Бог Войны с ароматом вишни

Если однажды наступит день, когда генералы Наньян и Сюаньчжэнь не проронят ни одной язвы в сторону друг друга, то Небесные чертоги устроят по такому случаю весёлый пир, а впоследствии этот день будут отмечать в календаре подобно празднику. Однажды услышав это, Се Лянь только покачал головой, зная, что подобная шутка вряд-ли сможет воплотиться в жизнь, а Пэй Мин, не стесняясь, громко расхохотался. Ведь небожители, что прожили чуть меньше либо больше вышеупомянутых генералов, потеряли всякую надежду на перемирие. И как бы в душе каждый не лелеял надежды и мечты, известные миру боги войны даже не думали о том, чтобы прекратить свои детские распри, и даже спустя восемьсот лет начинали ссору из-за любой мелочи, подобно тому, что один с них не тем тоном поприветствовал другого. Возможно, небожители просто не видели всей картины. - Генерал Цзюйян¹ очень проницательный мужчина, но стоит заметить поблизости женщину, как цепенеет подобно зимней глыбе льда — усмехается в очередной раз Му Цин, наблюдая за схмуренным лицом Фэн Синя, ожидая от него новую порцию брани. Во дворце Наньяна было неимоверно тихо, что логично когда там нету ни одного слуги. Удивительно, что поместье ещё не покрылось толстым слоем пыли, при том, что Фэн Синь просто не умеет убираться. - Диву даюсь, как у такого стеснительного мужчины мог крутиться когда-то роман с уважаемой девой Цзянь Лан? Му Цин никогда не признается себе, что привычка издеваться над небожителем переросла в излюбленное хобби. Никуда не исчезающая складка между бровей становится глубже, глаза опасно сощуриваются, сверкая своим золотым окразом сквозь чёрные ресницы, почти полностью отдаваясь во власть губительных слов генерала Сюаньчжэня. Подначивания ему давались легко, он был терпеливее покровителя юго-восточных земель, лицо которого мрачнело уже после пары слов. Особенно ему нравилось, когда плотина терпения Фэн Синя лопает и тот пыхтя от ярости не сдерживается в выражениях, метая молнии вокруг себя. А если его ещё сильнее разозлить, он способен подойти и сломать первое попавшееся под руку дерево, пытаясь приглушить таким образом бьющуюся в теле злость. Но сейчас Фэн Синь стойко выносит длинный язык Му Цина, вглядываясь в оловянные глаза напротив себя. Выжидая. Так ведь и подобает богу войны: терпеливо выжидать свою добычу, пережёвывая длинно плывущее перед ним время? - Если генерал Сюаньчжэнь таким образом хочет получить совет, у него, блять, не получится — цедит в свою очередь Фэн Синь, уложив обе руки напротив головы брюнета. Но тот лишь насмешливо хмыкает, скрестив руки на груди. Да разве Му Цин лучше него? Упрямец что поискать. Каждое его слово сочится пренебрежительностью и показушным сарказмом, так подходящее под личину гордеца. В глазах брюнета сверкала явная насмешка, плавно колышущаяся в речном перламутре. - Совет? Нет уж, извольте — парирует мужчина, разглядывая складку между бровей Фэн Синя — Не хочу после ваших советов остаться брошенной девой. Всё тело Наньяна и так было как натянутая тетива, в попытках сдержать рвущуюся нескончаемым потоком брань, но ядовитые слова Му Цина намеренно заставляют порвать тетиву к чертям собачьим. Зло рыкнув, Фэн Синь принимает проигрыш и втискивается в изогнутые в усмешке губы своими. Рвано, порывисто, как и подобает бешенной собаке, которой его так любил называть Му Цин в порыве гнева. Да какая сейчас разница, если этот же Му Цин, самый прекрасный с возможных его противников, так добродушно позволяет ему провести языком по губах, в отместку несильно прикусив. Если тот же Му Цин, вздрагивая от приятного напора, приоткрывает рот, довольно мыча на жадные ласки Фэн Синя. Когда бледные, длинные и изящные пальцы, вовсе не схожи на пальцы бога войны, покоятся на плечах Наньяна, требовательно сжимая ткань его одежды. - Ты ведь этого хотел, не так ли? Мог просто попросить, а не испытывать моё терпение — между передышками шепчет Фэн Синь, всё ещё злясь на беззаботные подначивания брюнета. Тот