Притяжение вечности

Селена действительно никому не рассказала о своих догадках или умозаключениях в отношении личной жизни Морриган, хотя, как и полагается верной подруге попыталась привести её в чувства, считая, что она загипнотизирована вампиром. И всё то время, пока Поттер не обращала на неё своё внимание, искала вещественные доказательства против Элайджи Майклсона. И наконец предоставила неопровержимые данные о том, что вампир был причастен к смерти её старой знакомой Авроре Лабонер. И ещё ему никогда не была нужна она, как личность. Майклсон искал сильного малефика, дабы заполучить что-то от него. Не то, чтобы после этой новости Поттер решила надеть траур по усопшей, зато была несомненно разозлена поступком любовника. — Ты не боишься его тьмы? — Он ещё моей не видел, Грей, — плотно сжав губы, пробормотала ведьма. Это была чистая правда. Одно дело, когда древний решал свои проблемы и разбирался со своими врагами, коих у него было предостаточно, и совсем другое, когда страдают близкие ей люди. Интересно, что бы сделал Элайджа, если бы не отыскал её однажды? Начал бы пытать Селену и Саманту? Его стоило проучить совсем немного. Заворожённый возможностью её волшбы, вампир так и не оставил попыток определить границы возможного Морриган. Так почему бы не продемонстрировать ему их? Однако в обусловленное ранее время тот так и не появился. Это не было похоже на «дорогая, нам лучше остаться друзьями», поэтому ведьма всерьёз забеспокоилась о несносном вампире, когда тот и через пять дней не появился ни в одной из их тайных мест для встреч. Проигнорировав Лили, которая просилась на прогулку с мамой, Поттер занялась поисками. Морриган не могла понять каким образом он оказался пленён кучкой собак, накачан вербеной и подвешен на крюк под потолком, как кусок колбасы. Чтобы добраться до него Поттер пришлось перевернуть пол Лондона (потому что у неё не было крови вампира, чтобы провести ритуал поиска). Морриган ворвалась в дом, где удерживали Майклсона оборотни, при этом, когда ей пришлось применить тёмную магию, она не почувствовала ни капли вины и сочувствия. Только досаду, что вся её одежда и волосы были покрыты кровью. В тот же самый миг, ей под ноги упал какой-то круглый предмет, который при соприкосновении с полом начал испускать ядовито-сиреневый дым. Гарри узнала в запахе сильно концентрированный раствор вербены. Взмахнув рукой, она создала вокруг головы пузырь, фильтрующий воздух, и с вызовом взглянула на своего соперника. Оборотень совсем не ожидал увидеть её целой и невредимой. — Что? Как? — Откровенно говоря, я самая милая проблема, с которой вы когда-либо сталкивались. — Ведьма? — Ты сказал «ведьма» словно это что-то плохое, — цокнула языком Морриган, оглядывая помещение перед собой. Ну, с антуражем они переборщили. Пятна крови с пола можно было бы и убрать. Глаза нашли полубессознательного вампира, проткнутого металлическим крюком. К его венам были подсоединены трубки с жидкой вербеной, кожа в местах соприкосновения с жидким ядом была воспалённой и красной. Зато, несмотря на раны, он всё ещё дышал. — Наверняка, ты хочешь убить этого вампира. — Твоя проницательность просто поразительна! Я так рада, что мы сходимся во взглядах. А затем резко кинула несколько режущих в оборотня. Подчиняясь своим рефлексам, ему удалось увернуться от атаки. — Зачем ты это делаешь? — Чтобы быть в форме. — Но я не сделал ничего плохого. Мы союзники. — Тогда тебе просто не повезло, — пожала плечами ведьма. — Ты причинил мне достаточно неудобств. У тебя ещё есть шанс поступить правильно. Советую им воспользоваться. Я пришла забрать своё. Злость исказила его привлекательные мужские черты лица. Он оскалился. И стал выглядеть куда более уверенным в своих силах, чем даже минуту ранее. И вот почему. Дверь распахнулась, громко ударив по стене, впуская подкрепление. Теперь силы были явно неравны. По крайней мере так хотел думать Алессандер О'Хара. Морриган опустила глаза в пол, а затем активировала самодельные взрывные устройства, скопированные из богатого опыта близнецов Уизли, расположенные по периметру границы. Вожак встрепенулся и гавкнул, чтобы