Притяжение вечности

Элайджа был слишком самоуверен. Особенно, когда появился во Французском квартале. Ведьмы всегда чувствовали вампиров каким-то внутренним чутьём. А его, как древнего, и вовсе избегали. И он знал — совершенно заслуженно. Но появление в Новом Орлеане, который первородные покинули очень давно, являлось необходимостью. Если ему нужна была сильная ведьма, которая поможет отыскать ублюдка Клауса, то обращаться нужно было именно сюда. Никлаус, Ник, Клаус, его младший брат. Параноидальный, жестокий сукин сын. В последнюю их крупную ссору он заколол его также, как и других братьев и сестру. А когда он ему понадобился, разбудил. И Элайджа, как и в старые добрые времена терпеливо помогал ему, потому что верил в девиз их семьи "Всегда и Навсегда". Однако, когда старший Майклсон узнал, что брат спустил гробы своей семьи на дно морское, он поклялся убить его. А для этого нужна была ведьма. Вампир за столько лет не привык доверять словам брата, который легко выходил из себя. Если он и примет решение убить его, то только тогда, когда убедится, что его слова о семье правдивы. Ничто так не выбивает из колеи, как налетевшая на тебя пьяная девушка, которая к тому же оказывается ведьмой. Она насквозь пропахла их травами. — А?! Повтори! Всех убить и сбежать? Простите... Эти голоса... Ха-ха-ха, я шучу. Они не это сказали. Более оригинального способа знакомства Элайджа ещё не встречал. И таких ярких зелёных глаз. И уж тем более не ожидал, что она схватит его за руку и потащит за собой. И он, древнейший вампир, послушно пошёл за молоденькой ведьмой в неизвестном направлении. Секс. Вот, что интересовало эту ведьму, которая притащила его в свою комнату в мотеле, куда не нужно было приглашение. И Элайджа не мог устоять против её просящих пьяных зелёных глаз. Однажды он уже встречал подобный оттенок, но никак не мог вспомнить где. — Ты сам дьявол? — прошептала пьяная девушка, когда они наконец перебрались на кровать и разделись. — Может быть, — непривычно мягко улыбнулся вампир, продолжая целовать её грудь, оставляя свои метки на теле. Интересно, как бы смотрелась её белоснежная кожа с его укусами? Вампир вздрогнул от нахлынувших эмоций после представленного образа. — Продолжим? Они не знали имён друг друга, ни возраста. Элайджа был уверен, что алкоголь, из которого в данный момент состояло тело его партнёрши, вскоре выветрится и тогда она поймёт с кем переспала. Ведьмы крайне негативно относились к вампирам. И отчего-то Майклсон знал, что их встреча и дальнейшее маленькое развлечение не является каким-то хитроумным планом. Во-первых, поймать его на такое было бы слишком просто. Во-вторых, неужели кто-то подумал, что такой номер сработает? И в-третьих, Элайджа уходил победителем и не из таких "ловушек". Он действительно начал считать, что это просто спонтанная ночь, которая не повторится больше никогда. Он встанет и уйдёт на свои поиски, а ей внушит... внушит что-нибудь. Возможно, однажды он ещё заглянет в этот квартал. Однако уже в следующий момент всё изменилось. Ведьма не произнесла его имя целиком, но он сразу понял, что та налетела на него в своём блядском ведьмовском наряде не случайно. Неужели эти девки не перестали искать способы одолеть вампиров и Майклсонов в частности? Как глупо. И как бы Элайдже не понравилось то, что было между ними этой ночью, он, не моргнув и глазом, готов был распотрошить это хрупкое девичье тело рядом с собой. Прижав партнёршу к кровати за горло, он воспользовался внушением, заставляя сказать всю правду. Маловероятно, что такое сработало бы, если та действительно охотилась на него, а значит принимала вербену, но страх смерти также отлично срабатывал в большинстве случаев. Чего древний не ожидал, так это того, что едва его пальцы сомкнуться на бледном горле, как он, подчинённый сильной магии, отлетит к стене. А едва встав на ноги, осознал, что не может пошевелиться. Более того в комнате буквально остановилось время. В воздухе висела пыль, за окном затихла музыка, даже паук плетущий в углу паутину повис без движения. Мгновенно протрезвевшая ведьма неспешно поднялась с кровати, потирая шею. Элайджа не мог шевелиться, но вот видеть, слышать и запоминать он был в состоянии. Безымянная черноволосая партнёрша с колдовскими зелёными глазами и алыми губами начала собирать все свои вещи, которые могла оставить в комнате. У неё не было чемодана. Все её платья, обувь, косметика, нижнее бельё и даже парфюм