лишь в очередной раз надменно хмыкает. - Раз генерал Цзюйян такой проницательный, мог догадаться обо всем без слов, не так ли? Лицо Фэн Синя ещё сильнее схмурилось при упоминании этого глупого прозвища. Злится ли он на него? Нет, это ошибка давно минувших людей. Что важнее, один человек никак не может забыть эту ошибку, денно и нощно напоминая о ней, подстрекая Фэн Синя на гнев. Исступленно шикнув, генерал Сюаньчжэнь опрокинул голову вверх, когда зубы Фэн Синя испробовали небольшой белоснежный участок кожи. Они твердо впились в плоть, чуть ли не прокусывая Му Цина до крови, на что тот только хрипло промычал, поджимая губы. - Генерал Сюаньчжэнь, спасибо за похвалу — мурлычет ему Фэн Синь, словно успокаивая, но взамен на свои слова делает еще один укус и приятная истома прошлась по телах обоих генералов. Довольно хмыкнув, мужчина прикрыл глаза, отпуская плоть изо рта и сыто облизывая губы, смотря на наливающуюся кровью метку. - Ты действительно большая бешеная собака! — рыкнул сразу Му Цин, ухватив одной рукой Наньяна за волосы — Совсем сдурел? Может ещё более на видном месте укуси, на лице например?! - Так ты все же не против? — згибает бровь в любопытстве мужчина, разглядывая свое творение, пестрящее алым цветом. Удивительно как быстро его кожа краснеет, не нужно прилагать даже особых усилий. Облизнув извиняюще место укуса, Фэн Синь снова поднял взгляд на Му Цина, улыбаясь: - Сегодня я хочу попробовать кое-что новое - ... Опасно. Му Цин чувствует очень холодную опасность от беззаботных слов Фэн Синя. Даже улыбка, на первый взгляд наполнена теплом и заботой, пестрила отдалённым от вида желанием. Эта собака определённо задумала что-то неладное! - Что ты хочешь? Фэн Синь внимательно наблюдал за напряжённым лицом мужчины, пока не выдержал и пустил смешок. - Разве я могу раскрыть все карты, даже не начав игру? — кадык в предвкушении дёрнулся, что не укрылось от взгляда Фэн Синя. Они и так взведены до предела, оба, так чего же томлят? Шатен сразу припал губами к адамовому яблоку, сперва нежно целуя, а после слабо прикусив. Услышав дрожащий вздох сверху, мужчина опустился к ключицам, оттягивая ворот бесстыдно скомканных одежд. Выцеловывая и прикусывая, упиваясь дрожью тёплого тела под руками, смакуя чужое прерывистое дыхание и тихий скулеж, Фэн Синь сам не заметил как в голове стало дурно. Ведь все эти полувздохи, стоны и нетерпеливые всхлипывания обращённые к нему, звучали с уст Му Цина. Они были так сладки на уши, так приятны на тело и так красивы на глаза, только потому, что их издавал брюнет под его руками. Такой упрямый, гордый, такой недосягаемый для простака вроде Наньяна. И всё же, каким-то чудесным образом Фэн Синь смог заполучить этого мужчину себе. Что же натолкнуло? Когда всё началось? С каких пор драки при каждой встрече сменились еле скрываемым влечением друг к другу? Когда все недопонимания между ними наконец истратили себя и рухнули подобно сковывающим передвижение оковам? Наверное, когда произошли события на горе Тунлу или когда начали восстановление Небесных чертогов. Фэн Синь до сих пор вспоминает тот момент, когда упертый и гордый генерал Сюаньчжэнь наконец скинул камни с сердца и признался Се Ляню в настоящих своих чувствах. Признал, что просто хотел быть тому другом, что ему нужна помощь. Что он тоже, в конце концов, человек со своими желаниями и мировоззрением. В тот момент на Фэн Синя словно окатили ведро ледяной воды. Ведь Му Цин человек. С плоти и крови, такой же, как он сам. Тоже имеет чувства. Разве он позабыл, как этот упрямец обращался с маленькими бездомными детьми? Или как переживал о больной матери, тратя все свои сбережения для её жизни? В тот момент генерал Наньян принял поражение в первый раз, звонко зарядив сам себе кулаком по лицу. Глухой болью собственные слова прошлого отзывались в груди. Конечно, Му Цин тоже хорош, вместо того чтобы оправдать свои действия, продолжал уперто молчать, давая вдоволь другим себя оболгать. И таким образом, вокруг его личности