Умри, Джерри!

Дин-дон, Что-то сломалось внутри меня. Как так? Небо такое же синее! Дин-дон, А все равно впереди петля, Тонкая красная линия… Вельвет, Тонкая красная линия©

Впервые с того момента, как он вспомнил всё, Тома вывели на прогулку. Он больше не рвался на улицу, но и не сопротивлялся указу докторов. Заставлял себя поверить, что там, на воздухе, под ясным небом, станет лучше. Том по привычке пришёл на их со Стеном полянку, устроился на чуть влажной после ночного дождя траве, прислонившись боком к дереву и подобрав колени к груди. Тихо шептали листья, тень дарила приятную прохладу. А на душе было сыро и зябко. Через пять минут пришёл Стен. - Привет, Том. Я уже подумал, что тебя выписали, а ты не попрощался. Где же ты был? Том потупил взгляд, поскрёб ногтем висок. - Меня не пускали на прогулку, - тихо пробормотал он. - Что случилось? – участливо спросил мужчина и сел рядом с ним, на расстоянии полуметра. А Тома от этого словно окатило леденящим кипятком. Умом он понимал, что всё как обычно, что это Стен, его друг. Но его близость пугала до того, что спёрло дыхание. - Что случилось, Том? – снова, более ласково обратился к нему Стен. – Тебе нехорошо? Том хотел мотнуть головой – ведь нет, ему не плохо (он просто сходит с ума), но не успел. К нему протянулась чужая рука. Он подался назад, уходя от прикосновения, но отодвигаться было некуда – позади ствол. Ладонь коснулась щеки, погладила, а у него сердце споткнулось в груди. Том закрыл глаза, отвернул лицо. Внутри всё сковало льдом от страха, что даже пальцы похолодели. - Н-не трогай меня, пожалуйста, - жалко запинаясь, попросил Том, не открывая глаз. – Не трогай, Стен. Стен не мог не заметить его страха, не почуять. Для зверя внутри это было подобно запаху свежей крови, от которого темнеет в глазах, и остаются одни лишь инстинкты. Пользуясь тем, что Том не видит, он откровенно разглядывал его, ощупывал почерневшим, влажно блестящим взглядом. Взгляд цеплялся то за подрагивающие жилки на тонкой шее, то за пуговицы на груди, под которыми часто билось испуганное сердце – он почти улавливал его гул – так хотелось вырвать их с корнем, распахнуть ненужную светлую тряпку, обнажая беззащитную кожу. Сорвать с побледневших, измученных его же зубами губ шёпот, стон, крик. Ладонь переместилась на другую щёку, прижалась кожа к коже. Стен повернул его лицо к себе, выжидая, когда он откроет глаза. Том гулко сглотнул, поджилки затряслись пуще прежнего. - Том, что с тобой такое? Ты ответишь мне? – делая вид, что ничего не понимает, всё так же изображая искренний волнительный интерес, вопросил мужчина. - Пусти, Стен, - пролепетал Том, по-детски боясь открыть глаза. Попытался убрать от себя руку друга, но пальцы второй руки сомкнулись на его запястье, не сжимая, но крепко удерживая. Как когда-то наручники. – Пусти! Том упёрся свободной рукой Стену в грудь, силясь сохранить расстояние между ними, даже неосознанно оттолкнул его. Дёрнулся в сторону, отполз. Снова повернулся к нему, раскорячившись на влажной траве с широко разведёнными коленями, тяжело дыша. Завораживающая картина. Он даже не мог понять, чего боится, почему. Был уверен, что Стен не причинит ему вреда. Но страх жил глубже разума, на подкорке. Стен удивлённо поднял брови, приблизился к нему, но теперь сел на достаточном расстоянии, остановил на его лице вопросительный взгляд. Стыд на секунды пересилил страх. Том подобрался, уткнулся лицом в колени, взъерошил волосы. Да что с ним такое?! А под закрытыми веками тотчас возникли те уроды и темнота, темнота, темнота – непроглядная, беспощадная, несущая