убирались в странный сияющий разлом, возникший прямо в воздухе. — А ты мне почти понравился, дорогуша, — с сожалением пробормотала ведьма, напоследок погладив вампира по щеке. — Может я бы даже смогла влюбиться в тебя. Элайджа. А потом она просто растворилась в воздухе. Элайджа всё ещё ощущал её аромат в комнате, но ни сердцебиения, ни дыхания, ни шороха шагов. А он остался в комнате в том же положении, что и был до этого. И как бы вампир ни пытался освободиться, время оставалось неподвластно. От ярости, наполнившей его сознание, после того, как его смогли обыграть, почти не осталось и следа. Теперь у него действительно было всё время мира, чтобы подумать над тем, что только что произошло. И по всей видимости, их встреча с ведьмой была... случайна. Они понравились друг другу, были пьяны и хотели приятно провести друг с другом всего одну ночь. Тогда что означали её слова о схожести. И почему она, зная его имя, не знала, как он выглядит? Прошло несколько часов, возможно, около трёх или даже четырёх, прежде чем Майклсон осознал, что снова может двигаться. Первым в голову ударил шум с улицы, практически оглушая и сбивая с ног. Живя в постоянном движении, оказаться в сенсорной изоляции действительно походило на пытку. Он бы взял это на заметку, но сейчас его интересовало другое. Кто эта ведьма? И как долго она собралась прятаться от него? Ведь теперь поймать свою таинственную Золушку стало для него делом принципа. Элайджа предвкушал предстоящую охоту, отчего даже первоначальные планы отошли назад. Майклсон дал ей не больше недели. Однако ни через неделю, ни через две и даже через месяц та так и не появилась в поле его зрения. Вампир переоценил свои возможности и сферу своего влияния, что очень его злило. Даже ведьмак Джексон, который время от времени работал на него не смог помочь, потому что у Элайджи не было крови ведьмы. Он вернулся в съёмную комнату и обыскал каждый уголок в поисках любых других частиц, но ни волос, ни ногтей, ни капель крови также не было. Либо комнату так хорошо вычистили после отъезда жильца, либо она знала, что её будут искать и заранее позаботилась об этом. Элайджа даже рассмеялся, обнаружив своё бессилие. Теперь он просто не мог сдаться. И неважно, сколько времени это займёт. У него есть всё время мира. А ведьма не сможет скрываться долго. Древний вампир воздействовал на бармена, который сдавал комнату, но тот буквально не знал ничего о своей постояльцы: ни имени, ни возраста, ни семейного положения, ни цели прибытия в Новый Орлеан. Однако он помнил, что в ту комнату очень часто поднималась некая Аврора Лабонер — любовный интерес этого смертного. Элайджа отыскал девушку. Всего-то потребовалось напрячь несколько своих контактов. И, вот удача, Аврора оказалась настоящей ведьмой. «Ты сам дьявол?» — спросила его чародейка однажды. Да, Элайджа был им. И мисс Лабонер прекрасно ощутила это на себе, прежде чем созналась, когда вербена выветрились из её измученного тела. Лабонер, поняв, что за сотрудничество с ним она действительно избежит дальнейших мучений — Элайджа был человеком слова, сама стала активно вспоминать всё, что знала про новую знакомую. Гарри. Просто Гарри. Для знакомства и совместно веселья им хватило простых имён. Ни возраста. Ни места проживания. Ни цель прибытия в Новый Орлеан. Ужасно беспечно со стороны юной ведьмы. Но та понадеялась на свои антивампирские проверки и отдалась безумию Марди Гра. При первой встрече новая знакомая показалась ведьме несколько рассеянной, уставшей, но при этом такой живой и любопытной. Она с удовольствием прошла все проверки и девушки пригласили её в свою компанию. Они веселились вместе. Пили, танцевали, гуляли ночи напролёт. Гарри, казалось, никогда в жизни не была на таких праздниках и по началу немного стеснялась. Позже ведьма освоилась и даже стала инициатором многих гулянок их общины. Только даже Аврора Лабонер не могла ответить откуда та пришла, что она хотела и куда смогла уйти. Более того, узнав, что новая знакомая является ведьмой, очень сильно удивилась. Элайджа сдержал своё обещание, когда понял, что новых ответов от Лабонер не дождётся. И отпустил. Он ведь не уточнял, что это будет в полнолуние и на болотах, где поселились оборотни. В конце концов бесплодные поиски в течении нескольких месяцев всех близлежащих штатов утомили его и первородный вернулся к изначальным планам. Поискам ведьмы, которая согласиться помочь ему в его личных делах. Его