Притяжение вечности

Сбежав из Французского квартала Поттер направилась прямиком в аэропорт, дав обратный ход времени лишь перед посадкой на международный рейс Новый Орлеан — Лондон. Предстоял долгий полёт, а она была слишком измотана бессонной ночью и схваткой, чтобы в очередной раз заметить нестыковки в собственном посадочном талоне. Вскоре женщина уснула, откидываясь в кресле бизнес-класса, и проснулась лишь тогда, когда объявили скорую посадку в аэропорту Хитроу. Дома и стены помогают, так ведь? Морриган мечтала оказаться в своём мрачном склепе, как однажды назвала дом Гермиона, поэтому практически сразу из аэропорта она переместилась на Площадь Гриммо. Только вот проговорив настоящий адрес, она не увидела ни чуда, ни магии, ни дома. Ничего. Площадь Гриммо была неизменна. Только теперь она стояла, сжимая в руках мантию, превращённую в плащ и не могла войти в свой собственный дом. Когда раз за разом Морриган настигали маленькие звоночки, она старалась не обращать на них особого внимания. Но когда магия Блэков перестала воспринимать её как Хозяйку, стоило поволноваться. Раньше бы она кинулась со всех ног что-то делать, просить помощи, помогать самой, всё что угодно, главное не бездействовать. Сейчас же авантюрная натура была похоронена где-то глубоко внутри, хотя несомненно прошедшие события в Новом Орлеане постарались разбудить её. И Поттер принялась анализировать то, что так или иначе бросалось ей в глаза. Место проведения ритуала. Автомобили, одежда и музыка. Время года — Марди Гра проходит весной, а она проводила ритуал осенью. Множество ведьм, которые не таятся, словно понятие Статут секретности им не ведомо. Деньги. Билет. Дата на билете! Морриган залезла рукой в сумочку и вытащила смятую бумажку. Так и есть: шестнадцатое апреля девяносто пятый год. Каким образом ведьма, проведя ритуал, который должен был просто вытравить из сердца болезненную зависимость перенёс её в прошлое на пятнадцать лет? В точности расчётов она была уверена. Тогда что пошло не так? И раз так, значит где-то здесь живёт юная Поттер, на которую охотится Волдеморт. Ещё живы Сириус, Дамблдор, Фред и Люпины, которые пока даже не Люпины. На мгновение её сердце радостно ёкнуло, но сразу после этого холодная рассудочность заняла своё место. Это не сказка. Мир не волшебная сказка с подарками от Санта Клауса. Волшебникам не дано перемещаться в прошлое. Если бы для этого существовал ритуал Вальпурга Блэк сделала бы всё, чтобы снова возвеличить род Блэк. Морриган предпочла подумать в уютном баре на Косой Аллее, а не мёрзнуть на улице, зная, что пока Хранитель — Дамблдор, в дом она не попадёт. А раз он Хранитель, то почему Поттер известен Секрет? Разве не так работает магия Фиделиуса? Человек просто забывает то место, где он был буквально секунду назад. Загадка стоила того, чтобы поломать над ней голову. Только от этого пришлось отказаться, так как не только её особняка не существовало. Не было ни Дырявого Котла, ни Министерства Магии, ни Хогвартса и знаменитой платформы, ни одного известного ей магического поселения. Превращение в маггла опровергалось, поскольку магия была доступна ей в полном объёме. Разве что… Это был билет в один конец. Проведённый ритуал в месте гибели сотен ведьм стал началом и концом одновременно. Морриган поняла это довольно скоро. Она не стала биться в истерике. И плакать. Конечно, она злилась. Она никогда не упускала случая выпустить наружу свой гнев, тлеющий, но никогда не угасающий у неё внутри, из-за которого вся жизнь была для неё огромным полем битвы. И желала бы вернуться туда, где жила раньше, просто потому что это было её домом, но вместо этого предпочла здраво смотреть на вещи. С самого рождения я бросала вызов. Не всем это было по нраву. Прискорбно. Но и я была не для всех. Поттер спрашивала себя, сдержит ли это обещание?! Жизнь стала совершенно непредсказуемой, она ни на кого и ни на что не хотела полагаться, причём, меньше всего — на себя. Девушка наверняка знала лишь то, что будущее её отныне опасно и неопределённо. И что она... снова одинока. Больше, чем когда-либо