выстраивается стена недопониманий, недовысказываний. Стена лжи и наклепа, которую тот даже не был намерен разрушить. - Ты чего застыл? — заметив растерянность Фэн Синя, Сюаньчжэнь махнул перед глазами ладонью, пытаясь вернуть мужчину с размышлений. - А... Прости — отмахивается сразу шатен, когда острый кошачий взгляд Му Цина заставляет его душу запоздало съежиться. - Ещё раз спрашиваю: что ты задумал? И даже так Му Цин простил его. Простил все те колючие слова, что буквально врослись во внутренностях генерала Сюаньчжэня, словно напоминание, что в этой жизни есть, по крайней мере, один человек, что всей душой его ненавидит. Так отчаянно и пылко. И Му Цин верил, что так оно и есть, продолжал жить с мыслью, будто ненависть была прописана ему с рождения, как проклятье, приклеено к ногам. Спасаясь от гнойной боли в груди, он выстроил вокруг себя личину хладнокровного и гордого генерала, дабы никто больше не ненавидел его в глаза, и со временем, личина впиталась внутрь, соединяясь в одно целое с Му Цином. Да разве можно его ненавидеть? Да, он уперт как баран, язвителен. Пусть он смотрит на мир иначе, нежели прямолинейный и честный Фэн Синь. Но это никогда не было поводом для ненависти. И сейчас Фэн Синь пообещал расплачиваться тысячелетиями за собственные слова и за такое абсурдное недопонимание. Но в ответ на своё пылкое обещание услышал только тихий, беззлобный и умиротворенный смешок. Фэн Синь, ты настоящий придурок. - Эй... Ты рехнулся? Съел что-то? Брюнет не подал виду, что действительно ошеломлен, когда Наньян отчаянно заключил его в медвежьи объятия, крепко прижимая к себе. Колкости вроде "сейчас немного не то время" или "генерал Цзюйян сошёл с ума" так и остались вертеться на кончику языка, пока Фэн Синь благоговенно вдыхал приятный аромат его тела, упокоив голову на левом плече. Вишня... У него вишневый аромат. - Му Цин... Будь со мной, пожалуйста В очередной раз в распахнутых оловянных глазах вспыхнуло удивление. Он было уже подумал что генерал Наньян поддался какому-то проклятию и поэтому говорит всякие глупости. Разве в обычный день этот мужчина сказал бы что-то подобное? - Фэн Синь, ты заболел? Учти, я не намерен лечить генерала Наньяна от сумасшествия — буркнул ему брюнет и почувствовал приятную вибрацию в груди напротив. Как бы ему не хотелось отвертеться, но улыбка Фэн Синя была обворожительной, он не мог сейчас не поднять взгляд на неё. Уголки губ счастливо изогнулись, с правой стороны показалась небольшая ямочка, очень даже очаровательна. А глаза... Золотые, так ярко и весело сверкали, словно в них впустили заново жизнь. - Нет, неправильно — помотал головой шатен, приподнимая чужую голову за подбородок ещё немного выше— Это я буду с тобой, всегда. Му Цин накрыл сам себя несусветными проклятиями, почувствовав, как собственные ланиты и уши жарко обожгло. Не зная, куда спрятать смущение, мужчина неожиданно для себя потянулся к чужим губам, зло схмурившись. - Хорошенько запомни свои слова, Фэн Синь Немного отстранившись прошептал мужчина, чтобы снова в обожании припасть к нему, обхватывая шею руками. Перекатываясь от стены к стене им наконец удалось добраться до спальных покоев генерала Наньяна. Му Цин успел упрекнуть того за беспорядок, но в ответ не получил ничего, кроме нового града голодных поцелуев. Больше, им нужно больше. Распахнув дверь одним слитным пинком, Фэн Синь в нетерпении затолкал брюнета внутрь, так же ногой закрывая за ними проход. Тепло, жарко. Они сгорают друг от друга в пепел, как полностью идентичные и отталкивающие друг друга стихии. - Угомонись — ухмыльнулся Му Цин, проводя подушечкой большого пальца по чужим губам — У нас достаточно времени Но Фэн Синь как будто не слушал его, ловко прикусывая предоставленный палец, впившись взглядом в человека напротив. Такого же возбужденного и нетерпеливого, сгорающего в тесноте спальни, но до последнего язвительного. Даже если мир перевернётся вверх дном, Му Цин не забудет закатить глаза и вставить свое слово в данную