появление в Новом Орлеане не осталось без внимания и теперь ведьмы, проживающие там не горели желанием подчиниться ему. Даже если в теории он обещал им устранить угрозу в виде своего брата. Лишь одна, перед тем как захлопнуть дверь у него под носом, посоветовала Элайдже сделать то же, что пытался провернуть его младший брат, найти сильного малефика. Малефицизм как порицался среди ведьм, так и возводился на пьедестал их существования, в зависимости от общины. Вообще, малефицизм — это узконаправленная сверхспособность, позволяющая создавать и накладывать проклятия всех форм, размеров, и цветов. А также и в обратном направлении. Клаус не оставил своего желания снять проклятье матери. И долг Элайджи как старшего брата — преуспеть в этом нехитром занятии. Мудрый охотник порой отпускает добычу, но лишь когда у него достаточно сил, чтобы поймать новую. Поскольку малефики были очень редки из-за веры ведьм в карму, баланс природы и чистоту души, обнаружить по-настоящему сильную чародейку оказалось достаточно не быстрым делом. Тем более если он не хотел, чтобы Клаус догадался об его истинных намерениях. Чередуя вялые поиски беглянки и свои собственные, Элайджа решил не ограничиваться лишь одной Америкой. Та же Катерина ловко бегала от них уже больше пяти столетий. Правда и Майклсоны не ставили целью своей жизни отыскать её, а не давали Петровой спуску чисто из принципа. И, да, однажды любопытная птичка принесла на своём хвосте весьма интересные новости о том, что в Англии есть та, кто подходит под его описания. Его осведомители донесли, что не так давно там появилась миловидная ведьма со склонностью накладывать проклятья и жестоко карать своих врагов. Даже скромная диаспора английских ведьм оказалась впечатлена умением одной из своих сестёр по духу. И самое главное, несмотря на явное расположение к своим же собратьям, та была лояльна настроена на любое взаимовыгодное сотрудничество. Работала даже с людьми в качестве медиума. Клаус наверняка не заглядывал так далеко. Выбор Элайджи был очевиден. Древний прибыл на Британские острова, с уверенностью, что у него получится уговорить таинственную Морриган Поттер сотрудничать. И так и было. Пока Майклсон не обнаружил, что способная к наложению сильных проклятий ведьма и та, что сбежала от него год назад — одно лицо. Теперь Элайджа однозначно никуда бы не делся. Режим охотника возобновился. И вместо того, чтобы сделать поспешные шаги, первородный начал неспешно изучать всё, что удалось узнать про эту ведьму. Морриган. Красивое и древнее кельтское имя вполне прозрачно намекало, что родом та была с этих туманных островов. Элайджа всматривался в свежие фотографии, сделанные его людьми и определённо видел произошедшие с ней изменения. Во-первых, теперь Гарри не выглядела, как едва переступившая порог совершеннолетия девочка. Она была взрослее, серьёзнее, одевалась в соответствии с классической модой, мелькала в знакомых у высокопоставленных лиц этой страны. Где же жила ведьма выяснить так и не удалось. Казалось она была везде и нигде одновременно. Во-вторых, теперь та прекрасно пользовалась магией. И да, совершенно не брезговала запятнать свою чистую душу малефицизмом. Проклятья у неё получались на диво заковыристые, никогда не повторялись и имели свою изюминку. В-третьих, Поттер явно не являлась одиночкой. Она редко появлялась на людях без телохранителей. Её имя было хорошо узнаваемо даже среди вампиров, которые после обоснования на Туманном Альбионе серьёзно укрепились на своих местах. Хотя никто не знал откуда она пришла и на что способна, многие восхищались столь образованной и сильной представительницей своего рода. То, что Морриган не так проста Элайджа понял, когда некоторые из её ближайшего окружения, узнав об интересе древнего, решили выбрать именно вампира, тут же расплачивались за своё малодушие. Хватаясь то за руку, то за сердце, те падали на пол, в скором времени погибая. Элайджа даже был несколько раздосадован, что не он являлся причиной их гибели. Это была она. Чуть позже вампир узнал, что Морриган каждого связывает некой клятвой, нарушение которой карается смертью. Он был восхищён её жестокостью и предусмотрительностью. А ещё впечатлён уровнем силы и магии, которые Поттер демонстрировала. Если бы она только согласилась сотрудничать... вампир прикусил себя за язык, поняв о чём он думает. Он действительно настолько увлёкся этой ведьмой, что хотел, чтобы они ещё не раз