Ад из красных цветов

Сатору просто касается губами уголка губ Сугуру. На большую точность не хватило ни трезвости, ни смелости. Больше — даже в таком состоянии страшно. Больше — неправильно. Это можно счесть за ошибку. Это просто проверка. Кого? Сатору проверяет себя. Сатору почти надеется на то, что Сугуру как обычно даст правильный ответ на его действия. Социально-правильный — ударит. Сатору быстро отстраняется, чтобы не получить этот самый ответ в лицо. Однако с кровати не встает. Смотрит упорно на пол, где ему как обычно постелено его же постельное белье, которое обычно только и служит смягчителем удара об пол, да и даже этой ролью уже давно обделено. Никаких действий в ответ. Сатору все ещё не на полу, не за окном, не за резко захлопнутой дверью комнаты. Он всё ещё тут, рядом, почти пристыженно смотрящий себе в скрещенные ноги. Сатору медленно поднимает глаза. Ничто его не пугало в жизни, как это. Никакое проклятие, человек. Никто и когда. Только Сугуру заставляет чувствовать этот спектр от счастья до ужаса. Сатору задумчиво снимает очки. Это почему-то кажется правильным сейчас. Глаза наконец-то смотрят на Сугуру прямо. Без препятствий. Честно. Сатору даёт Сугуру все шансы ответить ему, поставить его на место. Сатору знает, что это уже может быть слишком. Сатору знает, что его личный моральный компас ему подскажет, если он совсем оступится. Но Гето просто уставился куда-то в сторону. Он точно о чем-то серьёзно думает. Наверное, отправить Годжо за дверь или сразу в окно одним ударом. Решает, куда менее затратно по ресурсам и силам. Внутри всё сжалось, как после резкого вдоха морозного воздуха. Слышно секундные стрелки. Цк. Цк. Цк. Невозможно столько ждать вердикта. Сатору чувствует, как внутри зарождается смех, который он просто не способен держать внутри, а потому сперва просто хихикает, а потом с резким нарастанием смеётся аж в голос. Сугуру удивленно поворачивается. — Ну что, испугался, Сугуру? — почти в вызовом говорит Сатору. — Я старался! — всплескивает руками, будто праздник какой. В глазах Гето что-то за секунду меняется. Через мгновение Сатору уже лежит на спине. Сугуру сидит сверху. Одной рукой удерживает руки Годжо, а другой давит локтем в горло. Сатору даже не сопротивляется. Ему весело. Ему интересно. Ему только на секунду было страшно. — Ненавижу тебя, — говорит Сугуру, голос низкий, глаза будто горят в полутьме ночника. — А я тебя... нет, — хрипит от давления почти в кадык Сатору, даже хватает сил на ухмылку одним уголком рта. Дальше он чувствует только прикосновение к губам, хотя давление на горло никуда не пропадает, только чуть легче становится. Сатору всё равно, даже так, он согласен на всё, что даст ему Сугуру. Сугуру даёт ему полную нехватку воздуха. Забирает в горле, во рту. Сатору уверен, что теперь знает, что такое эйфория. У него нет ни единого сомнения, что это самое правильное чувство в его жизни. Лилия несмотря на отсутствие воздуха впилась горло и лёгкие так сильно, что аж хотелось восторженно кричать. Сатору закрывает глаза, приоткрывает рот. Пусть Сугуру тоже почувствует вкус этих цветов внутри. Ему хочется хохотать — как же всё правильно, как хорошо, аж щеки горят! — но рот занят. «Почувствовал, как ты пророс во мне?» — скажет он позже. Сейчас в голове ни одной мысли: только шум алкоголя и вывернутые до предела цвета и звуки. Сейчас только что-то совершенно не поддающееся объяснению. Сейчас только губы на его губах. Только полный восторг. Только Сугуру. Ещё. Мало. Выпутать руки, положить одну на шею, притянуть. Ближе. Вторую руку на спину. Надавить. Сильнее. Ещё!