ситуацию. Не говоря ни слова, Наньян с удовольствием наблюдал за мужчиной, теряющимся в его руках от обыкновенных ласк. От поцелуев, от простого дуновения по коже, от блуждающих по телу рук, избавляющих их обоих от ненужных сейчас слоёв одежды, скомкано бросая их куда-то наспех на пол. Какая сейчас разница? Испробовав каждый миллиметр предоставленного тела, Фэн Синь довольно промычал, когда чужое колено ожидающе потерлось между его ног. Человек, лежащий под ним, изнывал от нетерпения, но шатен не мог так быстро и честно дать ему то, что он так отчаянно хочет. Му Цин, он сводит его с ума. Даже обычно хмурое лицо имеет своё лёгкое очарование. Даже чертово закатывание глаз. Даже оно, блять, часть этого человека, его особенная, не самая приятная черта. Голос, губы, глаза. Каждая частичка этого упрямца заставляет генерала Наньяна трястись от возбуждения. Но он отстраняется от желанного тела, смотря в уже недовольные глаза Му Цина, спрятанные под слабой пленой влаги. И в собственных, медовых, вспыхивает озорная искорка предстоящего веселья. Потянувшись рукой к волосам, мужчина наконец развязал тугой пучок, позволяя волосам вальяжно расползтись по спине и упасть перед лицом. Заправив сразу несколько особенно наглых прядей за уши, мужчина растянул перед брюнетом шафранового цвета ленту, самодовольно ухмыляясь. Сразу учуяв чужой настрой, Му Цин в ожидании взглотнул. Тело по своей воле возбуждённо задрожало, в паху, прытко вспыхнув, завязался жгучий узел, требуя внимания, но Сюаньчжэнь полностью вцепил всё своё внимание в ленту. - Руки — он даже забыл что-то сьязвить, покорно протянув оба запястья перед Наньяном — Молодец, Му Цин Грех было не покориться под хриплым и властным тоном Фэн Синя, обычно сдерживающим свои желания крепко в цепях сознания. Шатен всегда упорствовал в принесении удовольствия Му Цину и редко задумывался о собственных предпочтениях. Или просто не хотел? Может, ему вообще было всё равно, ибо если это Му Цин, ему нравится всё, связанное с этим человеком. Пшеничная грудь Бога войны тяжело вздымалась, обвязывая чужие бледные запястья собственной лентой. В нижних одеяниях было тесно, один вид связанного Му Цина мог заставить его кончить. Такое зрелище он даже не представлял во снах, мечтать о таком не смел. Но сейчас имел возможность вдоволь рассматривать возбужденного человека перед собой, фиксируя в памяти каждый необходимый клаптик. - Ты такой восхитительный, генерал Сюаньчжэнь — прошептал задорно на ухо мужчина, опаляя чужую кожу своим сбитым, разгоряченным дыханием. О боги, он сейчас с ума сойдет! - Не зови меня так. Особенно в постели — притупленно выдавил из себя Му Цин, в очередной раз вздрагивая, когда чужая ладонь ложится поверх его груди. - Почему же? Тебя это так смущает? — усмехается в свою очередь его мучитель, проводя языком по ключице — Раз уж тебе дозволено называть меня Цзюйяном, почему я не могу? "Обычно Фэн Синь не такой разговорчивый" — отметил про себя брюнет, не сдержав голоса, когда чужие губы накрыли сосок, настойчиво всасывая и покусывая. Каждая крупица шершавого языка, с присущим ему голодом прикасающаяся к коже, отзывалась приятной и нестерпной негой, расползающейся по всему телу и бурлящей внизу живота. Заметавшись от слишком острых ощущений, мужчина опрокинул голову, чуть ли жалостно не хныча. Выдавив из себя удивлённое "О", Фэн Синь присоединил к ласкам языком еще и пальцы, крутя и вытягивая ими вторую горошину, залитую яркой кровью от возбуждения. От ощущения напористой стимуляции на груди, мужчина в его руках не выдержал, выпустив с горла длинный гортанный стон, прогибаясь в спине. - Чёрт — выплюнул тихо шатен, потянувшись к подушкам, доставая из под них небольшую баночку. Закрепив руки Му Цина у изголовья кровати, мужчина провёл пальцами вдоль позвоночника, вызывая у второго предвкушающую дрожь. В голове уже дурно, насколько ему хочется ускорить весь процесс, выбить из упрямца под собой молящие стоны, вбиваться в это тело подобно изголодавшейся по наслаждению твари. Но снова мужчина опережает себя, пытаясь приглушить подобные мысли тем, что в конце концов наслаждение будет вдвойне приятнее, если его мучительно растянуть. - Совсем забыл — щёлкнул перед ним пальцами Фэн Синь и отложил пока баночку в сторону, вместо этого развязывая высокий хвост мужчины под собой.  