Умри, Джерри!

Не грусти и не плачь, Алиса, До утра жёлтой лампы в кухне свет. Всё пройдёт, лишь немного виски, Повезёт, непременно. Винтаж, Алиса©

День прошёл муторно. Оскар с самого утра был поглощён своими делами, не обращал на Тома никакого внимания и не разговаривал с ним, ограничивался лишь редкими приказами. А вечером, раньше, чем обычно, к нему пришла очередная девушка. Чтобы занять время и не слышать того, что происходит в хозяйской спальне, Том решил пропылесосить. Как раз и на потом уборки останется меньше. Гул пылесоса вгонял в подобие транса. Время летело незаметно, хоть руки устали и начала болеть спина. Тело никак не желало привыкать к тому, что отныне никто его не будет обслуживать и беречь, а чтобы жить, нужно пахать, пахать, пахать. Том завернул в гостиную с аркой. Забыл, что здесь уже убрал. Неровными движениями водил щёткой по полу – так и не научился убираться качественно и основательно, даже с пылесосом справлялся не очень хорошо. Но он не думал о том, что от его усилий чище становится далеко не всегда, потому не пытался учиться, чтобы стать лучше. Шум мотора заглушил звук открывшейся двери и смех. Том обернулся через пару минут и обомлел – почти у порога стояла шикарная мулатка в одном нижнем белье и также удивлённо смотрела на него. Она сделала шаг к нему, а Том не придумал ничего лучше, чем отскочить назад и в оборонительном жесте выставить перед собой щётку пылесоса. Девушка рассмеялась и с лёгким латинским акцентом спросила: - Ты кто? Том машинально огляделся, мало ли, обращаются не к нему, и ответил: - Том. Девушка снова открыла рот, но её опередил крик Оскара: - Эй, ты где? - Если ты ищешь меня, то я здесь, в гостиной! – ответила она. Появившись в гостиной, Шулейман обнял её одной рукой за талию, по-хозяйски притянув к себе, и спросил: - Ты в душ уже сходила? - Ещё нет, до кухни только дошла, пить очень хотелось. И с Томом случайно столкнулась и познакомилась. Он твой брат? - А мы так похожи? – усмехнулся парень. - Мы с братом тоже не похожи друг на друга, у нас отцы разные. - А у нас и мамы разные. Хотя… - Оскар задумчиво сощурился, переметнулся взглядом к Тому. – Ты же меня на шесть лет младше? В таком случае всё возможно. – Вернулся к любовнице. – Но на данном этапе он мне никто, прислуга. Том чувствовал себя определённо лишним. Медленно опустил шланг пылесоса и в надежде уйти незаметно посмотрел на арку, но возможности сделать это не было – около неё стояли Оскар и незнакомка. - А ты чего, собственно, интересуешься? – спросил Шулейман. - Просто так. - Ничего не делается и не спрашивается просто так, - усмехнулся парень. – Но он не по твоей чести. - Гей? – дама вопросительно подняла брови, взглянула на Тома. - У него неопределённая ориентация. - Би? - Нет. Женщин он боится, а с мужчинами вообще всё сложно. Его по малолетству изнасиловали… - Оскар нахмурился, перевёл взгляд к Тому. – Сколько их было? Том резко выдохнул, чувствуя, будто окатили кипятком, и быстро вышел из комнаты. Ушёл на кухню, сел там за стол и обхватил голову руками. В висках пульсировало от негодования, боли, стыда, горечи. Как можно так просто и буднично – как погоду спросить, говорить о таком? Тем более при свидетелях! Он слышал, как отчаянно-мощно бухает сердце, заливая жаром грудь и лицо. В носу щипало, в ушах гудело. Он шмыгал носом, кусал губы и пытался не разреветься. А в голове звенело, сочилось кислотой: «Сколько их было?». Их было четверо. Много-много раз. Том от внутренней бури ударил ладонью по столу и зажмурился что было сил, по щекам всё-таки покатились обжигающие слёзы. А потом, чуточку успокоившись, усомнился – четверо ли? Даже слёзы перестали течь, потому что мозг переключился, забуксовал в дилемме. Том вдруг понял, что не уверен в том, что тех ублюдков было именно четверо, и вообще почти не помнит того, что происходило в подвале. Силуэты в памяти были размытыми, ощущения смазанными, даже боли будто бы никогда и не было, лишь крысиный писк сидел на дне подсознания вечным страхом. И шрамы не позволяли забыть, что всё это было кошмаром - но не сном. Том прикусил ноготь на большом пальце и с затаенной надеждой посмотрел на захлопнутую им же кухонную дверь. Так хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что в голове каша и непонятности, и чтобы этот кто-то утешил, помог расставить всё в душе на свои места. Собравшись с духом и всё равно дрожа изнутри от неуверенности, Том пошёл к Оскару. Остановился, не дойдя пяти метров до открытой двери в его спальню, из которой в коридор лился свет. - А у вас в агентстве есть сёстры? – донёсся до слуха вопрос Шулеймана. Том развернулся и пошёл обратно, снова закрылся на кухне. Слушал тишину, задыхался от одиночества и думал, услышит или нет отсюда то, как Оскар интересно проводит время. Слышать не хотелось. Несколько раз Том украдкой обернулся к хрустальной бутылке виски, из которой Шулейман сделал всего глоток и бросил здесь. Говорят ведь, что если выпить, станет проще, лучше, ещё как-то. Через несколько минут он взял её, повертел в руках и, откупорив, понюхал. Пары крепкого напитка ударили в нос, раздражая слизистую. Том передёрнул плечами, вернул пробку на место и отставил бутылку, обнял себя за плечи. Потом снова обхватил ладонями виски. Лёг через какое-то время на стол, водил пальцем по холодной бутылке, обводя взглядом прекрасные узоры, выбитые на тончайшем кристалле. Тут, на кухне, он и заснул, когда время перевалило за полночь.