часть его людей пошла проверить территорию. — Не стоило отпускать их, — покачала она головой. — Тебе то что? Думаешь мы не справимся с кучкой сопливых ведьм? Если не сдадитесь, я причиню вам такую боль, которая и не снилась. Это Гарри и было нужно. — Потому что, когда они умрут, пять превратятся в трёх. Пока что ваше преимущество в численности. А затем улыбнулась той самой улыбкой, от которой подкашивались ноги и сердце замирало в груди. Ладонь с зажатым в ней маленьким шариком с синтезированным перуанским порошком тьмы разжимается. Два удара сердца. Негромкий стук. И помещение мгновенно обволакивает непроглядная тьма: ни вампир, ни оборотень, ни какое-либо другое заклинание не было способно развеять его. Единственным минусом данного состава было то, что время его действия по сравнению с оригиналом уменьшено в два раза. Но и этого хватило, чтобы шеи противников громко хрустнули, подчиняясь её приказам, а сама она оказалась позади О'Хары. Тьма начала рассеиваться. Обездвиживающее заклинание, острый нож у горла и демонстрация мёртвых собратьев, сильно пошатнули уверенность Алессандра в своих силах. — Обожаю запах страха. Он так опьяняет, — прошептала ведьма, тяжело дыша. — Что ты там говорил? Язык насилия универсален, не так ли? Ты ведь и понятия не имеешь о боли, что течёт по моим венам. Теперь меня хорошо понятно? Кстати, спасибо за подарок, оставленный в доме Элайджи. Благодаря ему я смогла найти тебя. И совсем не хорошо, если я уйду, не подарив что-то взамен. Да, ты умрёшь здесь и сейчас. И не сможешь сбежать или пережить этот день. Но ты будешь последним человеком, который умрёт. В этот момент внутрь ворвались оставшаяся группа волков с полу изменившимися чертами лица, в виду грядущего полнолуния. Врастив их ноги в пол, Морриган медленно подошла ближе, поигрывая ножом, окрашенным красной кровью в руках. — Собака номер раз в речке утонула, — с перерезанным горлом тот свалился на пол. — Собака номер два мёртвым сном уснула, — Морриган прикоснулась к его голове руками, забирая нервно трепыхающуюся жизнь в руке. Он просто уснул. И больше никогда не проснётся. — Собака номер три на костре горит, — оборотень завопил, ощущая невидимый огонь по всему телу. Когда крики затихли Поттер развернулась в сторону последнего оставшегося участника их славной беседы. — А наш номер четыре умрёт в своей квартире. Хорошо. Ты исполнил своё назначение. Последние слова? — Стой. Морриган в очередной раз покачала головой. — Кратко. Ужасно неумно, но чистота стремления совершенно ясна. Однако... нет. — Стой, пожалуйста! Морриган подозревала, что в какой момент её жизни сталкиваться со смертью станет обыденным. Когда она перестанет чувствовать хоть что-то, глядя на преступления других. И вот, кажется, этот момент настал. Она сама превратилась в бесчувственного монстра. И ей было плевать. Гарри ласково погладила его по волосам, закрывая глаза. А затем с помощью костоломного проломила грудину, оставив в руке пульсирующее горячее сердце. Брезгливо откинув его в сторону, она подошла к висящему на крюках вампиру. Видел ли тот её, слышал ли или думал, что всё это его галлюцинации на фоне яда, но едва почувствовав кровь на своих губах, приоткрыл мутные глаза и вцепился в запястье. Ведьма резко выдохнула, попытавшись расслабиться. Второй свободной рукой она выдернула трубки с ядом. — Хочу поцеловать тебя. Гарри внезапно рассмеялась, разрядив атмосферу, и даже на поджатых в злобе губах древнего появилась слабая улыбка. — Если не знать значения произнесённых тобой слов, ощущение, будто ты меня убить собрался. — Зачем ты вернулась? — У меня не было выбора. — Не лги мне, Морриган. У тебя был выбор. Ты выбрала меня. Он знал, что привело его сюда. Она знала это. Он также знал, что она знала. Куда ещё больше? — Потому что ты важен для меня, кусок ты дерьма, — с отчаянием пробормотал ведьма, прижимая к себе всё ещё немного ослабленного вампира после нескольких суток на пыточном устройстве. Было интересно, как он вообще попал в ловушку. — Ты злая. Это горячо, — пробормотал он, прислоняя её к стене, вдыхая запах крови, что осталась на её одежде и коже. Женщина