страшную смерть. Хоть вообще перестань моргать. - Том? Парень прерывисто вздохнул ртом, пытаясь унять нервную дрожь и накатывающие волны истерики. - Я не могу, Стен, - сдавленно произнёс он. - Что ты не можешь? - Ничего не могу. Я всё вспомнил. Мне кажется, я схожу с ума. Я не хочу всего этого. Глаза всё-таки наполнились слезами. Он поднял к другу измученный, полный боли взгляд. - Что ты вспомнил, Том? Что с тобой произошло? Стен говорил так участливо, смотрел так проникновенно и небезразлично, что внутри всё сжималось. Он виноват, снова виноват. - Я вспомнил подвал. И то, как меня… Это ужасно. Том не нашёл в себе силы, чтобы озвучить правду – она болела, жгла в груди, тесня сердце. Опустил голову, кусая губы до красноты. - Том, что с тобой сделали? – вновь обратился к нему Стен. Догадался, что дело в людях, и, казалось, даже понимал, о чём именно он не может сказать. Стыдно, страшно, мерзко. Том ссутулился, сжался, вцепился одной рукой в свободные хлопковые штаны. - Они меня… - он начинал говорить и снова обрывался. Слова встали поперёк горла. – Меня… - Просто скажи это. Поделись со мной. Станет легче, - так спокойно, мягко и в то же время уверенно. Том надрывно вздохнул, закрыл ладонями глаза, потом стёр слезу основанием ладони. Пользуясь тем, что он занят своими мыслями и переживаниями, Стен подсел ближе, принял прежнюю позу, чтобы это не бросалось в глаза. - Над тобой надругались? – предположил он через какое-то время, так и не услышав вразумительного ответа от Тома. Тот всхлипнул, вцепился в штаны пальцами уже обеих рук. - Я не хочу об этом говорить, - сдавленным полушёпотом проговорил он. – Это… отвратительно. - Просто скажи – да или нет. Этого будет достаточно. - Да… Поднять глаза было боязно и стыдно. О таком нельзя говорить. Как такое вообще могло с ним случиться? Наверное, сам виноват. Легко забыв о том, что его предыдущие слова подразумевали, что он оставит эту тему, Стен спросил: - Это сделали мужчины? Том кивнул, так и смотря на свои острые колени. - И поэтому ты теперь боишься меня? Вопрос заставил поднять взгляд. - Я не боюсь тебя, - почти уверенно ответил Том. Он хотел в это верить. - В самом деле? – мужчина медленно приблизился, встав перед ним на колени. Том гулко сглотнул, мечась взглядом по его таким знакомым чертам, плечам, расслабленно опущенным рукам. - Не боюсь, - на грани слышимости повторил он. Стен несколько секунд молчал, пытливо рассматривая его, затем усмехнулся: - Боишься. Но я не обижаюсь на тебя за это, более того, я могу помочь тебе справиться с этим. Если ты, конечно, захочешь. Том разрывался. С одной стороны, он не понимал, о чём говорит друг, и вовсе ничего ему не хотелось. Но, с другой стороны, он привык доверять ему. - А как? – спросил парень и тут же добавил: - Стен, пожалуйста, помоги мне выйти отсюда. Я хочу домой. - Для того, чтобы тебя выписали, ты должен перестать бояться. А от страха есть лишь одно лекарство. Клин клином вышибается, знаешь такое? Том отрицательно качнул головой. Стен мягко, с лёгкой снисходительностью улыбнулся ему и пояснил: - Чтобы преодолеть свой страх, тебе нужен контакт. Далеко не все хотят и могут причинить тебе вред. А прикосновения и близость с другим человеком могут быть очень приятными. Том не знал, как относится к его словам, всё ещё не до конца понимал, что тот имеет в виду. - Иди сюда, - добавил после паузы мужчина, сделав подзывающий жест. Том не сдвинулся с места. Стен сам подсел ближе, совсем близко, поднял раскрытую ладонь. Том тотчас метнулся к ней напряжённым взглядом. - Ты доверяешь