Умри, Джерри!

Фортуна, эй, мы не знакомы, Ты где-то в 25-м кадре. Как выйти нам из этой комы И крикнуть всем: «De Puta Madre»? Слот, Просточеловек©

Том привычно сидел на кровати, развернувшись к окну, но смотрел мимо него, на солнечный блик, прилипший к стене. Через пару минут солнце скрылось за одним из молочно-грязноватых облаков, и тёплый клочок света исчез. Открылась дверь, до слуха донёсся голос – Том не вслушивался в то, что он говорит. Новый доктор переступил порог палаты, и дверь закрылась. Он был молод, высок, хорош собой до безобразия. Глубоко-тёмные волосы уложены в нарочито небрежную причёску, татуировки в цвете на загорелой коже, которых не скрывали закатанные рукава халата, одежда с иголочки, массивные часы на левом запястье, сверкающие сарказмом бриллиантов. Если бы не тот самый белый халат и бейдж на груди, врачом его можно было посчитать в последнюю очередь. Том даже не взглянул на него, словно вовсе никто не пришёл. Доктор сел на принесенный для него стул, откинувшись на спинку, закинул ногу на ногу и глянул в перекидной блокнот без обложки. - Имя? – звучно, нарушая тишину запертой палаты, произнёс он. Том не отреагировал, продолжил смотреть в стену. Будто на самом деле не слышал. - Как тебя зовут? Имя своё назови, - более развёрнуто и громче повторил свой вопрос доктор. Том всё же глянул на него, но снова отвернулся, так и не ответив. - Ладно… - проговорил эскулап, снова опустил взгляд в блокнот, где на самом деле были записаны все сведения о пациенте, просто ему было лень их читать. В глазах его отразилось удивление. – Том? Тебя зовут Том? – он поднял взгляд к парню. - Да, меня зовут Том, - безучастно ответил тот. Несмотря на короткую, как у всех пациентов, вне зависимости от пола, стрижку, Том вполне мог сойти за симпатичную девушку. Так и подумал доктор, увидев его, и факту того, что ему предстоит лечить юную мадемуазель, был рад. Но Томом могут звать представителя только мужского пола. Плюс голос: не особо низкий и грубый, тихий, но уже сломавшийся. Удивление в глазах врача сменилось разочарованием, которого он даже не пытался скрыть. - А я подумал, что ты девушка. Тома внутренне дёрнуло от слов врача, сердце в негодовании забилось мощнее. Он даже повернулся к нему и сквозь зубы процедил: - Я не девушка. - А жаль. Был бы вполне симпатичной девицей, а так… - Я не девушка! – уже крикнул Том. - Понял я, и здесь написано, - доктор помахал блокнотом и снова положил его на колени, - не ори. Я - Оскар Шулейман, твой новый лечащий врач. А теперь продолжим знакомство и наш разговор. Имя? Том промолчал. Оскар снова обратился к нему: - Мы уже выяснили, что ты не глухой и не немой. Или у тебя это периодами случается? Отвечай, когда я спрашиваю. - Ты уже знаешь моё имя. Несмотря на белый халат, Том не подумал о том, что к новому доктору нужно обращаться на «вы». Он ведь молодой ещё и не такой серьёзный, как все остальные. Элементарным правилам субординации Феликс его не научил, да и зачем, если он всегда с ним, под крылом. Месье Шулейман в ответ на «тыканье» вопросительно приподнял брови. - Когда это мы пили с тобой на брудершафт? - Что? – не понял Том. - Дурачок, что ли? - Что? – тише прежнего переспросил Том, в глазах разлился шок. - Да уж… - доктор цокнул языком. – Забудь, как-нибудь потом объясню. А пока – скажи уже своё имя. И фамилию не забудь. Том дрогнул уголками губ, потупил взгляд, но послушался. - Том Каулиц. - Сколько тебе лет? - Че… Семнадцать. - Что вначале сказать хотел? - Четырнадцать. - Так сколько на самом деле? Том опустил голову сильнее, что позвонки острыми пиками натянули кожу. - Семнадцать, - понуро ответил он. - А путаешься почему? Вроде бы, запомнить свой возраст не так уж сложно. У Тома снова дрогнули губы, он нахмурился, поморщился, мотнул головой: - Не хочу об этом говорить. - Нет уж, будь добр, говори. - Не хочу. - Ладно, и к этому тоже вернёмся позже. С именем-возрастом разобрались. Родился ты где? - В Морестеле. Месье Шулейман угукнул, казалось, даже не слушая, пролистнул выданное ему досье на Тома, просматривая текст по диагонали, толком не вчитываясь. Дежурно спросил: - На что-нибудь жалуешься? Как чувствуешь себя? Том промолчал. Не желал объяснять ту болезненную дыру, что дышала в него холодящей пустотой. И то, что было в голове, тоже. Доктор подождал, пристально смотря на него, постучал пальцами по краю блокнота и произнёс: - Опять приступ немощности начался? Не понимаешь? Или говорить громче надо? Чучело… Том опешил от его слов, распахнул глаза, непонимающе смотря на него, переспросил: - Что ты сказал? - Говорю – ты слышишь плохо? – громко и практически по слогам повторил Оскар часть своего высказывания. - Хорошо слышу, - Том стушевался. Может быть, ослышался? - В таком случае, почему не отвечаешь? - Потому что не хочу. - Плохо так тебе? - Нормально. - Вот и получен ещё один ответ, - довольно кивнул доктор. - Поехали дальше. Так, почему ты хотел сказать, что тебе четырнадцать лет? Том несколько секунд