почувствовала, что в неё упирается эрекция Майклсона. — Доверься, любовь моя, прошу. Просто перейди за эту грань вновь. Элайджа разорвал своё запястье, поднося окровавленную конечность к губам женщины. Гарри сделала первый глоток, прикрывая глаза. Неожиданно это действо завело её куда больше, чем могло бы. Она прогнулась в спине, позволяя Элайдже ласкать её. Впервые они занялись необузданным сексом прямо у стены в окружении трупов своих врагов при полной луне, разделяя кровавый ритуал на двоих. А потом в воде, когда наконец отмылись. И на траве, не ощущая ночной прохлады на своей коже. — Однажды я испорчу тебя окончательно, — диким от возбуждения голосом прохрипел вампир, ощущая приближение собственного финала. — И верну обратно к жизни. Уже позже, лёжа в первозданном виде на созданной наспех подстилке, сплетясь в объятиях, Гарри слушала гулкое сердцебиение любовника. Да, у вампиров билось сердце, но лишь тогда, когда они придерживались здоровой кровяной диеты. Чем дольше вампир воздерживался от крови, тем сильнее походил на чудовищ, описанных в маггловских книгах. Лёгкие поглаживания успокаивали ведьму. — Я ведь позволю тебе всё, что захочешь, — прошептал Элайджа, жадно наблюдая за почти целомудренными ласками своей партнёрши. — Только тебе. — Не надо, пожалуйста, — почти жалобно попросила Морриган, вцепившись в его руку чуть выше локтя. — Почему? — рассеянно улыбнулся первородный, напрягая мышцы под пальцами Гарри. — Разве не этого ты хочешь? — Нет, нет! — простонала женщина. — Я хочу… Тебе не нужно, Элайджа. Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я счастлив, — расплылся в дикой улыбке тот. — Я счастлив, пока чувствую, как ты хочешь сделать меня счастливым. Я хочу всё, Морриган. Всё, что ты пожелаешь мне дать. Неужели это плохо? Отпусти себя… Дай мне увидеть, на что ты способна. Иначе… — Иначе что? — Я буду уничтожать всё, что ты знаешь, всё, что ты любишь, пока у тебя не останется другого прибежища кроме меня. Если ты хоть немного волновалась за них, то должна была и вовсе выгнать за пределы этой страны. Морриган слишком много пережила и ещё со многим должна столкнуться, чтобы пошатнуться и рухнуть от таких слов. Очерёдность приоритетов. Когда-то она сама расставила их по своим местам. То, что она хочет сделать. Чем хочет владеть. Что делает её счастливой. Как Поттер может оставить всё это? И как покинет человека, который приоритетнее всего остального для неё? Но, наверное, он понял. Хотя бы то, что он представляет для неё всю ценность этой жизни. Он прекрасно всё понял. Хоть и ничего не ответил. Морриган неловко поднялась с земли, кутаясь в мантию. Всё остальное — потом. Элайджа спокойно, как довольный ленивый кот поглядывал на свою добычу, не мешая ей. Женщина поджала губы, но всё-таки сказала то, что должна была. — Тебя предали. Вампир осёкся. — Что? — Не заметил ничего необычного? — Ты издеваешься? — его тон похолодел. — Кто-то прекрасно знал о твоих слабостях. И где были твои вассалы, которыми ты окружил себя в моём городе? Оставили без защиты. И оборотни прекрасно знали о твоих планах. Поэтому я никого не оставила в живых. Элайджа с силой сжал зубы, заскрипев ими. Похоже, только сейчас он действительно понял это. И увидел. — Они не могли! — Ты так слепо им доверяешь? А, может, ты сказал им нечто такое, заставив их разум выдать подобный финт? Может, они надеялись приструнить тебя? Или отомстить за обиду, нанесённую несколько веков назад. В понимании многих только принудительно можно вылечить твою тёмную сторону. А если нет, то это просто сопутствующий эффект. Гарри вздрогнула на слове "вылечить". Сердце обдало жаром. Неприятные воспоминания прошлого накатили сами собой. Она помотала головой, избавляясь от непрошенных картин. — Знаешь, — продолжила она, — я не удивлена, знал, что кто-то однажды выкинул нечто подобное. Я могу убить их, одного за другим. Убить мучительно и жестоко. Они будут подыхать так медленно, что забудут свои человеческие имена. Однако тебе решать их судьбу. Не в моих правилах трогать чужих вассалов-предателей. И этих вампиров я оставляю тебе. Только сейчас до Элайджи Майклсона начало