Заметив чужое непонимание, Фэн Синь поспешил объяснить. - Мы ещё не завязали одно место — подмигнул ему мужчина и Сюаньчжэнь томно промычал. - Ты сегодня... Чересчур активный — тихо пробубнел ему Му Цин, наблюдая за тем, как его шёлковая красная лента перетекает между чужими пальцами. Но даже несмотря на свои слова, он не спешил останавливать Фэн Синя, полностью отдаваясь на чужие игры. В самом деле, чувствуя себя впервые настолько возбужденным. - Настроение хорошее — спокойно парировал мужчина, склоняясь в поцелуях к животу — Кое-кто скрасил мой отдых Опалив горячим дыханием кожу ниже живота, Фэн Синь почувствовал, как все тело мужчины напряглось. Он прерывисто дышал, не отводя взгляда от шатена, нагло играющего с ним и его терпением. Брови нахмурены, щеки окрасил лёгкий алый румянец, губы оставались приоткрытыми от тяжелого дыхания. Какой тогда будет смысл в словесном выигрыше, если сейчас он чувствует себя полностью проигравшим? Но на этом сладострастные пытки приостановились, когда Фэн Синь снисходительно чмокнул головку члена брюнета, краем глаза наблюдая за чужой реакцией, не заставившей себя ждать. Му Цин терялся в наслаждении, когда чужой язык прошёлся по уретре вверх, когда снова облизал головку и внезапно проглотил весь член целиком, щекоча кожу у основания. Чуть ли не ломая кости, брюнет изогнулся дугой, бесстыдно стонал, не боясь, что их услышат. Фэн Синь не оставлял ему шанс на передышку, глубоко и грубо двигаясь устами по всей длине яства. Ему хотелось слышать больше. Больше стонов, больше Му Цина. Он даже не представляет, как восхитительно выглядит сейчас. Растрёпанный, связанный, горячо дрожащий под чужими губами. И как приятно становится в груди от осознания, что эту картину достоин видеть только он. Только Фэн Синю позволено лицезреть такого Му Цина. Распаленного и горячего, ярко отзывающегося на его лёгкие прикосновения и грубые кусания. Му Цин уже не в силах совладать с собственным голосом, когда мужчина облизывает головку, с извращенным причмокиванием отстранившись. - Тшш, ты ведь не хочешь закончить всё веселье? — тихо шепчет ему Фэн Синь, снова помаячив перед глазами красной лентой. В ответ на свои слова он слышит только недовольное мычание, но сопротивление не оказывается, даже когда руки обвязывают налитый кровью член у самого основания. Довольный своей работой, мужчина приподнимается вверх, оставляя влажные дорожки поцелуев от живота к шее. - Я хотел сегодня сделать это перед зеркалом — вдруг выдаёт он, наклоняясь к покрасневшей мочке уха, жадно облизывая её — Хотел, чтобы ты видел себя со стороны. Видел, как я трахаю тебя сзади Действительно, идея была отличной. Вытрахивать душу с Му Цина перед отражением, крепко держа шею любовника в приказе смотреть на себя. Тогда он бы познал, какой восхитительный вид открывается Фэн Синю во время их любовных утех. Му Цин захлёбывается в изумлении, слыша такие извращенные выражения старшего. Щеки опалило жаром, внизу приятно потянуло, но ему было не под силу даже спрятать лицо в изгибе руки. - Но я решил отложить эту шалость в другой раз — продолжает он, прощупывая по покрывалу баночку с ароматной мазью, примкнув губами к любимой шее. - Ты... Рехнулся — наконец выпаливает брюнет, отворачивая покрасневшее лицо в сторону, чтобы хоть как-то скрыть смущение. - Конечно, если ты захочешь — мотнул головой мужчина, устраиваясь поудобнее между его стройных бледных ног. Открыв баночку, Фэн Синь выливает часть содержимого себе на ладонь, тщательно растирая в попытке разогреть. От смеси слышится приятный и несильный аромат, схожий на персиковый и Му Цин в предвкушении прикусывает внутреннюю сторону щеки. Фэн Синь же, не