Суд за грехи

      На улице серо и мрачно. Солнце не выходит из-за туч уже несколько дней. Под ногами двух друзей хлюпают лужи. Им всё равно, ведь они грязные практически по колено.       – Блин! Только недавно джинсы эти купил, полдня в очереди стоял, а всё ради того, чтобы испачкать их через пару дней? – возмущается Антон.       – Да не кипишуй ты так, в стирку закинешь и дело с концом, – говорит Дима. – сам же рассказывал, что родители недавно стиральную машину мощную купили.       До дома надо ещё добраться, а модный образ с новыми джинсами уже безнадёжно испорчен. Позов и сам выглядит не лучше: уже нельзя определить родной цвет ботинок, настолько они грязные.       – Да, – вздыхает Шастун, уже специально наступая в грязную жижу. – хуже уже точно не будет, только если с головой в эту лужу не окунуться...       – Молодёжь, грязевые ванны устраиваете? Постыдились бы хоть! – ворчит какая-то бабулька. – Не удивлюсь, если вы ещё за гаражи ходите кого-то избивать!       Ложь и клевета! Им это неинтересно: гораздо лучше и увлекательнее завалиться к кому-то в гости, сыграть партию-другую в карты, обсудить однокурсниц или недавно прослушанную музыку. Алкоголем и сигаретами грешили, да, а кто так не делал? Да и всё уже было законно, возраст позволял, можно было самим заходить в магазины и брать все, чего только душа пожелает, а недовольным продавцам гордо предъявлять паспорт. И не раз они содействовали незнакомым детям, которые горели желанием испить спиртную гадость или украденными у родителей спичками зажечь сигаретку, после чего затянуться, закашляться, а затем произнести торжественную клятву, что они больше "ни за что" и "никогда"! А многие и чем похуже баловались лет с пятнадцати.       Проигнорировав злобную бабульку, друзья направляются дальше. Поворачивают направо, заворачивают за угол..       Но тут они натыкаются на лежащее на земле, рядом с мусорными баками, тело. Руки трупа раскинуты в разные стороны, а на груди вырезан крест в виде икса. На одежде проступают следы крови, карманы вывернуты. На лице убитого застыла гримаса ужаса.       – Твою мать! – Дима отступает.       Хоть им и не в первый раз попадаются на глаза трупы, так как они живут в не очень хорошем районе, всё равно друзья чувствуют себя неуютно. В руке мëртвого мужчины лежит смятая бумажка. Антон тянется к ней, чтобы забрать.       – Стой! – Позов хлопает его по руке. – Ты не можешь сам тут хозяйничать, это дело милиции! Вот ты заберëшь, а они из-за нехватки улик преступление не раскроют.       – Да они и так его не раскроют! Придут, покивают, труп заберут и всë! Им деньги платят ни за что, я сам хочу посмотреть. Если не хочешь, то иди домой, я тебя догоню, а с тем, чтобы ментов позвать, справлюсь, не беспокойся, – огрызается Шастун.       Дима нервно топчется на месте, пока Антон присаживается на корточки рядом с телом. Его взгляд устремляется на вырезанный на груди крест. В глазах постепенно начинает темнеть, дыхание сбиваться.       – Шаст, ты чего молчишь хоть? – спрашивает Позов. Антон быстро встаёт, отходит от трупа и опирается на стену ближайшего дома. Из головы никак не уходит эта отвратительная картина. Видимо, он переоценил свои возможности. Смотреть на мёртвых издалека не так пугает, как вблизи разглядывать кровавые раны зверски убитого человека.       – Стоять! Только ты не умирай, ага? Нам тут одного покойника хватает, – Дима позволяет облокотиться на себя. – Я лучше сам сейчас кого-нибудь позову.       Пока он направляется к двум что-то обсуждающим милиционерам, Антон все же решается на рискованный поступок. Пересилив отвращение, он разжимает руку умершего, достаёт бумажку, после чего прячет еë к себе в карман. Затем поднимается и идёт навстречу другу и стражам порядка с невинным выражением лица.       – Так, посмотрим, что же тут у нас? – лениво протягивает первый милиционер. – Ну-с, мы обязательно займёмся этим делом, спасибо, что сообщили, добропорядочные граждане.       Второй же с беспристрастным выражением лица щёлкает семечки, выбрасывая кожуру прямо на асфальт. При желании, по этой дорожке из кожуры от семечек, можно было полностью составить его маршрут: дом – отделение милиции – место преступления.       Постепенно начинают подходить люди. А вскоре вокруг них уже собирается целая толпа. Кто-то ахает и охает, кто-то молчит, а неугомонные пенсионеры продолжают бухтеть.       – А я этого во дворе своём видела! Он там с малышнëй всë поговорить пытался, пока его чья-то мамаша не прогнала, – недовольно кричит какая-то старушка.       – Да мало ли, что этот бандит делал, вы посмотрите на куртку его! Кожаная!       – Сейчас каждый отморозок такое носит! – вторит им кто-то из толпы.       – Простите! Извините! Можно я пройду, спасибо! – молодой человек пытается пробраться к убитому.       Шастун с трудом отводит взгляд от трупа. Теперь он чуть ли не в упор глазеет на голубоглазого мужчину, который наконец-то протолкнулся сквозь огромное количество зевак.       Тот опускается к мёртвому, начинает внимательно его рассматривать. Когда его взор падает на руку, где раньше лежала бумажка, мужчина поднимает голову и начинает вглядываться в лица всех, кто стоит рядом. Прищурив глаза, он глядит уже на Антона. Сразу же хочется перестать смотреть на незнакомца, что он и делает. Приходится снова уставиться на труп.       – Шаст, тебе не кажется, что нам тут уже делать нечего? – слышится голос Димы.       – Пожалуй, да. Пошли, – нервно бросает Шастун. В последний раз оглянувшись на место преступления, он высматривает рядом с голубоглазым довольно низкого мужчину со смешной причёской. Когда голубоглазый поднимается, разница в росте становится ещё заметнее на контрасте. Наконец, Шастун отворачивается и медленно бредëт с Позовым к дому. Говорить что-либо не хочется, все равно все сведётся к одному.       – Ты заметил, что тот мужик странный какой-то? Что он так бежал к этому трупу? – интересуется Дима.       – Ну, он все равно больше заинтересован, чем наша милиция. Они даже не могут дело о краже лосин раскрыть! Про стрельбу и откручивание колёс и речи нет. Как они тогда раскроют убийство? – злится Антон.       От досады пинает камень на дороге. Тот попадает в лужу и катится дальше. За ним тянется мокрая дорожка из грязной воды.       Может быть это и глупо, но Шастуну хочется раскрыть убийство самому. Преступник рядом, следующей его жертвой может стать кто угодно, много же разных отморозков по району ходят. Даже если виновника не посадят – будет увлекательно почувствовать себя героем детектива...       – Я знаю, о чём ты думаешь, – прерывает поток мечтаний Позов. – Ты можешь делать всё, что угодно, но без меня. Я домой. Сегодня без посиделок, родители с другого города возвращаются. Ты не раскисай, может и раскроют дело. Хотя я тоже недоволен, ты видел того, с семечками?       – Ему платят за то, сколько семечек он сгрыз за день. Хомяк, блин, – отвечает Шастун, после чего прощается с другом.       Возвращаясь домой, Антон обдумывает варианты: был убит бандит, причëм не просто зарезан или задушен...Кто-то потрудился вырезать на нëм крест. И что это значит?       – Крест, крест...Римская цифра десять? – бормочет Шастун себе под нос. – Да ну, ерунда какая, был бы десятый, весь город бы уже на ушах стоял...       Других идей не было. Какая-то бабулька из толпы кричала про то, что отморозок ошивался рядом с детьми... Да и Антон мельком видел бандита у себя во дворе когда-то, вроде этот мужик вëл какого-то ребенка за руку... Город то небольшой. Многие друг друга знают. И как тут может скрыться убийца?       