раньше. Поняв, что ей некуда больше идти, она решила построить свой собственный дом. Её личное убежище. Место, где та будет колдовать. Ведь в этом мире была совершенно иная сила. Для чародейства Поттер не требовалась палочка. Сперва было слишком непривычно, но позже ведьма оценила возможность колдовать, используя лишь свой внутренний резерв, подпитывающийся из вне. Она была батарейкой, которая не садится. Причину подобного феномена Морриган непременно разберёт, а сначала обзаведётся домом. Курс выживания в незнакомом месте был знаком Поттер не понаслышке. Всю жизнь она училась приспосабливаться. Сначала это были милейшие люди Дурсли, с которыми стоило вести себя почтительно и не проявлять магию. Потом были волшебники и Хогвартс, где почтительность всё ещё была необходима, а вот демонстрация магии наоборот делала её более значимой. С возрастом и смертями, преследующими её, критерии изменились. Из года в год ей необходимо было подстраиваться под ту или иную ситуацию. Её обвинили в убийстве и сумасшествии. Её хотели осудить и отобрать палочку. Её вынудили бежать и около года жить в палатке, скрываясь от безжалостных убийц. Её взяли в плен и пытали. Её всю жизнь готовили к самопожертвованию, ради всеобщего блага. И везде Морриган Поттер использовала свои способности и опыт, чтобы сделать жизнь лучше. Выживание, похоже, всегда было у неё в крови. Нынешний Лондон мало чем отличался от того, что был ей известен. Мосты, строения, дороги, достопримечательности. Обычная столица обычных людей. За исключением того, что в какой-то период времени волшебное сообщество не сформировалось и маги ассимилировались и смешались с людьми. Нет, если подойти к спешащему по своим делам прохожему и спросить: «Уважаемый, а где мне найти ведьму?», он покрутит пальцем у виска и пройдёт мимо. Никто из людей не знал, что живёт рядом с ними. И это, с точки зрения Морриган, было более чем удобно. Хотя теперь у неё не было дома и средств на его приобретения, отчаиваться Поттер была не намерена. Она планировала создать себе собственный уединённый островок для жизни, который будет напоминать ей старый дом. В многомиллионном городе это было невозможно сделать. Морриган знала не так много мест за пределами особняка Блэков, чтобы иметь возможность выбирать. Она побывала на пустыре, где в её мире стоял величественный Хогвартс. Теперь там не было ни Запретного леса, ни озера, ни волшебной деревеньки. Просто заросший дикий кусок природы. Воспоминания о древнем замке породили новую душевную боль, и Гарри отказалась от первоначальной идеи облюбовать пустошь. Зато вспомнила место, которое явно не привлечёт к себе никакого внимания хоть под чарами, хоть без. Это место находилось вдали от большой земли и было окружено холодными северными водами. Там не водились туристы, да и выгоду получить с этого места было практически невозможно. Уединённое, спокойное, отдалённое, знакомое и не вызывающее странной тоски и боли. Её собственный Азкабан. Прибыв на остров посреди северного моря, Морриган обнаружила его совершенно пустынным. Небольшой кусок земли яростно омывался холодными волнами. Центром этого острова являлась старая цитадель, когда-то бывшая маяком. Но руины не испугали Поттер. Она даже была рада, обнаружив каскад. Работа отвлекала её от мрачных мыслей и не давала погрузиться в печаль. Следующие несколько месяцев Морриган только и делала, что строила своё убежище. Остатки средств она тратила на еду и одежду. Ночевала там же, где жила, утепляя и укрепляя своё жилище. В её грандиозных планах было восстановить величие древней постройки, где воздух будет наполнен магией. А весь остров будет пульсировать возможностью и жизнью. Ей пришлось долго трудиться. Но благодаря своему открытию о возможности беспалочковой магии, это дало ведьме шаг к самосовершенствованию. Она не знала, что за сила переместила её в подобное место и с какой целью, но намерена была получить от жизни всё, чего она заслуживала. Большинство ведьм не верят ни в каких богов. Некоторые, конечно знали, что боги существуют. Мало того, время от времени им