спешил радовать любовника, вместо этого покрутив смоченными пальцами перед чужими глазами. - Скажи мне, Му-диди², что ты хочешь? — опешив от новой клички, уже пылая от смущения и детского негодования, мужчина попытался приподняться. - Ты совсем страх потерял, бешеный пёс? — скрипнул зубами тот, но из-за связанных рук не смог ничего поделать. Напротив него светился довольный, почти мурчащий взгляд, рассматривающий брюнета под собой, словно золотое изваяние. Его попытки высвободиться с хватки на запястьях только подначивали Фэн Синя острым жжением в паху. Соблазнительный, злой взгляд, алые щеки и кончики ушей — он выделяет каждую мелочь в обличии хладнокровного генерала Сюаньчжэня. - Что тебя так расстроило, младший братец? — сладко протянул в ответ мужчина, опустив смоченные пальцы к отверстию, дразняще массируя покрасневшую кожу вокруг входа. - Давай уже — выдохнул брюнет, вновь отворачиваясь от чужой ухмылки, весело играющей на лице. - Давай что...? Он действительно заставляет его просить! Удручённо промычав, Му Цин опустил взгляд на чужие пальцы и стыдливо махнул бёдрами им навстречу. Встретившись со взглядом золотых глаз, мужчина упрямо нахмурился, сглотнув. - Вставь... Войди — перебирал правильные варианты тот, наблюдая за чужим лицом. Заметив как разглаживается складка между бровями, он хотел было облегчённо вздохнуть, но вместо этого смог только затаить дыхание. Чужой палец надавил на вход, плавно проникая внутрь. Стенки ануса ещё сильнее сжались вокруг него, отчего Фэн Синь тихо рыкнул. - Что дальше? — ещё чуть-чуть и он позорно расплачется от досады. С него хотят сдернуть шкуру своими играми! Но даже так, он выдохнул, обхватил талию шатена ногами и притянул ближе, ясно показывая собственные намерения. - - Генерал Цзюйян, у вас прошибы в памяти? Забыли как всё делается? — насмешливо спросил он, заметив что складка между бровями Фэн Синя снова становися отчётливее. - Именно так. Прошу генерала Сюаньчжэня помочь — не сдавался в ответ Фэн Синь, когда чужое лицо потемнело в негодовании. Снова двинув бёдрами, Му Цин тяжело вздохнул, стоило насесть на палец сильнее, но совладав с голосом, он намеренно длинно протянул: - Фэн-гэгэ, двигайся — смакуя застывшее выражения лица над собой, он нетерпяще облизнул пересохшие губы. Думал, только ему позволено нечестно играть? - Ха... Блять — плотина лопнула, когда шатен к одному пальцу слитно добавил второй, грубо врываясь в Му Цина до самих костяшек. Тот изумлённо ахнул, когда движение пальцев стало настоятельным и долгим, быстро растягивая его проход для своих размеров то круговыми движениями, то движением ножниц, сопровождая сие действие извращенным хлюпаньем смазки. - Правильно я делаю, генерал Сюаньчжэнь? Сквозь тяжёлые вздохи, вырывающиеся с ихних уст, слышались тихие и довольные стоны, закрывающиеся под напором размашистых поцелуев. Взвинчивая и так напряженное тело, Фэн Синь добавил третий палец, наконец попадая по простате. Он изучил его тело достаточно хорошо, чтобы запомнить её нахождение и Му Цин громко крикнул, когда комок нервов приятной негой отозвался по телу, чуть ли не ломаясь пополам от удовольствия. - Я уже готов — выдыхает брюнет, слыша утробное рычание мужчины над собой. Больше нельзя откладывать, иначе они оба сгорят в друг друге до крошечного пепла. - Му Цин... — наконец, освободившись от последних одежд, шатен чувствует долгожданное облегчение, намазывая набухший член смазкой. Облизав мокрые губы, Фэн Синь приставляет головку ко входу, впившись пальцами в белоснежные ноги, приподнимая их под колена. Истошно шептав тёплое на говор имя, Наньян наконец утробно стонет, проникая внутрь наполовину. Мужчина в его руках вздрагивает, тихо шипя, когда Фэн Синь склоняется ниже, чтобы вовлечь того в долгий поцелуй, в попытках отвлечь от неприятного чувства внизу. Вылизывая всю полость рта, выкручивая причудные танцы с чужим языком, Фэн Синь подаётся вперед, входя полностью и слышит сдавленное мычание любовника. - Я не буду двигаться, пока