**

В следующий день Сатору просыпается, глядит на лежащего рядом Сугуру с чувством удивления, восторга. Он увидел этого человека будто совсем новым. Тёмные волосы растрёпаны, лицо такое спокойное, безмятежное. Следом приходит мысль, что они так и не поговорили. Потом врезается мысль, что им как бы и не до разговоров же было, рот был занят. Крышку гроба добивает мысль, кто же они после этого. Легенда с друзьями работает слабо. Сатору не сомневается, что всё было правильно, но в том же время… Нет. Друзья так не делают. Внутри повисает какой-то красный, терпкий стыд. Пока еще не ясно за что конкретно. За излишние провокации? За алкоголь? «Я же говорил, что ты этого и хотел». Опять этот голос изнутри. Становится совсем невыносимо. Сатору решает, что — как истинному джентльмену в такой ситуации и полагается — пора сбегать и начинает отодвигаться тихо-тихо, пытаясь совсем незаметно встать. Сугуру ловко пинает его и останавливает от побега. — Куда собрался? Думаешь сбежать? — лениво приоткрывает глаз Гето — Я пытался, — Сатору потирает рукой затылок. — У тебя не получилось, лежи и не выпендривайся, — хмыкает Гето и отворачивается. Сатору повинуется. И обнимает. Почему-то все сомнения улетели за одно мгновение. — И стояк свой убери. Я еще на поцелуи как-то согласился, но я всё-таки не девочка, знаешь, чтобы радоваться членам. — говорит Гето, почти не шевелясь. Сатору думает, что рано, видимо, улетели сомнения. Надо было бежать всё-таки. Но поздно уже. — Может, уберешь сам? — фыркает Сатору. — Может, прочищу тебе лицо кулаком? — Гето разворачивается и, ухмыляясь, дергает Сатору за щеку. — Ой-ой, какие мы грозные. Знаешь, уверен, мне и это понравится. Вчера ты так душил меня, что знаешь, я начал в себе сильно сомневаться и открывать новое, — Сатору одну руку положил на плечо Гето и просто смотрел на него. — Ммм? — заинтересованно протянул Сугуру. Сатору ощутил некое покалывание не шее и быстро убрал руку, чтобы потереть шею и ключицы. — Кажется, тут засосы. Да? — Там ничего нет, фантазёр, — почти серьёзно говорит Гето. — Я чувствую иначе. То есть ты хочешь сказать, что это был не ты, и засосов мне наставила Сёко, которая, наверное, ночью в нашу комнату забежала спросить, как у нас дела. — скептически поднял бровь Сатору. — Мою комнату, — Сугуру пытается не улыбаться, выходит плохо. — Не суть! Да и ты избегаешь ответа! — надувает губы Сатору. — Отвали, я был нетрезв. И вообще это ты меня спровоцировал, — протянул Гето, потягиваясь, и повернулся в медленном развороте спиной к Сатору. — О как мы заговорили, — приподнялся на одном локте Сатору. — Так может и на больше спровоцирую? Ай! — получил пяткой почти в колено. Сатору увернулся и удар пришелся чуть ниже. Ответа лучше не нашлось, чем просто тут же прижать и обнять широкую спину Гето. Руку положил на живот, чтобы лучше поместиться. Пресс Сугуру был такой крепкий. Хотелось провести рукой ещё раз. И ещё. Сатору стало интересно, а у него такой же крепкий пресс на ощупь? Разговор угас. Сатору пытался не думать. Категории отношений были не для них с Сугуру. Они выше этого. Отношения это для девочек и не магов. Да еще и отношения мальчик-мальчик? Они выше этого. Они так сильно выше всего этого и всех, что. какая разница. Особая дружба. Особый ранг. Во всём. Сатору очень пытался не думать. Но вспоминал то, что было вчера. Вроде ничего такого. Просто поцелуи. Так долго, так близко. Казалось уже, что дышишь не воздухом, а другим человеком. В груди аж сводит — и страшно, и интересно, и понятно, что что-то это не совсем то, что люди вокруг правильно поймут. Это об этом пишут в книжках и говорят в кино? А если он так же укусит за плечо Сугуру, как это он сделал вчера, перед тем, как они все-таки поняли, что устали и очень хотят спать. Нет, это лишнее. Рука на прессе Гето напряглась, пытаясь сдержать ненавязчивые поглаживания, которые Сатору только заметил. — Сатору, я понимаю же, что это не ствол в твоем кармане. У тебя как минимум нет карманов в трусах, — смеётся Сугуру. — А ты проверял? Давай покажу! — Сатору полон энтузиазма. — Давай нет? Сатору фыркает, но в итоге не сдерживается и проводит рукой по прессу, забираясь под футболку, невзначай спускаясь пальцами чуть ниже пупка, пробегая по тонкой дорожке волос. Сугуру вздрагивает. Сатору хотел бы остановиться. Сатору хотел бы проверить. Как далеко она идет. А потом. Что потом? Потом только неловкость и неумение. Сатору не любил показывать себя таким. Но внутри аж дрожит всё от напряжения. Достаточно инициатив за один день. Наверное. А может.. Звенит будильник. Им пора. Есть. На тренировку. Всё как обычно. — Сугуру-у-у, давай пропустим всё, — умоляет Сатору. — Сатору, ты же знаешь, что тот факт, что ты сильнейший в один день, может измениться на следующий. Нам надо, — Сугуру выворачивается и садится на край кровати. Сатору садится рядом и смотрит на Сугуру, изображая глаза кота из Шрека, которого они как раз недавно посмотрели. Сугуру фыркает, треплет волосы Сатору и улыбается так тепло, что внутри что-то аж сводит от неясного чувства — хочется вскочить, прыгать, выглянуть в окно и крикнуть всем, как же хорошо. Так тепло внутри. Сад белых лилий внутри греется этим солнцем. Греется теплом Сугуру. В этот ж день они получают почти смешную миссию, как кажется сперва Сатору. Защищать какую-то девчонку.