приходилось иметь с ними дело. Но вот верить... нет, в богов ведьмы не верят. Поттер не хотела клеветать на высшую сущность за подобную несправедливость. Но разве теперь она не может жить так, как была достойна? Забрать всё, что ей принадлежит. Если это то, что хочет от неё божество, то почему бы не стать настоящей злодейкой. Чтобы никто, даже то само божество не смогло превратить её в жертвенную овцу или козла отпущения. — Ты и правда плохо расставляешь приоритеты, — стоя в просторной одинокой спальней, глядя на своё отражение, Поттер пыталась наставить себя на путь истинный. — То, что ты хочешь делать. То, чем ты желаешь владеть. То, что принесёт тебе выгоду и доставит удовольствие. Неважно, что скажут остальные. Просто делай, что хочешь. Ведь сняв повязку с запястья, прикрывающую шрам от ритуала, Морриган долго не могла поверить в увиденное. Разгадка мощного источника магии в её теле оказалась слишком проста. На светлой коже вместо вещественных доказательств самоповреждения была начерчена татуировка с изображением даров смерти. Только спустя несколько месяцев после пересечения границы миров Морриган поняла, что артефакты, принадлежащие самой Смерти, растворились. Только не во вселенной, а в ней. Татуировка вполне конкретно указывала на то, до чего Поттер и сама додумалась бы со временем. Вот почему она могла колдовать, не используя палочку — та буквально была в ней. Ей не нужно было кольцо, чтобы активировать связь с Другой стороной. И она могла становиться невидимой просто по своему желанию. Волдеморт бы удавился за такую возможность. И как бы ни прискорбно это было слышать, но именно кольцо с камнем позволило ей и дальше жить в достатке. Магглы всегда были слишком суеверны. А уж богатые магглы… о, эти люди отваливали огромные суммы денег просто чтобы поговорить с предками, которые так спешно их покинули, хорошо спрятав своё наследство. Благодаря лёгким чарам доверия и привлечения внимания, ей довольно быстро удалось заработать репутацию медиума, который всегда справляется со своей работой. Потому что мёртвые, хотели они того или нет, всегда слушались её. Все, кроме её родных. Поняв, что может призывать души с Другой стороны, Морриган попыталась поговорить с мамой, отцом, Сириусом. Только вот это было бесполезно. Их не было. В этом мире. Погибших волшебников из её прошлого просто не существовало, и она снова осталась одна. Снова сработали сигнальные чары. Морриган встрепенулась. Она чувствовала, что на острове кто-то есть помимо неё, но добраться до него никак не удавалось. Ведьма расставляла ловушки, приманки с едой и сигналки, но хитрое создание обходило их. Поттер знала, что нечто предпочитает драгоценности еде. И оно, очевидно, было разумным. Но кто или что обитало рядом с ней на острове из которого не было прямого выхода? Ещё одна загадка, требующая разгадки. Накинув на себя невидимость, становясь абсолютно бесшумной, ведьма осторожно двинулась к месту, где установила ловушку. Золотого браслета на дне глубокой ямы обнаружено не было. Зато виднелись вмятины и прогалины от огня. Сети были сброшены, но также повреждены пламенем. Впору было усомниться в своей адекватности. Однако Морриган лишь ещё сильнее налегла на загадку, находя вкус к жизни. И когда, казалось бы, спустя столько времени ответа так и не находилось — неизвестное существо как будто чувствовало Морриган даже под чарами, девушка увидела проблеск ярко-рыжего света за старыми руинами. Она рванула туда и в изумлении уставилась на то, что так долго не давало ей покоя. Маленькая лупоглазая чумазая девочка с ярко-рыжими волосами, пытающаяся скрыться в подземных тоннелях ещё до конца не отреставрированных. Вопрос как это возможно отпал сам собой, когда её глаза, рот и горло начали светиться прежде чем извергнуть огонь. Морриган отпрыгнула с её пути и восторгом уставилась на малышку. Или не совсем малышку. Дракона. Начать нужно было с того, что помимо отсутствия магического сообщества другими тут были и сами ведьмы. Именно ведьмы, а не волшебницы. Те не использовали волшебных палочек, и единорогов с драконами