ты не позволишь — успокаивает его Наньян, выцеловывая доступные участки кожи. Так легко, так трепетно, словно прикасается к, неземной ценности, сокровищу. Иронично, напротив того, как они разбивали друг другу лица при каждой встрече и неистово бранили друг друга, словно чужие друг другу люди. Неужели боги войны способны на нежность? Способны. Они умеют заботиться, умеют любить, хоть и не умеют это показывать. Фэн Синь втихаря понасаживал во дворце Сюаньчжэня новые ростки вишневых деревьев, после того как случайно сломал одно. Му Цин же, когда генерал Наньян отсутствует в мире смертных, убирает его дворец, где ещё никогда до этого не было чисто. Небольшие подарки, появляющиеся у подоконников их спален, письма от неизвестного отправителя, однажды даже букет цветов, чудом появившийся у ворот дворца Му Цина. Они не способны словесно доказать свою нежность, но могут иногда доказывать в иной форме. Удивительно что остальные небожители не замечают столь очевидного. Фэн Синю говорили, что за ним определенно ухаживает какая-то богиня литературы, а Му Цин выслушивал долгосрочную тиранию Пэй Мина о правильном уходе за такой настойчивой женщиной. Слухи ползли всякие, но никогда даже и близко не схожи на правду. - Му Цин, расслабься — тихо шепчет ему мужской голос, обволакивая теплотой собственного сбитого дыхания. Отстраняется от уха, целуя покрасневшие уголки глаз, сцеловывая небольшие слезинки, красные щёки. - Ты что действительно собака? — усмехается на глупые зализывания собственного лица и смотрит в серьёзную физиономию перед собой. Он готов выцеловывать его как хороший и послушный пёс. Готов быть на привязи у этого человека всю свою жизнь. Достаточно Му Цину сказать, и он добровольно опуститься на колени. Но вслух у него не хватило смелости произнести пламенную речь, после которой точно получит насмешливый погляд оловянных глаз. - Хочешь нацепить на меня ошейник? Можем попробовать когда нибудь, но в следующий раз у нас запланировано зеркало — доброжелательно улыбается в ответ мужчина, довольный тем, что связал его руки, иначе сейчас точно получил бы пинка локтем. - Можно ведь и ошейник, и зеркало — хмыкнул ему Му Цин, когда в его лицо вцепился чужой восторженный взгляд — Но я ещё согласия не давал - Конечно, как скажешь — они все равно оба знают, что согласие и не нужно. Ещё раз примкнув к чужим губам, Фэн Синь зашевелил аккуратно бёдрами, проверяя реакцию. - Двигайся — ему повторять не надо и мужчина выходит больше чем на половину с желанного тела, чтобы вновь войти до самого основания. Фэн Синю нужно достаточно силы воли, чтобы не сорваться на сумасшедшие толчки, выбивая дух из любовника. Он медленно двигается, предоставляя возможность Му Цину хорошенько привыкнуть, чтобы в конце отыграться на полную. - Я тебе не женщина — вдруг выдаёт брюнет, надавив ступнями на чужую поясницу, притягивая сильнее. Наньян удивлённо хлопает глазами, смотря в прищуренные в недовольстве кошачье напротив. Конечно, куда без этой угрюмой гримасы. Не сдержав улыбки, Фэн Синь оставляет мимолётный поцелуй на губах, прежде чем выпрямиться, впиваясь пальцами в бёдра. - Хорошо, Му-диди хочет быстрее? — брюнет хотел уже было возразить, как резкий толчок во всю длину заставил его подавиться вздохом. Приятно. Он при каждом втором толчке плавно попадает по простате, вызывая у Му Цина сладкую истому, затупляющую дискомфортную боль. - Ты такой прекрасный, Му Цин, так хорошо... — возможно, не будь туго завязанной ленты у него на члене, он бы уже давно излился. Переизбыток чувств, прикосновений, слов: перед глазами вспыхивали радостные искры при каждом толчке. - Как приятно... — выдыхает голодно Фэн Синь, закидывая белоснежные ноги себе на плечи, меняя траекторию. Му Цин протяжно стонет, когда член внутри движется под другим углом, уже при каждом толчке попадая в небольшой комок нервов. - Приостановись... Поме...