встретились. И что самое страшное, в голове Элайджи не было ни намёка на то, что он попробует подчинить и сломить. — Здравствуй, дорогуша. Хорошая погоня. Правда не очень долгая. Вампир не выдержал своего бездействия, и когда его посланник принёс ответную записку, в которой был намёк на их первую встречу, Элайджа решил показаться. Ведьма стояла к нему спиной на открытой смотровой площадке, находящейся слишком высоко над землёй. В ловушке. Она выглядела умиротворённой и счастливой. Древний ощутил дискомфорт от того, что только он так сильно искал её, когда она... даже не думала о нём. — Мы всегда можем это повторить, Элайджа. Ведьма издевалась. Вампир стиснул зубы. — Ты хорошо спряталась, маленькая ведьма. Майклсон всё гадал сколько же ей лет на самом деле. Сейчас ведьма снова выглядела едва за двадцать. Но в любом случае той не может быть больше его тысячи лет. — Почту за комплимент. — Морриган Поттер. Тридцать лет. Рождена тридцать первого июля. Сирота. Ведьма. Всё верно? Морриган оказалась не так глупа. Пусть и не желала наложенных на неё обязанностей, с честью исполняла их. И её люди... уважали её, слушались, готовы были подчиняться и идти следом, если бы она приказала, хотя знали о той также мало, как и сам Элайджа. — Ты странная женщина, Морриган. Я получил твоё письмо. Весьма недальновидно оставить гонца в живых, зная, что тебя ищет древний вампир. — А вариант, что ты недостаточно страшен, чтобы заставить меня бояться, даже не приходил тебе в голову? Элайджа улыбнулся, предчувствуя очередную игру, в которой не было ни проигравшего, ни победителя. По какой-то причине его подкупала честность и бесстрашие этой женщины. Он попытался добыть ответы проверенным способом — гипнозом, и в очередной раз убедился, что на неё он не действует. Элайджа снова улыбнулся, и, поймав её взгляд, заставил стоять неподвижно. А затем шаг за шагом стал приближаться к ней, словно хищник, коим сам и являлся. — Что же ты скрываешь, дорогуша? Расскажи мне. Почему ты так настойчиво искала меня в Новом Орлеане? Ведь теперь тебе не убежать от меня. Готова ли ты раскрыть мне свои секреты? Не убежать? Он ошибся, когда эта сумасшедшая, раскинув руки в стороны, сделала шаг назад, падая с огромной высоты. Руки вампира поймали пустоту перед собой. Он не ожидал, что чтобы сбежать от него, та легко решит лишать себя жизни. Но Морриган не собиралась умирать. Она остановила своё падение, зависнув в воздухе, а затем стала медленно подниматься обратно. И в конце концов оказалась с ним на одном уровне. За исключением того, что под её ногами не было опоры. — Кто ты? Зрачки Элайджи на мгновение расширились, когда Морриган оказалась на одном с ним уровне. — Любовь моя, кажется, мы уже убедились, что твоё внушение не работает на мне. Она осторожно приземлилась на край крыши, поправив выбившиеся из причёски волосы. Древний осознал, что Морриган насмехалась над ним, заставляя поверить. Что ещё раз доказывало то, что она может быть весьма интересна для него. — Ты не на вербене. — Терпеть не могу эту траву. Неужели большое эго древнего вампира задето тем, что я не поддалась его обаянию? Ведьма флиртовала с ним, и Элайджу заводило их маленькое противостояние, которое разбавляло древнюю скуку. А ещё та сознательно отказывалась от естественного средства защиты, что было весьма самонадеянно и опрометчиво с её стороны. Но когда та вдруг протянула ему свою руку, Майклсон принял её. Прошептав несколько явно не английских слов, та заставила мир у него в глазах потемнеть. Элайджу сдавило со всех сторон сразу, он не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг… вампир жадно глотнул прохладный свежий воздух и открыл слезящиеся глаза. И это было не то место, где они находились ранее. Вампир обвёл глазами просторную комнату, а затем остановился на Поттер, которая чувствовала себя вполне комфортно. Он надеялся, что та удовлетворит его любопытство. Та тоже надеялась на удовлетворение... только другого плана. Вампир не заметил, как всё это время не сводил своего голодного взгляда с её стройного тела, облачённого в элегантное платье. — Не хочешь сыграть со мной? — Во что же? — В карты, конечно. Он сглотнул, слыша, как участился её пульс. Секунда и вот она уже отрезвила его громким ударом, а после принялась целовать. Элайджа не стал расстраивать даму, потому что всё это время он и сам был на взводе. Ещё с того времени, когда узнал, что нашёл свою беглянку. Морриган испарила его