здесь также не водилось. Женщины и мужчины (ведьмаки) свято блюли баланс сил природы. Они черпали свою силу из вне, из стихий и, как бы это ни показалось диким, костей предков. И нарушить баланс природы для них было подобно измене всему колдовскому миру. Никто не знает откуда родились сказки о ведьмах и чудовищах, о драконах и прочих мифических существах, потому что здесь об этом никто и никогда не слышал. Поттер уже познакомилась со многими ведьмами и те косвенно подтвердили её догадки. Зато теперь она стояла и смотрела на редкий и чрезвычайно могущественный сверхъестественный вид, который, как считалось, даже не существовал. А раз это было огромным заблуждением, значит ей ещё предстояло открыть множество неразгаданных тайн. Практически ничего не известно о ранней истории драконов, включая то, как они возникли, или их образ жизни в целом. И если объединить возможности драконов из её мира и способности их превращаться: девочка-дракон значительно увеличивалась в массе, чешуя покрывала её кожу, рога росли на лбу, у неё образовался хвост, а её руки и кисти превратились в крылья, способные выдерживать полет, как и в её человеческой форме, она сохранила способность дышать огнём, то драконы были высшими сверхъестественными хищниками. Возможно когда-то давно в этом мире не было монстра более ужасного, чем они. И учитывая их силу и способности, никакая другая сверхъестественная фракция не могла сравниться с ними в одиночку. Скорее всего произошло что-то, что полностью или почти полностью уничтожило их вид и похоронило даже малейшие воспоминания об этом. Гарри не была обременена суевериями и страхами перед неизвестным. Более того она выросла в месте, где драконы пусть и были редкостью, но о них знал каждый ребёнок. Оставлять на произвол судьбы маленькое существо Морриган была не намерена. Тем более та была единственной компанией ведьмы. Было очень непросто, но в конце концов ей удалось наладить с малышкой контакт. Правда та так и не произнесла ни слова. Вскоре Поттер поняла, что безымянная девочка-дракон была немой и не могла говорить по неизвестным причинам. А ещё скорее всего была совсем юной и родилась лишь с приходом Морриган на этот остров, благодаря воздействию её магии. Девочку ведьма назвала Лили, в честь матери за её необыкновенный цвет волос. Та наконец стала проявлять более человеческие повадки и теперь жила в своей собственной комнате в замке. Морриган кормила её, одевала и баловала как настоящего ребёнка, приносила ей золотые украшения, разговаривала, читала и убаюкивала на ночь. А ещё показывала магию, осознав, что той нравилось ощущать древнюю силу. Периодически они покидали уютный и отдалённый остров и совершали прогулки по столице. Лили уже умела писать простейшие предложения и Гарри не оставляла надежды научить ту говорить, отпаивая зельями собственного производства. Для этого на территории её замка была возведена огромная теплица, где росли всевозможные травы и компоненты растительного происхождения. Правда пока успехов они не добились. Зато обе и Морриган и Лили наслаждались полётом. Ведьма Поттер была известна своей способностью менять облик. Так, спустя долгие годы упорных тренировок гриффиндорка научилась принимать облик вороны. Девочка-дракон использовала свои собственные крылья. В целом это были несколько абсолютно счастливых и безмятежных месяцев, которые помогли мятежной душе найти успокоение, пока однажды не встретила на своём пути препятствие в виде незнакомого вампира, который вознамерился причинить Лили боль. — Не смей нападать на моего ребёнка! — прорычала женщина, уводя из-под удара испуганную, никогда не видевшую вампиров Лили. — А то что, маленькая ведьма? Наколдуешь дождь? Или заставишь цветы помешать мне? Прости, но она очень вкусно пахнет. А я слишком голоден. Гарри повернула голову в сторону Лили. Та невольно попятились, прижимая к себе книжку с яркими картинками. До неё ещё не дошло, в какой опасности оказались обе, выйдя в сумерках гулять по опасному району. Взгляд Морриган моментально смягчился теплом и заботой. — Или? Пожалуй, я просто сниму с тебя кожу. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне! Заморозив ноги вампира да так, что тот был не в состоянии сдвинуться ни на шаг, Гарри обошла его по кругу, начертив на земле руну Хагалаз — сильнейшую и опаснейшую из всех рун. Именно она даёт больше силы и разрушения, она помогает тёмной магии выходить из тела. Боль от потери частички себя должна быть разрушающей силой. Поэтому надёжней и практичнее представлять именно её. Более того, Гарри в процессе нехитрых приготовлений аж ломало от того, как хотелось снова ощутить эти ощущения выпирающей из груди энергии при колдовстве. Хотя ничего приятного в том не было. Будто внутренности решили вырваться наружу, проломив мешающие рёбра и кожу. — Лили, девочка, закрой глазки. Сейчас дядя будет громко кричать. Маленькая девочка, стоявшая рядом со своей "мамой" послушно прикрыла глаза. Тогда Морриган вернулась к колдовству, убедившись, что поблизости нет магглов или вампирской группы поддержки. Она знала, чего ожидать, поскольку проворачивала подобное не единожды, но всё больше ради науки, чем мести, и всё равно охнула, когда невидимая сила рванула сквозь рёбра, разлетаясь в пространстве на мельчайшие всполохи тёмной магии. У пальцев затухали языки пламени, а пол стал невыносимо горячим. Вампир, до этого не знавший чего ожидать от западни, заорал. Вскоре, его крики утихли, потому что даже бессмертное состояние не в силах бороться с магией подобного толка. Правда сердце то останавливалось, то снова начинало работу, не давая ему окончательно погибнуть. Вечная мука. Когда Морриган спустя какое-то время очнулась от транса, то услышала его тусклые мольбы о пощаде и просьбы прекратить агонию, всё же сжалилась. Хотя бы потому что пытки были не в её характере. Она быстро взрывалась и также быстро остывала. Тем более Лили настойчиво дёргала её за рукав. Обернувшись в её сторону, женщина заметила притаившуюся в тени человеческую фигуру, которой ранее там не было. Цокнув от досады, она всё же приняла решение закончить экзекуцию, которая начала доставлять удовольствие. Особенно когда Тристан — имя удалось считать пока тот был в сознании — уже не выглядел столь самодовольным и самоуверенным. Более того, вся его красота и вампирское очарование было изуродовано кровавой массой вместо кожи. Дождавшись очередной его смерти, она начала читать заклинание, привязывая его душу к нынешней плоти. Теперь он не был вампиром или даже живым существом. Теперь он существовал только для того, чтобы исполнять её желания и требования. Да и подходящая ему работа отыскалась довольно быстро. — И отныне, Тристан, ты будешь моим паромщиком. День и ночь ты будешь сопровождать людей к моему острову за определённую плату. И не освободишься, пока не заслужишь моё прощение. Среди застывших деревьев стояла недвижная фигура мертвеца. Худой истончённый силуэт, покрытая серыми струпьями кожа, вдавленные, как сморщенные яблоки, мятые глаза цвета рыбьей требухи, спутанные комья волос и почерневший зев рта. Накинув на него тёмную мантию с капюшоном, скрыв уродства, Морриган велела ждать её, и не спеша направилась к нарушившей её уединение незнакомке. Ощутив исходящий от той слабый магический фон, ведьма удовлетворённо кивнула. — Ну, привет. Селена, да? Ты заблудилась? Нужна моя помощь? Ты испугалась этого злобного вампира? Не бойся, теперь он совершенно безобиден. Эти мысли давно не давали ей покоя. Никто не может быть лидером, если нет последователей. Так учила её Вальпурга, надеясь через Гарри возвеличить свой род. И лишь, оказавшись в чужом мире с чужими правилами и порядками Морриган осознала ценность её уроков. Выделяясь своими способностями, Поттер неизменно привлекала к себе внимание. Она не видела смысла заводить дружбу с кем-то, хотя знала, как сделать так, чтобы другие считали её близким человеком, подругой. Знала, как их в этом убедить. Можно сказать, перед глазами была инструкция от леди Блэк, но последствия сближения с другими успешно обходили её стороной. И первой сознательной жертвой стала юная Селена Грей. Однажды навестив замок Морриган, окутанный