Продолжает размышлять. Вывернутые карманы. Кто-то хотел забрать деньги или другую ценную вещь? Хотя, вряд ли кто-то хранит в карманах что-то дорогое. Он пытается восстановить в памяти образ убитого. Что же ещё было на месте преступления?       – Бумажка, точно! – резко вспоминает Шастун, после чего достаёт смятый листок.       Огрызок бумаги гласит:       "За всё плохое, что ты совершил       Ведь слишком много ты нагрешил       К детям любовь? Ага, больше ври       "Со мной не пойдëшь? А ну повтори!"       Затем с силой за руку дитë ты берёшь       Никому не известно, куда заведëшь       Довольно терпеть, ведь похоть – порок       Миру без тебя лучше, вот всем и урок!"       – Так, преступник у нас творческая личность, – думает он вслух. – либо понтуется. Но теперь хотя бы понятно, почему мужика убили. Хотели отомстить...       Шастун закуривает сигарету и идёт дальше. Нить размышлений прерывается – он не знает, что ещë сказать про это преступление и как уже известные факты помогут ему выйти на преступника, это ведь может быть кто угодно! Зная о влечении к детям у убитого, это вполне могла быть разъярённая мать какой-нибудь из жертв этого сумасшедшего, отец, который пообещал оторвать бандиту голову, старший брат пострадавшей девочки...       И Антону совершенно не с кем поделиться мыслями об убийстве, ведь Дима явно не будет ввязываться в такие дела просто из желания помочь – он не такой. Да, он недоволен тем, как работает милиция, но это ведь не значит, что он побежит сам собирать улики и копаться в личных делах подозреваемых. Шастуну не справиться с этим делом в одиночку. Он безумно расстроен, кто-то ведь намеренно жестоко убил психически нездорового мужчину, который испортил жизнь не одному ребёнку, а всем вокруг безразлично. Каждый ведь знает, что преступления нынче раскрывают очень редко: как правило дело скидывают на невиновного или преступники дают взятки и спокойно ходят на свободе, и это ещë если повезет и милиционеры соизволят снизойти для того, чтобы наконец-то поработать, а не грызть семечки целыми днями. Все причитали о том, какой же бандит ужасный, но никто не захотел самостоятельно взяться за дело! Хотя...       В памяти всплывает образ того голубоглазого, который желал осмотреть труп. Увидеть бы того мужчину ещё хотя бы раз! Обсудить с ним, что же может значить крест, что преступник хотел показать этим стихотворением, сможет ли это как-то навести на виновника? Работать с кем-то было бы проще...       Уже на пороге квартиры, Шастун точно решает: нужно найти того голубоглазого. Возможно, только он сможет помочь.       ***       Смотря вслед уходящему молодому человеку, Арсений хмурит брови. Затем поднимается, отряхивает руки и складывает их на груди.       – Убили и убили, пошли дальше, – бубнит Серëжа. – Сдался тебе мужик этот?       – Тут всë не так просто! – Попов разворачивается и делает устрашающий взгляд. – Кто-то явно постарался! Жестоко расправился с бесчестным бандитом и оставил его гнить в подворотне! – взмахивает он руками, чуть не задев мусорку рядом.       Матвиенко непонимающе на него уставился.       – Громче ещё покричи, – ворчит он.       Арсений оборачивается к толпе и продолжает вглядываться в лица людей. Любой из них может оказаться убийцей.       Но всем вокруг всë равно. Будь человек хоть трижды бандитом, дважды отморозком, да и в общем только тем, кто портит жизнь всем вокруг. Они никогда не смогут взять ситуацию в свои железные руки, раз и навсегда расправившись с неугодным. Они будут жаловаться, ныть и даже возмущаться, но продолжать терпеть. И терпят они с самого рождения до смерти: ограничения, невозможность даже выйти на улицу из-за страха, что тебя убьют. Терпеть домогания. Терпеть неуважительное отношение. Терпеть пьющих, курящих, принимающих непонятные вещества подростков, чья зависимость остаётся на их не очень долгие годы. Терпеть эти отвратительные преступные группировки! Сколько уже времени они не дают людям покоя. Но общество продолжает закрывать глаза на беспорядки. Они отмазываются, мол, что мы можем сделать? Всë в руках самих людей – так считает Попов. Поэтому и решает присоединиться к расследованию вместе со своим давним другом Серёжей.       – Господин милицонер! – окликает Арсений. – Мы же с Вами оба прекрасно понимаем: Вы закинете это дело непонятно куда или обвините кого попало. Народ недоволен, – обращается он к толпе. Люди послушно кричат что-то несвязное. – Видите? Давайте я вместе с моим товарищем, – тут он хлопает Матвиенко по плечу. – Займусь этим важным делом. Я думаю всем гораздо больше придëтся по душе этот вариант.       – Ну вы посмотрите, солидный какой, в пиджаке! Ответственный! – кому-то из пенсионеров понравилась идея.       – А давайте посмотрим, кто будет быстрее: районное отделение милиции или два молодых человека! – выкрикивает какой-то наглый подросток.       Гордо подняв голову, Попов выжидающе смотрит на одного из милиционеров. Второй невозмутимо выплëвывает кожуру от семечек и тянется в карман за новой порцией.       – Да нам, в обфем-то, вшо равно, – говорит он, жуя – Делайте, фто хотите. Ешли фто, приходите и доложите, кто убийца, – уже пережëванные семечки вылетают на щëку Арсению.       Тот брезгливо кривится, достаёт из кармана белоснежный платок, и вытирает лицо. Кивнув милиционерам напоследок, он разворачивается и уходит.       – До свидания, – прощается Серëжа и торопится за другом. Уже за поворотом, Попов нервно сминает платок и выкидывает его в ближайшую урну. С его лица не сходит недовольное выражение. Капля дождя падает ему на нос. Теперь настроение окончательно испорчено.       – Ты просто дурак! – вылетает из-за поворота Матвиенко. – Ты зачем это сказал? Я, по-твоему, всю жизнь ждал, когда же наконец-то представится возможность ввязаться в какую-то херню? Ты, – он тычет Арсения в плечо. – Если такой умный, справишься сам!       Совершенно не пытаясь скрыться от дождя, они смотрят друг на друга в упор. Потом оба улыбаются, каждый по-своему: Серëжа самодовольно, а Попов хитро, как лиса. Или, правильнее сказать, лис?       Перебрасываясь колкими шутками, они добираются до квартиры, которую снимают на двоих. Ботинки громко хлюпают после дождя, а одежду можно отжимать. На лестнице в подъезде остаются их следы, вытоптанные грязными подошвами. И всё равно они довольны собой.       Так и прошло несколько дней. Они опрашивали людей, живущих по соседству с убитым, детей, которые пострадали от него. Вытирали им слёзы и просили рассказать, были отруганы их родителями за то, что заставили дитятко плакать. Даже попытались поговорить с друзьями бандита, но те оказались явно не переговороспособны. Из-за слов, понятных только им и желания за каждый вопрос пойти и разобраться "по-мужски" за гаражами. Подозреваемых так и не было.       – Чего? Что он вообще хотел сказать, "профура", кто это вообще? – негодует Арсений после очередного неудачного допроса.       – Ну ты, слушай, не гони! Если не догоняешь, вали отсюда! – орëт ему вдогонку отморозок.       – Ну и пойду, – бурчит Попов себе под нос.       – А странно, что ты не знаешь, кто такая профура! – вклинивается Серёжа. – Во-он там стоит! – он указывает на девушку в короткой красной юбке, стоящей у дороги, которая подкрашивает губы.       Арсений кидает на него неодобрительный взгляд, но решает тактично промолчать.       После утомительных разговоров захотелось присесть. Почти каждая скамейка всë ещё была мокрой после дождей. Найдя относительно сухую, друзья аккуратно опускаются на неё, переживая за чистоту своих штанов.       