мне? – спросил мужчина, чуточку подавшись вперёд, заглядывая ему в глаза. Том заставил себя кивнуть, забыв, что нужно моргать, переведя взгляд к его лицу. - Скажи вслух, - маскируя требование под просьбу и совет, произнёс Стен. - Да, доверяю. Но что ты хочешь сделать? - Помочь тебе. Расслабься, больно не будет. Том поджал губы, на челюстях дрогнули желваки. Расслабься – так всё время говорил доктор Деньё, и тоже не должно было быть больно. Но больно было до сих пор. - Не бойся, слышишь? Доверься мне, я помогу, - сказал Стен. Слова его прошли как-то мимо сознания Тома. Ладонь приблизилась к плечу, коснулась. Обожгло. Неспешно поползла к шее. Том нервно сглотнул, чувствуя, как от страха подрагивает кадык и из глубины груди поднимается новая волна слёз. Хотелось разрыдаться, потребовать, упросить, чтобы Стен больше не трогал его, никогда не прикасался! Он грязный. И боится до оторопи. Пальцы ненавязчиво коснулись голой кожи шеи, заставив Тома вздрогнуть, напрячься. - Не бойся, - повторил Стен, оглаживая его плечи, подключил вторую руку. - Не надо… - Надо, Том. Тебе станет лучше. Стен слегка сжал его плечо, привлёк к себе. Том заставлял себя держаться, верить в то, что он не боится его. А на самом деле от страха уже начинала кружиться голова. Том прерывисто вдохнул ртом. Ладонь скользнула под ворот рубашки, провела по груди, каждой клеточкой кожи собирая безумный рокот сердца. Стен поддел пальцами его подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. - Хватит, пожалуйста, - прошептал Том и попытался отстраниться, но ладонь сжалась на плече, не позволяя этого. Через нервы пропустило ток. Его ведь точно так удерживали в подвале, удерживали… Только плечо было другим. Но Том продолжал молчать. Оцепенел, как кролик перед удавом. - Ляг, - директивно произнёс Стен. Уже можно. Жертва попала в капкан. И Том покорно лёг, только потом спросив: - Зачем? - Буду тебя лечить. Ты прав, доктора здесь никудышные, им нужно помогать. Стен расположился сбоку от него на уровне бёдер, с умеренным нажимом провёл поверх рубашки по животу. Том захлебнулся дыханием, запутался в выдохах и вдохах, вновь принялся терзать зубами нижнюю губу, зажмурился. Медленно, тягуче, до невозможности сделать вдох и предынфарктного состояния. Но нужно терпеть, нужно. Друг не обидит. Том всё чаще и на всё больший срок закрывал глаза. Это было сродни мазохизму, ведь в темноте становилось ещё страшнее, в темноте нельзя было угадать, что произойдёт в следующую секунду. Но срабатывала детская привычка закрывать глаза пред лицом ужаса – если ты не видишь чего-то, значит, этого нет, и тебя тоже нет, и ничего тебя не найдёт. Том вовсе перестал открывать глаза, лежал полутрупом, едва дыша. Прошло всего-то полминуты, а казалось – вечность, не меньше. И вдруг стало слишком быстро, резко, неотвратимо. Стен ловко перекинул колено через бёдра Тома, седлая его и прижимая руки к туловищу. Том испуганно распахнул глаза. - Всё будет хорошо, - с оскалом, который всё ещё мог сойти за улыбку, проговорил мужчина. В расширившихся карих глазах отразились его руки, пальцы вцепились в пуговицы, несколько расстегивая, одну выдирая с корнем. - Что ты делаешь? Нет, не надо… Не надо! – голос сорвался в визг, Том начал крутиться, пытаясь выползти из-под друга, но куда там; страх превратился в панику. Он открыл рот, чтобы закричать, но Стен успел зажать его ладонью. - Молчи. Слышишь меня, Том? Кричать нельзя, по крайней мере, пока. Я тебя не обижу. Ты же мне веришь? Верил ли Том? Он уже не думал. Но сработал наученный рефлекс, что если тебя заставляют молчать, то