одежду, а после он разорвал её, кидая ту на кровать, продолжая покрывать поцелуями бледное тело. Ведьма стонала, громко кричала, цеплялась за его плечи, заставляла двигаться, а позже и вовсе перехватила контроль. Её магия отличалась от той, что ему уже приходилось видеть. И Элайдже даже нравилось то, что он открывал. Хотя всё равно жаждал отгадать каждый её секрет один за другим. Но теперь первородный был уверен, что у него для этого было много времени. Он всегда был внимательным, щедрым и ласковым любовником. А увлечь женщину вообще не стоило ему никаких трудностей. — Почему ты не укусил? Этот вопрос застал его врасплох. Более того, он считал, что для ведьм подобный акт является осквернением их природы, тогда как вампиры искренне наслаждались кровавыми прелюдиями. Но Морриган была непреклонна. Она буквально заставила его завершить их сексуальный акт так, как требовала того его природа. А ведь ей будет больно. Она не вампир. И гипноз на неё не подействует. Элайджа с удовольствием стал целовать яремную вену, предвкушая, как погрузит в эту сливочно-молочную кожу свои клыки. Его глаза уже изменились, принимая свой истинный облик, но ведьму это не испугало. Она стонала, предвкушая их близость. Как вампир. И когда Элайджа наконец укусил женщину, лежавшую под ним, он понял, что вся остальная кровь никогда больше не сравнится с той, что текла по венам этой ведьмы. Она была великолепна как на вкус, так и по запаху, но самое главное та была напитана невероятной силой. Если кровь оборотней содержала больше энергии по сравнению с человеческой, то кровь этой ведьмы была просто энергетическим коктейлем. Вампирская сущность жадно впитывала каждую каплю, и Элайджа просто не мог остановиться, глоток за глотком выпивая свою партнёршу. А та даже не понимала, что что-то не так. Она была слишком поглощена своими собственными ощущениями, чтобы осознать — Элайджа сделал куда больше пары глотков. Удовольствие достигло своего пика, и женщина выгнулась со стоном, кончая. В тот же миг вампиру показалось, что ему в рот льётся не кровь, а поток невыносимо горячего густого мёда. Так много концентрированной силы, что он не мог поглотить её всю. Она омывала всё тело вампира, переполняя его до краёв. Элайджа в изнеможении откатился в сторону, когда безумие отступило, захлебнувшись в этой силе. А поняв, что всё-таки перестарался с дегустацией и оставил Поттер без сил, почувствовал себя... отвратительно. Она была не обязана. И он не настаивал. Древний и сам не понял, что толкнуло их обоих в одну кровать снова. Он надкусил своё запястье и протянул ведьме руку. Та сделала несколько глотков, что позволило её ранкам исцелиться. Вампир почти не рисковал. Никто из ведьмовского клана не откажется добровольно от магии, чтобы стать неполноценным вампиром. Ведьма ушла в душ, и Элайджа проводил её голодными глазами. Он с ясностью понял, что ему было мало. Мало всего, что та могла ему дать. Мало её тела, мало её крови, мало магии, мало времени. Когда Морриган вышла из душа, на ней было одно полотенце. Вампиру было интересно посмотреть, как та будет справляться, поскольку её собственный наряд оказался безвозмездно уничтожен. Глаза Элайджи на мгновение расширились, когда он увидел метаморфозы. Та, одним пассом руки, превратила полотенце в своё старое платье, которое село на неё как влитое. — Спасибо за всё, любовь моя, — она криво усмехнулась краешком губ. — Ещё увидимся. Надеюсь, не заблудишься? Элайджа хотел остановить её, но прекрасно понимал, что у него ничего не выйдет. Не сейчас. Та улыбнулась и вновь исчезла прямо из комнаты. Должно быть у ведьмы крепкий желудок, раз она каждый раз чуть ли не наизнанку выворачивается при подобных перемещениях. Хотя если бы у него был в арсенале такой же талант, он бы непременно пользовался им. — Любовь моя, не убегай далеко, — прошептал Элайджа, откинувшись на подушки, вдыхая ещё совсем свежий аромат секса и крови. — Твоя кровь пахнет магией и солнцем. Благодаря этому, я всегда найду тебя в этом мире. Он не допустил прошлой ошибки и оставил несколько капель её крови... для гарантии. А когда чуть позже решил покинуть очередной гостиничный номер в одном полотенце, потому что его одежды не было вообще, он понял одну очень простую мысль. Эта чёртова девка перенесла его в Дарем на другую сторону целой страны. Вот стерва. Элайджа Майклсон, запустив пальцы в отросшие волосы, стоял на пороге гостиницы в одном полотенце, и улыбался.