делать. Сатору резко придвигается и касается губами уголка губ Сугуру.