таинственным туманом снаружи, и выглядевшем, как маленький остров рая изнутри, она не захотела отказываться от новых возможностей. Селена не собиралась становиться тёмной ведьмой. Гарри прочла в её помыслах иное. Это всего лишь временное увлечение, способ занять себя и излечить неуверенность, ощущения слабости и никчёмности по сравнению с остальной семьёй. Селена просто хотела хотя бы на некоторое время стать кем-то. А потом, когда баловаться с непонятной энергией надоест, можно и сестре о своих достижениях доложить. То-то она удивится, что не все её убеждения безукоризненно верны. Ведьма не хотела ни о чём думать. Ей просто нравилось быть сильной. Нравилось быть кем-то отличной от толпы людей, бесплодно прожигающих свои дни. Хотелось быть причастной. Хотелось быть сильной. А Морриган умело играла на её тщеславии. Вслед за Селеной к ней присоединилась её старшая сестра Саманта. Поттер к тому времени уже успела изучить обеих девушек и их отличия от неё самой. И вот что обнаружила. Многие ведьмы обладали слабыми зачатками ясновидения, но её способность говорить с мёртвыми воспринималась теми, как проявление избранности. Они легко шли за Гарри: ей была доступна магия крови, магия души. И обладала немыслимой силой. Ей было доступно то, о чём другие и не мечтали. Ведьмы, а после сестёр Грей их стало как-то слишком много, были так восхищены и вдохновлены возможностями Морриган, что посчитали её единственной, придерживающихся очень древних традиций в колдовстве. Именно они натолкнули Гарри на мысль представить свои способности, как форму чрезвычайно мощной магии, бывшей в использовании повсеместно. Она даже дала ей название. Старая Религия. Ведь здесь, как и в её мире магия родилась слишком давно. И первым законом магии стал закон обмена, смерть за жизнь и услуга за услугу. Причём подобные услуги мог оказывать только небольшой круг избранных. Постепенно Морриган окружила себя такими лицами, которых возвела на новый уровень, как самых сильных среди всех магов. Так получилось, что в Англии ведьмы не могли жить вместе сплочёнными сообществами, потому что когда-то давно власть здесь перешла в руки вампиров. А те не давали ведьмам спокойной жизни. Благосостояние, уважение, мощь и стремительно завоёванное влияние было для ведьм одиночек, раскиданных по Англии как свет пламени для мотыльков. Они завидовали её могуществу, уважали и поклонялись ей. Взамен Поттер нашла подход к их сердцам и магии. Она пообещала надавить своим каблуком на горло бессмертных и заставить смотреть, как смертная женщина поставит их на колени. Она учила своих адептов, что чтобы вернуть себе власть и влияние они не должны колебаться, сражаясь за правое дело. Ведь добрая ведьма — ведьма, обречённая на поражение. А лично ей проигрывать в этой жизни уже надоело. Хотя, пожалуй, никого ближе Лили у неё всё равно не было. Морриган с улыбкой смотрела, как та весело хлопает в ладоши, поедает краснобокие яблоки, носится по острову, давно ставшему ей домом и наблюдает за тренировками своей новой мамы. Другие ей были не интересны. Зачем ей создавать армию, что способна уничтожить её? Что однажды способна будет свергнуть уже не нужную им защитницу? Хотя отказываться от власти, денег и древних книг она, конечно, не стала. Морриган была умна и расчётлива. Никакого благородства. Никого ведьма по-настоящему обучать была не намерена. И если бы не предосторожность Поттер, которая связывала клятвой вечной верности любого, кто хотел присоединиться к ней — она предпочитала решать проблемы до их возникновения, то её деятельность едва ли была бы столь успешной. Чего не терпела женщина так это предательства. И за его попытку жестоко карала. Прав был Волдеморт, когда считал, что власть развращала. А уж смотреть, как корчится в муках, а затем погибает тот, кого ты приветила в своём доме, кого посвятила в таинство магии, кого допустила до своих тайн... непередаваемое чувство всесилия. Порой Морриган боялась своих помыслов в такие моменты. Однако кнут продолжал работать исправно. И свою не вовремя просыпавшуюся совесть Морриган продолжала