доходить, что Морриган Поттер была опасней всех прочих среди ведьм. Только признавать свою оплошность он так и не научился. Как не принял и помощь Гарри. Глаза первородного пылали ненавистью и плохо скрываемым гневом. Но он всё-таки нашёл в себе силы попрощаться с Гарри целомудренным по сравнению с остальными их действиями ранее поцелуем. Пообещав себе, что вернётся сюда через несколько дней, дабы подчистить всё за собой, Гарри переместила обоих ближе к Лондону и вернулась на остров, проигнорировав собственного паромщика. — У меня что, засос на шее? — Морриган слегка повела обнажённым плечом, потому что Элайджа, снявший её верхнюю одежду застыл на месте. — Не боишься, что кто-то проболтается, что ты привечаешь в доме ведьму? Их отношения были слишком опасны. Вампиры. Ведьмы. И этим собственно всё сказано. Ещё не было такого, чтобы две фракции стали близки друг с другом. Естественные враги. Вот они кто. И вместо того, чтобы закончить эти ведущие в никуда отношения Морриган и Элайджа продолжали тайком встречаться, притворяясь другими. После прошедшего кровавого полнолуния прошло несколько недель. Древний был слишком занят собственным расследованием, а Поттер посвятила всю себя своей малышке, не выходя во внешний мир. И вот теперь они снова встретились. Более того Майклсон пригласил её в дом, который когда-то принадлежал его семье. Пока хозяин особняка вышел встречать свою особую гостью в доме слуги-вампиры продолжали накрывать на стол. — Тогда они лишатся голов, — без тени улыбки заявил вампир, подавая ей руку. — Ты сегодня поразительно изящна, любовь моя. Какие-то планы на вечер? — Да. Собиралась встретиться с мужчиной. — Что за мужчина? Они делали вид, что не ревновали друг друга, но правда оказалась в том, что они оба являлись собственниками со склонностью к убийствам в своих интересах. Морриган мечтательно закатила глаза, тогда как тело вампира напряглось, как струна. — О, не знаю, знаешь ли ты его... — Поттер начала медленно обходить вампира по кругу. — Изысканный, великолепный, красивый мужчина с восхитительными манерами и обворожительной улыбкой. Лишь когда они дошли до уединённой картинной галерее, в которой располагались портреты каждого Майклсона, вся доброжелательность вампира как будто испарилась. — А теперь, дорогуша, назови мне его имя. Это Ливин? — Я не знаю. Ох! — беспомощно всхлипнула Гарри, когда Элайджа запустил руку ей в вырез платья и задел пальцем сосок. Они были слишком чувствительными. Поттер буквально сводило это с ума. Как ей было бороться с этим желанием, когда она так чутко реагировала на каждое его касание? — Прости, — неискренне пробормотал первородный, совсем переставая себя контролировать, и прижался к шее Морриган жадными губами. — Поклянись, что не делала этого с кем-то ещё! — со стоном попросил вампир, хватая её за волосы на затылке и оттаскивая от себя. — Угу, клянусь, — пробормотала ведьма, пьяно разглядывая родное лицо, с силой подаваясь бёдрами навстречу уже твёрдому члену. — Я тебя так ненавижу, — прошептал Элайджа обессиленно и сжал руками её задницу. — Ты как отрава. Я клянусь, я убью Ливина, если он дотронулся до тебя так же! Джеймс Ливин был её можно сказать правой рукой и чаще всего в обществе Гарри появлялась именно в его компании. А на каких-то грандиозных мероприятиях тот и вовсе был её корпоративным мужем. Оба играли роль близких людей, при этом не чувствуя и доли того, что происходило между ведьмой и вампиром. Джеймс лишь подчинённый. У того не хватило бы силы заявить обратное. И, конечно, несносному вампиру было известно всё. — Давай забудем о нём и вообще обо всём? — ласково ответила Морриган, оглаживая руками его лицо. — Хотя бы на день? Мне так всё это надоело. Давай притворимся, что никого больше нет, что мы никогда не обманывали и не использовали друг друга, что мы действительно пара… — Я не могу забыть о твоих играх, меня до сих пор выводит из себя мысль о тебе и этом ничтожестве. Девушки не должны так поступать, — Элайджа чувствительно прикусил её ладонь зубами. — Когда мы оба знаем слабости друг друга и умело на них играем — это даже заводит. Такая прелюдия. Прохладные, несмотря