дленней — через дискретные вздохи выпаливает брюнет, пальцами вцепившись в изголовье кровати. Хныкания, жаждущие стенания и надрывистые всхлипы перемешались в затуманенном сознании в странную смесь наслаждения. В члене было уже больно до исступления, а в голове до одури туманно. Он уже даже не пытался связать внятную речь, не сдерживал стоны, выгибаясь навстречу чужим бёдрам, вздрагивая после каждого шлепка кожа об кожу. Фэн Синь в самом деле бешеный пёс. Будто с цепи сорвался, неистово вколачиваясь в него раз за разом. Вместо послушания, этот бешеный пёс ускорился, блаженно вскинув голову, не скрыто простонав. Ему чертовски хорошо. Даже в какой-то мере спокойно. Му Цин уловил сквозь пелену влаги перекатывающийся кадык на горле мужчины. По шее, руках, мышцах стекал пот, определённо приятно солоный, так отчётливо виднеющийся на пшеничной коже. Волосы непослушно раскинулись по спине и по груди. - Кончим вместе — говорит низко мужчина, склонившись к его лицу. - Развяжи... я уже не... не могу — сглатывает брюнет, ловя чужие губы, стыкаясь в новом прикосновении. Требовательном, слюнявом и даже не схожим на поцелуй, скорее на случайное столкновение зубами. Наконец, Фэн Синь слушается, потянув за кончик ленты в сторону. Тугой узел спадает, отчего Му Цин чуть ли не кричит от нахлынувшей волны удовольствия. - Фэн Синь... Фэн... — войдя волностью внутрь, шатен иступленно задрожал, выронив полустон-полувздох, отпуская себя. Пальцы ещё крепче впились в любимую молочную кожу, когда горячая струя семени излилась прямо в нутро любовника. В тот же миг Му Цин неистово выгнулся, чувствуя тёплую наполненность внутри. Собственный член дёрнулся и он наконец почувствовал облегчение, кончив вслед за Наньяном. Простыни, воздух, их тела, пропитались резким мускусным запахом, но обоим уже было глубоко наплевать. Фэн Синь подполз к губам брюнета, оставляя лёгкий поцелуй и потянулся руками развязывать последнюю ленту, после устало падая около него. - Ха, это было неплохо — улыбается самодовольно шатен, скрестив руки за головой, пока его прожигал недобрый взгляд генерала Сюаньчжэня. Тот, потирая запястья, улёгся рядом и всё таки ткнул локтем мужчине под ребро. - Сколько раз я говорил не оставлять укусы на видном месте? Но тебе мои предупреждения в одно ухо влетают и с другого сразу вылетают — рыкнул на виноватого Фэн Синя брюнет и немного помолчав, вздохнул — Надо избавиться от плохой привычки - Ладно, на видных местах больше не буду кусать — буркнул в ответ старший и прикрыл глаза, как нечто вспомнил, поворачивая голову к Му Цину — Я ведь совсем забыл... Ты почему приходил то? Как бы смешно это не прозвучало, Му Цин только с притаманной улыбкой фыркнул. Фэн Синь действительно слишком честный и прямолинейный. Генерал Сюаньчжэнь пришёл сегодня по делу, ожидая Наньяна около ворот дворца. Когда тот наконец явился, всё началось из глупой перепалки о том, что тот не понимает слова "быстро", пока они не вошли в главный зал. А после... оказались здесь. Так зачем он приходил? Напомнив об этом, Фэн Синь заметил злость, шок и синеву на лице любовника и даже запаниковал. Приподнявшись на локтях, он хотел было прикоснуться к чужим щекам, как тот выдал слишком шокирующую новость для бога войны. - Этот ублюдок... создал ещё одну статую и они с Се Лянем затолкали два каменные изваяния в мой дворец... В сад — потрясённо взирая на мужчину, Фэн Синь лишь тихо приоткрывал губы, даже не в силах спросить что-то. Если они затащили статуи во дворец Сюаньчжэня, то они точно с пещеры Тысячи божеств, но... - Не в силах смотреть на это извращение я пришёл пересидеть у тебя Не выдержав, шатен прикрыл ладонью рот, пытаясь угомонить рвущийся нервный смех приступом кашля. - Какой... ужас —честно выпалил он, когда под ребрами начало болеть. Му Цин, хоть и видел, как больно покраснели уголки глаз у Наньяна, решил не отчитывать за это, тяжело вздохнув. Сейчас они пойдут в горячие источники у дворца Наньяна, а после, поменяв постельное белье уляжутся спать. А утром Му Цину придётся втихаря возвращаться в свой дворец и чтобы только там не остались те сраные статуи.