Красный Октябрь

- Позовите ко мне членов Реввоенсовета фронта. Есть, что обсудить. Павлов ещё раз задумчиво посмотрел на телеграмму, которую сегодня рано утром прислал ему комдив 4-й дивизии. "Товарищ, командарм! Наши части понесли небольшие потери и оттеснили поляков из села. После боя в кармане убитого уланского офицера красноармеец Иванов обнаружил секретный приказ Пилсудского. Он имеет большую важность. Поэтому я посылаю вам своего ординарца. Он вам его привезёт ". Прошло уже два года с начала гражданской войны. Ожесточённая классовая борьба, развернувшаяся на огромных просторах от тайги до британских морей достигла своей высшей точки. Красная Армия повергла Колчака, разбила белофиннов и петлюровщину, отбросила от Петрограда войска Юдинеча, сбросила в воды Чёрного моря армию Деникина, выбила в Турцию кавказских националистов и меньшевиков. Однако новые враги угрожали теперь советской власти: польские милитаристы и венгерских националистов под руководством Хорти и Пилсудского; остатки прусской кайзеровщины, которые теперь сражались с немецкими коммунистами; и конечно Антанта, поддерживавшая всю эту шушеру, и надеявшаяся с её помощью взять русскую революцию за горло и удушить её. Григорий Павлов по прежнему воевал, проявляя чудеса доблести на поле боя. Из комиссара он вскоре стал комбригом, а через год уже командовал кавалерийской дивизией на Петроградском фронте. В ноябре 1919 года Павлов стал командующим армией и отражал наступление деникинцев на Москву. Под его руководством Красная Армия дала решительный отпор белым войскам под Киевом и Харьковом, не пустив их на столицу Советского государства, а затем гнала белые банды до самой Кубани. В мае 1920 года правительство отправило командарма на Западный фронт - сражаться с буржуазно-помещичьей Польшей. Прибыв туда командарм тут же возглавил летнее наступление, закончившееся тем, что большевики стояли теперь у ворот Варшавы. Дело оставалось за малым - освободить столицу Польши и идти на помощь революционному пролетариату Германии и Франции. Однако сегодня в руки командующего попали важные сведения, от которых зависел исход предстоящего генерального сражения. "Вовремя же они к нам попали" - подумал командарм, поправляя круглые очки. Через десять минут в помещении собрались члены Реввоенсовета фронта: командармы Тухачевский, Добровский (его Павлов знал ещё с марта восемнадцатого, когда ездил в Брест в составе мирной делегации) и ещё несколько человек. - Итак, товарищи! - начал Павлов свою речь - По имеющимся у нас данным от разведки польское командование вскрыло диспозицию наших войск, взломав наши шифры. Пилсудский решил нанести удар по нам и отбросить нас от Варшавы. Для этого он снял часть войск, обороняющих Варшаву и теперь готовится нанести удар в стыке между нами и Егоровым, штурмующим Львов. В нашем распоряжении имеется приказ Пилсудскомго и подробная карта наступления, которую обнаружили в кармане у убитого польского офицера. Павлов развернул карту. Красные офицеры склонились над ней и долго внимательно изучали. Из неё следовало, что Пилсудский приготовил три больших группировки и намеревался нанести удар по реке Вепш (правый приток Вислы) во фланг и тыл красных армий, штурмующих Варшаву. Смысл операции сводился к тому, что польские войска должны были выйти в тыл красных, занять Белосток и Брест, окружить штурмующие город части и уничтожить. Успех этой операции сулил разгром левого фланга красных и катастрофу для всего Западного фронта. - Ну что? - наконец Павлов заговорил после долгого молчания - Какие будут предложения, товарищи? Первым заговорил кавалерийский офицер, стоявший к карте ближе всех остальных: - Полученные сведения пахнут дезинформацией. Очевидно, что это польская провокация. Они намеренно подбросили нам эти сведения, чтобы сорвать наше победное наступление. Домбровский отрицательно покачал головой: - Я бы на вашем месте не был бы столь категоричен. Вполне возможно, что это провокация. А если нет? Что тогда будем делать? - А если да? - перебил его Тухачевский - Что если это - провокация чистой воды? Если мы сейчас остановим наступление, то упустим подходящий момент. Это даст возможность полякам подтянуть резервы и тогда победы нам не видать, как собственных ушей! - В чём-то вы прав, товарищ Тухачевский, - сказал Павлов - Мы не можем знать: провокация это или нет. Но если это не провокация, то тогда над нашим флагом нависает серьёзная угроза. Я считаю, что лучше будет отойти и перегруппироваться, чтобы отразить наступление врага и перейти в контрнаступление. Я предлагаю принять комплекс следующих мер: во-первых, наступление на Варшаву, Данциг и Львов немедленно прекратить, и перейти к обороне. Во-вторых, группировке, наступающей на Данциг быстро ототойти к Белостоку и занять там оборону. В-третьих, конной армии Будённого срочно занять позицию между армией Тухачевского и Егорова. Туда же перебросить конницу Котовского, несколько пехотных дивизий и одну рабочую полубригаду. - Но, товарищ Павлов, эти меры очень рискованные. Мы дадим полякам возможность и время подтянуть резервы к городу. - Боюсь другого выхода нет. Знаете