на жар от камина к комнате, ладони обхватили её лицо и крепко сжали, причиняя слабую боль. Гарри слабо соображала, что она делает. Она обхватила ладони вампира поверх своего лица и повела ими вниз по своему телу: по шее к ключицам, затем на грудь и бока, слегка покачивая бёдрами и потираясь об эрекцию Элайджи. — Роль искусительницы тебе подходит, любовь моя. Но и я кое-что знаю о тебе, — воспользовавшись своей скоростью, вампир перенёс её на кровать в соседнюю спальню, опрокинул на спину и навалился сверху. — Ты без ума от моей властности. Ты зависима от меня. — Да. И что? Как я могу устоять перед твоим напором, твоей страстью? Это приятно, быть зависимым от тебя. Будь на твоём месте Ливин, я бы заволновалась, — нагло заявила Поттер и это было правдой. Она вдруг осознала, что ни за что не хочет чувствовать себя подчинённым кому-то другому. Ни за что. Никто не сравнится в этом с вампиром. — Опять Ливин! Никакого Ливина в нашей постели! — зарычал первородный, заставляя ведьму смотреть на своё искажённое лицо. Мышцы на шее напряглись, на лбу выступила испарина, он шумно дышал и дрожал всем телом. Он опирался руками по обе стороны от головы Морриган, его колено было втиснуто между её разведённых ног. Она изнывала от желания ощутить его вес на себе. Её окутывал запах, не похожий ни на что, который прочно стал ассоциироваться с желанием, с восторгом, с чем-то безумно родным. Поттер чувствовала себя бесстыдной распутницей. Только в руках Элайджи она ощущала себя нужной, желанной. Её переполнял восторг, когда она видела, с каким трудом тот себя сдерживает, от этого она только сильнее возбуждалась. — Скажи, скажи это ещё раз, — его голос стал опасно низким, на виске выступила испарина. — Кому ты принадлежишь? Морриган прогнулась в пояснице, проехавшись по возбуждённому члену вампира и тихонько заскулила. — Тебе! — Лучше убить тебя, ведьма, чем отдать кому-то другому, — Элайджа распахнул глаза и Гарри вздрогнула — тёмные зрачки почти полностью затопили радужку, а вены на лице стали ещё отчётливее. Это было неестественно, но завораживающе красиво. Её охватила буря эмоций. Слова об убийстве звучали так естественно, отчаянно и искренне, как будто первородный не хочет её отпускать. Поттер осознавала: стоит всему закончиться, и они оба будут делать вид, что ничего между ними не будет. Найдут тысячу причин, придумают тупые оправдания о силе и слабости. Но глядя сейчас в эти глаза Морриган ясно поняла — для неё это не закончится. Они предназначены друг для друга, вот и всё. — Так не отдавай, Элайджа, — прошептала она со всей возможной в такой ситуации серьёзностью. И они утонули друг в друге. — Semper et aeternus, — прочла Гарри надпись на одной из картин, изображавших четырёх молодых людей в одежде средних веков. — Всегда и навсегда? — Всегда и навсегда, — прошептал мужчина за её спиной. — Наш девиз по жизни. Но за тысячу лет произошло слишком многое. И наши пути временно разошлись. — Ты когда-нибудь любил? — спросила девушка, нежась в объятиях любовника. Первая страсть схлынула, оставив после себя приятное послевкусие. — Нет, никогда. — Врёшь ты. — Нельзя убить столько людей и после спать как котёнок, чувствуя какую-то любовь. — Хах, классический социопат. Они прервали беседу ради лёгкого, нежного поцелуя. Морриган прикрыла веки, испытывая какое-то особое, хрупкое чувство защищённости. — Однажды я думал, что любил. Поттер честно заклинала себя не ревновать, но, когда она услышала, как пять веков назад Элайджа был увлечён женщиной по имени Катерина, которую его брат собирался принести в жертву, ей хотелось крушить всё вокруг. Одной из крепких влюблённостей Элайджи, которую тот до сих пор помнил. А потом узнала про предательство. — Ты не веришь в её смерть, — Поттер не спрашивала, а утверждала. — Нет. — И ты ищешь её? — До сих пор. — И что будешь делать, когда найдёшь? Убьёшь? — О, нет, я не убью её. Я всего лишь сделаю той очень-очень больно. С чего вдруг такой вопрос? Прониклась человеколюбием? — Ничуть, — расслабилась Поттер, убеждаясь, что Элайджа вдруг не передумает вернуться к той самой Морриган, если случайно найдёт