лучше послушаться, иначе будет хуже и больнее. Том продолжил молчать, даже когда ладонь исчезла с губ. Только взгляд был такой, что любого бы пробрало, а глаза мокрые, перепуганные, молящие. Но зверю всё это было в наслаждение. Горячая ладонь с нажимом огладила бок под рубашкой; невесомое прикосновение в уголок губ. Том обречённо закрыл глаза. На бёдра перестало давить: Стен пересел ниже, потянул с него штаны, одной рукой придерживая запястье. И в ответ на ощущение скользящей по ногам ткани, что-то внутри взбунтовалось, взорвалось. Том взвизгнул, взбрыкнул, скинув его с себя, даже ударил ногой, и рванул в сторону. Упал, запутавшись в собственных штанах, кое-как натянул их обратно и сломя голову кинулся прочь. - Куда ты? Том? Взлохмаченный, заплаканный, перемазанный в траве, в расстегнутой на груди рубашке с торчащими на месте вырванной пуговицы нитками, Том добежал до крыльца, сел с краешка на белые ступени и обхватил руками голову. Губы дрожали, всё тело мелко дрожало. Он больше не чувствовал слёз, текущих по щекам, зато отчётливо ощущал боль ожогов от тлеющих за спиной крыльев. Больно, как же больно. Внутри, снаружи, везде. Том зажмурился; солёные капли срывались с подбородка, оставляя мокрые пятнышки на штанах. «Я хочу домой, папа, - проскулил он про себя. – Забери меня отсюда». Он запрокинул голову, впившись взглядом в небо. А оно всё такое же синее, ясное, и солнце яркое, ласковое. Только он теперь другой. На не слушающихся из-за дрожи в коленях ногах Том поднялся на крыльцо, но путь в здание ему преградил охранник, от которого он шарахнулся, принялся жечь взглядом исподлобья. - Ты куда? – спросил мужчина. - Внутрь. - До конца прогулки ещё пятнадцать минут. Охранник помолчал секунду, окинул его серьёзным взглядом и спросил: - Что с тобой случилось? Том не ответил. Передёрнул плечами и спустился на землю, устроился в углу между крыльцом и стеной. Через пару минут к нему подошли доктора, которых позвал обеспокоенный его видом охранник, но и с ними Том отказался разговаривать, дёргался, пытаясь ещё сильнее вжаться в угол, смотрел волчонком, отвечал угрюмо и просил, чтобы от него отстали. В результате его всё-таки проводили в палату раньше окончания прогулки. К нему зашла мадам Айзик. Том одёрнул рубашку, запахнул её на груди, глянул на женщину исподлобья. - Чего вы хотите от меня? – буркнул он. - Хочу узнать, как прошла прогулка. Расскажешь? - Хорошо прошла. - Что-нибудь интересное видел? Может быть, что-нибудь произошло? Том шумно втянул воздух, отошёл подальше. Ну зачем она сыплет соль на рану?! - Нет, ничего. - А почему ты грязный? «Грязный» - эхом отозвались в голове слова доктора. Очень сложно было абстрагироваться и понять, что она имеет в виду что-то другое. Том бегло оглядел свою перепачканную одежду, ответил: - Я на траве лежал. - А что с рубашкой? У Тома дрогнули губы, он отошёл ещё, практически к дальней стенке. - Оставьте меня в покое, - вместо ответа попросил он. - Том, поговори со мной, пожалуйста. У тебя что-то случилось? - Оставьте меня в покое! – парень сорвался на крик, начал размахивать руками. – Чего вы все от меня хотите?! Мне и так плохо! Отстаньте от меня! Уходите! Я не буду с вами разговаривать! Оставьте меня в покое! Ей-богу, он готов был чем-нибудь бросить в мадам Айзик, но в палате на её удачу вообще ничего не было. Можно было только ударить, но для этого нужно было подойти и окончательно слететь с катушек. Доктор Айзик ушла ни с чем, а Том, забившись в угол, уткнулся лицом в колени и снова разрыдался. Психика не выдерживала, душа пыталась очиститься.