Из колледжа напротив выбегают два человека. Размахивая своими сумками, они громко смеются и прыгают по лужам. Казалось бы, их веселье должно передаться всем вокруг, но друзья всё равно остаются серьёзны:       – Арс, тебе не кажется, будто мы их уже видели? – интересуется Матвиенко.       Попов щурит глаза. Кивает. Затем поднимается со скамейки, намереваясь прервать радость этих двоих.       – Стоять! Ты и ты! Ошивались на месте преступления! Я вас хорошо помню, ты, длинный, и ты, лысый, – грозит им Арсений. Голубые глаза сверкнули.       – А, чёрт, это этот! – испугался Дима. – Бежим?       Антон жестом остановил Позова. Они молча смотрели на стремительно приближающегося Попова. Он, не замечая лужи и не отводя взгляда, шëл прямиком к ним. Теперь и Шастун начал нервничать.       Арсений сам толком не определился, для чего ему нужны два студента, которых тоже заинтересовало убийство. Пришлось импровизировать.       – Вы знаете что-то про убитого? – вопрос выходит довольно глупым. Они вообще скорее всего не помнят ни Попова, ни мёртвого бандита.       – Не знаем, – говорит Антон, стараясь не выдавать свою радость от того, что голубоглазого даже не пришлось искать: объявился сам. – А вы? Судя по всему, расследуете? – ухмыляется он, надеясь на положительный ответ.       Дима, распахнув глаза, смотрит то на одного, то на другого.       – Может, расследуем...       – Отлично! – радуется Шастун. – Не против, если мы присоединимся? – он хлопает Позова по плечу. Тот, в свою очередь, хлопает глазами.       – А вам, собственно, это для чего? – спрашивает Попов, подходя ближе.       – Ну... Пытливые молодые умы пытаются найти себе занятие... Какой же бред, Антон.       – Интересуемся детективами, – продолжает он. Конечно же, он ни разу не брал в руки даже книги Агаты Кристи.       – Занимаем свободное от учёбы время... Если так рассуждать, у них все время свободно: учились они не слишком прилежно. Арсений уже было собрался развернуться, как Шастун выпалил:       – Пытаемся помочь обществу!       – Хорошее дело, – Попов кивает. – Серьёзно настроены?       – Серьёзнее некуда, – встревает в разговор Дима. Арсений вскидывает брови, удивляясь. Антон просто сияет: теперь другу не отвертеться от участия в расследовании!       – Объединимся? – Шастун обнаглел в край. Предлагать такое человеку, которого ты видишь во второй раз и даже не знаешь его имени? Он посчитал, это отличная идея. Нельзя было так просто отпустить этого голубоглазого. Казалось, будто брови Попова скоро поползут на лоб.       – Ну и молодежь сейчас... А давайте! – он протянул им руку. – Арсений.       – А по батюшке? – интересуется Позов.       – Сергеевич. Но не стоит, не настолько уж я старый.       Дима с Антоном переглядываются, после чего тоже представляются.       Серëжа, сидя на скамейке, демонстративно посматривает на часы. Переводит взгляд на Попова. Потом на деревья. Затем на лужи. И так по кругу.       Наконец-то они направляются к Матвиенко.       – Это который с хвостиком! – Позов пихает Шастуна в бок. Оба перешëптываются, обсуждая причёску и пытаются сдержать смех. Многие пытались выделиться: яркая одежда, макияж, причëски... Но такое обычно было свойственно девушкам. Мужчины же практически всегда стриглись одинаково, с редкими исключениями в виде Серëжи. Поэтому их и так позабавил его внешний вид.       Познакомившись, они решили не терять время зря и приступить к обсуждению преступления. Арсений взял роль руководителя на себя:       – Итак, что мы имеем? – прохаживается туда-сюда он. – Убитый у нас не только бандит, он ещё и насильник. Его жертвы это дети, – Попов про себя отмечает невозмутимость Антона. Как будто эта информация была для него уже не новой. – Мы опрашивали некоторых. А ещё его кента отморозка, который и два слова связать не мог. Собственно, нам это ничего и не дало, к моему огромному сожалению. А у вас есть догадки?       – Ну, как бы сказать, – Шастун сомневается. – У мужика в руке записка была...       – Так ты её забрал? – Дима не знает, что ему чувствовать. Вроде бы сейчас это может помочь, а с другой стороны, он же просил друга оставить эту бумажку на месте!       Попов с Матвиенко выжидающе на них глядят. Вот Антон пытается найти в карманах сумки эту бумажку. Затем заглядывает внутрь. Далее шарится уже по карманам куртки...       Остальные терпеливо ждут.       – О! – восклицает он, выуживая смятый листок.       Он прочищает горло и готовится громко декламировать стих с записки.       Терпение остальных уже трещит по швам.       – "За всë плохое, что ты совершил       Ведь слишком много ты нагрешил       К детям любовь? Ага, больше ври       "Со мной не пойдёшь? А ну повтори!"       Затем с силой за руку дитë ты берёшь       Никому не известно, куда заведëшь       Довольно терпеть, ведь похоть – порок       Миру без тебя лучше, вот всем и урок!" – читает Шастун. – Я думаю, что стих написан убийцей. То ли он правда весь из себя умный и начитанный, творческая натура...       – То ли привлекает внимание, – Заканчивает за него Позов.       Воцарилось молчание. Каждый обдумывает смысл.       Серëжа вглядывается в почерк на бумажке.       – А может быть это и не преступник вовсе? Возможно, кто-то решил одарить отморозка шедевром русского письма, а тот по приколу у себя оставил.       После этого высказывания предположения посыпались одно за другим:       – А вдруг он сам написал?       – Представьте, труп кто-то до нас нашëл и оставил письмо!       Теперь Антон не уверен ни в чëм. Зря он вообще об этом рассказал... Он прячет лицо в ладони.       – Так! Давайте продолжать составлять полную картину! Потом про записку, – Арсений повышает голос, привлекая внимание. Все резко замолкают. – Карманы же ещё были вывернуты, соответственно, кто-то хотел ограбить.       – Вот что интересно, сам преступник или мимо проходящий бездомный! – Позов вошёл во вкус. – Им ведь совершенно фиолетово: живой, мёртвый, лишь бы найти бабло.       – Верно подмечено. Ну и последнее, но не по значению... Крест на груди. Что он может символизировать?       – Я сначала думал, римская цифра десять, вдруг преступник жертв номерует, – говорит Шастун. – Но если бы он был десятый, все были бы уже в курсе.       – Ну, может, если крест это икс... Вторая жертва должна быть игрек? – пытается пошутить Матвиенко.       – Да, а потом мы все дружно решим уравнение! – отвечает ему Попов. Пытается намекнуть взглядом, что это была ужасная идея.       Под таким напором Сережа стушевался и замолчал. Энергия Арсения тоже иссякла, и он приземлился на скамейку рядом с остальными.       – Вот, как-то так. Будем дальше думать или вы зассали, а? – он с ехидной улыбкой оборачивается к Диме с Антоном.       – Ничего подобного! – Шастун с уверенностью поправляет куртку, стараясь казаться взрослее. – Только воодушевились.       На улице стремительно темнеет. После так быстро прошедшего лета осень кажется просто кошмаром: учëба, резкое похолодание, постоянные дожди, короткий световой день...       За обсуждениями проходит полдня. Антон с Позовым собираются домой. Им надо успеть до десяти вечера, ведь впереди прогулка по ужасному району: на каждом шагу наркоманы, бандиты и попрошайки. По вечерам их количество увеличивается в разы.       – Ну вот, видимо и всë на сегодня, – улыбается Попов. – Записку оставь. Я посмотрю.       Попрощавшись, все идут своим путëм. Каждый хочет стать хоть на шаг ближе к раскрытию дела. А в небольшом городке продолжает орудовать неуловимый преступник, который стремится к своему, одному ему понятному правосудию...