Суд за грехи

      Я на чердаке, разбираю старые вещи. Наконец я добрался до самой дальней коробки, которая до этого была завалена остальными. Я не хочу её видеть, не хочу разглядывать то, что находится внутри. Единственное желание, которое у меня возникает – выкинуть эту чёртову коробку. Сжечь. Избавиться от неё любым образом.       Но мои руки сами тянутся к ней, отклеивая полоски скотча, залезая внутрь и ощупывая кассеты, плакаты, записки и рисунки, фотографии.       С одной из них на меня глядят три моих друга. Бывших.       Когда мы делали это фото, всё ещё было хорошо. Я купил фотоаппарат, удивил друзей, после чего мы сразу начали фотографировать всё, что видим.       Вот я, который что-то мешаю в бокале и Димон, который держит точно такой же бокал, но уже пустой. Морщится. Видимо мы пили тогда что-то невкусное. Чуть позади задумчивый Арс, который читает этикетку на бутылке, интересуясь составом этой гадости. И палец Антона, который пытается запечатлеть всех, но делает это очень неаккуратно.       Мой вздох эхом проносится по комнате. Дни стремительно возвращаются в мою память плёнкой с фотографиями.       На другой мы на прогулке, стоим все вместе около чужой дорогой машины, делая вид, что она наша. Я на ней в образе бандита, кручу связку ключей на пальце, что очень плохо видно на фото. Всё смазалось.       Вставляю кассету в проигрыватель, намереваясь полностью погрузиться в прошлое.       Глубокий голос моего кумира с того времени, Михаила Горшенëва, вторит моим переживаниям, исполняя песню "Рыбак".       Перебираю фотографии одну за другой, вспоминаю каждый день. Каждый раз мои воспоминания становятся мрачнее и мрачнее.       Хотелось бы мне это забыть, да жаль, что никогда уже не выйдет, ведь огромная лапища монстра по имени "Арсений" отобрала у меня всё. Абсолютно всё. От немногочисленной группы друзей до отца.       Я хочу смять все фото и выкинуть, но какая-то неведомая сила противится моим желаниям, а может я сам подсознательно не хочу избавляться. Какая никакая, но всё же это память.       Вижу снимок, который был сделан после того, как Димон уехал. Уже тогда я осознавал, что все наши с Арсом планы трещат по швам и Шаст вот-вот нас раскроет. Но не хотел в это верить. Я вообще до конца надеялся на благоприятный исход событий, что было слишком оптимистично и ничуть мне не помогло, ведь всë случилось именно так, как было в моих кошмарных снах, которые я отгонял, переворачиваясь на другой бок и закрывая глаза, стараясь думать о хорошем.       Попов даже на момент этой фотографии прекрасно понимал, чем всё кончится, но у него не было розовых очков, в отличие от меня. Но он всегда умел выкручиваться, а потому совершенно не переживал. Он ведь может манипулировать людьми так, что они своё имя забудут, слушая его рассказы, которые были словно мëдом для ушей каждого его слушателя. А Антон сам по себе довольно доверчивый. Вот так и вышло, что я отошёл на второй план у моего ранее лучшего друга.       И я был готов с этим смириться, если бы не смерть моего отца, к которой приложили руки убийца с его сообщником. Сразу, как мне донесли эту новость, я без лишних слов собрал вещи и направился в отцовскую квартиру, на время поселившись там. Каждый день боялся выйти оттуда, переживал, что за дверью меня поджидает кто-то из этих двоих с тем самым ножом наготове. Я-то знаю, насколько они оба проворны. Понимал, что шансов против них у меня нет.       Кастеты в кармане стали привычной вещью, пока я не осознал, что никто за мной не придёт, и никому я не сдался даже даром. Если они так легко меня оставили – значит, не так уж я был нужен Арсению с Шастом. С этим я смирился, но как смириться со смертью моего самого родного человека?       Я догадался, что они решили побыстрее смыться, потому что мой отец был самой крупной целью, которую точно станут искать. Нашли. Бездыханное тело, над которым я рыдал и продолжаю рыдать по сей день. Если бы он умер естественной смертью, я бы его отпустил в лучший мир. Желание отомстить часто посещает меня.       Но оно не было таким ощутимым до дня, когда я заметил маньяков, мирно гуляющих по городу. Тогда я отвёл глаза, и молился всем богам, что они не узнают меня. Может они разглядели меня, а может и нет. В любом случае, я бы не хотел знать ответ на этот вопрос.       Ненавижу их. Всей своей душой и сердцем. За всё, что они у меня отобрали. За каждое грубое слово, за каждое стихотворение, да вообще за всё! И так расстраиваюсь, когда что-то мне о них напоминает.       Жаль, что я так и не узнал, где Поз. Он бы смог меня понять.       ***       В большом городе жизнь бьёт ключом       Там, где двое убийц       Орудуют, стоя плечом о плечо       Смеясь в лица тем, кто падает ниц       Тому, кто этого не заслужил       Тому, кто сильно согрешил       Руки кровью запятнаны, да, ну и что?       Ради мирской чистоты – это ничто       Возьми нож, просто решись       И пусть говорят, что у тебя нет души       Друг мой, знай, что ты справедлив       Того можно достичь, лишь кого-то убив       Будь смелым и мудрым, стой до конца       Иди напролом, а если течёт слеза       Вытри её и дальше направься       А следом – с ненавистыми расправься!       Те семеро его дождались       И лица грешников в одно слились       Мусор вокруг, с ножа кровь течёт       Он потерял своим убийствам счёт       Но хватка крепка, как и прежде       – "Шаст, а ты чего такой нежный?"       И в шутках своих он знает толк       Но вот – работа, он тело уже уволок       Сообщник смело за ним пошёл,       Как смерть с косой к жертвам пришёл       Вынул нож, замëл следы       Появлялись ли раньше такие мечты?       Учёба, друзья – всё было обычно       Всё поменялось, и до сих пор непривычно       Тот, что его в убийства втянул, не может смириться       Всё хорошо было, а теперь они оба убийцы       Не надо скрываться, оба с этим согласны       А в другом городе больше грешников разных       Та история может идти бесконечно,       Суд за грехи – теперь это вечно.