что будет, если мы не примем эти меры? Они отбросят нас с большим уроном не только от Варшавы, но и вообще из Польши. Тогда дело мировой пролетарской социальной революции, за которое мы боролись с Октября придёт к огромной катастрофе. Хуже того, мы можем лишиться земель Западной Белоруссии и Украины, которые с таким трудом отвоевали. Так рисковать мы не имеем никакого права. - А если мы не успеем перегруппироваться? Что если поляки начнут наступление раньше, чем мы полагаем? - Должны успеть, любой ценой. Сделаем всё для этого возможное. *** Тем же вечером Павлов позвонил из вагона своего бронепоезда в Москву. - Будьте добры, барышня, позовите пожалуйста к телефону товарища Ленина. Только срочно, прошу вас. Через несколько минут вождь пролетариата был у телефона. Только что закончилось заседание Второго съезда Коминтерна, на котором он выступал перед делегатами. В Большом театре, где проходил съезд, была установлена огромная карта Европы, на которой электрическими лампочками показывалось продвижение Красной Армии на Варшаву (если лампочки загорались, то это значило, что этот город находится под контролем Красной Армии). - Ало, я вас внимательно слушаю. - Здравствуйте, Владимир Ильич! - А, Г'иго'ий Демьянович, зд'авствуйте! Ну как у вас там на Польском фронте успехи? - Владимир Ильич, я был вынужден немедленно прекратить наступление на Варшаву. На мгновение повисло молчание. Вождя явно удивили слова Павлова. Однако он прекрасно знал, что командарм никогда не отдавал каких-либо расположенний, не имея на то веских причин. - Что случилось? - спросил он через секунду. - Разведка сообщила о скоплении крупных сил поляков к югу от города. Пилсудский разгадал наше расположение и готовит контрудар. Я остановил натиск и вынужден перейти к обороне. Ленин внимательно выслушал командарма. - Делайте, что посчитайте необходимым. От этого зависят жизни многих бойцов нашей а'мии. Павлов склонился над письменным столом. Большая карта, разделённая протянувшейся от Прибалтики др Львова полосой фронта на две части - польскую и советскую, была утыкана красными и чёрными флажками. Так было показано расположение войск обоих противоборствующих сторон. Павлов глубоко задумался. Потом снова подошёл к телефону и попросил связать его с товарищем Сталиным. *** Родион Урженко вышел из штаба и, вскочив на коня, поскакал к своей дивизии. Он бил белых под Царицыном, гнал колчаковцев и японских интервентов на Урале и в Сибири, бил контрреволюцию на Туркестанском фронте. Полгода Урженко назад присоединился к Первой Конной армии Будённого, сражавшейся тогда на Украине, и теперь вместе с ней освобождал польскую землю от панов и фабрикантов. За время службы в Красной Армии он отрастил себе рыжую бородку, заметно вырос, окреп и возмужал. Если бы кто-то из его однокурсников сейчас увидел его, то едва ли узнали бы гриффиндорца Рона Уизли в этом высоком статном комиссаре в высоких тяжелых сапогах, накинутой поверх выцветшей гимнастерки черной кожанке и кавалерийской буденовке. "Посмотрел бы Малфой на меня" - подумал Рон и улыбнулся собственным мыслям. Только что пришёл приказ выступать к Варшаве под командование товарища Павлова. Урженко виделся с ним последний раз под Царицыном. Потом война разбросала их: Урженко перебросили с конным отрядом под Казань, а Павлова направили на защиту Петрограда. Теперь он надеялся пересечься с ним в освобождённой Варшаве. Но сперва предстояла трудная кровавая битва. - Бойцы, слушай мою команду! - властно воскликнул Родион - За мной! Застучали по земле лошадиные копыта, и красный эскадрон растворился в ночи. *** - Самое главное после боя - это сортировка раненных. Тяжёлых - оперируем; безнадёжных - отсеиваем, облегчаем страдания; лёгким - перевязка, эвакуация. После начала войны Гайдарова не долго оставалась дома. Её жених ушёл на фронт и сама она скоро отправилась за ним - сестрой милосердия. Вместе с Черновой она прошла ускоренные курсы медицинской сестры и очень скоро отправилась на фронт. Она ассистировала на операциях, сама оперировала, выносила раненых из под огня и прямо под пулями перевязывала красноармейцев. Видела много такого, о чем и вспоминать не хочется. Однажды она сама получила ранение, но выжила и после выздоровления вновь бросилась помогать раненным на фронте. Красное командование по заслугам оценило её нелёгкий труд, наградив орденом боевого Красного Знамени. Сейчас Гайдарова была начальником военно-полевого лазарета Западного фронта РККА и спасала жизни красногвардейцев, сражавшихся с белополяками. Сегодня ей прислали троих помощниц, которых она сейчас наставляла. Жених Граниславы сейчас командовал наступлением на Варшаву. Она не видела его с весны 1918 года и очень надеялась встретить его в освобождённой польской столице. Но перед этим будет тяжёлая битва. Число раненных в последние дни увеличилось, а сколько ещё раненных сейчас лежат на поле боя и истекают кровью, ожидая помощи. Значит натиск крепчает, значит схватки ожесточаются. По словам раненных солдат, красные войска в последние дни совершают какие-то манёвры, к чему то готовятся. Значит впереди будет не лёгкая битва...