Умри, Джерри!

Хватит лжи и игр. Неужели уже слишком поздно, чтобы что-то изменить? Какой смысл жить, если нет надежды? Просто дай мне нож, я перережу им себе горло. Bullet for my Valentine, Truth hurt©

Оскар чинно хлебал кофе, смотря в планшет и полностью игнорируя и Тома, и идущий непонятно для кого телевизор. Том делал маленькие глотки стынущего чая, но больше стучал чайной ложечкой по блюдцу. Нервы были напряжены до предела. Нервы сдавали. Каждую секунду. С того момента, как он проснулся в неправильном дне. Он беспрестанно думал о Джерри и ощущал его присутствие где-то рядом. А главное, его мучил вопрос – что же происходило в те три дня правления Джерри? Но дать ответ не мог никто, потому что Оскара не было дома в то время, а Дами не умела разговаривать. Успокаивало хотя бы то, что они оба были живы и невредимы, а кровь на самом деле была его собственной. Но успокоение это на фоне всего иного было столь ничтожным, что его можно было не брать в расчёт. Тома грызло дурное предчувствие – что что-то всё же произошло в те дни, просто пока осталось где-то в тени в качестве сюрприза. Возможно, самого страшного сюрприза из возможных. Выходил ли Джерри из дома? И если выходил, то куда? Почему вернулся? Что он вообще делал? От понимания того, что твоё тело совершало какие-то действия, но ты, возможно, о них никогда не узнаешь, внутри стыло. Терять над собой контроль страшно. Терять контроль над собой в такой критически-утрированной форме поистине жутко: до беспомощного цепенения, потому что ты не способен этому противостоять, до дробящихся нервов. До зарождения желания попросить, чтобы тебя заперли в замкнутом пространстве, чтобы чудовище, если оно вернётся, не смогло никому причинить вреда. И от мыслей о том, что, возможно, единственный выход и спасение [не для себя – для всех] посадить себя под замок, внутри всё ещё больше съеживалось, сжималось, хрипело в отчаянном протесте. Он боялся решёток на окнах. Он боялся навечно запертых дверей. Том с отчаянным усердием собирал в памяти информацию о своей беде, полученную от докторов центра, но факты были слишком путаными, обрывчатыми и попросту сложными для понимания. Он хотел бы понять, что с этим делать, хотел бы сделать со своей стороны всё возможное, но по факту не мог ничего. Только ждать. И думать, думать, думать, изводя себя всё больше. «Где был Джерри? Что он делал? И что будет, если он вернётся снова?». Тому до невозможности хотелось рассказать всё Оскару, чтобы не нести в одиночку этот груз, и потому, что так правильно, но он упорно молчал, сжимая губы в тонкую нить. Молчал потому, что боялся реакции Шулеймана на то, что Джерри возвращался. И реакция его была легко предсказуема: он или сдаст его в больницу, или вовсе просто выкинет на улицу, потому что зачем он ему под боком такой, больной? Больной и опасный. Война совести со страхом высасывала все моральные силы и крала сон. Том украдкой, с бескрайней грустью и усталостью во взгляде, взглянул на Оскара. Сейчас, после того, как подумал, что его больше нет, понимая, что несёт ему потенциальную угрозу (в том числе из-за собственной трусости), он начал испытывать за него странную ответственность, граничащую с любовью – той, которую испытывают к родным. Он хотел сказать, предупредить, и не мог, мучился, метался, выгорал. Внутренняя борьба вышла на новый виток, набрала вдруг такую силу, что в груди засела дрожь. Нет, он должен: хотя бы что-то, хотя бы как-то. Иначе просто сойдёт с ума. Может быть, неказистая смелость поможет получить ответы и подарит покой. - Оскар, а что бы ты сделал, если бы увидел Джерри? - Я его и так каждый день вижу. - Что? – Том от шока разом выдохнул весь воздух и не вдохнул, широко распахнутыми глазами смотря на