её. — А что насчёт тебя? Поттер горько хмыкнула. Элайджа ещё не знал, что предшествовало их встрече. — Если бегство, прятки от боли и любовное безумие можно назвать любовью, то да — я любила. Я думаю, что любила тебя слишком долгое время. Мои слабости. Ты знаешь их все до одной (это пугает меня). Но мне нужно гораздо больше, прежде чем я отдам себя кому-то. Она не хотела говорить об этом, и Элайджа принял её желание к сведению, наверняка, не забыв об этом. И однажды Морриган Поттер придётся объясниться с этим несносным, властным и серьёзным вампиром. Но не сейчас. А пока они перешли к более спокойной теме разговора — её магии. Элайджа уже многое увидел из её возможностей и вместо страха и опасения испытывал желание к ней, покрытой кровью его врагов. Майклсон был внимательным вампиром. Он уже понял, что она может читать мысли, подчинять людей, вампиров и ведьм своей воле, убивать и мучить. И всё это помимо перемещения в пространстве, невидимости и остановке времени. Древний вампир, возможно, ещё был не в курсе, что она может повелевать мёртвыми. И именно они подсказали ей, где искать этого несносного первородного. Она отказывалась признаваться, что уж слишком похожа на первородного вампира, тогда как Элайджа заявлял обратное. — Смерть всегда кружит вокруг тебя, дорогуша. Твоя магия разрушительна. Гарри, а убийства людей и ты сама — уже крепко связаны друг с другом. Не твоя ли псина по указке хозяина сожгла доносчика до углей? Обидно, хотел сделать это сам. Твои речи — мёд, а поступки — яд. Не лги хотя бы себе. Мы одинаковые. Гарри было плевать на мир и его будущее. Всё поменяется и ещё не раз. Правители, страны, люди. А бессмертие… Самое страшное проклятье, что придумал этот мир. И навсегда — это долго. Она знала не понаслышке. Но, нет. Они продолжали топтаться на одном месте, варясь в котле из чувств в виде страсти, привязанности, недоверия и соперничества. — У меня кое-что есть для тебя. Женщина стянула с шеи длинную серебряную цепочку на конце которой висел знак Даров, которую носила слишком давно. После событий в горной Шотландии она всё время хотела вручить его вампиру, но не находила повода для этого. Теперь же сильно жалела об этом. Майклсон заявил, что возникли осложнения в Америке и ему необходимо будет уехать на какое-то время. Было ли это началом конца? Никто не знал. — Это средство связи со мной, но, чтобы оно заработало, необходимо капнуть на него нашей крови и прочитать заклинание. И тогда ты сможешь позвать меня, если я буду нужна, и я обязательно приду. Морриган протянула вампиру раскрытую ладонь, на которой лежала цепочка. А затем начала читать длинное заклинание, выпуская магию, почти опустошив свой внутренний резерв. После чего протянула Элайдже кинжал, он сделал надрез на предплечье левой рукой, и кровь тонкой струйкой потекла на цепочку. Морриган повторила движение, затем соединила их руки порез к порезу, крепко держа его за предплечье и продолжила заклинание, сплетая их ауры и её магию друг с другом. Теперь уже смешанная кровь текла на цепочку, а помещение озарялось кровавыми всполохами. Мгновение спустя, свечение погасло, а кровь полностью впиталась в амулет. Порезы исчезли так же быстро, они продолжали держаться за руки. Позже, после невероятно нежного прощального секса Элайджа надел цепочку себе на шею и пообещал никогда не снимать её. Я люблю тебя и это убивает меня, — засыпая хотела сказать Морриган, провожая Элайджу, но так и не сказала. Зато на грани сна она как будто слышала его успокаивающий голос. «Каждый раз, когда я тебя вижу... Я чувствую, что хочу тебя больше всего на свете. Но я... То, что я отпускаю тебя, не значит, что я отказываюсь от тебя. Я хочу лишь, чтобы ты была счастлива. Я видел, как умирают люди. Мне плевать и на то, что когда-нибудь и меня настигнет смерть. Но когда речь заходит о тебе, я чувствую свою беспомощность перед ней. Если ты умрёшь из-за моих врагов в моё отсутствие, я не смогу пробудить тебя от этого вечного сна. И если мне суждено обменять всё это, на твоё счастье вдали от меня... так тому и быть». И посчитала это всё сном. А потом он исчез на целых десять лет.