успокаивать весьма действенными фразами. «Убивать должно быть приятно самому Богу. Он всё время этим занимается. А разве мы не созданы по Его образу и подобию?». Верховные жрицы при Морриган стали сродни совету магов. Она отобрала девять самых сильных и одарённых волшебниц. Простого дара силы магии было недостаточно. Только те, кто обладал исключительной магической силой, могли когда-либо надеяться стать одной из Девяти. Они были группой высококвалифицированных и могущественных волшебниц, любительниц магии и заклинаний, они удерживали власть над жизнью и смертью. Они стали земной властью магии, являлись своего рода принцессами, тогда как сама Поттер была королевой. Морриган приняла свой пост с достоинством, поклявшись никогда не вставать на сторону врага, то есть на сторону человека, который ненавидит всех магов. Она всегда будет на стороне магии Старой Религии и всех магов, а также всех магических существ. Та, что явилась в этот мир в одном платье и мантии наконец нашла своё призвание. Паромщик исправно циркулировал от берега до берега. Его не могли увидеть обычные люди, так как лодка всегда была скрыта в тени. Ведьмы уже не считали его за что-то диковинное, поскольку так или иначе Морриган практиковала дар некромантии и малефицизм, перешедший ей по наследству. И вскоре довольно маленький остров с несколькими разрушенными зданиями, превратился в настоящий замок с разными уровнями и со множеством зданий и башен. Коридоры были более красивыми, чем любой дворец, по ним ходили женщины. Женщины такие же, как она, жрицы Старой Религии. И воздух был душистый, наполненный магией. Можно было чувствовать его запах, ещё только приближаясь на лодке. Весь этот остров пульсировал возможностями и жизнью. Чего нельзя было сказать об её изменчивом сердце. Элайджа Майклсон — Морриган теперь знала его имя, не желал покидать отдалённой части её разума. Да, поначалу, когда она только ассимилировалась в новом мире, связь казалось и вовсе пропала. Морриган могла засыпать и видеть сны, совсем не связанные с серыми глазами. Увидев же его воочию, прикоснувшись к нему, отдавшись в его руки, ведьма больше не могла игнорировать то, что зависимость начала прогрессировать. Нет, не в плане духовной связи, истоки которой она продолжала выяснять. А в самом что ни на есть физическом. Испытав ни на что не похожее удовольствие и утолив многолетнюю страсть, Поттер готова была сделать что угодно лишь бы это повторилось. Низменные, плотские желания, которые Саманта называла неудовлетворением, а Селена — недотрах, не желали оставлять её истерзанный разум. И тем не менее, Поттер не собиралась инициировать собственные поиски. Более того в моменты наиболее ярких негативных эмоций, она ощущала себя собакой на цепи. Будто бы у неё не было выбора, кроме того, что ей навязал когда-то кто-то другой. Наверняка ведь вампир оказался менее чувствителен к этой связи, если вообще был ей подвержен. — Он ищет тебя! Морриган едва заметно вздрогнула поняв, что её уединение нарушил не кто-либо другой, а вампир. Вероятно, он был совсем ещё молоденьким, раз так спокойно объявился на её территории. Взмахом руки она остановила своих верных телохранителей, чьей задачей в основном было своей внушительной формой придавать ей статусность, и протянула руку. Давно уже она не получала новых загадок. Постепенно все на Британских островах узнали об её существовании. Кто-то яро поддерживал, а кто-то наоборот считал, что она ведёт весь ведьмовской род к погибели. Впрочем, ничего нового. В записке была всего лишь одна фраза, но и та заставила сердце отчаянно колотиться, когда ведьма поняла от кого было послание. «Я иду за тобой». Молчание слишком затянулось. Морриган постукивала кончиком острого ярко-алого ногтя по губе, размышляя над ответом. В конце концов, призвав ручку из нагрудного кармана телохранителя, девушка написала свой собственный ответ. «Мои голоса были правы». Крошечная записка подлетела к вампиру, который тут же схватил её и убрал в карман. Не прощаясь он развернулся и скрылся на своей вампирской скорости с глаз. Игра началась.