Шулеймана. - У вас только сознание разное, а тело одно, так что, смотря на тебя, я прекрасно могу представить, как выглядит он, - пояснил тот, не отрывая взгляда от экрана игрушки. Том сконфузился, но продолжил свою попытку: - Я имел в виду – что бы ты сделал, если бы появился он? - Ничего. Его появление в мои планы не входит. - А вдруг? - Чего ты от меня хочешь? – Оскар положил планшет на стол и раздражённо посмотрел на него. - Ничего, просто спрашиваю, - ответить получилось в меру убедительно, а вот заметавшийся взгляд выдал с потрохами. Шулейман посмотрел на него пару секунд и произнёс: - Не знаю, что делал бы. Ничего бы не делал. - Ничего? Правда? Но он же… - Ты замолчишь, а? – не дал ему договорить Оскар. – Чего тебя прорвало с утра пораньше? - Сейчас почти полдень. - Молодец, время по часам определять умеешь, - язвительно отозвался Шулейман. – Чем ещё удивишь? Том потупил взгляд. Говорить и так было сложно, а получая в ответ атаки, и вовсе невозможно. На какое-то время он замолчал, но затем вновь обратился к Оскару: - У тебя в квартире есть камеры? - Нет, только в общем коридоре. Была надежда, да сгорела – надежда узнать, чем занимался Джерри. - А что? – добавил Оскар. - Ничего, просто. - Всё у тебя просто. Что не так, Котомыш? – Шулейман посмотрел на него, недоверчиво и пытливо сощурившись, впившись взглядом. Том отвёл взгляд, сглотнул. - Всё в порядке. Оскар пристально посмотрел на него ещё пару секунд и, ничего больше не сказав, вернулся к планшету и соцсети в нём. - Оскар… - Закрой рот и перестань меня отвлекать, - отчеканил Шулейман, не дав сказать. Грубо. Но Том даже не обиделся, привык уже, и на фоне всего иного, что драло душу, это не задевало. Попытаться поговорить было заведомо провальной идеей. Бессмысленно завязывать разговор, если не можешь говорить, если не можешь определиться в себе, качаясь из стороны в сторону, если завис где-то между, над пропастью. Том попытался посмотреть телевизор, чтобы как-то отвлечься, но по нему шла какая-то заумная и совершенно не интересная для него программа о технических инновациях в области космонавтики. - Можно мне переключить канал? – робко спросил он. - Пожалуйста. - Пожалуйста. Оскар вздохнул, закатив глаза, и глянул на него: - Пожалуйста, в смысле – вперёд, переключай. Взяв пульт, Том начал листать каналы, ища что-то увлекающее. Международные новости, пошлая американская комедия, триллер, спорт. Палец замер на кнопке, когда в сознание впорхнули слова женщины-диктора в небесно-синем пиджаке: «Сегодня утром в окрестностях Ниццы…». Дыхание замерло в груди. «…был обнаружен труп сорокадвухлетнего мужчины. Погибшему перерезали горло, но едва ли с целью ограбления, личные вещи остались при нём. У полиции есть подозреваемый…». Мужчина, павший от ножа. У полиции есть подозреваемый. И совпадают сроки. Это он. Он – подозреваемый. Он убил его. Вмиг стало кристально, отвратительно понятно, чем занимался Джерри. Он нашёл какого-то несчастного и лишил его жизни, после чего спокойно вернулся домой и лёг спать. Четвёртое убийство всё-таки произошло, вопреки всем мольбам и надеждам. Ещё одна порция крови залила руки его, невиновного, но всё равно виноватого во всём. И именно его, Тома, будут судить, и именно он будет расплачиваться за самый страшный из возможных грехов – убийство. Он убил ещё одного человека. «Я убил его…». В кровь от самого жуткого шока выбросило такую порцию адреналина, что тело одеревенело, а сердце зашлось биением, захлёбываясь в нём. Руки затряслись, отчего чай в кружке бился об её стенки встревоженным морем. Уже ничего не исправить, не переписать. Оскар, заметив боковым зрением его настораживающее состояние, спросил: - Что с тобой, чучело? - Это сделал я… - севшим голосом, не задумываясь