молчал, и с вопросом, и с непониманием, и с испугом смотря на него, после чего сказал: - Ты же доктор и должен всё знать обо мне. Зачем меня спрашивать? - Вот именно, я – доктор, а ты пациент, и дело твоё – отвечать на поставленные вопросы. А я ответа что-то не слышу. Том не ответил. Месье Шулейман предположил: - Амнезия в анамнезе? - Что? - Клинический дебилизм? - Что? – Том всё больше не понимал – и медицинских терминов, и нового доктора. - Диагноз какой у тебя, спрашиваю? Том взглянул на блокнот в его руках, робко указал на него, говоря: - Там всё должно быть написано. - Значит, точно дебилизм. Том обиженно засопел – неприятно же – лёг на бок, подложив ладони под щёку, неосознанно показывая тем самым, что разговор для него окончен, что он не желает его продолжать. - Думаешь, я уйду? – поинтересовался Оскар. - Уйди, пожалуйста, - попросил в ответ Том, подтянул колени ближе к животу. - Только после того, как ты ответишь на все вопросы. Том дёргано сел, впился в доктора взглядом со странной помесью мольбы и злости. Но тот на свой счёт это не принял и невозмутимо поинтересовался: - Будешь отвечать на мои вопросы? Хотя, куда ты денешься? - Я имею право этого не делать, - по возможности уверенно ответил Том, но вышло паршиво. Оскар усмехнулся. - Неправильный ответ. Попробуем ещё раз. - Что попробуем? – спросил Том и мотнул головой, нахмурился. – Я тебя не понимаю. - Точно идиот, - вздохнул доктор. – Поясню для умственно отсталых – ты дал неправильный ответ, потому исправляйся и пробуй ещё раз. - Я не умственно отсталый! - А кто ты? Ты же считаешь, что тебе четырнадцать лет, а на самом деле… - Оскар выдержал паузу, заглядывая в данные Тома, - скоро восемнадцать стукнет. Это не что иное, как умственная отсталость. - У меня диссоциативное расстройство, - с обидой, граничащей с желанием расплакаться, произнёс парень. - Прекрасно! Вот видишь, можешь же отвечать нормально. А теперь конкретизируй – диссоциативное расстройство…? Там должно быть продолжение. Том молчал, сверлил его угрюмым взглядом. - Я жду ответа, - напомнил доктор. - Я не хочу отвечать. Я вообще не хочу разговаривать, - Том нервно передёрнул плечами, отсел подальше, закрылся поднятыми коленями. - Но будешь. Том упрямо молчал минуты три, украдкой поглядывал на нового врача, всё больше сжимаясь под его пристальным взглядом, начиная дрожать изнутри. Но сдался, вздохнул и, опустив голову, тихо произнёс: - Личности. Диссоциативное расстройство личности. Слова жгли горло. Он ненавидел это словосочетание всей душой! И до сих пор не понимал до конца, что оно значит: не в смысле теории, а в жизни – в его жизни. Месье Шулейман удивлённо поднял брови, затем ответил: - Повезло тебе. Редкое расстройство. - Повезло? – переспросил Том. Сарказма он не понял, никогда не понимал. Доктор усмехнулся, облизнул губы и ответом утруждать себя не стал. Пробежался глазами по списку вопросов, в принципе, главное он уже узнал. - На этой ноте закончим, - произнёс он, вернув взгляд к пациенту. – Избавляю тебя от своего общества. Вернусь в обед. Не скучай, чучело. На этот раз Том был уверен, что не ослышался, но возмутиться не успел – только открыл рот, а месье Шулейман уже скрылся за дверью. За порогом его ждал тот самый доктор, который проводил с ним инструктаж, и голос которого слышал Том. Мужчина очевидно нервничал, спросил: - Как всё прошло, месье Шулейман? - Отлично, - Оскар одарил его самодовольной улыбкой. - Том разговаривал с вами, отвечал на вопросы? - Да, всё рассказал, что нужно. На все вопросы ответил. В глазах второго доктора отразилось удивление с примесью зависти. У него были опыт, степень, но с Томом он, как и многие другие, не справился. А этот, простите, сопляк недавно только университет закончил, только сегодня приступил к работе и сразу нашёл подход к их «кости в горле». Этот факт уязвлял, очень уязвлял. - Рад за вас, - сдержанно проговорил он. - Я тоже рад. - Но не спешите расслабляться, месье Шулейман, бывало, Том и до этого шёл на контакт, а потом его враз переклинивало и всё. - Время покажет. Но я уверен, что мы сработаемся. - Мы все будем на то надеяться. - И правильно, - кивнул доктор Шулейман. Выдержал короткую паузу. – Ладно, я пойду, - панибратски похлопал старшего коллегу по плечу. – До встречи. Оставшийся доктор смотрел ему вслед и не мог понять – как так? Но, может, оно и к лучшему? Кто-то же должен лечить Тома и, желательно, довести наконец до выписки. Именно месье Шулейман с его неординарными методами смог найти к Тому подход и заставить его говорить и отвечать на свои вопросы. Переломным моментом стала его фраза: «А я думал, что ты девушка». Том сдержанностью не отличался и на провокации поддавался легко, тем более на такую – знакомую по страшному прошлому, остро-болезненную, это было как ударом током в нерв. И потом не мог молчать, даже когда хотел, потому что слова доктора цепляли за живое. Главное заставить человека говорить, любым способом, а там будет видно, до чего вы договоритесь.