о смысле вопроса, ответил Том, мечась взглядом от угла к углу и всё равно ничего не видя. - Что ты сделал? – Шулейман новости не слушал и потому не понимал, к чему он клонит. И в эту самую секунду в дверь позвонили. Оскар обернулся в её сторону, чертыхнулся и сказал, вставая из-за стола: - Зафиксируйся на этом моменте. Сейчас посмотрю, кого там принесло, и договоришь, раз так жмёт. Том исступлённо смотрел на пустой дверной проём, чувствуя, как мелко дрожат колени. Вернувшись, Оскар сообщил: - Разговор откладывается. Иди, это к тебе. - Кто? - Полиция. Вот и всё, за ним пришли. А дальше – тюрьма или больница. Вечный плен решёток, клеймо серийного убийцы. - Я не пойду, - Том вжался в спинку стула, перепуганно, с остатками отчаянной надежды уже непонятно на что смотря на Оскара. - А придётся. - Нет… - Том встал из-за стола и отошёл назад. Напряжение было столь велико, что сводило икры. - Если ты не выйдешь к ним сам, они зайдут, я разрешил. - Нет! - Хватит ломать комедию! – тоже прикрикнул Шулейман, которому это всё надоело. – Иди и не тяни время! Он шагнул к Тому, намереваясь подтолкнуть в нужном направлении, как делал это обычно. А Том отскочил назад, к тумбочкам, и, выхватив из держателя нож, выставил перед собой. Нервы сдали ещё в тот момент, когда ведущая новостей озвучила правду-приговор, и отчаяние достигло своей высшей точки, за которой – точка невозврата. Сорвало тормоза и сдерживающие канаты психики, истерический аффект охватил неконтролируемым пламенем. - Ты чего? – не понял Оскар, но уже серьёзно. - Я не пойду в тюрьму! Я не пойду в больницу! Я не виноват! – у Тома по щекам полились слёзы, но он их не ощущал. От адреналиновой передозировки дрожали губы и переполненные кровью мышцы. Он поднял нож выше, на уровень горла. Оскар инстинктивно поднял руки и проговорил: - Положи нож. Ты слышишь меня? Он нахмурился, внимательно вглядываясь в лицо Тома, и предположил: - Джерри? - Я не он! Я не должен расплачиваться за то, что он делает! Я не хочу больше крови! Я не хочу убивать! Я хочу, чтобы его не было! Том вообще перестал слышать, что отвечает и говорит ему Оскар, кричал и кричал. Но всё тщетно. Полиция стоит у порога. Его скрутят и закроют, возможно, навсегда, до последнего вздоха. Будут лечить или просто наказывать, но ничего не сможет дать гарантий. Смысла нет, не помогут заговоры врачей – лишь станут новой мукой, один раз уже не помогли. Чудовище, которое он носит в себе, не победить. И есть лишь один способ уничтожить его наверняка. Решение ворвалось в сознание вспышкой молнии и заслонило его белым цветом. Сжав крепче рукоять, Том направил нож на себя: - Умри, Джерри! – и вонзил его себе в грудь. Лезвие удачно проскользнуло меж рёбрами; адреналиновый аффект придал сил и поглотил боль. Сердце отчаянным рывком вытолкнуло кровь, но не только в сосуды. - Что ты делаешь, придурок?! – полный шока крик Оскара утонул в гуле в ушах. Кровь горячими липкими струйками потекла по коже, промачивая футболку. Повело, пошатнуло. Том ухватился рукой за тумбочку, мазнув по ней насыщенно-алым, и упал. Голову закружило, начало заволакивать темнотой. Роняя с губ хрипы, вопреки инстинкту самосохранения, Том из последних сил обхватил немеющими ладонями рукоять, сгибаясь и вгоняя лезвие глубже. - Умри, Джерри… Конец. 13.06.2019 – 04.09.2019 года. Валя Шопорова© Дорогие читатели, благодарю всех, кто был со мной и моими героями, а в особенности Елену Т., Александру, Галину М. и Яну К., потому что эта четвёрка придавала мне сил своим интересом и участием во время написания книги. И отдельное спасибо, как и обычно, хочется сказать моему любимому рецензенту Татьяне Х. Спасибо всем, кто читает сейчас и будет читать в будущем! Люблю вас, мои сердечные друзья!